Проект «Пигмалион»

      — Где Тэхен? — Юнги вошел в апартаменты Джина, который чем-то занимался на своей стильно минималистичной и высокотехнологичной кухне, воспользовавшись паролем от кодового замка, любезно и доверчиво предоставленного ему самим хозяином.       — Обеспечивает себя всем необходимым для комфортной жизни здесь. Подай мне, пожалуйста, вон ту тарелку. — Джин указывал в сторону кухонного острова, столешница которого была отделана натуральным камнем, как и все кухонные поверхности, и Юнги тут же исполнил его просьбу.       — И сколько его уже нет? С момента нашего расставания прошло, кажется, 4 часа, ты не думаешь, что он не вернется?       Джин пожал плечами.       — Я не знаю, но что-то мне подсказывает, что он не упустит этот на удачу представившийся ему шанс. — Джин быстро стянул с тарелки только что нарезанный и выложенный на нее свежий хрустящий огурец, затем взявшись за висящее на его плече кухонное полотенце.       — А Бэш где? — Юнги на всякий случай еще раз огляделся, как будто в поисках кого-то.       — Занимается с Чонгуком. Он забрал его буквально 20 минут назад и привезет обратно минимум через час.       — Почему этот кинолог сам не взял себе эту роскошную собаку на то время, пока идет реконструкция питомника? Ты бы и так мог помогать материально.       — Потому что у него уже 7 собак, и молодой Кане-корсо вряд ли сможет чувствовать себя комфортно в такой тесноте. А у меня простор. Честно сказать, ему настолько просторно, что мы с ним редко сталкиваемся.       — Не хочешь оставить его себе? — Юнги с интересом рассматривал приготовленные Джином скромные, но аппетитные закуски.       — Честно сказать, я его побаиваюсь. В его глазах больше интеллекта, чем в моих, а его клыки и внушающий ужас мощный экстерьер… В общем, я согласился на эту аферу только из чувства уважения к Чонгуку, который практически в одиночку делает доброе и общественно полезное дело.       — Только ли уважения? Вы видитесь два раза в день…. — Джин как будто не специально проигнорировал вопрос, уже что-то увлеченно разыскивая в одном из скрытых за блестящим деревянным фасадом шкафов.       — Будешь кофе? Физики посоветовали мне марку, которую я обещал им протестировать на тебе.       Юнги хитро посмотрел на Джина, размышляя о том, насколько уместным и удачным именно в этот момент будет требование ответить на заданный до этого вопрос. Затем все-таки смягчился, оставив свое недосказанное предположение без ответа.       — Давай, я готов, наконец, внести свой вклад в… Во что-то, что, как оказалось, так или иначе связано с физикой.       Джин достал из шкафчика красивую черную жестяную коробку, и, открыв ее, сразу втянул носом горьковато-пряный аромат.       — Хочешь? — Джин протянул ее к носу Юнги, с неожиданностью заметив за его спиной крадущегося Намджуна, который подал ему знак сохранять молчание. — Ну как?       — Нууу… — Юнги сосредоточенно сверялся со своими ощущениями, когда на его плечи опустились большие и красивые ладони. — Джун, сюрприз не получился. Твой интеллигентный профиль отразился в расширенных зрачках твоего брата.       Джин всегда удивлялся тому, как менялся голос Юнги в те моменты, когда рядом появлялся Намджун. Он становился мягче, тише, ниже, как будто Юнги, до этого отчаянно щетинившийся и настороженно воспринимающий действительность, вдруг переворачивался на спину, совершенно расслабившись, подставляя мягкое пушистое пузико для ласки. И Намджун высоко ценил это, сразу развернув к себе Юнги, расположившегося на барном стуле, и остановив свои руки на его очаровательных щеках.       — Какой профиль, я не расслышал? — он с нескрываемым удовольствием и нежным обожанием смотрел на до сих пор невозмутимого Юнги, который даже скрестил руки на груди.       — Бессовестный. Где мой фидбек? — Находящиеся в руках Джуна щеки мигом наполнились воздухом и негодованием, придавая всему виду сурового Юнги совершенно несвойственной ему детской капризности.       — Вот. — Намджун наклонился и мягко поцеловал уже надутые губы, в это время взяв скрещенные на груди руки и переместив их на свою талию.       Джин всегда с умилением наблюдал такие проявления нежности, которые, стоит сказать, Юнги позволял себе не так часто, явно оставляя все самое чувственное в спальне. Они встречались с Намджуном уже около двух лет, и за это время он успел очень гармонично влиться и втереться в доверие к их семье. И все были очевидно довольны сложившимся положением дел.       — Джун, как ты это делаешь? Он же тает, как мороженое, стоит тебе только его коснуться…       Это явно был риторический вопрос, а даже если он и предполагал какой-то ответ, отвечать никто не торопился. Юнги теперь крепко прижимал к себе Джуна, пока тот очень методично и чувственно испытывал его сладкие губы на мягкость, ладонями поддерживая запрокинутую Юнги голову.       — Это просто большая любовь. — Намджун нехотя отпустил Юнги, уже начавшего мягко отпихиваться лапками, как пресытившийся лаской кот.       — Ты же знаешь, что я не люблю такие проявление на публике. — он поспешил вновь развернуться к Джину, однако не без удовольствия вновь ощутив опустившиеся на его плечи руки.       — Зато я знаю, как ты любишь сцепиться языками… — Эти слова были произнесены на ухо опешившего от такой откровенности Юнги, но у Джина был слишком острый слух и слишком большое воодушевление при виде расплывающегося по щекам сидящего молодого человека румянца.       — Я бы хотел спросить с тебя за употребление ко мне термина «публика», но видя теперь, как отчаянно ты краснеешь, я все тебе прощаю. Любитель сцепиться языками... — Джин взял два окончательно сервированных блюда. — Пошли в гостиную. И позаботьтесь о том, чтобы ваши руки не были пустыми. Кроме Джуна. Ты просто иди и займи место себе и своему ручному котику.       — Какой из этих твой? Я подсыплю тебе яду… — Юнги, схватившись за бутылку вина и 3 бокала, уже шел в гостиную, пока Джин аккуратно лавировал между стульями с двумя большими и аппетитно заполненными тарелками, когда раздался спокойный, но всегда привлекающий внимание сигнал кодового замка.       — О, это кто? — Джун, удобно расположившийся на диване, вытянул шею, как будто пытаясь разглядеть, кто мог стоять за дверью.       — А, это сюрприз. — Юнги, оставив на небольшое кофейном столике бокалы и вино, устроился рядом с Джуном, интеллигентно к нему приложившись, наконец, оказавшись у него под боком.       Джин, аккуратно и надежно установив тарелки на столе рядом с винными бокалами, которые Юнги уже начал наполнять, направился к входной двери.       — Я так устал… Если бы мне кто сказал, что я должен буду просидеть там 3 часа, я бы сразу послал его на хуй... — судя по одежде, это был Тэхен, однако на его голове больше не было темноволосого гнезда, которое раньше прикрывала наспех натянутая кепка.       Кепка и теперь была наспех натянута козырьком назад, но волосы больше не закрывали лицо. Джину впервые представилась возможность рассмотреть его черты и… глаза. Особенно после того, как Тэхен поднял на него взгляд. Сначала возмущенный, со сдвинутыми бровями, а затем брови расправились, и глаза чуть округлились, как будто он был слегка удивлен. Очаровательно внезапно удивлен. Как будто увидел что-то, чего увидеть не ожидал.       — Извини. Я бы послал его в… далеко. — Тэхен неожиданно смущенно улыбнулся, затем заглянув Джину через плечо, заметив расположившихся в гостиной молодых людей, которые теперь что-то активно обсуждали. — О, у тебя гости. Эээ… покажи мне, где я буду спать, и я больше не буду мешать.       — Давай, я тебе помогу, и иди за мной. — Джин, игнорируя протест, взял из его рук несколько пакетов, затем направившись по коридору к одной из гостевых спален, находящихся в противоположной от его спальни стороне,.       — Я сэкономил. — Низкий голос, раздающийся из-за спины Джина, уверенно открывающего дверь, ведущую в жилую комнату, звучал теперь спокойнее, чем в первую половину дня, когда только произошло это непредвиденное знакомство, явив в себе до этого незаметную уху бархатность.       — Не нужно было. Они в любом случае принадлежат тебе. — Джин улыбнулся, пропуская Тэхена в его спальню.       — Охуеть — не встать… — Он с восхищением и открытым ртом смотрел по сторонам, не решаясь ничего трогать.       — Мне лестно, но я бы подобрал более приличное выражение. Хотя здесь в общем-то ничего особенного. — Джин прошел к большой двухметровой кровати, расположив рядом с ней пакеты. — Здесь же выход в ванную и туалетную комнаты, ты можешь пользоваться ими на свое усмотрение и свободно там располагаться.       Тэхен стоял посреди на первый уже взгляд стильной, с минимумом мебели и от того волшебно просторной, буквально до верху наполненной воздухом комнаты с приятно светло-лиловыми стенами, которые отлично сочетались с темными деревянными фасадами мебели и такой же темной паркетной доской. Чрезвычайно удобная на вид двухметровая кровать, под которой располагался на вид мягчайший ковер с длинным ворсом, большой комод с четырьмя ящиками, два прикроватных столика с миниатюрными ночниками, небольшое мягкое кресло, установленное напротив большого окна, рядом с которым стоял высокий торшер и чуть поодаль, в углу — металлическая напольная вешалка.       — Ты свободно можешь перемещаться по квартире. Единственное, я бы не хотел, чтобы ты заходил в закрытые комнаты, потому что одна из них наверняка окажется моей спальней и… В свою очередь, я также не буду заходить сюда без особой надобности и твоего позволения. — Джин проверял освещение в ванной, пока Тэхен все еще стоял как вкопанный.       — Без пизды! Аааа… В смысле, да, я понял!       — Отлично. Кухня также полностью в твоем распоряжении, так же как и содержимое холодильника. — Джин закончил необходимые проверки, обратив теперь свое внимание на Тэхена. — Ты хочешь есть?       — О, нет! Не беспокойся. — Тэхен отрицательно мотал головой, все еще с любопытством оглядываясь в новой обстановке.       — В таком случае… Располагайся. Если появятся вопросы, я в гостиной.       Закрывая за собой дверь, Джин вспомнил об упомянутом Тэхеном опыте работы моделью… Он действительно был хорош собой и задерживал на себе взгляд. Его хотелось рассматривать, подмечая малейшие детали, изменения мимики, которые, наверняка, и составляли особую гармонию его образа. И наверняка под неприлично огромными штанами и кофтами скрывалось гармоничное в своей мужественной изящности телосложение. Джин улыбнулся, подумав о том, что в нем как будто начало просыпаться эстетическое восприятие, до этого дремлющее в тени эволюционного мировоззрения.

***

      — Ну, как успехи? — Джин с уважением и почти священным трепетом смотрел на большого черного пса, который, только появившись на пороге, сразу оказался в умелых руках Чонгука, с помощью хитроумного приспособления очищающего его лапы от уличной грязи.       Как только с ним закончили, пес медленно двинулся в гостиную, до этого влажным носом ткнувшись Джину в подставленную раскрытую ладонь — это всё взаимодействие, которое между ними обычно осуществлялось. И теперь из гостиной раздавалось разное по тональности «Бэш, дай лапу» и «Хороооший мальчик».       — Тебе стоит хотя бы раз составить нам компанию. — Молодой брюнет спортивного телосложения поднялся, с хитрой улыбкой смотря на Джина.       — Возможно, когда-нибудь, когда у меня будет не так много работы…       — Как я понимаю, у тебя сейчас не рабочая встреча… — Чонгук, на грани приличного, быстро заглянул Джину за спину.       — Присоединишься? Расскажешь Юнги, почему я согласился приютить Бэшера у себя, потому что он слишком много фантазирует. — Джин уже было направился в сторону гостиной, остановившись в тот момент, когда Чонгук не последовал за ним.       — А почему ты согласился приютить Бэшера? — в его голосе звучало наигранное сомнение, которое заставило Джина закатить глаза. — Спасибо за приглашение, но я не могу.       — С Юнги ты знаком, а мой брат намного приятнее и приветливее, чем он. Так что, тебе нечего бояться или стесняться.       — Ты знакомил меня и с Намджуном, но… Мне правда пора. — Чонгук сделал решительный шаг к входной двери. — Завтра в 9, как обычно.       — Договорились. Буду ждать тебя. Если хочешь, можешь приехать пораньше — мы с тобой вместе позавтракаем. — Джин также сделал решительный шаг в сторону двери, намереваясь ее закрыть за гостем, который как-то неловко двинулся, врезавшись в широкое плечо хозяина квартиры.       Он поднял свои широко открытые, поэтично временами напоминающие оленьи глаза и порозовел, затем сразу же обратив все свое внимание на дверную ручку как на спасение из создавшегося затруднительного для его чувствительной натуры положения.       — Да, я буду раньше. — За порогом квартиры Чонгук явно почувствовал себя увереннее. — Не забудь насыпать Бэшу в корм витамины, которые я привез вчера.       — Два мерных стакана и три мерные ложки. Я помню. — Джин очаровательно улыбнулся, и Чонгук, прежде чем направиться к лифту, улыбнулся в ответ. — До завтра.       Джин закрыл дверь, уже соображая, что завтра приготовить на завтрак, и направился на кухню, для того, чтобы сервировать для собаки ужин.       — Почему ты не пригласил Чонгука? — Юнги, наблюдающий за умащивающимся на своем законном месте Бэшером, перевел свой теперь вопросительный взгляд на Джина, который колдовал над собачьей миской.       — Он вежливо отказался. Сказал, что боится тебя.       — Ой, да ладно. Мы с Намджуном хотим завести собаку! — Юнги звучал воодушевленно, как ребенок, находящийся на пороге исполнения своей давней мечты.       — Забирайте эту. — Джин улыбнулся, уже устанавливая собачью миску на специальную подставку, позволяющую собаке, при ее высоте, максимально комфортно трапезничать. И собака тут же, без какого-либо дополнительного приглашения, оказалась рядом.       — Бэш весит больше меня. Боюсь, если однажды он решит занять место рядом с Намджуном на кровати или диване, я ничего не смогу ему противопоставить…       — Да, и Намджун однажды втянется, постепенно начав предпочитать собаку твоему обществу. — Джин уселся на свое прежнее место, в кресло, напротив дивана, с которого на него совершенно невозмутимо смотрел Юнги.       — Ха-ха-ха. Расскажи лучше Намджуну, что ты сегодня учудил. — Юнги, как будто все-таки решив закрепить свое право на принадлежащую ему и только ему территорию, откинулся на плечо Джуна, который теперь вопросительно смотрел на старшего брата.       — Еще не время. — Джин следил за собакой, которая, закончив ужинать, вновь заняла свое место, оборудованное в углу гостиной очень комфортабельной, выполненной из экологически чистых материалов лежанкой.       — Что ты учудил, Джин? — в голосе Намджуна было легкое беспокойство.       — Ты же знаешь, что я хочу открыть галерею?       — Знаю, и полностью тебя поддерживаю в этом решении.       — Мистер большой начальник решил, что он должен открыть не только галерею, но и талант, который в этой галерее на эксклюзивных правах будет выставляться. — Юнги скрестил руки на груди, самодовольно наблюдая за тем, как Джин теперь смотрел куда угодно, только не на брата. — Что, уже понял, что это было глупо?       — Ничего не глупо! И ты сам в этом убедишься. Скоро. Потом. Обязательно.       — Он взял себе протеже, которого поселил в своей квартире, вот в этой, в полной готовности обеспечить ему все необходимые условия для творчества. Если выражаться фигурально, он посадил на вид совершенно обычную курочку на насест, ожидая, когда она снесет ему золотое яичко. — В голосе Юнги не было злого подначивания, только изначальная уверенность в провальности данного мероприятия.       — Джин, это правда? — Намджун, кажется, теперь был действительно обеспокоен. — Ты взрослый мужчина, но жить под одной крышей с совершенно незнакомым человеком…       — Ох, ты бы слышал, как этот незнакомый человек изъясняется… Но и это не главное. Работяги однажды сказали ему, что мат отгоняет злых духов, и он не только поверил им, но и поспешил расширить свой лексикон грубыми ругательствами. Ах, и да! Стать художником ему подсказали устрицы.       — Он уже начал активно исправляться и стал тщательнее подбирать слова. А насчет устриц — это вообще нельзя считать симптомом ни одного из тех диагнозов, которые ты уже подготовил в своей голове. — Джин строго смотрел на Юнги, а затем перевел взгляд на младшего брата, уже заметно смягчившись. — Джуни, мы заключили контракт, который имеет действительную юридическую силу. Я учел все риски и…       — Лично я не сомневаюсь в твоей предприимчивости, только в осознанности твоих действий. — Юнги, несмотря на весь плещущий из него сарказм, смотрел на Джина с однажды ставшей привычной заботой.       — Брат, а почему именно он? — Услышав про контракт, Намджун успел выдохнуть, но в его голове до сих пор было слишком много вопросов.       — Это я ему подсказал. Вообще, изначально, я думал показать ему абсурдность этой идеи, но мистер большой начальник не понял мой замысел и отнесся ко всему серьезно.       — Этот молодой человек сидел и рисовал. — Джин, откинувшись на спинку кресла, как будто получив необходимую поддержку, в виде мягкой подушки и любопытно сопереживающего взгляда младшего брата, теперь чувствовал себя увереннее.       — Знаешь, Джуни, он почему-то уверен, что любой, кто умеет рисовать или хотя бы имеет стремление к творчеству, способен на создание шедевра. — Юнги смотрел на Намджуна, и вдруг в его голосе появилось волнение, когда он перевел взгляд на Джина. — Я очень хочу оказаться по итогу дураком, но пожалуйста, не питай слишком большие надежды.       — То есть, это ты ему открывал дверь, затем сопроводив куда-то и даже нас не представив? — В голосе Намджуна было пока неясное, но все же интуитивно ощущаемое негодование.       — Да. Просто… Я не хочу его смущать. Ему нужно пообвыкнуться и…       — Джину нужно отучить его материться. Нужно называть вещи своими именами. Вообще, я не думаю, что этот молодой человек принесет какие-то серьезные хлопоты — просто не уверен в том, что от этой затеи будет реальная польза.       — Я готов с тобой поспорить. — Джин, кажется, был совершенно, но рационально не обоснованно уверен в конечном успехе.       Юнги засмеялся.       — Только не забудь уведомить своего протеже о пари, чтобы потом не получилось как в мыльной опере. Звезды, слезы и горькое «Как ты мог, ведь я так тебе доверял…».       — Или как в мифе о Пигмалионе. — Намджун улыбнулся.       — В любом случае, это будет самый безобидный исход. — Юнги с уверенностью посмотрел на Намджуна, который, в свою очередь, наблюдал за задумавшимся Джином, который, полностью погрузившись в свои мысли, продолжал сохранять молчание.       — Если что, я помогу тебе. Не скажу, что являюсь большим специалистом в современном искусстве, но зато обращение ко мне за советом не обернется лишними и ненужными вопросами. В любом случае, инициатива с деятельностью Фонда в сфере искусства полезная. И отец ее сразу одобрил. Единственное, все остается на твой страх и материальные риски, но… — В голосе Намджуна появилась теплота, как и во взгляде, устремленном на поднявшего на него глаза старшего брата. — Я в любом случае тебя поддержу. И Юнги тоже.       — Я люблю тебя. — Джин, сохраняя непревзойденную серьезность, продолжал ее сохранять, что при произнесенных словах выглядело вполне комично. — И Юнги тоже.       — Авантюрист. — Юнги недовольно хмыкнул, сложив руки на груди. — А я в любом случае, хочу быть в курсе. Кто-то должен тебя иногда возвращать в рациональную реальность.       — Это все, что мне нужно было сегодня услышать. — Джин поднялся. — По чашке кофе, и по домам. Вы мешаете Бэшеру спать, а ему нужно расти и набираться сил, чтобы я однажды не отважился войти в свою квартиру.       — Ничего, у тебя есть храбрый рыцарь с кинологическим образованием, который завсегда спасет тебя из пасти Бэша. — Юнги, как будто что-то зная, хитро улыбался, пока Джин закатывал глаза к потолку.       — У меня нет никакого рыцаря, и, благодаря остроумию Юнги, вы не попьете кофе и свалите просто так. — Джин скрестил руки на груди, строго смотря на вмиг повеселевешго Юнги.       — Не терпится остаться со своей блаженной матерящейся Галатеей наедине?       Последнее, что видел Юнги — прилетевшая в лицо подушка.