Проект «Пигмалион»

      — Собирай вещи.       Из-за двери мгновение раздавалось лишь вдумчивое молчание.       — Мы куда-то едем? — вопрос прозвучал слишком неуверенно, с большей долей сомнения, чем желания сострить, и Джин неожиданно для себя смягчился. Детская непосредственность.       — Мы идем ужинать. И, пожалуйста, не испытывай мое терпение — я не приветствую физические методы воспитания, так что ты в безопасности. — Джин направился в свою спальню, чтобы окончательно сбросить раздражение, которое слишком прочно налипло на его деловой, испытанный за сегодня многими волнительными событиями костюм.       Когда он, значительно расслабившийся и по-домашнему переодевшийся появился на кухне, Тэхен уже послушно занимал один из барных стульев.       — А вот теперь ты объяснишься. — голос Джина слишком неожиданно раздался за спиной, заставив Тэхена вздрогнуть.       — Я извинился перед мистером Ли. — он пытался звучать уверенно и убедительно, и ему это удавалось, наверное, чуть с меньшим успехом, чем он задумывал изначально.       — Я знаю. Он сказал мне об этом. А еще сказал, что ты слишком очарователен и непосредственен, чтобы я мог злиться из-за такой, по сути, мелочи. — Джин облокотился на стол и расположившиеся на нем ладони, напротив Тэхена, который вопреки своей воле, тут же просиял. — И я могу с ним согласиться.       После этих прозвучавших слов, Тэхен улыбнулся настолько широко, что ему пришлось смущенно опустить голову.       — Извини, Сокджин. Просто мой отец получил блестящее художественное образование, и теперь трудится художником-оформителем. А ты хочешь, чтобы я был по-своему гениален. А для этого не нужно знать, как раскладывать светотени. Для этого нужно воображение и идея, а знания о том, как НУЖНО делать могут в этом случае только мешать.       Джин задумался. Возможно, в прозвучавших словах была доля правды. Каждый ученый знал, что принятие на веру любой из до этого как будто утвержденных истин может значительно отдалить перспективу открытия чего-то нового.       — Пожалуйста, зови меня Джин, а то у меня ощущение, что я на деловой встрече, а не дома. — Вспомнив о предстоящем объеме работы по поводу участия в обеспечении олимпиадников всем необходимым, Джин поморщился, но увидев на себе внимательный и вмиг ставший участливым взгляд Тэхена, как будто слегка расслабился. Как будто должностные обязательства стали мягче держать его за горло.       — Тогда ты можешь звать меня Тэ. Или Тэтэ, если захочешь особенно меня похвалить или просто… Я откликаюсь на все свои имена одинаково. Здесь, как у собак, важна интонация.       Джин окончательно подобрел и физически ощутил, как до этого испытываемое им напряжение стало потихоньку отпускать его мышцы, превращая в мягкого и уютного домохозяина, вместо напряженного и неизменно стрессоустойчивого бизнесмена.       — Хорошо… — Он помедлил. — Тэтэ. Однако, и я не прошу, а настаиваю: если вдруг тебя что-то будет не устраивать по объективным причинам, сначала обратиться ко мне, а потом уже совершать резкие движения.       Тэхен уверенно кивнул, демонстрируя всю свою решительность соблюдать впредь установившееся правило.       — Я понял, Джин. И… — он вдруг стал серьезным. — Что сказал тебе профессор по поводу моих художеств?       — У тебя есть задатки, ты не посредственность. Но для развития ты должен экспериментировать. Ли Сонвон сразу объяснил мне, что ты по натуре в красках экспериментатор, и что для того, чтобы понять, на что ты способен, тебе нужно дать свободу. Но эта свобода означает то, что ты сам можешь выбирать, в каком направлении работать. — Джин серьезно посмотрел на Тэхена, чтобы тот тщательнее запечатлел его посыл. — Ключевое здесь РАБОТАТЬ.       — Хорошо. Я все понял.       — Он сказал, что тебе нужны впечатления. Яркие, приятные или не очень, но впечатления.       — О, я сегодня впечатлился, когда ты… — Тэхен, до этого начавший вполне воодушевленно, вдруг запнулся и посмотрел на Джина широко открытыми глазами. — Я понял. Да.       — Профессор сказал, что ты всегда можешь обратиться к нему за помощью.       — Я буду показывать ему свои работы. — Тэхен уверенно кивнул.       — А мне? — Джин хитро улыбнулся.       — А тебе нет. Мои работы ты увидишь только непосредственно перед выставкой, когда профессор даст добро. — Казалось, Тэхен был непоколебим.       — Мой брат хотел бы посмотреть на твои рисунки. До того, как они будут выставлены. Он в некотором смысле, ценитель…       — Хорошо! Твой брат будет смотреть вместе с профессором, но ты не будешь.       — Мне кажется, или ты диктуешь мне условия?       Тэхен прямо смотрел на Джина, затем очень многозначительно приподняв одну бровь, что придало его взгляду… Того, что заставило Джина покраснеть внутрь себя.       — Я художник, и волен распоряжаться своими творениями на свое усмотрение.       — Мне нравится… — для Джина эти слова прозвучали как бальзам на душу.       Художник. Ведь именно этого он и добивается?       — Джин, почему я должен гулять с ним? — Чонгук недовольно смотрел на собирающегося Тэхена, который очень оперативно из домашних шорт успел облачиться в свободные спортивные брюки.       — Потому что я попросил? — Джин многозначительно посмотрел на кинолога, и тот обреченно опустил глаза. — И ты будешь гулять не с Тэхеном, а с Бэшером. Тэ просто составит вам компанию. Уверен, Бэш будет не против.       — А ты почему не хочешь составить мне компанию? — Чонгук, как ребенок, надул губы.       — Ты приглашаешь меня куда-то? Это свидание? Мне нужно подумать. — Джин хотел перевести тему и разрядить обстановку, но вместо этого неожиданно заставил Чонгука покраснеть и надуться еще больше. — Все, идите. Вернетесь, и я покормлю тебя ужином.       — Я не буду есть. — Чонгук, все еще дуясь, надевал на радостного Кане-корсо ошейник.       — Тебе же хуже. — Джин, невозмутимо улыбнувшись, скрестил руки на груди.       — Хорошо, я буду есть. — Чонгук выпрямился, все-таки избегая смотреть на Джина, обратив все свое внимание на уже находящегося в полной готовности Тэхена. — Ты будешь просто смотреть.       — Тэхен. — молодой человек, невозмутимо дружелюбно улыбнувшись, протянул руку для знакомства.       — Чонгук. — кинолог без энтузиазма пожал ее. — Пошли.       — Знаешь, я очень ценю и уважаю собак. Потому что вырос с одной из них, которая меня, собственно, и вырастила. — Тэхен шел рядом с Чонгуком, который управлялся с поводком и Бэшером. — Я могу рассказать.       — Расскажи, но не обещаю, что я буду слушать. — Чонгук звучал как ворчливый дед, и Тэхен не стал сдерживать свою улыбку.       — Начну издалека. Мой дед больше 30 лет посвятил работе в полиции. Ему часто говорили о том, что он может не брать на задержания табельное оружие, потому что любому преступнику будет достаточно одного его взгляда. С возрастом, разумеется, он стал чуть более сентиментальным, но это не слишком отразилось на его строгом мужественном лице. Так вот. У нас есть небольшой домик в деревне, что-то вроде фермы, где семья выращивает для себя и отдыхает для себя. Дедушка и бабушка живут там почти круглый год, переезжая в город лишь на время зимы. Однажды в деревне прибилась собака. Она была беременна. Благо, люди там собрались сознательные и добрые, потому собака не голодала и чувствовала себя вполне комфортно. Пришло время, она ушла в лес и ощенилась, приходя в деревню лишь для того, чтобы подкрепиться. Ей нужно было кормить малышей. Мой дед однажды проследил за ней и нашел место, где она прятала щенят. Он принес туда ветошь, чтобы щенкам и их маме было комфортно. Щенков, кстати, было 7 штук, если я не ошибаюсь.       Чонгук, вопреки своей вредности, стал слушать внимательнее.       — Все было хорошо, щенки росли, набирались сил, но близилась зима. Почти все на это время уезжали из деревни, потому надеяться на то, что они будут хотя бы сыты не приходилось. Все уже как будто смирились с тем, что из щенков выживет сильнейший, но... не мой дед. Он собрал мать-собаку, всех щенков в несколько коробок, и они с бабушкой пять часов колесили по окрестностям, пытаясь пристроить щенят. И ему удалось. Нескольких взяли на большие фермы, парочку удалось пристроить к находящейся неподалеку военной казарме, вместе с матерью, кстати…       — Твой дед очень хороший человек. — В голосе Чонгука не было иронии, только проникнутая уважением серьезность.       — Спасибо. Так вот, остался один щенок. И дедушка оставил его себе. А точнее, привез моим родителям, со строгим наказом любить и заботиться. Моя милая Дэйзи… — Тэхен задумчиво улыбнулся. — Мы с ней выросли вместе. Мама говорит, что мы даже ели все поровну. Я прикладывался к собачьей миске, а она воровала у меня печенье. И, когда мама гуляла с коляской, очень самоотверженно охраняла нас. Она стала членом семьи. И, ну ты наверняка знаешь, она всегда знала, когда у нас были проблемы. Иногда отец приходил домой особенно уставший или расстроенный, и Дэйзи тут же умащивалась у него в ногах или просто клала голову на колени. В такие моменты, слезы высыхали сами собой, и на лице появлялась улыбка. Она заботилась о нас намного больше, чем мы о ней, и я понимаю это только теперь.       Тэхен замолчал, и Чонгук сразу обратил внимание на то, как заблестели его глаза.       — Она умерла от старости. Просто уснула и больше не проснулась. Тихо, без мучений. Несмотря на то, что я на тот момент уже готовился к окончанию школы, мне сложно было смириться. И маме. И отцу. И… — голос Тэхена задрожал. — Знаешь, в чем парадокс? Первое, что я вспоминаю, когда мне грустно или плохо — мокрый, утыкающийся мне в щеку нос. Она всегда так делала, когда я плакал или отчаянно грустил. Знаешь… как будто она до сих пор заботится обо мне, несмотря на то, что ее давно нет.       Глаза Чонгука совершенно против его воли предательски увлажнились. Ему приходилось терять собак, и он, как никто другой знал, насколько сильно это всегда переживается, несмотря на то, что ты пытаешься себя успокоить мыслью, что твой самый преданный друг ушел в лучший мир. Все собаки попадают в рай. Простая истина, однажды запечатленная в замечательном мультфильме. Чонгук просто обнял Тэхена за плечо. Потому что это было правильно и было нужно.       — Я тебя понимаю. И могу с уверенностью сказать, что твоя милая Дэйзи всегда рядом. — он мягко ткнул Тэхена в грудь. — Вот тут.       — Я тоже так думаю. — Тэхен улыбнулся, пару раз шморгнув носом.       — Тебе нравится Бэш? — Чонгук, после такой озвученной и тронувшей его откровенности, по-другому теперь смотрел на Тэхена.       — Конечно! Как он может не нравится?       — Тогда ты должен уговорить Джина оставить его. Вы живете вместе, и ты наверняка имеешь на него влияние.       Тэхен улыбнулся, а затем неожиданно рассмеялся.       — Боюсь, это он имеет на меня влияние, а не наоборот. Но я сразу заметил, что ты ревнуешь.       — Нет. — Чонгук вновь стал звучать отстранено, решив для себя, что не готов на ответную откровенность, особенно в присутствии того, к кому… ревновал.       — Я тебя понимаю. — Тэхен продолжал как ни в чем ни бывало. — Джин очень красивый мужчина. Я целый год проработал в модельном агентстве, меня постоянно окружали красивые мужчины и женщины, и я знаю, о чем говорю. Он красивый, но очень уставший. Этого не видно невооруженным глазом, но у меня всегда складывается впечатление, что на его широких плечах кто-то сидит, несмотря на то, что они всегда расправлены.       Чонгук поймал себя на мысли, что никогда не задумывался об этом.       — Он не может позволить себе расслабиться. Я не говорю о каком-то преступном нарушении режима или обычном проебывании времени на удовольствия, нет. Он не может отпустить мысли, которые у него в голове. Забыть их на работе, и домой принести только свое нуждающееся в отдыхе тело. Уставшее тело и совершенно чистый разум. — они добрались до собачьей площадки, и Тэхен первым кинул Бэшеру его любимую игрушку, воспользовавшись задумчивостью Чонгука. — Уверен, если он позволит себе немного пустоты в мозгах, его и без того волшебная улыбка станет еще прекраснее. А знаешь, когда ему удается особенно очаровательная улыбка?       — Конечно, не знаю. Я же с ним не живу. — Чонгук забавно фыркнул.       — Когда он не собирался улыбаться. Спонтанная. В ответ на что-то неожиданно услышанное или увиденное. Самая искренняя. А ведь он может так улыбаться всегда. Ему просто нужен громоотвод. Что-то, что будет заземлять его суетливые переживания.       — И что же это может быть?       Тэхен пожал плечами.       — Наверное, какое-то хобби, которое никак не будет связано с работой… Не знаю, правда. Но очень хочу узнать, чтобы сказать об этом Джину.       — А может Бэшер... — Чонгук потрепал за ухом подбежавшего пса, вновь кинув ему резиновый мяч.       — Нам нужно взять его с собой на прогулку с собакой. — Тэхен решительно посмотрел на Чонгука.       — Нам? — он с сомнением смотрел на уверенного художника.       — Ты думаешь, что справишься самостоятельно? Пожалуйста. Тогда не нам, а тебе. — Тэхен слишком просто уступил, и Чонгук сразу почувствовал какой-то подвох. — Но тогда тебе придется одному решать сразу две задачи: соблазнение и расслабление. Джина.       Глаза Чонгука настолько округлились, что он стал похож на попавшего в свет фар молодого олененка.       — С чего ты вообще это все взял?       — Вот видишь, значит, все-таки нам. — Тэхен, дождавшись когда Бэшер принесет мяч, жестом скомандовал ему сесть. — Мне кажется, теперь самое время показать мне, на что способен этот пес!

***

      С того момента, как Тэхен появился в жизни и квартире Джина прошло около двух недель, и за это время многое поменялось. А именно то, что Джин совершенно уверился в правильности своего решения. Тэхен много работал. По крайней мере, большую часть времени он проводил с кистью или карандашом в руках, то и дело обращаясь с их помощью к мольберту или обычному ватману. Джин не знал, что он рисовал, но он полагался на вкус и эстетическое чутье профессора Ли, который уже несколько раз оценивал работы Тэхена, оперативно доставляемые ему на оценку. Он научил его нескольким техникам работы с акварелью и маслом, тем самым дав выбор в использовании этих важных художественных инструментов. Тэхену, кажется, было особенно интересно то, как он может использовать краски.       А еще Джин стал ловить себя на мысли, что ему теперь хочется возвращаться домой. Он довольно быстро привык к тому, что у него теперь появилась компания. Тэхен был очень простым и удобным во всем, что касалось общения. Он как будто интуитивно угадывал моменты, в которые можно было завести какой-нибудь незатейливый разговор, или наоборот помолчать. Если он видел, что Джин приходил домой в плохом настроении или слишком усталый, он просто мог сесть поближе, все с теми же красками и бумагой, в полной готовности поддержать вдруг инициированный разговор. Джин очень это ценил. Порой молчаливое присутствие помогает намного больше, чем заботливое, но раздражающее стремление докопаться до корней отпечатанной на лице проблемы.       — Тэ, скоро в центральной галерее откроется выставка современного искусства, посвященная… Честно, я не помню, чему именно она посвящена, но уверен, что ты должен туда попасть. — Джин сидел на диване с ноутбуком на коленях, отвечая на всегда бесконечный поток электронных писем.       — Я не хочу идти один. — Тэхен увлеченно водил кистью по листу ватмана, не обременяя себя необходимостью хоть изредка промывать кисть от краски.       — Тебе придется. — Отвечая на почту, Джин уже мысленно прикидывал свое рабочее расписание на новую неделю. Где ему нужно побывать, с кем поговорить и судьбу какого смелого научного проекта решить.       — Давай сходим вместе. — В голосе Тэхена не было просьбы, только настойчивое приглашение.       — Пять причин, почему я должен согласиться. Можешь их нарисовать — я не обижусь. — Джин отвечал на письмо по поводу тендера на строительство химической лаборатории при Государственном политехническом университете, в которой, по заверению застройщика, будут не только соблюдены все необходимые меры безопасности, но и открыты новые возможности.       — Отложи ноутбук. А я отложу кисть. — Тэхен прямо смотрел на Джина, который до сих пор отвечал на письмо, по шаблону вставляя контакты аналитического отдела финансового прогнозирования.       — А что мне за это будет? — он звучал достаточно отстранено для того, чтобы Тэхен понял, что Джин сидит не на диване в своей гостиной, а на работе.       Он поднялся, решительно подошел и решительно закрыл крышку ноутбука.       — Тебе повезло, что мои письма каждую минуту сохраняются в черновиках. — Джин поднял глаза на Тэхена, и в его голосе было совсем чуть-чуть раздражения, как будто он был готов к подобному проявлению.       — Тебе так же нужны впечатления, как и мне.       — Хочешь, я попрошу Юнги, чтобы он составил тебе компанию?       — Хочу. И тогда мы с Юнги пойдем вместо выставки пить пиво. Или виски. Или что предпочитает твой миниатюрный ворчливый друг?       — Мой друг предпочитает моего брата, но ты опять ставишь мне условие. — Джин спокойно отложил ноутбук, вынужденно смотря на Тэхена снизу вверх.       — Какое же условие? — Тэхен продолжал стоять над Джином, который стал замечать, что устремленный на него сверху вниз прямой взгляд заставляет его испытывать непонятно волнение. Особенно тогда, когда Тэхен на мгновение задрал бровь. С каждым разом, этот мимический жест становился все более и более… слишком.       — Ты заявляешь, что если я не соглашусь составить тебе компанию, ты не пойдешь на выставку.       — А вот и нет. Я просто хочу тебя отвлечь. — Уголки губ Тэхена были спокойно опущены, без намека на улыбку, как будто его слова не требовали возражений.       — Меня теперь с большим удовольствием для меня же отвлекла бы игровая приставка…       Тэхен удивленно поднял брови, на этот раз обе.       — А почему у тебя нет приставки? Ты любишь играть?       — Потому что она отвлекает, это же логично. — Теперь пришла очередь Джина многозначительно задирать брови, прямо смотря на Тэхена.       — Ясно. — Тэхен посмотрел куда-то за спину Джину, затем вновь обратив на него свой взгляд. — Так ты составишь мне компанию?       — Я все сказал. — Джин уверенно поднялся, ожидая, что Тэхен уступит ему необходимое пространство, но он ни на миллиметр не сдвинулся. — Ты оказываешь давление.       Они впервые находились настолько близко, что Джин мог отчетливо слышать, как Тэхен вдыхает и выдыхает. А еще он мог чувствовать приятный сладкий аромат, похожий на пожаренный на сливочном масле попкорн, в этом же масле закарамелизованный. А Тэхен тем временем не торопился отвечать, просто и прямо смотря на в любой момент готового возмутиться Джина. Готового, но не возмущающегося, в глубине души испытывающего приятное волнение от такой внезапно оформившейся близости.       — Джин, пожалуйста, я хочу, чтобы мы вместе сходили на эту выставку. Я хочу увидеть тебя где-то, кроме стен твоей прекрасной квартиры. Мне нужна смена обстановки.       В низком бархатном голосе не осталось и следа от намека на самоуверенность. Он звучал теперь настолько же сладко, насколько исходивший от Тэхена аромат. Сладко, но не приторно.       — Хорошо. Но ты обязательно что-нибудь нарисуешь после этого похода. — Джин забавно пригрозил пальцем, и Тэхен широко улыбнулся, продемонстрировав сразу два ряда зубов. Очень очаровательно и крайне обезоруживающе.       — Как скажешь! — Тэхен уже было собирался освободить Джину проход, но вдруг остановился и прямо посмотрел на застывшего в недоумении широкоплечего молодого человека. — Пойдем сегодня гулять с Бэшем? Чонгук обещал его подрессировать и научить паре команд…       — Нет. — Джин уже было собирался, наконец, отойти от дивана, но Тэхен перегородил ему дорогу, теперь внимательно заглядывая в глаза.       — Да. Вам с Бэшером давно пора познакомиться поближе! Он сказал мне, что ты очень ему нравишься, но он не знает, как завести с тобой разговор. — Тэхен говорил настолько серьезно, что Джин стало слишком тяжело сдерживать улыбку.       — Глупости.       — Глупости — это твое постоянное отлынивание от простых и приятных вещей. — Тэхен, наконец, сделал шаг назад, дав возможность Джину уйти с линии обрушившегося на него огня.       — Ким Тэхен, ты забываешься… — Джину стоило бы придать голосу чуть больше строгости, потому что прозвучавшее увещевание скорее походило на флирт, чем на действительно испытываемое недовольство.       — Потому что ты позволяешь. — Тэхен пожал плечами, затем вновь усевшись на ковер и принявшись за планшет. — Ты не пожалеешь, я обещаю. Бэшер очень хороший. И ты очень хороший. Вам давно пора подружиться.       Джин думал о том, что ему совершенно не хотелось отказывать Тэхену, когда он настаивал. Разумеется, это касалось только вещей незначительных, которые не имели той или иной действительной ценности и от выбора которых ничего не зависело, но черт подери… Это было интересно. Испытываемые чувства и эмоции были легкими, как намотанная на палку сахарная вата, и такие же приятные. Ничего очевидно сексуального, никакой маячащей на горизонте большой и чистой любви… Ему просто было легко и приятно. И он прекрасно отдавал себе отчет в том, что не должен искать причины такой внезапной перемены в себе. Он имеет право просто наслаждаться сложившимся положением дел. И это очень воодушевляло. Примерно так же, как, наконец, открывшаяся в Тэхене тяга к творчеству. А дальше - больше..