Дорога, вымощенная желтым кирпичом
1 сентября 2020 г., 14:20
Примечания:
Дорога, вымощенная желтым кирпичом была ориентиром и путеводителем для тех, кто хотел попасть в Изумрудный город.
— Как ты это делаешь? — Джин вышел в гостиную и первое, что увидел — собравшегося Тэхена, который, услышав прозвучавший вопрос, повернулся к Джину, в этот самым момент затягивая зубами красную нитку на запястье.
— Что?
Он смотрел на Джина невозмутимо, без тени обычно присущей ему детской непосредственности, которая всегда проявлялась, когда он ходил по дому в шортах или резвился с собакой, в задорно надетой козырьком назад кепке, или, сосредоточенно закусив карандаш, смотрел на расположившийся перед ним мольберт. Он был похож на очаровательного ребенка, который каждой своей реакцией заставлял Джина вспомнить о том, что в жизни остались маленькие радости и поводы просто улыбнуться и позволить себе чуть больше расслабиться. Очаровательного ребенка, с уст которого нередко срывалось что-то достаточно мудрое и рационально обоснованное, но это все равно не мешало правильному восприятию.
— Ну, вот это. — Джин сделал несколько забавных пасов руками, заставив Тэхена внимательнее оглядеть себя, чтобы, наконец, обнаружить то, что заставило Джина задаться этим вопросом.
Обычного кроя широкие светлые брюки, идеально сидящие на бедрах и затейливо подпоясанные тонким ремешком, светло-терракотовая, интеллигентно поблескивающая фактурой тонкого материала рубашка с V-образным вырезом расстегнутого на одну пуговицу воротника и небрежно подкатанными рукавами, заправленная в брюки и мягко спускающаяся с острых плеч. В дополнении с расчесанными, аккуратно теперь обрамляющими красивое лицо светлыми волосами… Расслабленная классика. Его движения были более плавными, как будто небрежными, если не сказать вальяжными, вместе с принятой позой, демонстрирующей и длину ног, и уверенный изгиб бедер и… И он больше не выглядел как ребенок. Скорее как молодой, интуитивно осознающий свою очевидную привлекательность мужчина. Особенно в тот момент, когда, не обнаружив на себе ничего экстраординарного, он поднял на Джина удивленный взгляд, вопросительно подняв одну бровь. И почему Джин не замечал этого раньше? Не замечал или не отдавал себе отчет в том, что видел.
В следующее мгновение, Бэшер поднялся со своего места и подошел к Тэхену, прижавшись к его ноге и подставив голову под ласковую руку. И вот тогда на его лице вновь появилась непосредственная улыбка, и Джин увидел уже полюбившееся и ставшее ему безотчетно знакомым выражение лица.
— Я так и не понял, что тебя смутило? — Тэхен, наконец, отвлекся от собаки и вновь посмотрел на Джина серьезно, вопросительно и необъяснимо притягательно.
— Ничего. Абсолютно ничего, не обращай внимание. — Джин загадочно улыбнулся своим мыслям, затем погладив подошедшего к нему пса по шерсти между ушами, несколько раз ободряюще хлопнув его ладонью по мощным ребрам, тем самым, если верить Чонгуку, показывая хозяйское одобрение и доверие. — Не скучай, мальчик.
Джин стоял напротив совершенно белого полотна, подпись к которому гласила «Мелочи». Он пригляделся и увидел, что кое-где все же виднелись крохотные желтые разводы…
— Как будто кто-то стряхнул в туалете на белый кафель. Тебе не кажется? — Джин, не поворачивая голову, обращался к стоящему с ним плечом к плечу Тэхену.
— Мне кажется, для такого не нужно ходить к профессору Ли на занятия. — Тэхен забавно наклонив в бок голову, как будто пытаясь тщательнее рассмотреть с позволения сказать изображенное на холсте.
— Мне кажется, это не рисование, а… ну какой-то другой вид искусства. — Джин так же как Тэхен наклонил голову, в последней попытке уловить хоть что-то, что должно было тронуть его за восприятие эстетического. Не тронуло. Даже не приблизилось к тому, чтобы тронуть.
— А как тебе вот эта? — Джин, уверенно взяв Тэхена за руку, потянул к находящемуся поблизости полотну.
— Это баклажаны и селедочные хвосты? — Тэхен завел свою руку, находящуюся во власти Джина, себе за спину, остановив ее в районе пояса своих брюк и отпустив, тем самым побудив Джина остановить ладонь на своем бедре, затем все же интеллигентно поднявшись к талии.
— Написано что это… — Джин чуть наклонился к табличке с названием. — «Русалки». Это русалки, Тэ.
— Я был близок. Не хотелось бы конечно оскорблять прекрасных морских нимф селедочными хвостами, но их так видит художник. — Тэхен внимательно смотрел на полотно, затем положив Джину голову на плечо. — Ну, скажи, что это похоже на баклажаны.
— Это похоже на баклажаны. — Джин прислонил свою голову к находящейся на его плече голове Тэхена. — Скажи, тебя это вдохновляет? Только честно.
— Честно? Нет. Никакого эмоционального отклика, как сказал бы профессор Ли.
— Тогда, может, пойдем и не будем досматривать все остальное? Я знаю, это ужасно с моей стороны и я, наверное, кажусь, невеждой, но… — Джин забавно скуксился. — Это пустая трата времени!
— Пошли поедим. Я угощаю. — Тэхен поднял свою голову, взял Джина за находящуюся на его талии руку и, не дожидаясь реакции, просто потянул его к выходу.
— Мне нравится твой решительный настрой. — Джин послушно плелся следом, уже думая о том, что именно он хочет употребить на обед.
Однако, его мыслям и желаниям не суждено было сбыться, потому что, вопреки всем возможным ожиданиям и выработанным годами привычкам, Джин впервые за очень долгое время для обеда остановился в обычном заведении быстрого питания. Ну ладно, не обычном, а с очень вкусной кухней, как он потом смог убедиться. Вкусной и ужасно вредной, которую ни за что на свете не одобрил бы его тренер, но Джин однажды ему обязательно сознается в этом пищевом проступке. А до этого они с Тэхеном, сидя напротив друг друга, с аппетитом кушая и не заботясь о том, что говорить с набитым ртом неприлично… говорили. Темы всплывали сами собой, а разговор за все время ни разу не прервался на неловкое молчание, все время логично продолжаясь в новом вопросе.
Джин никогда не был замечен в особой откровенности, только в отношении людей, которые действительно были ему близки и сумели за долго время заслужить полное доверие. Он не был скрытным, но и разговорчивым его назвать было сложно. Всегда безупречно дружелюбный, воспитанный и очаровательный, получив полномочия по управлению Фондом, он быстро сделал эти качества своим главным кредо, постепенно забывая о важных, но не видных невооруженному глазу мелочах.
— А почему же ты один? — разговор слишком логично подошел к личной теме, чтобы можно было заподозрить Тэхена в каком-то корыстном интересе.
— Последний опыт отношений был не настолько удачным, чтобы его захотелось повторить. — Джин спокойно улыбнулся, заметив, что после прозвучавшего ответа Тэхен вдруг стал абсолютно серьезным, а со своими опущенными уголками рта и сузившимися от сосредоточенности волшебными глазами — пугающе серьезным. — Нет, не подумай! В моей личной жизни никогда не было ни трагедии, ни драмы, ни измен и предательств, от чего обычно потом дергается глаз, стоит только заговорить о любви. Нет. Просто… В моей личной жизни чего-то не было, вот и все. Чего-то, что заставило бы вдруг остановиться и поблагодарить судьбу, что она дала мне такого замечательного человека. Чего-то, что я никогда не смог бы получить, находясь в одиночестве. Вот и все.
— Какой прагматичный подход. — Тэхен, наконец, улыбнулся, убедившись, что у Джина не было болезненных переживаний, которые он мог случайно разбередить.
— Ну, а что, скажешь, я не прав? Во всем должно быть рациональное зерно. Зачем мне делить свою жизнь с другим человеком, если он не дает мне ничего кроме секса? Разумеется, я не о материальном. Скорее, об… Опыте, впечатлениях. Что-то, что можно постоянно обогащать, не прибегая к банковскому счету. Думаю, ты меня понимаешь.
Тэхен спокойно кивнул.
— Главное, чтобы вместе было лучше, чем врозь. Это, знаешь, как с тестированием лекарств: если действует хоть немного лучше, чем плацебо, значит, действительно лечит. Так и здесь. Если без человека тебе ощутимо хуже, чем с ним, если чувствуешь, что явно чего-то не хватает, этому стоит дать шанс.
— Ты слишком много мыслишь на этот счет, но ведь это чувства, а здесь всегда все просто. Ты всегда знаешь, что чувствуешь. И всегда можешь отделить то, что чувствуешь, от того, что знаешь или думаешь. Просто нужно чуть-чуть присмотреться к себе.
— Я не такой романтик, как ты. — Джин улыбнулся, тут же о чем-то подумав.
— Здесь не в романтике дело, а в том, насколько сильно ты себе доверяешь, готов или нет откликнуться по первому зову сердца.
— Но ведь это глупо. Хорошо, это не глупо, это просто иррационально.
— Так же как искать обходные пути, когда перед тобой освещенная, выложенная желтым кирпичом дорога. — Тэхен улыбнулся.
— А вдруг там ловушка? Прямая, освещенная дорога, когда вокруг так много опасностей — это выглядит подозрительно… — Джин хитро сощурился, ближе придвинувшись к столу, почти угрожающе приблизившись к Тэхену.
— А вдруг, выбрав путь в обход, ты заблудишься и так и не дойдешь до пункта назначения? — Тэхен повторил его движение, и увидев в непривычной близости рядом со своим лицом с сомнением поднявшуюся бровь и волшебный разрез глаз, теперь буквально примагничивающий к себе взгляд … Джин рассмеялся, тут же заставив Тэхена вновь самодовольно улыбнуться.
— Твоя взяла. Я не буду с тобой спорить.
— Значит, ты платишь.
— Мне казалось, ты сказал, что угощаешь…
Тэхен откинулся на спинку стула, вытянув перед собой руки и расслабленно барабаня длинными пальцами по деревянной столешнице.
— Я собирался, но раз уж я выиграл у тебя эту…дуэль, платишь ты. Я должен быть вознагражден!
Тэхен сначала почти по-детски нахмурился, поджав губы, а потом, увидев, что Джин слишком изучающе на него смотрит, вновь стал невозмутимым и… Возможно Джину оставалось совсем чуть-чуть, прежде чем он вдалеке сможет разглядеть опасно приближающуюся дорогу из желтого кирпича…
***
— Тэхен, ты радуешь меня все больше и больше… Мне иногда кажется, что ты нашел дополнительного преподавателя на стороне. — Профессор Ли с интересом рассматривал принесенную Тэхеном папку с эскизами и рисунками. — Ты пробовал масло на холсте? — Мне нравится пастель, я пока использую больше ее. — Тэхен сидел напротив профессора и был как-то необычно для себя озадачен. — Что такое, сынок? Тебя что-то беспокоит? — Ли Сонвон, отложив рисунки, с совершенно искренним участием посмотрел на Тэхена, который поднял на него широко открытые глаза, так тоскливо дополняемые грустно и разочарованно опущенными уголками рта. — У меня не получается человек. — Целиком или только лицо? Я видел у тебя набросок руки, очень физиологичный, несмотря на оригинальный рисунок суставов… — Спасибо. У меня проблемы с чертами лица. Я... — Тэхен задумчиво смотрел себе по ноги. — Я не могу нарисовать так, чтобы при взгляде было сразу понятно, что это конкретный человек. У меня все как будто… Размыто. Как будто на самом деле нарисованный портрет подходит каждому второму, но я ведь рисую конкретный уникальный образ. — У тебя есть с собой неудавшийся по твоему мнению набросок? — Профессор серьезно, но с профессиональным любопытством смотрел на Тэхена, который, поделившись своей проблемой, немного воодушевился. — Да. — он потянулся к папке и достал рисунок, выполненный черной тушью. — Оу…. — Ли Сонвон сосредоточенно разглядывал набросок. — Ты рисовал тушью по карандашу или… — Я макал карандаш в тушь. Мне хотелось показать сочетание, которое будет видно, только если приглядеться. Карандаш на туши был бы плохо виден, так же, как наоборот. — Мне нравится. — Профессор ближе поднес рисунок к глазам, затем посмотрев на Тэхена. — Здесь ты рисовал конкретного человека и тебе кажется, что изображенный образ совершенно не похож на реальность? Тэхен кивнул. — Портрет — это сложно, особенно если ты не собираешься работать в реализме, желая придать изображаемому образу изюминки, оригинальности и еще не весть чего, что никак в реальности не отображается на лице. Важно уловить суть образа, какую-то черту, к которой глаз обращается помимо воли при каждом новом взгляде. Отличительная черта. Чаще всего это разрез глаз, форма губ, носа, высота скул. Что-то, что видно невооруженным глазом. Ты смотришь на прообраз и решаешь для себя, допустим, что у него миндалевидный разрез глаз, высокие, остро очерченные скулы, впалые щеки, широкие брови, нос с маленькими ноздрями, тонкие длинные губы, обычно поджатые. Допустим. Разумеется, это гипотетически. Выделив эти черты, которые объективно первыми бросаются в глаза, ты можешь, согласно пропорции, приступить к изображению. Нарисовав все выше перечисленное, ты уже сможешь уловить сходство, и затем останутся лишь уточняющие штрихи. — Это звучит очень хорошо и правильно, но я не представляю, как у меня это может получиться. — Тэхен разочарованно тряхнул головой, и Ли Сонвон сразу понял, что им до этого было предпринято немало попыток. — Наблюдай. Наблюдай и делай зарисовки. Если есть возможность, наблюдай за мимикой, в естественных, так сказать, условиях. Если ты не собираешься работать портретистом на поток, ты можешь себе позволить вдумчивое и длительное изучение прообраза. — пожилой профессор ободряюще улыбнулся. — Хочешь, я нарисую твой портрет в свободной технике, чтобы ты понял, о чем я говорю? Глаза Тэхена мигом загорелись. — Конечно! Ли Сонвон улыбнулся. — Подай мне чистый листок бумаги, можно ватман, и, если у тебя есть, мягкий грифельный карандаш. Эх, давно я не рисовал с натуры. — Получив все заказанное, профессор стал уверенно водить карандашом по бумаге, иногда внимательно поглядывая на завороженного Тэхена. Через 10 минут и нескольких завершающих важных штрихов, работа была закончена. — Похож? — Ли Сонвон показал Тэхену получившийся рисунок, и тот даже рот открыл от удивления. — Вот как такое возможно?! — Тэхен торопливо взял из рук профессора рисунок, желая изучить его вблизи. — Я тебе сейчас покажу. И расскажу… И научу.***
— Джун, я жду вас у себя! У меня появилась гениальная идея, просто грандиозная идея по поводу уже почти достроенной и отремонтированной в соответствии с запросами Фонда галереей! Ким Намджун, это настолько гениально, насколько просто! — Джин, воодушевленный внезапно нашедшим на него в обеденный перерыв озарением, вошел в свою квартиру, не ожидая никакого подвоха. — Все, я жду вас. Ну и плюс к тому, хочу послушать, как Юнги кривился, когда ты пытался его, как кота к воде, приучить к романтике. До встречи. Люблю. Он уже успел освободиться от обуви и небрежно оставить на низком комоде пиджак, как услышал очень знакомые звуки. Звуки, которые он слышал каждый раз, когда ему выдавалась свободная минута в рабочем кабинете. И ему не нужно было идти на звук, потому что войдя в гостиную он сразу заметил на своей высокотехнологичной плазменной панели слишком знакомую графику. А перед телевизором, прямо на ковре, подогнув под себя по-турецки ноги сидел сосредоточенный Тэхен. — Ты не взял гриб, а он удваивает урон и позволяет совершать двойной прыжок. — Джин все еще стоял в дверях, как будто не веря своему счастью. Тэхен поставил игру на паузу и поднялся, широко разведя руки. — Сюрприз! Кажется, я угадал с первой игрой. — он был собой слишком сильно доволен, широко улыбаясь и всем своим видом приглашая Джина присоединиться. — Я играю в нее на работе, когда выдается возможность, но... — А почему не играешь дома? — Потому что на работе меня в любом случае прервут, а здесь… Только если Бэшер незапланированно запросится на улицу. — Джин подошел чуть ближе, и на лице Тэхена появилось заговорщицки хитрое выражение. — Давай сыграем друг против друга! — Да ты же неопытен, это будет все равно, что избивать младенца — отвратительно нечестно. — Однако, Джин уже расстегнул манжеты своей рубашки, не слишком аккуратно закатив их к локтям. — Вот и посмотрим. И играть будем на желание. — Тэхен небрежно крутил в руках геймпад от консоли, в тот момент, когда Джин поравнялся с ним. — Какое такое желание? — он взял другой геймпад и уселся на ковер, рядом с тем местом, которое занимал Тэхен. — Что-то оригинальное…. — Он задумался, схватившись длинными пальцами за свой подбородок, затем опустив полные азартного блеска глаза на Джина. — Тот, кто проиграет, должен будет носить победителя на спине до конца дня, чтобы победитель ни разу не коснулся пола ногами. — Ай, Тэтэ, тебе что, тринадцать? — Джин сначала закатил глаза, а потом так же азартно и по-детски угрожающе посмотрел на приземлившегося рядом Тэхена. — Я в деле. Погнали. Играем три раунда. — Нет, мы не будем ему ничего говорить, пока он сам не заметит! — Юнги забавно пригрозил Намджуну, расправляющемуся с цифровой панелью кодового замка, пальцем, на котором было обручальное кольцо. — Как скажешь, родной. — Джун открыл дверь, гостеприимно пропуская Юнги вперед. И первое, что они услышали, был голос Джина «Ооо, да… как же это приятно… Нет, это сладкий привкус победы! Только держи крепче — мне страшно», который звучал немного странно в том контексте, что он жил под одной крышей с молодым человеком и мог себе, в принципе, позволить все, что угодно. — Я думал, что впечатления нужны были Тэхену, а не… — Намджун с удивлением посмотрел на Юнги, а затем вновь остановив свой взгляд на старшем брате, который совершенно счастливый повис на Тэхене, бережно, но крепко держащем его за прижатые к его талии бедра. — О, привет. — Тэхен улыбнулся, и после того, как он рассмотрел, насколько удивленными были обращенные к ним взгляды, улыбнулся шире. — Итак, Тэтэ, доставь меня к гостям — хочу их обнять. — Джин звучал так, как будто Тэхен был ему по гроб жизни чем-то обязан, и Тэхен совершенно не противился, в следующее мгновение опустив его перед Юнги и Намджуном, затем пожав им руки. — Не скажу, что успел по вам соскучиться, но… Я успел по вам соскучиться! — Джин с чувством обнял Намджуна, и уже было собирался припасть с лаской к Юнги, но в последний момент передумал. — По тебе я не настолько сильно скучал, чтобы теперь рисковать жизнью. — А мы вообще-то поженились. — Юнги с гордостью продемонстрировал обручальное кольцо под удивленным взглядом Намджуна. — Я знал, что этим рано или поздно кончится! — Джин с восторгом разглядывал кольцо. — Очень стильно и лаконично, сразу виден вкус моего младшенького. — Я думал, мы не собирались говорить, пока… — Намджун многозначительно смотрел на Юнги, который пытался быть невозмутимым, то и дело подавляя расползающуюся по лицу улыбку. — Ты собирался скрывать от меня такое событие?! — Джин строго посмотрел на младшего брата, который услышав необычную для обычной интонации Джина строгость, тут же перевел на него взгляд. — Да нет, это вообще-то… — Скажи лучше, почему ты заставил этого молодого человека носить себя на спине? — Юнги ловко проскочил на мягкий диван, бросив сумку на пол. — Тэхен, моргни, если он угрожал тебе расправой или держит в заложниках. — Тэ проиграл мне в честной борьбе, и теперь должен везде носить меня, чтобы я не касался ногами земли. И… — Джин вновь забрался на покорно подставившего свои плечи Тэхена. — Это, оказывается, чертовски приятно и даже весело. Тэхен, улыбнись, чтобы они поняли, что тебе тоже весело. — Мне… — Тэхен явно хотел что-то возразить, но Джин поспешил мягко закрыть его рот ладонью. — Видите, он в восторге. Давайте, сначала вы рассказываете, как вас угораздило пожениться, а потом я рассказываю свой гениальный план. Тэ, я хочу на диван. Ты можешь сесть рядом и немного отдохнуть, потому что у меня в планах приготовить что-нибудь на ужин. Ах, а ведь нам еще гулять с Бэшером… Все-таки, это лучший сюрприз в моей жизни.***
— Ты не устал? — Джин готовил собаке витаминный ужин, пока Тэхен сидел на стуле, пытаясь расправить плечи. — Я же говорил тебе, что являюсь полупрофессионалом в этой игре, но ты оказался слишком самонадеян… Джин передал Тэхену приготовленную миску с едой, и он в одно мгновение расположил ее на специальной подставке, не забыв перед вечерней трапезой погладить собаку между ушей. — Зато теперь ты будешь хорошо спать! — Джин приводил в порядок кухню, прежде чем отправиться ко сну. — Уже? — Тэхен поднял на Джина полный удивления взгляд. — Ну… да. Завтра мне предстоит серьезный разговор с профессором Ли по поводу моего плана относительно галереи, и я, если честно, немного волнуюсь, потому что Джун одобрил идею, и мне теперь совершенно противопоказано ударять перед ним в грязь лицом. — Профессор согласится. — Тэхен ободряюще улыбнулся. — Он любит искусство и любит своих студентов, и этого вполне достаточно, чтобы отказаться от лишних размышлений, прежде чем согласиться на твое предложение. — Ты думаешь? — Джин с сомнением и надеждой смотрел на совершенно на вид уверенного в себе Тэхена, который тут же решительно кивнул. — Хорошо, в таком случае, чем бы ты хотел заняться перед сном? — Ничем особенным. Я планировал порисовать, и был бы рад, если бы ты просто сидел поблизости, занимаясь чем угодно на свой вкус. — В таком случае, я позволю себе немного поиграть… — в глазах Джина появился особый блеск. — Отлично. — Тэхен встал и подошел к нему. — В таком случае, прошу. — Нет, на сегодня я считаю твой долг исполненным. — Джин, очаровательно улыбнувшись, положил свою руку Тэхену на плечо, встретив серьезный и прямой взгляд. — Я не могу себе позволить больше эксплуатировать тебя. — А что можешь позволить? В прозвучавшей интонации было вполне очевидное предвкушение. Предвкушение какого-то определенного ответа или ожидаемого действия. Но вопрос был явно риторическим, не предполагающим ответа как такового. Пальцы Джина медленно обрисовывали линию плеча Тэхена, остановившись у основания его шеи. Что он мог себе позволить? Он и так позволил себе уже слишком много, хотя употребление слова «слишком» в отношение Тэхена не было столь органично, как Джин привык его воспринимать, постоянно ограничивая себя в каких-то ярких и крайних проявлениях. Он не позволял себе никогда слишком злиться. Или слишком лениться. Или слишком предаваться унынию, предпочитая оставаться посередине, без риска и вреда для самого себя. А теперь… Джин внимательно следил взглядом за своими пальцами, плавно, едва касаясь, скользящими по мягкой коже, которые остановились на затылке все еще ожидающего ответ Тэхена. Слишком клишированный сценарий — заводить отношения с тем, кому ты покровительствуешь. Но Джин поймал себя на мысли, что в этой ситуации подобная формулировка совершенно не подходит, потому что прежде чем что-то завести, нужно это мало-мальски спланировать, а он не планировал ничего. Пальцы скользнули в волосы на затылке, и Тэхен закрыл глаза, подавшись за этим движением. Он не планировал настолько с ним сближаться. Не планировал, но с удовольствием позволял себе подпускать его с каждым разом всё ближе и… Где-то поблизости все-таки была та черта, после прохождения которой неизбежно будет по-другому. После этой черты начнется та самая дорога из желтого кирпича, о которой говорил Тэхен и которая могла относиться только к нему. И вести к нему. Но… — Пожалуйста, останови меня через полтора часа, если я вдруг потеряю чувство времени. — Джин мягко убрал свою руку, и Тэхен сразу открыл глаза. В его взгляде не было ни разочарования от упущенного момента, ни застывшего немого вопроса, который сложно было задать вслух — он только улыбнулся и кивнул. А затем, пользуясь тем, что Джин был слишком захвачен игровым процессом, полтора часа наблюдал за ним, пытаясь наиболее подходящим образом отразить его черты на бумаге. Его руку направляло лишь воображение, вдохновение и уверенно вступившее на дорогу из желтого кирпича сердце.
