Это твоя проблема

Мерные, усталые голоса медиков плыли под сводами больничных коридоров, сливаясь с гулом вентиляции и шелестом каталогов. Я протискивалась меж коек, расставленных так тесно, будто кто-то нарочно проверял коридор на прочность, сдавливая его до предела. В этих дешёвых палатах, где двери распахнуты настежь, обнажая немощь и бедность, пахло жизнью, поставленной на паузу, - лекарствами, телесной и тщетной надеждой. Я шла, не задерживаясь, пока коридор не разошёлся вширь, а воздух не стал холоднее и стерильнее. Здесь палаты были заперты, отгорожены от мира матовым стеклом, храня дорогую тишину и приватность. В одной из таких стеклянных гробниц я и нашла её. Мия лежала на кровати с приподнятым изголовьем, неподвижная, как изваяние. Взгляд её был прикован к большому, кристально чистому окну, где белые занавески лениво колыхались от струичного ветерка. Рядом, на прикроватном столике, царил маленький хаос её прерванной жизни: телефон, батарея пузырьков с таблетками, кружка, от которой поднимался в воздух тонкий, дымчатый вздох. И самое страшное - её лицо. Холст, испещрённый чужой злобой. Редкие синие подтёки и один, крупный, уже отливающий жёлто-зелёным, горделиво восседал на подбородке, словно печать, которую я на ней оставила. Я приоткрыла дверь, и тишину палаты взорвал скрип петли. Взгляд Мии медленно оторвался от окна и упёрся в меня. На долю секунды её глаза стали круглыми от чистого, немого изумления, будто перед ней возникло привидение, а не лучшая подруга. Затем, между её бровей легла тонкая, укоряющая морщинка. Я сделала несколько робких шагов вглубь стерильной комнаты, сжимая в потных ладонях пакет с йогуртами и фруктами. Жалкая дань вины. Мия окинула меня медленным, оценивающим взглядом с ног до головы, и у меня ёкнуло сердце: а вдруг она потеряла память? Забыла меня и всё, что случилось? Но нет. Хуже. - У меня очень много вопросов, - её голос был ровным, плоским, как лезвие. От него по моей спине побежали ледяные мурашки. - У меня... столько же ответов, - выдохнула я, приближаясь к койке. Я впилась взглядом в её глаза, пытаясь передать всё, для чего не находилось слов. Всю свою боль, весь ужас и всё раскаяние. Я молилась о её благоразумии, вымаливала крупицу снисхождения, хотя прекрасно знала - заслуживаю лишь гнева. Я знала, что она в ярости, знала, что она не понимает ничего, и сейчас её замешательство было куда страшнее моего. Я понимала её. И не могла винить. Я почти надеялась, что она не просто накричит на меня, а может, даже ударит. Ведь я была достойна именно такой реакции. Она не просто приняла на себя весь удар моих ошибок, она стала заложницей моей сломанной жизни, и этот долг я не смогу отдать никогда. Её губы сжались в тонкую, неодобрительную ниточку. Молчаливый кивок указал на стул у кровати. Я, словно автомат, поставила пакет, придвинула его и грузно опустилась, взметнув полы своего белого халата. Мой взгляд забегал по стерильным поверхностям. По капельнице, по монитору, по узору на полу, лишь бы не встретиться с её всевидящим взором. Она продолжала молча выжигать меня дотла, а у меня в голове не было даже слов для начала. - Я расскажу тебе всё, - голос прозвучал хрипло и неестественно громко в тишине палаты. - Всю правду. И всё, что я... скрывала. Но не всю. И не сейчас. - Я нервно оглянулась на дверь. - Здесь могут быть чужие уши. Но я отвечу на твои вопросы. И прежде чем начать, я хочу сказать... Я запнулась, словно споткнувшись о собственные мысли. Что я хочу сказать? "Прости"? Разрыдаться? Упасть на колени? Пообещать исчезнуть из её жизни навсегда, чтобы мои демоны больше никогда не коснулись её света? - Я хочу сказать, что ты вправе накричать на меня. Выгнать. Отказаться от меня. Или... я сама уйду. - Слова потекли сами, горькие и безнадёжные. - Я наделала таких ошибок, Мия... И как бы я ни пыталась найти оправдание - его нет. Моя бездарная жизнь дотянулась и до тебя. Мия, я... Я сжала в кулаках грубую ткань халата, готовая провалиться сквозь землю. И в этот миг её пальцы, тёплые и настоящие, легли на мою дрожащую руку. Мия чуть приподнялась на койке. Я вздрогнула и широко распахнула глаза, уставившись на неё. - Ты - не бездарная, - её голос прозвучал тихо, но с невероятной твёрдостью. - И жизнь твоя - нет. Что бы ты ни натворила, Т/и, я всегда буду на твоей стороне. - Ты не можешь быть на моей стороне, Мия! - я с силой прикусила губу, чтобы не расплакаться. - Ты только посмотри, что "моя сторона" с тобой делает! Мой взгляд скользнул по её синякам, и я сдавленно всхлипнула, сжимая веки, пытаясь удержать накатившиеся предательские слёзы. - На тебе живого места нет... И всё это из-за меня. Мия медленно отпустила мою руку и откинулась на подушки, её лицо застывшей маской. Я тяжело выдохнула, ощущая, как в голове с бешеной скоростью прокручиваются возможные сценарии этого разговора. Хмурость с её лица наконец ушла, уступив место тяжёлому, усталому пониманию, будто она наконец разглядела истинные масштабы катастрофы, что я таскала за собой всё это время. Тишина повисла густая и звонкая, каждая из нас утонула в своём море мыслей. - Да, это так, - наконец нарушила молчание Мия, жестом указав на роскошь палаты. - Я не знаю, во что ты влипла, но, кажется, последствия... комфортны. Знаешь, что я увидела, когда очнулась? Я молча покачала головой. - Первым делом - лицо полицейского. Меня допрашивали, а я пыталась сложить в голове обрывки памяти в хоть сколько-то связную картину. А потом пришли другие. Полицейские и та рыжая. Меня перевели сюда, будто я какая-то важная шишка. И только когда эта девушка начала выспрашивать детали нашей с тобой жизни, до меня дошло. Ты. Всё дело в тебе. - Её зовут Андайн. - Да, я уже в курсе. Как и о том, что её люди теперь дежурят у моей палаты, выстраивая целую операцию по моей охране. И что счёт за всё это великолепие оплатил некий беловолосый парень. И если тебе интересно, со мной здесь носятся как с хрустальной вазой. Но это не отменяет главного: похоже, я на мушке. И эту мушку я делю с тобой. - Мне жаль. - Мне тоже. Но жаль мне не себя. Мне жаль, что ты не рассказала мне всего раньше. Выходит, ты никогда и не считала меня подругой, раз решила держать меня в неведении. Кто знает... может, знай я правду, ничего этого и не случилось бы. Ты так не думаешь? Комок в горле стал таким огромным, что я с трудом сглотнула. - Мия... это тайна... Она не моя. Я не могла рассказать тебе не потому, что не доверяла, а потому, что не имела права. Я... я сожалею о многом. Но больше всего о том, что не сумела тебя защитить. Возможно, я молчала именно потому, что боялась втянуть тебя в это. Боялась, что ты не выдержишь этого груза. - Т/и! - её голос сорвался на крик, резкий и полный боли. - Как ты можешь так говорить?! Нести этот груз - наша общая обязанность! Мы должны были идти по этой дороге вместе! Вместе разбираться со всем, что на тебя свалилось! Чёрт возьми, да что ты творишь?! Я думала, ты мне доверяешь! Я думала, мы - команда! Обеими руками она с силой провела по лицу, смахивая несуществующую пыль и накатившиеся слёзы. - Мне правда нет оправданий, и я доверяю тебе, Мия, прости, я правда не... - Я беременна. Тишина, повисшая между нами, была настолько оглушительной, что слёзы на моих глазах мгновенно высохли, оставив после лишь стянутую, солёную кожу. Она выпалила это так внезапно, что все мои монстры и демоны в одно мгновение показались мелкими и незначительными. Мия скрестила руки на груди в защитной позе, будто сообщила не факт, а объявила о новой войне. Но я понимала, она сказала это не для того, чтобы поделиться радостью. Это был выстрел в ответ. Удар ниже пояса в приступе гнева, потому что я тоже скрывала. - Ч-что? - выдавила я, и голос мой сорвался на полуслове. - К-как? Ты же... Ты же... От кого? С кем? Как давно? Ребёнок... с ним всё в порядке? - Видишь, как неприятно быть в неведении, - она отвела взгляд в окно, и её голос прозвучал устало и горько. - Ни с кем и ни от кого. Это суррогатное материнство, Т/и. Я согласилась, потому что за это очень, очень хорошо платят. Я могла бы получить достаточно денег, чтобы разом закрыть все наши долги и начать новую жизнь. А у меня, как оказалось, "идеальные репродуктивные данные" для такой миссии. - И... ты не сказала мне? - в моём голосе прозвучала не злость, а настоящая боль. - Почему не обсудила со мной? Нереальность происходящего давила на виски, будто всё это дерьмо не могло обрушиться на нас одновременно. - Здесь я тоже наворотила дел, - тихо призналась она. - Я хотела преподнести это... помягче. Ты бы всё равно заметила растущий живот. Да и в больницу на обследования меня бы возили. Но это принесло бы нам деньги, Т/и. Всего девять месяцев и мы могли бы выкарабкаться из этой ямы. Настоящей жизни. Мои плечи бессильно опустились. Я смотрела на Мию с немым шоком, в котором не находилось места ни словам, ни упрёкам. Она не просто жертвовала своим телом и здоровьем ради нашего общего будущего. Своим признанием она зеркально отразила мне мою же тайну. И как бы ни было обидно и больно от этого скрытого предательства, у меня не оставалось ни единого права её судить. Мы были квиты. - И что... - моя рука беспомощно указала на больничную кровать и бессильно упала. - Что теперь будет? - Они не знают, что со мной случилось, - тихо сказала Мия. - Буду ссылаться на капризы беременной. Если узнают о нападении... контракт могут разорвать. Но срок маленький, всего две недели. Врачи говорят, всё будет хорошо. - Пиздец, - выдохнула я, и на моём лице появилась улыбка, нервная, горькая, лишённая всякой радости. Я откинулась на спинку стула, всё ещё не в силах осознать, что только что услышала. - По крайней мере, за это заплатят, а не попытаются убить, - она прищурилась, изучая моё лицо. - Так что я всё ещё жду твою историю. Во что ты вляпалась, Т/и? Я нервно сглотнула, проводя рукой по волосам, бессмысленная попытка пригладить хаос, бушевавший в голове. - Не знаю даже, с чего начать, - голос мой дрогнул. - Но, Мия... я не могу рассказать всё здесь. Когда тебя выпишут, когда мы найдём тихое, безопасное место, тогда я расскажу тебе всё. Без утайки. - Расскажи то, что можешь сейчас. Откуда ты знаешь рыжеволосую и кто парень с белыми волосами? - задала вектор Мия, и я почувствовала, как внутри всё сжимается. - Андайн... она моя знакомая. Хорошая знакомая. Она капитан полиции и помогает мне разбираться с одной проблемой. А беловолосый... - я замялась, - мой преподаватель по математике. - Что, блять? - Слушай и не перебивай, пожалуйста, - прозвучало строже, чем я планировала, но абсурд ситуации давил на плечи. - Как бы безумно это ни звучало, мы все связаны. Его зовут Санс. Кажется, я тебе о нём рассказывала. Неважно. Он помогает мне финансово и... поддерживает. Именно о нём я хочу рассказать подробнее, но позже, когда тебя выпишут. А те, кто на нас напали... это люди Марка. Я сделала паузу, наблюдая, как в глазах Мии вспыхивает понимание. - Марк - тот ублюдок, который присваивал себе мои статьи. Он ведёт своё расследование о монстрах и хочет выяснить, куда они пропали. - Но при чём тут ты? - Мия нахмурилась. - Если ты даёшь ему информацию, зачем тебя преследовать? - Он и не собирается пачкать руки. Его люди ищут меня, потому что знают: у меня есть конкретные данные. Ценные. - О монстрах? - прошептала она. Я молча кивнула. Глаза Мии расширились, в них плеснулся ледяной ужас. - Они нашли мои слабые места. Поэтому Оттон уволил меня, и вернуться в универ теперь будет непросто. Боюсь, они найдут меня и там. Санс предложил взять академ, пока мы не решим этот вопрос. - Что ж, ты выиграла в конкурсе тайн, - Мия горько усмехнулась. - Кажется, моя беременность рядом с твоими монстрами - просто лёгкая разминка. Ладно. Что происходит сейчас? - Я заберу тебя, как только тебя выпишут. У нас есть безопасное место, добраться до которого не так-то просто. Так что, возможно, всё не так безнадёжно, как кажется. Но... Мия, Санс обеспечивает нас всем необходимым. Тебе не обязательно идти на это, - я указала взглядом на её живот. - Ты можешь разорвать контракт. - Это мы ещё обсудим, - твёрдо парировала она. - Сейчас мне важно знать, чем я могу помочь и как нам вместе решить эту ситуацию. Её пальцы снова обхватили мои ладони, тёплые и настойчивые. - Т/и, обещай мне, что мы пройдём через это вместе. Я не могу поверить, что всё, что мы пережили раньше, для тебя ничего не значит. Я скривилась. Если раньше я ещё могла допустить её участие, то теперь, с её положением, это казалось немыслимым. - Ты же понимаешь, что ставишь меня в ужасное положение? Ты беременна, Мия! Я не могу тащить тебя за собой в опасность, даже если ты для меня больше, чем подруга. Я люблю тебя. Именно поэтому не могу рисковать тобой. - Мне плевать. Ты можешь. И ты будешь, - она выдохнула с таким напряжением, будто выталкивала из себя всю свою боль. - Все эти годы мы были вместе. Делили последнюю крошку, поддерживали друг друга, когда казалось, что земля уходит из-под ног. Ты знаешь моё дно, я знаю твоё. Мы - те самые две половинки, которые должны держаться вместе. И что бы ты ни говорила, я всегда буду на твоей стороне. Всегда буду помогать. Потому что я знаю, как тебе тяжело. И меня разрывает от того, что ты не хочешь делить эту боль со мной. Её пальцы сжали мои с такой силой, что кости хрустнули. - Так что давай договоримся раз и навсегда: что бы с тобой ни случилось, ты будешь делить это со мной. Потому что твоё бремя - это моё бремя. Твоя боль - это моя боль. И твоя война - это теперь и моя война. - Я... - слова застряли в горле. Присутствие Мии в моей жизни значило для меня всё. И именно поэтому я так отчаянно пыталась оградить её от опасности. Но сейчас она смотрела на меня с таким требованием в глазах, что отказать было бы не просто невозможно - это было бы предательством. - Я обещаю. Отныне всё будет именно так. Дверь в палату бесшумно открылась, и я вздрогнула, заметив медсестру лишь тогда, когда та уже стояла в комнате. - Прошу прощения, время визитов подошло к концу, - мягко, но настойчиво произнесла она. Я бросила взгляд на настенные часы над дверью: стрелки показывали почти шесть. - Прости, что не приехала раньше, - обратилась я к Мие, поднимаясь со стула. - Мы с Сансом перевозили наши вещи. Я рассчиталась за квартиру и попрощалась с Барбарой. - И сейчас ты с ним? - уточнила Мия, устраиваясь поудобнее на подушках. - Да, он ждёт меня внизу. Я обязательно вас познакомлю, - пообещала я, поправляя сумку на плече. - Признайся, у вас с ним что-то есть? - блеснув глазами с внезапно вернувшимся азартом, спросила Мия. Я тихо рассмеялась, жестом показывая медсестре, что сейчас выйду, и та удалилась. - Сложный вопрос. Но, кажется, я ему не совсем безразлична. Как-нибудь расскажу подробнее. - Ну вот и отлично! Нельзя же тебе вечно одной быть. Хоть пару по несчастью нашла, - хихикнула Мия. - Лучше и не скажешь, - улыбнулась я. - Отдыхай. С этим я вышла в коридор, оставив за стеклянной дверью и свою лучшую подругу, и часть своей тревоги. *** - нервничаешь? - Я? Точно нет. Совсем нет. Ни капли. Мы же ещё можем вернуться к тому, что просто едем развеяться? - уже нет. будем называть вещи своими именами. - А, ну да, точно, о чём это я... Я и не думала по-другому. Я сжимала в пальцах мягкую ткань своего тёмного платья, пытаясь справиться с диким смущением. Мы сидели в машине Санса, а он неспешно вёл её по вечерним улицам, и я понятия не имела, куда. Эта тайна сводила с ума. Казалось, после всего пережитого я должна бы ненавидеть секреты, но сейчас этот - сводил меня с ума по-другому. После возвращения из больницы у меня не осталось времени на раздумья. Но это платье, купленное, как будто специально во время одной из прогулок с Фриск, стало моим спасением. Длинное, в пол, с открытым декольте. Оно смущало меня своей откровенностью. Но если уж я решила бороться со своими страхами, почему бы не начать с этого? Я не была мастером макияжа или укладки, обычно в этом помогали Эля или Мика, но сегодня я собрала всю свою волю и скудные знания, чтобы привести себя в порядок. И всё равно я не знала, куда мы едем. Меня грызла мысль, что, возможно, я ошиблась с нарядом. Но в тот момент, когда я спускалась по лестнице и увидела Санса, остановившегося внизу, моё сердце едва не выпрыгнуло из груди. И все сомнения мгновенно показались такими мелкими. Костюм. Самый настоящий, тёмный и безупречно сидящий. Я, конечно, видела Санса в разной одежде, но его неизменная синяя куртка казалась такой же частью его, как и вечная ухмылка. Я была уверена, что и сегодня увижу тот же привычный образ. Но нет, передо мной был он в классической тройке. И в этом наряде он выглядел не просто "привлекательно". Это было нечто завораживающее. Да, я и раньше замечала его выразительные черты, но сейчас будто видела его впервые. Его человеческая форма, обычно такая знакомая, в этот вечер казалась откровением. Сидя за рулём своего внедорожника, он казался ещё более массивным, плечи - шире, а осанка - увереннее. Словно мы оказались внутри одного из тех романов с бархатным голосом диктора за кадром, от которых по телу разливается тепло, а внизу живота завязывается тугим узлом сладкое, тревожное ожидание. И хотя я до конца не понимала, как устроена природа монстров, в тот вечер мой внутренний спор, какая же из его форм притягивает сильнее, скелет или человек, будто бы и вовсе утратил всякий смысл. - Мне всё-таки правда интересно, куда мы едем. Можешь хотя бы намекнуть? Санс провёл рукой по подбородку, и в уголках его губ заплясали знакомые морщинки ухмылки. - любой мой намёк станет полноценным спойлером. боюсь, тебе придётся проявить чуточку терпения, малышка. В тот же миг он плавно повернул руль, и машина свернула на дорогу, ведущую за пределы города. Пейзаж за окном начал медленно преображаться: вместо освещённых окон и неоновых вывесок поплыли тёмные очертания деревьев, сливающиеся в сплошную стену по обеим сторонам шоссе. Солнце уже скрылось за горизонтом, окрасив небо в густые синие тона, и вскоре единственным источником света в этом внезапно наступившем мраке стали фары автомобиля, выхватывающие из тьмы кусок асфальта и придорожные кусты. - Так и знала, что всё-таки решил прикончить меня. А начиналось так красиво, - в моём голосе играли нотки сарказма, но страх был напускным. Где-то глубоко внутри я уже доверяла ему слишком сильно, чтобы по-настоящему бояться. - ты права, но не волнуйся, я сделаю всё быстро и безболезненно, - парировал он с невозмутимой лёгкостью. - от тебя и косточки не останется. Я тихо хмыкнула и даже не пыталась сдержать улыбку, что всё чаще трогала мои губы. Рядом с Сансом всё было именно таким - сумбурным и непредсказуемым. В один момент сердце готово было выпрыгнуть из груди от волнения и тайны, в следующий - оно билось ровно и спокойно, будто я находилась под незримой, но абсолютной защитой. Смирившись с неизвестностью, я облокотилась о прохладное стекло, наблюдая, как в темноте мелькают призрачные силуэты деревьев. В этой части города я, наверное, никогда и не бывала. Весь мой мир годами сводился к маршруту "универ - работа - дом", изредка расширяясь до знакомых кафе и квартир друзей. Ореон, оказывается, всё ещё хранил свои тайны. Внезапно тишину разорвала вибрация телефона. Экран осветил моё лицо, выхватывая его из полумрака салона. В общем чате с Элей и Микой, который мы назвали "Безумное трио", появились новые сообщения. Элеонора: Хэй, какого хрена? Я только сейчас от декана узнала, что ты оформляешь академ. Ты вообще понимаешь, что пропустишь полгода? Мика: Т/и уходит в академ? Серьёзно? Какого чёрта? Ты что, беременна? Я невольно закатила глаза. Ход мыслей Мики всегда был непредсказуемым. Пальцы привычно заскользили по экрану. Т/и: Всё в порядке. Просто непредвиденные обстоятельства. Я всё объясню, когда увидимся. Эля, откуда ты узнала? Элеонора: Вообще-то, я теперь староста группы. Если бы ты появлялась на парах, то знала бы. И вообще, ты сама должна была нам сказать, а не заставлять узнавать такое от преподавателей. Мика: Я как всегда всё последняя узнаю. Спорим, она обиделась на нас из-за той дурацкой вечеринки? Элеонора: Ой, точно... Т/и, прости нас правда, мы же не хотели... Т/и: Нет-нет, девочки, при чём тут вечеринка. Всё не так. Простите, я правда всё объясню позже. Я выдохнула и потушила экран, откинувшись на спинку сиденья. Привычный мир - учёба, подруги, их заботы - казался теперь таким далёким и хрупким. - что-то случилось? - отозвался Санс, его голос прозвучал приглушённо в темноте салона. - Нет. Просто осознала, сколько всего ещё предстоит решить, - призналась я, глядя на мелькающие за окном тени. - теперь ты в этом не одна, - сказал он, и в тусклом свете приборной панели его голубые глаза сверкнули тёплым огоньком. В этот момент я поймала себя на мысли, как снова хочется ощутить его объятия. Ту самую непоколебимую опору, в которой, кажется, можно было бы свернуть горы. - Спасибо, - прошептала я, и слова повисли в воздухе, наполненные невысказанной благодарностью. Санс ничего не ответил, но уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке. Он плавно повернул руль, и машина выехала на небольшой холмистый участок, ведущий к массивному зданию, скрытому за высоким забором. Я приподнялась на сиденье, пытаясь разглядеть детали. Впереди, в обрамлении редких фонарей, возвышалось просторное строение с округлой, будто стеклянной крышей, которая в темноте мерцала, словно купол из хрусталя. Я застыла с приоткрытым ртом, пытаясь осознать, куда мы приехали. В голове проносились образы уединённых кафе, лесных ресторанчиков, может быть, даже скрытый горячий источник, но всё это разбилось о реальность, которая оказалась куда более загадочной и впечатляющей. Машина плавно остановилась перед массивными воротами, и те бесшумно распахнулись, впуская нас внутрь, словно приглашая в другое измерение. Внутри двор оказался огромным и пустынным. Места хватило бы для целой автоколонны, но сейчас здесь не было ни души, будто все обитатели этого места давно разошлись по домам. Санс припарковался недалеко от главного входа и попросил подождать его. Я продолжала с недоумением разглядывать загадочное здание, всё ещё не в силах понять, куда он меня привёз. Дверь со стороны пассажира внезапно открылась, заставив меня вздрогнуть. Передо мной стоял Санс с самодовольной ухмылкой, протягивая руку. - читал, что-то об этикете, - произнёс он, и в его глазах плясали озорные искорки. Я прикрыла рот рукой, пытаясь скрыть охватившее меня восхищение, и робко приняла его предложение. Сердце отчаянно застучало где-то в районе желудка, а по щекам разлилось знакомое тёплое пятно смущения. - Ты... читал о манерах? - пролепетала я, сжимая кулак у губ и чувствуя, как земля уходит из-под ног. - готовился, - коротко парировал он, и его пальцы мягко, но уверенно сомкнулись вокруг моей ладони. Мы направились через безлюдную парковку к зданию, всё ещё хранившему свою главную тайну. Массивная дверь бесшумно отворилась перед нами, и ночной ветерок ласково запутал пряди моих волос. Лёгкая дрожь пробежала по коже, но это было ничто по сравнению с тем потрясением, которое ждало меня внутри. Пространство, в которое мы вошли, поглотило всё звуки и мысли, оставив лишь немое благоговение. Воздух был прохладен и пах озоном, как после грозы, а под сводами купола, уходящего в непроглядную высь, тихо парили планеты. Это был не просто зал. Это была вселенная в миниатюре. Моя рука бессознательно сжала ладонь Санса. Под ногами будто исчез пол, и мы стояли на крошечной площадке, затерянной в бескрайнем космосе. Огромные, идеально гладкие сферы, подсвеченные изнутри, медленно и величаво совершали свой бесшумный танец вокруг невидимого светила. Ярко-оранжевый Юпитер с его расплывчатым красным пятном; Сатурн, опоясанный сияющими ледяными кольцами; изумрудный Уран - каждый мир был шедевром, висящим в бархатной черноте. Звезды, мириады точек, создавали иллюзию бездонной глубины, от которой захватывало дух. Да, мою челюсть и впрямь можно было подобрать с пола. Санс мягко потянул меня за собой по тёмной дорожке, и я послушно поплелась, боясь споткнуться и нарушить хрупкое волшебство. Мои глаза, широко распахнутые от изумления, жадно ловили каждую деталь. - этим местом заправляет друг альфис, - его голос прозвучал приглушённо, будто бы он боялся спугнуть величественное безмолвие. - они оба, скажем так, одержимы наукой. мне любезно предоставили шанс провести здесь наше свидание. Он остановился в самом центре зала, под самым куполом, и повернулся ко мне. В призрачном свете планет его улыбка казалась загадочной, а в глазах плескались отражения далёких звёзд. - ну что, малышка, - тихо спросил он, - вид достойный? Я лишь покачала головой, словно во сне. Какие тут могли найтись слова? Они были бы жалкими и плоскими, как монеты, брошенные к подножию горы, перед лицом такого величия. Все, что копилось внутри за этот вечер - тревога, вина, надежда - сплелось в один тугой узел и теперь медленно таяло в этом безмолвном космическом балете. - Это невероятно, Санс, - наконец выдохнула я, запрокидывая голову, чтобы следить за неторопливым ходом Сатурна. - Я никогда ничего подобного не видела. - я тоже. Его голос прозвучал так тихо и так близко, что я опустила взгляд. Санс не смотрел на планеты. Его глаза, казалось, видели насквозь, через кожу, через ребра, прямо в душу, выискивая там каждую тайную трещинку. - когда мы выбрались из-под земли, я тогда всю ночь просидел на поверхности. и смотрел. никакие сияющие камни в пещерах не идут ни в какое сравнение с этим. - Он медленно провел рукой по воздуху, очерчивая невидимую дугу, объединяющую все миры над нами. - Но это ведь тоже просто проекции, - возразила я, пытаясь вернуть себе хоть крупицу здравомыслия. В ответ его синие глаза вспыхнули тем самым магическим огоньком, который, казалось, жил в нем всегда. Он плясал в глубине зрачков, словно призывая меня присоединиться к его безумию. - именно поэтому я и хочу показать тебе настоящие. я уже понял, что ты не часто смотришь вверх. Прежде чем я успела что-то ответить, его пальцы мягко, но уверенно переплелись с моими, и он повлек меня за собой. Мы оставили позади застывшую модель Солнечной системы и скользнули в полумрак бокового коридора. Впереди зияла узкая, винтовая лестница из темного металла, уходящая ввысь. Мы поднимались, и с каждым шагом воздух становился прохладнее и разреженнее, а звук наших шагов гулко отдавался в тесном пространстве. Свет оставался где-то внизу, и лишь интуиция и крепкая рука Санса вели меня вперед. Наконец, он отодвинул небольшую, почти невидимую в стене дверцу и нас окутал ночной ветер. Мы вышли на узкую смотровую площадку, затерянную где-то под самым куполом здания. Ночной ветер, уже не ласковый, а властный и прохладный, тут же обвил нас, запутавшись в складках моего платья. Я невольно ахнула, сделав шаг к ограждению. Воздух был кристально чистым и холодным, как родниковая вода. И звезды... Боже, звезды. Они не просто сияли. Они пылали. Мириады алмазных искр, рассыпанных по черному бархату ночи, были такими яркими и близкими, что, казалось, стоит лишь протянуть руку, чтобы коснуться их холодного свечения. Млечный Путь раскинулся через небосвода сияющей, призрачной рекой, и по сравнению с этим великолепием даже идеальная проекция в планетарии казалась теперь бледной копией. Я стояла, очарованная, чувствуя, как кружится голова от высоты и этой ослепительной красоты. Санс не спешил, давая мне напиться этим зрелищем. Потом его рука снова легла на мою спину, мягко направляя обратно, внутрь. - хватит разминки, - тихо сказал он у самого уха. - теперь главное. Он подвел меня к другой, массивной и звуконепроницаемой двери. Открыв ее, он впустил меня в святилище. Мы вошли в круглую комнату, погруженную в темноту. Воздух здесь был неподвижным и прохладным. И тогда я увидела его. В центре, гордо и молчаливо, стоял на массивной треноге гигантский телескоп. Его темный силуэт был похож на мифическое существо, замершее в ожидании. Но больше всего поражал потолок или его отсутствие. Над нами был огромный, идеально прозрачный полусферический купол из стекла, открывающий нам все ту же, но теперь еще более величественную картину ночного неба. Мы были в самой сердцевине обсерватории, под самым большим "окном" в мир, который только можно было представить. Санс подошел к телескопу, и его пальцы, такие нежные для моей руки, теперь с уверенностью профессионала коснулись регуляторов. - подожди тут секунду, - сказал он, и в его голосе слышалось сосредоточенное волнение. - сейчас я покажу тебе не просто звезду. Он склонился к окуляру, его пальцы с ювелирной точностью поворачивали маховики настройки. Тишина в башне была абсолютной, лишь слышалось легкое шипение механизмов, поворачивающих массивный купол, и едва уловимый звук его дыхания. Он казался сейчас не тем загадочным и слегка насмешливым существом, что вело меня по жизни, а учёным, колдуном, прикасающимся к тайнам вселенной. - готово, - его голос прозвучал приглушённо, словно он боялся спугнуть далёкий свет, летящий к нам миллионы лет. Он выпрямился и жестом пригласил меня подойти. - смотри. Сердце заколотилось у меня в груди. Я сделала робкий шаг вперёд, потом ещё один, боясь сделать что-то не так. Наклонилась, ощутив холод металлического окуляра. И замерла. В чёрной бездне окуляра висел ослепительно яркий, бело-жёлтый шар, окружённый тонким, сияющим кольцом. Это Сатурн. Не иллюстрация в учебнике, не красивая проекция. Реальный, вечный, непостижимый. Я видела полосы его атмосферы, чёткий раздел между кольцом и планетой, крошечную, сияющую точку рядом - его спутник. От этого зрелища перехватило дыхание. Это была не просто картинка; это было присутствие. Ощущение, что я, затерянная на маленькой планете в огромной вселенной, дотянулась взглядом до другого мира. - Боже, - это был не голос, а всего лишь выдох, полный благоговения. Я чувствовала, как Санс подошёл совсем близко, его тепло согревало мою спину. - когда всё это началось, - тихо сказал он, и его слова плыли в темноте, - я думал только о выживании. о том, чтобы спрятаться. а потом... потом я начал смотреть вверх. и понял, что наши драмы, наши войны и тайны - это всего лишь пыль. мы все, всего лишь пыль на поверхности вечности. но, - он сделал паузу, и я оторвалась от окуляра, чтобы посмотреть на него, - даже пылинки могут быть счастливы. и я хочу, чтобы ты была счастлива, несмотря ни на что. В его глазах не было насмешки. Была только вселенная, отражённая в синих глубинах, и моё собственное, потрясённое лицо. - Я... я не знаю, что сказать, - прошептала я, чувствуя, как по щеке скатывается предательская слеза. Это была не слеза грусти или боли. Это была слеза очищения, смирения перед чем-то бесконечно большим. - тогда не говори, - он мягко стёр её пальцем. Его прикосновение обжигало на холодном ночном воздухе. - просто смотри. И я снова прильнула к телескопу. Мы молча делили эту ночь, этот вид, это хрупкое чувство мира, найденное среди звёзд, в то время как внизу, на земле, бушевали наши бури. И в этот миг, под стеклянным куполом, среди безмолвных светил, я почувствовала, что никакие демоны из прошлого не могут до нас дотянуться. Они были слишком малы для такого неба. От долгого стояния у холодного окуляра и ледяного дыхания ночи, пробивавшегося сквозь стеклянный купол, я невольно потерла предплечья, по коже побежали мурашки. Величественные звезды были прекрасны, но безжалостны к земной крови. Это не ускользнуло от его внимания. Мгновение спустя на мои плечи лег тяжелый, теплый груз. Это был его пиджак, еще хранивший тепло его тела и тонкий, едва уловимый запах кетчупа и чего-то неуловимого, искристого - как будто сама магия. Я утонула в нем с благодарностью, кутаясь в мягкую ткань, как в кокон. - пора двигаться дальше, а то ты превратишься в ледышку, - его голос снова обрёл привычные шутливые нотки. Он мягко отвел меня от телескопа, и мы вышли из башни обратно в музейную часть планетария. Мы бродили по залам, где мерцали голограммы далеких туманностей, а на стенах висели схемы эволюции звезд. Санс, ведя меня за руку, говорил тихо и задумчиво. - знаешь, за это время я успел кое-что понять. люди и монстры не так уж сильно и отличаются. страхи, надежды, желание быть любимыми... всё то же самое. а в чём-то быть человеком даже сложнее. - Сложнее? - удивилась я, глядя на его профиль в призрачном свете голограммы Красного гиганта. - Почему? Он обернулся ко мне, и в его глазах вспыхнула знакомая озорная искорка. - ну, знаешь ли, раньше мне не приходилось волноваться о таких кост-о-шибательных вещах, - он нарочно растянул слово, заставляя меня улыбнуться. - теперь я буквально потею от малейшего стресса. мне приходится принимать душ с пугающей регулярностью, иначе начну отпугивать людей сильнее, чем в своей настоящей форме. а уж об интимных проблемах этого хлипкого тела я и вовсе промолчу, это слишком кост-травмирующая тема. Я расхохоталась, его дурацкие каламбуры и комичное негодование развеяли остатки оцепенения, в котором я пребывала под звездами. Он снова стал тем самым Сансом - загадочным, но бесконечно близким существом, которое умело превращать наши общие трудности в шутку. И в этот миг, закутанная в его пиджак, слушая его смех, смешивающийся с моим, я почувствовала, что каким бы сложным ни был этот мир, в нем есть мое место. Рядом с ним. Тишина между нами была комфортной, наполненная отзвуками смеха и величием увиденного. Я всё ещё куталась в его пиджак, погружённая в свои мысли. - Жаль, я не знаю, каково это - быть монстром, - тихо сказала я, больше думав вслух, чем обращаясь к нему. Он коротко усмехнулся, и в звуке слышалось что-то древнее и уставшее. - не лучше, но иногда эта форма напоминает тюрьму. но, - он повернулся ко мне, и тень улыбки тронула его губы, - даже в тюрьме можно найти что-то хорошее. например, вкусную еду. ты голодна? Я пожала плечами, всё ещё немного отрешённая. "Вроде того". - риторический вопрос, малышка, - он с лёгкостью прочитал мою неуверенность и снова взял меня за руку, ведя прочь от голографических созвездий. - полагаю, на сегодня зрелищ хватит. пора и подкрепиться. Он подвёл меня к неприметной двери в глубине зала и распахнул её. И я застыла на пороге. Комната была небольшой и тёмной, но в центре её, под мягким светом единственной лампы, стоял накрытый стол. Две приборные тарелки, хрустальные бокалы, изящные столовые приборы и в центре, в вазе, несколько алых роз, чьи лепестки казались бархатными в полумраке. От всего этого веяло такой невероятной, почти старомодной романтикой, что я инстинктивно прикрыла лицо ладонями, словно пытаясь спрятаться от переполнявших меня чувств. - Санс! - мои пальцы дрожали. Я опустила руки, и взгляд мой утонул в его спокойных, ожидающих глазах. - Это невероятно! Ты сам... всё это? Он лишь молча кивнул, его ухмылка стала чуть шире. - Мне так приятно, ты даже не представляешь, - голос сорвался, и я сделала паузу, чтобы собраться с мыслями. - Ты очень постарался. Сначала планетарий, потом звёзды, а теперь это. Ты методично, шаг за шагом, выбивал меня из колеи, из всех моих тревог и страхов. И у тебя получилось. Этот вечер стал самым неожиданным и самым запоминающимся в моей жизни. Спасибо! Краем глаза я заметила, как приподнялась его грудь в едва уловимом, но безмерно гордом жесте. Эта тень человеческой реакции на мои слова заставила моё сердце ёкнуть. Он старался. Ради меня. Я сделала шаг к столу, пальцы скользнули по прохладной скатерти, не в силах поверить в эту реальность. - Я просто не могу поверить, - прошептала я, и голос дрогнул от нахлынувших чувств. - Всё это. Ты. Ты думал о каждой детали, правда? От огромных планет до этих роз... - Я обернулась к нему, и в горле встал ком. - Спасибо. Не только за это. Спасибо, что ты есть. Что ты терпишь все мои истерики, мои страхи и вместо того, чтобы убежать, ты ведёшь меня смотреть на звёзды. Санс стоял, засунув руки в карманы брюк, его фигура в жилетке и с закатанными рукавами рубашки казалась одновременно и неуместной в этой романтической обстановке, и идеально её завершающей. Его ухмылка стала мягче, почти нежной. - кто-то же должен напоминать тебе, что мир больше, чем четыре стены твоего страха, - произнёс он, и его низкий голос прозвучал как ласка. - а насчёт терпения, так уж и быть, признаюсь. твои истерики - мое любимое шоу. куда интереснее, чем сидеть в костяной лаборатории и считать потолок. Он подошёл ко мне, и его пальцы мягко коснулись моей руки. - но если серьёзно. ты заслуживаешь большего, чем просто выживание. ты заслуживаешь звёзд. даже если для этого мне придётся надеть пиджак и играть в официанта. - Ты не оставляешь мне выбора. - какого? - Чтобы не влюбиться в тебя. Тишина повисла в воздухе густая и звонкая, будто само время затаило дыхание. Мои слова, такие тихие и такие безрассудные, казалось, замерли между нами, вибрируя в прохладном воздухе. Санс не ответил. Не пошутил. Не отвернулся. Его ухмылка медленно растаяла, оставив после себя лишь мягкую, задумчивую линию губ. Его взгляд, всегда такой насмешливый и уклончивый, теперь был прикован ко мне с такой интенсивностью, что у меня перехватило дыхание. В синей глубине его зрачков пульсировал тот самый магический огонёк, уже не озорной, а глубокий, бездонный, как само ночное небо за стеклянным куполом. Он горел ровным, мерцающим светом, выхватывая из полумрака его черты и отражая моё собственное, замершее в ожидании лицо. Я, не в силах выдержать этот безмолвный допрос, медленно, почти не дыша, протянула руку. Мои пальцы, дрожащие от смелости и страха, коснулись его ладони. Он не отстранился. Тогда я осторожно, позвонок за позвонком, сплела свои пальцы с его. Его рука была прохладной, но в том месте, где наши ладони соприкоснулись, будто пробежала искра, согревающая меня изнутри. Мы стояли так, связанные этим взглядом и этим жестом, в центре маленькой вселенной, которую он создал для нас. Он медленно, будто давая мне время отступить, наклонился чуть ближе. Его голос прозвучал приглушённо, почти серьёзно, вырываясь из оцепенения, в которое погрузила нас тишина. - и всё же скажи, малышка, - он замер, изучая моё лицо. - какая из них... привлекает тебя больше? Я моргнула, не понимая. - Какая... что? - моя форма, - прояснил он, и в его глазах плясали те самые магические искры, но теперь в них читался не шутливый интерес, а глубокая, неподдельная неуверенность. - та, что сейчас перед тобой или та, что под ней. смогла бы ты правда полюбить монстра? Последние слова повисли в воздухе, тяжёлые и откровенные. Он сбросил маску, отбросил каламбуры и шутки, и задал единственный вопрос, который, казалось, ждал своего часа всё это время. Вопрос, который касался самой его сути. Я замерла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Этот вопрос застал меня врасплох, обнажив все мои собственные, не до конца осознанные страхи. Я запиналась, ища слова, пытаясь собрать в кучу обрывки мыслей. - Я... - мой голос пропал. Я закрыла глаза на секунду, собираясь с мыслями, а потом снова посмотрела прямо в эти синие бездны. - Санс, дело не в форме. Правда. Я сделала шаг навстречу, сокращая и без того крошечное расстояние между нами. Моя рука, всё ещё переплетённая с его, высвободилась, и я медленно, почти с благоговением, приложила ладонь к его груди. Через тонкую ткань рубашки я чувствовала ровный, спокойный ритм его сердца или того, что заменяло ему сердце в этом облике. - Как бы сладко это ни звучало, я не бегала за тобой, как те восторженные студентки, из-за твоей эффектной внешности. Да, эта форма... она привлекательна. Но... - я сделала паузу, чувствуя, как по щекам разливается румянец, но заставила себя продолжать, - ...твои костяшки... они мне тоже нравятся. В его глазах что-то дрогнуло - удивление, недоверие, надежда. - Я всегда боялась не того, что ты мне не понравишься, - прошептала я, и мои пальцы слегка сжали ткань его рубашки. - Я боялась, что это я... что на самом деле это я могу не понравиться тебе. Настоящая. Со всеми своими трещинами, страхами и этим грузом, которые я таскаю за собой. В ту самую секунду, когда слова слетели с моих губ, внизу, у самых наших ног, вспыхнул мягкий свет. Я инстинктивно опустила голову, и глаза мои распахнулись от изумления. Оно выплыло прямо из моей груди, сквозь кожу и ткань его пиджака, будто невесомая сущность, всегда бывшая частью меня, но видимая впервые. Я отпрянула, пытаясь отстраниться от этого необъяснимого видения, но его рука, тёплая и уверенная, мягко коснулась свечения. И я почувствовала это прикосновение. Не на коже, а где-то глубже, в самой сердцевине моего существа, будто кто-то дотронулся до моей сути, до самой тайной и уязвимой части меня. Я ахнула, и моя рука, всё ещё сжимавшая ткань его рубашки, вцепилась в неё с новой силой, ища опоры в реальном мире, пока другой, непостижимый, разворачивался прямо передо мной. - не пугайся, - его голос был тихим и полным какого-то странного благоговения. - это твоя душа. "Душа?" - пронеслось у меня в голове. Я не могла отвести взгляд. Она парила в воздухе между нами. Тёплый, пульсирующий сгусток света, отливавший то нежным розовым, то алым, а в самой его сердцевине мерцало что-то ещё, неуловимое и не поддающееся определению. Она была живой, трепетной и бесконечно хрупкой. И тогда Санс медленно, не отпуская моего взгляда, поднес свою свободную руку к собственной груди. Из его сердца выплыло другое свечение. Оно было ослепительно-белым, холодным и пустым. Совершенно безупречное, ровное сияние, в котором не было ни оттенков, ни трепета, ни той хаотичной жизни, что плясала в моей. - души монстров одинаковые, - тихо объяснил он, и в его голосе звучала бездна какой-то древней печали. - белые. цельные. а души людей все разные. все цветные. Его пальцы всё так же бережно касались моей души, а его белая, безжизненная душа вибрировала в сантиметре от неё. Контраст был оглушительным. Моя - буря эмоций, его - ледяное спокойствие. - и твой цвет... - он наконец поднял на меня взгляд, и в его синих глазах я увидела не насмешку, а бездонное понимание. - это цвет самоотверженности. ты та, кто жертвует собой ради других. без сомнений, без оглядки. ты отдашь последнее, лишь бы тем, кого любишь, было светло. В его словах не было осуждения. Была констатация факта, горького и непреложного, как закон физики. Он увидел меня. Не просто девушку с проблемами, а самую мою основу, ту силу, что вела меня по жизни и одновременно делала такой уязвимой. Он держал в руках саму суть моего существа, и от этого осознания по телу пробежали мурашки. Я не могла оторвать взгляд от этих двух парящих сущностей. Трепетной, многоцветной своей и статичной, белой - его. Неудержимое любопытство пересилило страх. Я медленно, почти не дыша, протянула свободную руку, чтобы коснуться его души. Но едва кончики моих пальцев оказались в сантиметре от холодного свечения, Санс издал низкий, гортанный рык. В нём не было угрозы мне - лишь первобытный, инстинктивный протест. Этот звук, глубокий и вибрирующий, прошёл по моей коже мурашками, отозвавшись где-то в самом низу живота сладким и тревожным холодком. В этом было что-то настолько интимное и самобытное, настолько выходящее за рамки человеческого опыта, что у меня перевернулся желудок от смеси страха и странного волнения. Мой взгляд тут же выстрелил вверх, встретившись с его. И в призрачном сиянии, соединившем нас, его глаза были целым миром. В них не было ни гнева, ни раздражения - лишь бездонная, оглушительная нежность, смешанная с той же уязвимостью, что сквозила в его предостерегающем рыке. В этот миг между нами не осталось никаких масок. Только он, я и свет наших сущностей. И в эту самую секунду всё разрушил пронзительный, бездушный звонок телефона. Магия лопнула, как мыльный пузырь. Свечения, и моё, и его, мгновенно погасли, будто их и не было. Я ощутила глухой толчок в груди, и моя душа, словно испуганная птица, вернулась в своё логово за рёбра. Я инстинктивно прижала ладонь к груди, чувствуя под тканью бешеный стук сердца, теперь такого одинокого и человеческого. Санс резко выдохнул, его веки дрогнули, и на его лицо вернулась привычная маска. Он нахмурился, в его взгляде мелькнуло искреннее раздражение. - прости, - пробормотал он, и в его голосе всё ещё слышался отзвук того рыка. Он отпустил мою руку и достал телефон из заднего кармана брюк. Экрана осветил его сосредоточенное, внезапно отстранённое лицо. Я, всё ещё пытаясь прийти в себя, отступила на шаг, чувствуя, как по спине бегут мурашки, а в ушах звенит от наступившей тишины. Романтический вечер закончился. Реальность, холодная и безжалостная, снова звала его к себе. Я отступила на шаг, ощущая внезапную ледяную пустоту. - андайн, - произнёс он, и его голос был ровным. Он слушал, его лицо становилось всё более непроницаемым. Пальцы свободной руки бессознательно сжались в кулак. - когда в последний раз его видели?.. понятно. - Он бросил короткий взгляд на меня, тяжелый и многозначительный. - камеры? ничего?.. да, это слишком большое совпадение. Он повернулся к стене, его плечи напряглись. - за ними ведётся строгое наблюдение. они не исчезают просто так. подними все архивы за последние сорок восемь часов. каждую мелочь. я буду через двадцать минут. Он положил трубку и медленно повернулся ко мне. В его глазах не было паники - лишь холодная, отточенная ярость и щемящая душу тревога. - Кто? - выдохнула я, уже зная, что ответ мне не понравится. - один из наших. пропал. не вышел на связь. - Он сделал паузу, давая мне осознать тяжесть этих слов. - и камеры его не зафиксировали. он вышел за хлебом и растворился в воздухе. Он подошёл ближе, и его взгляд был серьёзным как никогда. - нас нашли, малышка. игру в прятки заканчивают. надо ехать.