Это твоя проблема

Вечерний ветерок лениво шевелил края знакомых занавесок, окрашивая комнату в холодные сумеречные тона. Здесь всё оставалось неизменным, будто застыло во времени: голубоватые обои с выцветшим узором, односпальная кровать на резных деревянных ножках, письменный стол с потертой столешницей. Даже воздух здесь был особенным - неподвижным и стылым, наполненным тихой грустью. Эта комната, бывшая моим пристанищем долгие годы, всегда обладала странным свойством, она охлаждала душу. Сколько бы я ни пыталась согреть её в детстве, расставляя по полкам плюшевых зверей или развешивая на стенах рисунки, ледяное дыхание этих стен неизменно побеждало. Теперь я и вовсе перестала пытаться. Руки опустились сами собой, смирившись с тем, что некоторые вещи не меняются. Из-за двери послышались мерные, тяжёлые шаги. Отец. Я узнала эту характерную хромоту - верный признак того, что он уже успел основательно выпить. Тяжёлый вздох вырвался из груди, когда я опустила взгляд на свои руки, сложенные на коленях. Я сидела посреди комнаты на жёстком ковре, в ожидании. В ожидании того момента, когда деревянная дверь распахнётся и впустит в моё пространство разгневанного отца. Старые шрамы на животе отозвались фантомной болью, заставляя желудок сжиматься спазмом. На лбу выступили капельки пота, холодные, как и всё в этой комнате. Я подняла глаза к двери. Шаги приближались, и в этой предсказуемости было что-то тошнотворное, будто я уже много лет назад смирилась со своей судьбой и теперь лишь пассивно наблюдала за разворачивающейся пьесой, где моя роль была давно прописана. Но в этот раз что-то внутри сопротивлялось. Какая-то новая, незнакомая энергия пульсировала в моих жилах, горькая и яростная. Я попыталась подняться, но тело не слушалось, будто прикованное невидимыми цепями к этому жесткому ковру. И тогда я ощутила его. Дыхание у меня за спиной. Ровное, мерное, не принадлежащее ничему человеческому. Я вздрогнула, но странным образом понимала - это существо не желало мне зла. Оно просто было. Присутствовало. Как тень или безмолвный свидетель. Дверь со скрипом отворилась, и в проеме возник отец. Я невольно распахнула глаза шире, в последней призрачной надежде увидеть мать или кого угодно, только не его. Легкая седина тронула его виски, щетина на щеках красноречиво говорила о его состоянии. Глаза, налитые кровью и ненавистью, предвещали те ужасные часы, что должны были вот-вот начаться. Я съежилась, обхватив живот, уже чувствуя, как по щекам бегут предательские слезы. Его рваная майка, грязные брюки, которые он даже не удосужился сменить, все это было частью знакомого кошмара. Я тяжело выдохнула, опуская лоб до шершавой поверхности ковра. Мое сердце смирилось. Смирилась и я. Но если я все еще плачу - может быть, во мне еще теплится искра, способная отвергнуть эту боль? Отец никогда не любил меня, как не любил и маму. Я была причиной его сломанной жизни. Когда мама забеременела мной, он остался с ней, потеряв место капитана дальнего плавания. Работу всей своей жизни. Он принял неверное решение и теперь ежедневно вымещал на мне свою ярость за этот выбор. В его глазах я была виновата во всем. Виновна в том, что он когда-то послушал других, а не себя. Теперь, по его логике, я танцевала на костях его блестящей карьеры. Он не смог принять меня. Ни до моего рождения, ни после. А когда впервые увидел - окончательно понял, какую ошибку совершил. Но это была его проблема. Его выбор. Его вина. И в этот раз, чувствуя за спиной таинственное присутствие, я впервые за долгие годы позволила этой мысли родиться и окрепнуть в моем сознании. Я подняла голову, и в груди вскипела немая ярость. Ярость за всё отнятое детство, за боль, что камнем лежала на сердце, за ночные кошмары и отвратительные шрамы на животе. Я не любила ни его, ни мать, и если быть до конца честной, мечтала не только никогда больше их не видеть, но и наконец показать всю глубину своей ненависти. Отец шагнул вперёд, и его тяжёлая рука обрушилась на мою щёку. Голова отлетела, как у тряпичной куклы, перед глазами вспыхнули искры. Я попыталась выпрямиться, но его пальцы впились в горло, прижимая к полу. Я извивалась, царапала его руки, плевалась, не отводя взгляда от его багровых глаз. Эти глаза - я не забуду их никогда. Вдруг по моим плечам пробежали странные мурашки, будто невидимые руки пытались вырвать меня из этой кошмарной реальности. То самое существо за спиной отчаянно пыталось спасти меня из бездны, где я тонула все эти годы. Но было уже поздно. Даже крик застрял в перехваченном горле. Отец рычал моё имя, проклинал, выкрикивал, как я ему ненавистна. Я пыталась дотянуться до него, сделать что-нибудь, но воздуха не хватало. В ушах звенело, мое имя доносилось будто сквозь толщу воды. Всё громче, настойчивее. Я зажмурилась, чувствуя, как силы покидают тело. Пальцы ослабели, но последняя царапина, оставленная мной на его руке, уже алела кровавой полосой. Он не чувствовал боли - только ту ярость, что бушевала в его сердце, как когда-то бушевала в моём. Он отпустил мою шею, и на мгновение в лёгкие рванул воздух. Но тут же его кулак обрушился на меня, ударив головой о пол. И мир внезапно посветлел. *** - эй, эй, всё в порядке. Я открыла глаза так широко, будто они могли выпасть из орбит. Передо мной всё плыло в белой пелене, сквозь которую всё ещё проступали красные глаза отца. Я судорожно вдохнула, словно вынырнув из ледяной воды, и пальцы вцепились в ткань подо мной. Сердце бешено колотилось, пока сознание наконец не прояснилось. Я увидела другую комнату. Потом - Санса. Он сидел рядом, крепко держа моё запястье, пока я пыталась привести дыхание в норму. Пелена окончательно рассеялась, открыв взору Ториэль и Фриск. Их лица были искажены безмолвным шоком, будто они только что видели, как я балансирую на краю пропасти. Руки Ториэль лежали на моём животе, прижимая невидимую рану. Моя голова тяжело опустилась на мягкую подушку, когда до меня наконец дошло: я в безопасности. Ни старой комнаты, ни отца, ни кошмара. Снова кошмар. Всего лишь кошмар. Я выдохнула, и тут же маленькие ладошки Фриск легли мне на лоб, проверяя температуру. - Фриск, дорогая, принеси воды, - прозвучал голос Ториэль. Её мягкий тембр был словно мёд для моих израненных слуховых рецепторов. Девочка кивнула и убежала, оставив нас троих. Я встретилась с задумчивым взглядом Санса, который, казалось, обдумывал что-то важное. - Что произошло? - выдохнула я первое, что пришло в голову. - усталость, стресс, недосып. ты собрала целый букет, малышка. не спала со вчерашнего дня и перегрузила себя работой. поэтому во время телепортации упала в обморок. нормальная реакция организма. - Кошмары тоже тому причина, - тихо добавила Ториэль, всё ещё не убирая рук с моего живота. Я хотела что-то сказать, но в этот момент она мягко убрала ладони, и с них посыпались нежные розоватые искры магии. - Дорогая, я не доктор, но вырастила своих детей. Твоё тело истощено. Тебе нужен не только отдых, но и правильное питание. Боюсь, с этого дня ты будешь на моей диете. - Диете? - есть как не в себя до конца своих дней, - лениво пояснил Санс, пожимая плечами. Только сейчас я ощутила, как в животе предательски заурчало. Голод давал о себе знать. Настоящий, звериный, но думать о еде сейчас было совершенно невозможно. - Спасибо, Ториэль, - прошептала я, всё ещё чувствуя слабость в коленях. - Пожалуйста, не беспокойтесь. Всё в порядке. В этот момент вернулась Фриск, неся стакан воды. Её маленькие пальчики бережно обхватили стекло, а глаза смотрели на меня с безмолвным участием. Я с благодарностью приняла воду, делая маленькие глотки. Прохладная жидкость словно смывала остатки кошмара, по капле возвращая меня к реальности. Ториэль выпрямилась во весь свой высокий рост и скрестила руки на груди. Её взгляд стал твёрдым, матерински-непреклонным. - Дорогая, я не могу оставить тебя в таком состоянии, - заявила она, и в её голосе зазвучали нотки, не терпящие возражений. - Что ты делаешь, что так себя изводишь? Ты выглядишь так, будто не спала несколько дней и забыла, что такое нормальная еда. Я запнулась, взгляд сам потянулся к Сансу в немом вопросе. Рассказать им правду? О пропавшем Игнисе, о том, что мы буквально ведём тайную войну? Я не знала, посвящена ли Ториэль в наши дела, и мысль о том, чтобы впутать её и Фриск в этот опасный клубок, вызывала у меня холодный ужас. Санс встретил мой взгляд. Его глазницы сузились, словно он взвешивал все возможные варианты ответа. В комнате повисло напряжённое молчание, прерываемое лишь тиканьем часов в соседней комнате. - Мы... работаем над одним важным проектом, - наконец выдавила я, чувствуя, как горит лицо от этой полуправды. - Очень срочным. Ториэль изучающе смотрела то на меня, то на Санса. Казалось, она прекрасно понимала, что мы что-то скрываем, но решила не давить. Её взгляд смягчился. - Какой бы важный ни был проект, он не стоит твоего здоровья, детка, - мягко сказала она. - Санс, - она повернулась к скелету, - позаботься о ней. А я пока приготовлю что-нибудь существенное. Судя по всему, тебе нужна не просто еда, а полноценное восстановление. Она направилась к кухне, оставив меня на попечение Санса и Фриск. Девочка устроилась рядом на краю кровати, её тёплая ладошка легла на мою руку в безмолвной поддержке. В её глазах читалось понимание, которое не требовало слов. Я повернулась к Фриск, и на моём лице сама собой расцвела улыбка. Было что-то невероятно умиротворяющее в этом ребёнке. В этом странном доме, полном монстров, она казалась живым воплощением надежды. Хрупкий мостик между двумя мирами, напоминание о том, что даже среди чуждого можно найти тепло и понимание. Мой взгляд скользнул к Сансу. Между нами повисло молчание, полное невысказанных вопросов. Я понимала, что не могу спросить его ни о чём важном, не выдав тайну, которую мы охраняли. Если даже Ториэль не в курсе всего происходящего, значит, вовлекать её и Фриск было бы непростительной ошибкой. Внезапно Фриск оживлённо задвигала руками, её пальцы складывались в быстрые, выразительные жесты. Санс, наблюдая за ней, коротко хмыкнул. - говорит, что давно тебя не видела, - перевёл он, и в его голосе прозвучала лёгкая усмешка. - и что рада тебя снова видеть. - Я тоже очень рада тебя видеть, - ответила я, и на этот раз улыбка была по-настоящему искренней. Я потянулась и потрепала её по голове, чувствуя под пальцами мягкие волосы. - Кажется, ты стала выше, - заметила я. Фриск тут же скривила рот в комической гримасе и отстранила мою руку, всем видом показывая, что она уже большая для таких нежностей. Я не удержалась и тихо рассмеялась. Этот маленький, безмолвный протест был таким живым и настоящим, что на мгновение отогнал все тени прошлого. Я опустилась на диван, свесив ноги, и тут же ощутила, как мир поплыл перед глазами. Голова была тяжёлой и ватной. Санс с тихим стоном потянулся, словно на его костяных плечах лежала невидимая тяжесть, и выпрямился. - кстати, малая, - обратился он к девочке, - кажется, я забыл в холодильнике то мороженое, которое обещал тебе в прошлый раз. Я огляделась. Это был дом Санса и Папайруса, а не лаборатория Альфис. Нахмурившись, я попыталась понять, почему мы оказались здесь, а не там. Взгляд упал на окно: за стеклом еще светло, хотя на верхушках высоток уже алел отблеск уходящего солнца. Фриск сияющей улыбкой ответила на слова Санса и быстро задвигала пальцами. - спрашивает, не хочешь ли ты тоже мороженого, - перевёл Санс. Я покачала головой. - Спасибо, но сейчас не хочется. Может, отнесёшь Ториэль? Наверняка она сможет приготовить с ним что-то вкусное. Девочка радостно хлопнула в ладоши, соскользнула с дивана и умчалась на кухню. Убедившись, что мы остались одни, я повернулась к Сансу. - Нам нужно вернуться к Андайн. Сегодня же надо решить, идём мы на тот завод или нет. Санс провёл рукой по челюсти. - мы уже всё решили. Я широко раскрыла глаза. Конечно, я проспала несколько часов. Санс успел связаться с Андайн и обсудить всё без меня. - Сигнал с завода был? - спросила я, пытаясь скрыть досаду. - был. теперь этим займётся андайн. твоя помощь была неоценима. - Была? - в моём голосе прозвучала тревога. Санс тяжело вздохнул и развернулся ко мне всем корпусом. - тебе нужно отдохнуть. ты уже сделала больше чем достаточно. игниса вызволит андайн. Если понадобится ещё помощь - мы тебя найдём. Я скрестила руки на груди, чувствуя, как во мне закипает протест. - Я хочу помочь! Я могу пойти с ней... - с андайн ты точно не пойдёшь, - мягко, но твёрдо перебил он. - она сейчас на взводе. ей нужна скорость и точность, а не... беспокойство о напарнице. Я упрямо подняла подбородок. - Я могла бы быть штурманом. Хотя бы для собственного спокойствия, мне нужно знать, что всё закончится благополучно. И долго ли Король с Королевой будут оставаться в неведении? Не думаю, что Игнис станет молчать, когда его спасут, хотя я, конечно, не эксперт в ваших порядках. Санс внимательно выслушал, а затем произнёс то, от чего у меня перехватило дыхание: - можешь сама всё им рассказать. ториэль как раз задаётся вопросами о происходящем. Я уставилась на него, глаза расширились от изумления. Мельком бросив взгляд на кухню, я прошептала: - Ториэль... Королева?- И тут же в голове сложились пазлы, которых я раньше не замечала. Королевскую чету я видела лишь мельком по телевизору в день объявления о выходе монстров. Высокие, статные существа с чертами коз и драконов, излучающие незыблемый авторитет. Ториэль в человеческом облике тоже была высокой и статной. Но её доброта, её безмерная материнская забота, её готовность накормить и обогреть любого - всё это заслоняло собой образ холодной властности. Если бы Санс не проговорился, я бы, наверное, никогда не догадалась. Санс кивнул, подтверждая мою догадку. - азгора ты ещё не видела, но сейчас он занят другими делами. Я сглотнула, ощущая, как подкашиваются ноги. На лице Санса не было ни тени его обычной ехидной ухмылки. Он был абсолютно серьёзен, и от этого осознание становилось ещё весомее. Я пила чай и ела пироги с самой Королевой монстров, а она заботилась обо мне, как о собственном ребёнке. Острота моего невежества снова накатила, давя на виски тяжёлым, тупым камнем. Я смотрела на Санса, и, должно быть, на моём лице застыл немой шок от осознания простой истины: я не знала о них ничего. Я жила бок о бок с целым миром, дышала с ним одним воздухом, а он оставался для меня книгой на забытом языке. - Расскажи мне о монстрах, - вырвалось у меня, и голос прозвучал приглушённо-настойчиво. - Всё. Историю, культуру... Кто первым из вас зажёг свет? Какие короли правили до нынешних? Мне интересно всё. Глаза Санса на мгновение сверкнули, а между бровей легла тонкая, почти невидимая морщинка. - Можно начать с самого простого, - поспешила я, цепляясь за возможность получить хоть крупицу знания, хоть намёк, который позволил бы мне хоть что-то понять. - почему? - спросил он, и этот простой вопрос повис в воздухе, как самый сложный в мире. Я закусила губу, пытаясь придать своему лицу выражение искренней, неподдельной заинтересованности. - Мы разговаривали с Андайн... и я поняла, что совершенно ничего о вас не знаю. Вы можете изучать нашу культуру через интернет, читать наши книги. У меня же таких знаний нет. В Подземелье мне не попасть, чтобы увидеть всё своими глазами. Я хочу знать, с чем имею дело. В конце концов, я журналист, или нет? - Я сверкнула глазами, пытаясь изобразить уверенную улыбку, но сил на неё почти не оставалось. - есть что-то, о чём ты хочешь узнать прямо сейчас? - Санс бросил многозначительный взгляд в сторону кухни, откуда доносились уютные звуки, издаваемые Ториэль. Прозрачный намёк: время на ликбез строго ограничено. Я опустила глаза, будто разглядывая узор на полу. В голове клубился рой вопросов - тысячи, миллионы. Самые трепетные, конечно, крутились вокруг Фриск. Как она туда попала? Почему её не убили, как других, чьи души, если верить Андайн, тлели в заточении? Почему они вышли именно сейчас? Что за сила держала их под землёй все эти долгие годы? Я подняла взгляд и впилась в его человеческое лицо. Он слегка округлил глаза, и в этой мгновенной реакции я прочитала чистое удивление. Моя внезапная любознательность явно застала его врасплох. - Как погиб принц? - выдохнула я. Воздух в комнате застыл. Даже привычный гул города за окном будто стих. Тишина стала тяжёлой и плотной, словно я не просто задала вопрос, а дотронулась до незаживающей раны, невидимой, но кровоточащей до сих пор. Санс не ответил сразу. Его взгляд, ещё секунду назад выражавший лёгкое удивление, стал непроницаемым. Маскировка, обычно сидевшая на нём так естественно, на мгновение показалась хрупким фарфором, готовым треснуть и обнажить бездну боли, скрытую под ней. Казалось, сама тень на секунду сгустилась вокруг него. Санс с резким, почти шипящим звуком выпустил воздух, которого, казалось, и не набирал. Его взгляд снова, быстрее и тревожнее, метнулся в сторону кухни. Я инстинктивно прикрыла рот ладонью, будто могла поймать и вернуть обратно сорвавшиеся с языка слова. Глупость. Конечно, Ториэль не должна этого слышать. Просить его рассказать о гибели её сына в двух шагах от неё самой - это было жестоко и бестактно до мозга костей. - Прости, - прошептала я, машинально ухватившись за рукав его куртки, словно ребёнок, ищущий прощения. - Я не подумала... Я откинулась на спинку дивана, чувствуя, как горит лицо. Все мои вопросы, все "журналистские" порывы разбивались о простую, человеческую деликатность. Любой значимый вопрос упирался в боль, что была за тонкой стенкой. - андайн ещё что-нибудь тебе рассказывала? - спросил Санс, опускаясь рядом со мной. Диван прогнулся, его плечо почти касалось моего. - Не многое. Точнее, совсем ничего. Зато я теперь знаю, что вы живёте дольше нас. Намного дольше. - Я уставилась на свои колени. - А ещё Андайн ненавидит весь род человеческий, а меня терпит потому что... - я запнулась, ощущая во рту привкус её слов о "рассыпании". - ну, в этом мы и выигрываем. живём дольше, - его голос прозвучал приглушённо, прямо у моего уха. - вот только счастья в этом "дольше" у нас особо не было. но мы старались радоваться и обычным вещам. Я горько хмыкнула. - Вы не только живёте дольше, вы и магией обладаете. Во многом вы сильнее. Я не могу понять, почему в той войне вы проиграли. У вас были все преимущества. И я смею предполагать, вы потеряли не только много своего народа, но и целые подвиды вашей расы. Это жестоко. - многие не смогли выжить в первое время, - он говорил ровно, но в его тишине слышалось эхо вековой усталости. - но когда мы расположились поудобнее, жить стало... терпимее. война - она всегда грязь и кровь. и не всегда побеждает тот, кто сильнее в честном бою. люди победили нас, потому что сильны совершенно в другом. Я медленно повернула голову к Сансу. Его небесно-голубые глаза - такие живые и глубокие в этой человеческой маске - будто коснулись моего лица, ощупывая каждую черту. - у вас есть решимость, - произнёс он, и его голос прозвучал приглушённо, почти как шёпот. Он лениво вытянул руки, будто потягиваясь, но жест был обманчивым, скрывающим напряжённость момента. - помнишь свою душу? вот, а мою? Память накрыла меня горячей волной. Тот момент, странная близость, когда из моей груди выплыло трепетное цветное сияние, а из его - ослепительно-белый, почти слепящий шар. Мои щёки запылали. Внезапно я поняла, что тот миг показался мне куда более интимным, чем любая физическая близость. - все монстры имеют одинаковые души, - продолжал он, и его взгляд стал отстранённым, будто он смотрел куда-то вглубь веков. - человеческие же души полны не только решимостью. они - в способности не сдаваться, даже когда надежды нет. а в те времена... у людей было достаточно своей, дикой магии, чтобы дать нам отпор. и они дали. наша магия оказалась не такой уж сильной и слишком самоуверенной перед лицом человеческого упорства. мы никогда не скрывали правды: люди чертовски сильны духом. но и никогда не забудем, что за такими душами часто скрывается беспощадная тьма. Я облизала пересохшие губы. Во рту было пусто и сухо. Ладонь сама потянулась к груди, к тому месту, где должна была пульсировать моя душа. - Самоотверженность, - прошептала я. - У душ... есть названия? - да, - кивнул он. - к каждой прикреплена своя, удивительно отдельная черта. это, конечно, не значит, что все люди делятся на чёткие группы. но многие... склоняются к характеру своей души. у монстров такого нет. мы все одинаковы. склонны думать одинаково. ты можешь подумать, что у нас разные характеры, но в основе... мы все - оболочки одной большой души. что до андайн... не переживай. она не ненавидит. она боится. боится за своих. - За Альфис? - сорвалось у меня, и я снова потерла влажные ладони. - заметила, да? - в его голосе прозвучала лёгкая ухмылка. - Нет... просто предположила. Я не слишком хорошо их знаю. Но за обедом Альфис часто посматривала на Андайн, и мне показалось... что они довольно близки. Я замолчала, собираясь с духом для самого главного, самого трепетного вопроса. - А какая душа у Фриск? Санс подался вперёд, поставив локти на колени. Его поза стала закрытой, сосредоточенной. - душа фриск... это самое чистое и самое опасное проявление решимости, какое я видел. она не просто не сдаётся. она... отключает в себе саму возможность поражения. стирает её, как ошибку. С кухни донёсся звон посуды. Мы оба вздрогнули и повернули головы на звук. Ториэль что-то ворчала про то, что мороженое не подходит к картофельному пирогу, а потом, после паузы, явно отвечая Фриск, добавила: "Ладно, можно попробовать и с этим вкусом..." Санс обернулся ко мне, и его голос стал ещё тише, ещё весомее. - её решимость не просто уберегла её от смерти. она... переписала реальность. разорвала печати, державшие нас веками. вызволила нас на поверхность. - Ребенок? - выдохнула я, и в голосе прозвучало что-то среднее между ужасом и неверием. - Она же ребёнок! Дети в её возрасте играют в куклы, а не... не разрывают магические печати и не спасают целые народы! Лицо Санса вытянулось, маскировка на мгновение дрогнула, обнажив бездну усталости и вины в его взгляде. Я была уверена - он и сам понимал весь ужас этой ситуации. - Вы... вы могли убить ребёнка? - прошептала я, чувствуя, как холодеет внутри. - Как она вообще осталась жива, если, как говорит Андайн, вы... - т/и, - он резко перебил меня, и в его голосе впервые прозвучала не просто усталость, а настоящая, неподдельная боль. - я не хочу тебе лгать. но главное, что ты должна понять - монстры в тот момент пытались выжить. И желание вырваться на свободу, увидеть солнце... оно было сильнее любых моральных принципов. мы не святые. мы наделали таких глупостей, за которые нам до сих пор стыдно. - Сколько душ у вас было? - шесть. Это слово ударило тише грома, но отозвалось во мне оглушительным гулом. Я была уверена, что в той войне полегли тысячи с обеих сторон. Но осознание, что под горой, в каменном мешке, оказались заперты всего шесть человеческих душ... Шесть против целого народа озлобленных, отчаявшихся монстров. Их судьба была предрешена. Меня прошиб ледяной пот. Я благодарила все высшие силы, что не я была той, кто провалился в эту гору. Это было иррационально, я ведь не отсюда, но я с жуткой ясностью представила тот ужас, что видели эти последние шестеро. И сильнее всего меня пугала мысль, что именно Андайн, та самая девушка с огненными волосами, с которой я только что разговаривала... именно она находила и вырывала их души. Меня разрывало на части. С одной стороны - симпатия, даже привязанность к этим существам. С другой - леденящий ужас от их истории, пропитанной, как мне казалось, кровью. - Вы и Фриск хотели убить? - выдохнула я, и голос дрогнул. - Почему не убили? И как она, несмотря ни на что, может считать вас своей семьёй? Это был, наверное, главный вопрос, который всё ещё удерживал меня в этом доме, не давая в панике выбежать на улицу. Всё это казалось страшной сказкой. Но Фриск - ребёнок, который, по логике вещей, должен был бы их бояться или ненавидеть, - сейчас веселилась на кухне со своей названой мамой, и её, похоже, совсем не заботила жестокость, что царила в Подземелье. И это укрепляло во мне догадку: я просто не знаю всей истории. Потому что эта семья монстров заботилась обо мне. Санс - заботился обо мне. Я почувствовала лёгкое прикосновение его пальцев к моему запястью. Он не взял мою руку, не стал сжимать её. Он просто положил свою ладонь рядом, напоминая: он здесь. Мы на одной стороне. Он открыл рот, явно всё это время подбирая слова, которые не спугнут меня окончательно. Но в этот момент из кухни выбежала Фриск с раскрасневшимися от жара печки щёчками и, весело взмахнув рукой, позвала нас к ужину. Я мягко улыбнулась ей, всё ещё чувствуя тепло его руки так близко к моей. И не решалась сделать движение навстречу. Возможно, их история была тёмной и запутанной. Но Санс... он нравился мне каждой фиброй моей души. И в этот миг я не чувствовала ни страха, ни разочарования - лишь всё сметающее на своём пути влечение, исходившее от этого загадочного, невозможного монстра. *** Гул мотора въелся в виски, настойчивый и тяжёлый, как похмелье. Он заглушал всё - даже резкие, отточенные как клинок, слова Андайн. Она уже который круг повторяла одно и то же: ни за что не возьмёт меня с собой. Хотела ли я быть рядом? Ещё бы. Готова ли? Душа уходила в пятки при одной только мысли. - Тебе поручено забрать свою подружку, вот и займись этим, - отчеканила Андайн, и её голос, холодный и острый, больно резанул по моему и без того потертому самолюбию. Она никогда не бросала слова на ветер. Каждая фраза была выверена, как удар шпагой - точный, безжалостный, бьющий точно в цель, под дых. Я выпрямила спину, пытаясь казаться выше, невозмутимее, вжимаясь в кресло автомобиля. - Вообще-то, именно потому, что меня изначально "не просили", мы и вышли на Игниса. Так что моя помощь - не просто блажь. Я хочу довести это дело до конца. И не говори, что тебе не понравилось со мной работать. Я скривила губы в ухмылке, но чувствовала, вышло криво и наигранно, будто маска, натянутая на живой нерв. Андайн громко, с раздражением цокнула языком и развела руками, обращаясь к Сансу. - Ну, остепени же ты, наконец, своего человека! Мы всё уже обсудили. Мы едем только на разведку. Санс буквально распластался на руле, вжав голову в прохладную пластмассу баранки. В такой позе он пребывал уже добрый час, с тех самых пор, как по моей же настойчивой просьбе привёз меня к дому Альфис. Всё было понятно без лишних слов: эти двое жили вместе. Мы даже не успели выбраться из машины. Распахнутая дверь, Андайн, застывшая в позе, излучающей неприступность, и Санс, всем своим видом демонстрирующий смертельную скуку. Похоже, в упрямстве я не уступала огненной монструхе, раз мы всё ещё стояли здесь, на обочине, а я всё ещё не сдавалась. Впрочем, к моему удивлению, Санс не мешал моим попыткам уговорить напарницу. Он не запрещал мне идти на задание. Хотя, чем дольше длился этот фарс, тем отчётливее я понимала: он просто знал. Знал, что Андайн ни за что меня не возьмёт. Его согласие было той самой удочкой, на которую я клюнула, самодовольно не подозревая, что никуда в итоге не уплыву. Внезапно Санс поднял голову, и его растрёпанные волосы упали на лоб беспорядочными прядями. Кажется, этот наглец... спал. - Ну, Санс! - не выдержала я, скрестив руки на груди. - Скажи же ей наконец! Я отдохнула, я полна сил! А Мию мы заберём завтра, это же не проблема. Он медленно, с театральной неспешностью, обвёл нас обоих тяжёлым взглядом, будто подсчитывая в уме, сколько драгоценных минут жизни он здесь уже потерял. Его взгляд, в конце концов, остановился на мне, и в уголках его глаз заплясали знакомые искорки. - малышка, я знаю андайн... э-э-э... пару веков, не меньше. боюсь, эту акулу на дешёвую удочку не поймать. Он подмигнул Андайн. Ответ не заставил себя ждать. Оглушительный удар её сильного кулака по крыше автомобиля огласил окрестности. Похоже, его юмор оставлял равнодушной не только меня. - Вот и порешили, - её голос прозвучал как приговор. - Мне пора двигаться, хватит тратить моё время. Сглаз долой. Андайн с такой силой захлопнула дверь, что вся машина содрогнулась. Я невольно вжалась в кресло, словно пытаясь стать меньше. Граница была проведена - причём не словом, а действием. Разговор окончен. Мой взгляд упал на Санса. Он с театральной неспешностью потирал сонные глаза, будто только что вернулся из далёкого путешествия, а не дремал тут же, за рулём. - ничем не могу помочь, - развёл он руки. - кажется, тебя ждёт спокойная и радостная жизнь. не получилось снова влипнуть по уши. Я нахмурилась и со всего размаха шлёпнула его по плечу тыльной стороной ладони. Удар вышел несильным, больше оскорбительным, но Санс с преувеличенной гримасой принялся тереть "пострадавшее" место. Машина тронулась с места почти бесшумно, словно и сама устала от нашей стычки. За окном день неспешно клонился к вечеру - как раз то время, когда Андайн отправлялась на заброшенный цех, и то время, когда Мию должны были выписывать из клиники. У меня в голове метались тревожные мысли. Я наивно полагала, что Мия сможет задержаться там ещё на денёк. Вип-палаты, оплаченные с щедростью, на которую я была неспособна, казалось, позволяли это. Но теперь у меня было новое задание: встретить подругу и организовать наш переезд. Приют, к слову, Санс тоже предусмотрел. Мои нервы были на пределе, но больше всего бесило то, что до сих пор он не обмолвился ни словом о том, куда именно мы направляемся. Эта неизвестность съедала изнутри, заставляя сердце сжиматься в тревожном предчувствии. - андайн не всегда была такой... колючей, - Санс нарушил тишину, и его голос прозвучал приглушённо, словно доносясь из-за толстого стекла времени. - как и все новобранцы королевской гвардии, она была полна надежд. горела. но за века, проведённые в каменном мешке... обозлишься не то что бы. высохнешь. особенно на её месте. нести груз ответственности за тех, кто не может за себя постоять... это выжигает душу дотла. так что я прошу прощения за её резкость. в своё время мы все прошли через это. - Говорят, люди не меняются, - ответила я, бессознательно потирая ладони, будто пытаясь согреть их. - Особенно те, кому уже много лет. Андайн, как я понимаю, и вовсе прожила несколько веков. Всё нормально, я её понимаю. Тем более, здесь, среди людей, ей наверняка приходится несладко. Как вы с ней познакомились? Санс тихо усмехнулся и скосил на меня взгляд, в котором читалась лёгкая снисходительность, будто я задала вопрос настолько очевидный, что он даже не требует ответа. - нас всего-то тысячи. когда твой народ поколениями живёт под одной, пусть и очень большой, каменной крышей, рано или поздно начинаешь знать в лицо не только соседа, но и всех его предков. папайрус, кстати, одно время брал у неё уроки - грезил о том, чтобы стать гвардейцем. так что кто его теперь помнит, как именно мы познакомились. кажется, будто знали друг друга всегда. с самого первого вздоха. - Папайрус? - удивилась я. - А почему тогда он не пошёл в полицию? С вашими-то связями... Санс коротко хмыкнул, свернув на почти безлюдную улицу. - о, он очень хотел. пока не увлёкся людскими законами. ваш уголовный кодекс произвёл на него неизгладимое впечатление. где-то там, на пыльной полке, до сих пор пылится его первая попытка написать "свод правил для нового мира" размером с телефонный справочник. Мой смех внезапно оборвался, словно перерезанное лезвием горло, когда машина плавно причалила к тротуару. Перед нами стояло здание - невысокое, уютное, словно сошедшее с открытки. Его фасад украшали изящные лепные завитки, а по стенам вились огоньки гирлянд, отражаясь в полированных витринах кафе. Воздух здесь был другим - густым и сладким, пахнущим свежей выпечкой, жареным каштанами и обещанием другой жизни. Я прилипла к стеклу, забыв о нашем разговоре, о споре с Андайн, о всей той круговерти, что оставила за спиной. Этот район... я знала его лишь краем глаза, всегда пробегая галопом к автобусной остановке, когда опаздывала на пары. До университета отсюда было рукой подать, каких-то пять минут неспешным шагом. Но я никогда не заходила вглубь этих улочек, ограничиваясь парой кварталов по главной дороге. А здесь... здесь царила жизнь. Настоящая, полнокровная, кипящая на улицах. Люди в ярких куртках и пальто, словно вырвавшиеся с полотен импрессионистов, смеялись, перебрасывались шутками, заглядывали в витрины. Они будто и не подозревали, что в паре километров отсюда город сжимается в комок серости и отчаяния. Это было похоже на остров - уютный, самодостаточный, затерянный в бушующем океане Ореона. - Странно, - прошептала я, заворожённо следя за парой, делившейся круассаном у уличного кафе. - Я никогда не видела этого района. Здесь так... светло. - мы уже вроде бы говорили об этом, - раздался рядом спокойный, с лёгкой усмешкой голос Санса. Я обернулась и встретила его мягкую улыбку. - ты мало что замечаешь вокруг. забавно, монстры пробыли на поверхности считанные месяцы, а уже успели рассмотреть красоту вашего мира. - Это потому что вы исходили вдоль и поперёк всю подземную красоту, - парировала я, хотя в памяти вдруг ярко вспыхнуло воспоминание: он сам показывал мне то самое море крыш из окна моей старой квартиры. Тогда это казалось волшебством, как будто кто-то приподнял завесу серой повседневности, и я увидела мир за её пределами. Дурманящее, невероятное зрелище, от которого до сих пор перехватывало дыхание. Санс не ответил, лишь кивнул в сторону здания. Его взгляд говорил сам за себя: "Смотри. Вот он, твой новый горизонт". Я снова повернулась к зданию, изучая его пристальнее. Оно явно состояло из многоуровневых апартаментов - тех самых, где живут люди с толстыми кошельками и не менее внушительными счетами за ипотеку. Не дом, а демонстрация социального статуса. Я покачала головой, чувствуя, как нарастает недоумение. - Зачем мы здесь? - спросила я, и в голосе прозвучала лёгкая дрожь. - Хочешь прогуляться по райскому уголку? Или просто решил показать мне ещё одно место, "которого я не замечала"? Я думала, мы закончим на обсерватории, или ты хотя бы дашь мне время перевести дух после сегодняшнего... - Я хмыкнула, и на моём лице расцвела неуверенная, почти виноватая улыбка. Внезапно я почувствовала лёгкое прикосновение на своей руке. Пальцы Санса мягко, но настойчиво скользнули между моими, сплетая наши ладони в тёплый замок. Дыхание перехватило, словно от удара в солнечное сплетение. Я резко опустила взгляд на сцепленные руки, на его пальцы, так уверенно держащие мои. Поднять глаза на него у меня не хватило духа. - это твой новый дом, - прозвучал его голос, тихий и безраздельно властный. Я заставила себя поднять взгляд. Его голубые глаза - эти бездонные озёра в обрамлении человеческой маски - светились такой нежностью, на какую не были способны самые выразительные человеческие глаза. В них не было ни капли сомнения, только твёрдая, безоговорочная уверенность. Воздух вокруг вдруг стал густым и сладким, как мёд, а гул города где-то там, за стенами этого уютного мирка, окончательно отступил, похороненный громким стуком собственного сердца в ушах. Я почувствовала, как горячая волна прилила к щекам, сдавив горло и перекрыв кислород. Дышать стало не просто трудно, каждый вдох давался с усилием, будто грудь сковывала невидимая удавка. - Н-но, Санс... - мой голос сорвался на хриплый шёпот, и я кашлянула, пытаясь протолкнуть воздух в лёгкие. - Ты же понимаешь, какая здесь арендная плата? Мы не потянем такое... И только не говори, что ты будешь платить! Это уже слишком. Серьёзно... Я отвела взгляд, судорожно рассматривая детали салона - трещинку на зеркале заднего вида, потёртый руль, пыль на торпедо. Любую мелочь, лишь бы не встречаться с его взглядом. Но его пальцы сильнее сжали мои, и все слова застряли в горле, оставив лишь немое оцепенение. - нет, я не буду платить аренду, - ответил он, и в его голосе явно проскальзывали ехидные нотки. Проклятый скелет явно наслаждался моей растерянностью. - потому что её не надо платить. Я поджала губы, чувствуя, как дрожь бежит по спине, и всё-таки подняла на него глаза. Во рту пересохло, а в голове метались обрывки мыслей: что это вообще значит? Почему он так себя ведёт? Может, я просто не понимаю каких-то правил их мира? - Что ты имеешь в виду? - спросила я, хмурясь, хотя на самом деле просто пыталась собрать в кулак разбегающиеся эмоции, чтобы не расплакаться или не закричать от переизбытка чувств. Он выдержал паузу, давая мне время осознать происходящее, а потом произнёс так просто, будто сообщал о погоде: - я купил этот дом. и теперь он твой. В ушах зазвенело. Слова отскакивали от сознания, не желая складываться в осмысленную картину. Купил... Дом... Мой... Воздух снова перехватило, но теперь по другой причине. Я уставилась на него, не в силах вымолвить ни слова, чувствуя, как земля уходит из-под ног, а мир сужается до его улыбки и сцепленных рук. *** Мы шли до подъезда, не разжимая рук. Санс отпустил мою ладонь лишь на секунду, чтобы открыть дверь машины, и снова взял её, когда мы направились к парадному. Его пальцы были твёрдыми и прохладными, но в их пожатии читалась такая уверенность, что все мои тревоги отступали, уступая место странному, щемящему чувству принадлежности. А в голове крутился навязчивый, почти кощунственный вопрос: неужели за все перенесённые страдания вселенная наконец-то прислала мне не просто компенсацию, а нечто большее? Неужели я и правда заслужила этот подарок судьбы? Когда же дверь в квартиру распахнулась, у меня отвисла челюсть. Просторной её назвать было бы преуменьшением. Она была огромной, роскошной, словно сошедшей со страниц глянцевого журнала. Два этажа, соединённые изящной лестницей. На первом - кухня, от которой моя прежняя показалась бы чуланом, просторная прихожая, гостиная с высокими потолками и ванная комната, где могла бы разместиться вся моя прошлая квартира. Второй этаж занимали несколько спален. Даже если я и Мия займём по комнате, ещё две останутся пустовать, напоминая о том, какую жизнь я могла бы здесь построить. Ремонт был выполнен с безупречным вкусом, каждая деталь интерьера кричала о вложенных средствах. Мебель - дизайнерская, дорогая, от одного её вида у меня свело скулы. Я водила взглядом по этой роскоши, забыв о времени, о том, что всё ещё сжимаю руку Санса, пока мы медленно перемещались из комнаты в комнату, а он тихо пояснял, что и где лежит. Мы остановились посреди гостиной, под огромной хрустальной люстрой, чьи подвески переливались мириадами искр. Я обвела взглядом это великолепие в последний раз и повернулась к Сансу, сократив расстояние между нами до нуля. Всё во мне требовало возмутиться, отказаться, убежать - такова была естественная реакция на подобную щедрость. Но всё моё нутро, каждый уголок души, кричали лишь об одном - это моё. Это мой дом. У меня никогда не было дома. Вся жизнь пролетела в тесной комнатке в родном городе, а потом, в убогой квартирке, которую мы с Мией в шутку называли "наше королевство". А когда тебе вдруг, без предупреждения, вручают что-то столь прекрасное и говорят, что теперь это твоё - все слова застревают в горле. Отказаться? Просто не хватает духа. - всё рядом: магазинчики, парки. до центра - минут двадцать. здесь есть твоё парковочное место, если вдруг захочешь машину - просто свистни. район спокойный, если захочешь семью - рядом школы, садики, вся эта цивилизованная хрень... - Хочу! - вырвалось у меня с такой силой, что Санс резко замолчал. Его голубые глаза, широко раскрывшись, уставились на меня, выискивая на моём лице подтверждение этим безумным словам. - И парковочное место хочу, и парки, и магазинчики! И школа - это классно, и учиться тоже хочу! Голос сорвался на полуслове, когда я почувствовала, как по щеке скатывается первая предательская слеза. А потом они хлынули потоком, горячие и солёные, смывая годы накопленного страха и неуверенности. - И знаешь, я так много чего ещё хочу! - всхлипнула я, не в силах остановить этот водопад слов и эмоций. - Я всегда мечтала заняться танцами! Или живописью! А как насчёт джиу-джитсу? - Я нервно рассмеялась, не отрываясь от его взгляда, словно боялась, что он исчезнет, если я моргну. - Мы могли бы собираться здесь, смотри, какая просторная столовая! Устраивать праздники... Или йогой заняться! Да, обязательно надо йогой! Или на гитаре научиться играть! Свободной рукой я судорожно стала вытирать щёки, но слёзы текли ручьём, заливая глаза, превращая его фигуру в размытое пятно. Я уже ничего не видела, но чувствовала его присутствие каждой клеткой своего существа. Эту непоколебимую опору, которая вдруг возникла в моей шаткой вселенной. Передо мной, словно наяву, разворачивалось будущее. Я видела, как мы с Сансом сидим на этой кухне за завтраком, едим блинчики или даже чипсы, но вместе. Безмятежно болтаем о чём-то незначительном, хохочем до слёз или смотрим фильм, развалившись на огромном диване в гостиной. Я представила, как с шумом вваливается Мия с тучей брендовых пакетов - она же всегда была модницей - и с ходу начинает взахлёб рассказывать о своём дне. Увидела, как на пороге появляются Ториэль и Фриск, как влетает с громкими приветствиями Папайрус, и даже Андайн с Альфис я мысленно разместила за этим большим столом. А потом моё воображение понеслось дальше, туда, где сейчас пустовали комнаты на втором этаже. Я представила, как они наполняются детским смехом. Моими детьми. Мальчиком и девочкой. Они с топотом выбегают встречать гостей, обнимают меня... и Санса. Я резко разжала пальцы, высвободив свою руку, и прикрыла лицо ладонями. Тихие слёзы превратились в настоящую истерику - долгожданную, очищающую. И хорошо, что рядом никого не было, кроме него. Что наконец-то можно было никого не стесняться и дать волю всем этим переполнявшим меня чувствам. Сильная рука легла мне на спину, мягко направляя вперёд. Я не сопротивлялась, позволив себе уткнуться мокрым лицом в его грудь. Здесь, в этой неожиданной безопасности, среди запаха старого свитера и кетчупа, что было просто "им", всё вдруг обрело смысл. - ну вот, только не говори, что мне теперь придётся записаться на джиу-джитсу и учиться играть на гитаре. хотя для спаррингов могу посоветовать андайн. она быстро отобьёт у тебя желание заниматься этим. Я фыркнула сквозь слёзы, и из груди вырвался смешок, больше похожий на всхлип. Его пальцы медленно водили по моей спине, выписывая замысловатые узоры. - но если ты начнёшь писать картины, ими можно будет украсить здешние стены. добавить, так сказать, красок. - Прекрати. Я же сейчас и правда истерику закачу. Твой свитер будет мокрым, - пробормотала я, не отрывая лица от его груди. - давай, дай волю эмоциям, - он беззвучно рассмеялся, и я почувствовала, как дрогнула его грудь. - тут полы водонепроницаемые, соседи снизу не утонут. не спрашивай, как я это проверил. а насчёт всего остального... было бы круто. Я наконец подняла к нему заплаканное лицо. В его глазах плескалась тёплая, живая нежность, в которой тонули все мои страхи. - Ты... ты правда ко всему этому готов? - выдохнула я. - Я имею в виду... я ничего не знаю о твоей прошлой жизни. Наверное, это моё упущение, но я же... ты прожил столько веков, и разве нет кого-то более достойного, чем я? И почему именно я? Я человек. Ты готов к моим человеческим устоям? К тому, что я... - Я прикусила губу, стараясь найти слова. - ненормальная? - дополнил Санс, и в уголках его глаз заплясали знакомые искорки. - о, малышка, если бы ты знала, сколько "нормальных" монстров я повидал за свои века... они куда скучнее. а что до прошлого... - Он провёл рукой по моей щеке, смахивая следы слёз. - у меня в запасе есть пара веков, чтобы рассказать тебе всё. по главе в год, например. - Но я... я же не проживу столько, - прошептала я, и снова комок подкатил к горлу. - знаешь, - его голос стал тише, почти серьёзным, - за столько лет я усвоил одну вещь. лучше прожить одну человеческую жизнь, полную вот таких вот истерик, смеха и чистых эмоций, чем тысячу лет в идеальном, но пустом спокойствии. так что да - я готов. готов к твоим человеческим устоям, к твоему безумию, ко всем этим джиу-джитсу и мокрым свитерам. Он наклонился чуть ближе, и его дыхание коснулось моей кожи. - но... вопрос в другом. готова ли "ты"? - Да, - вырвалось у меня без малейшей запинки. Я почувствовала солёный привкус на губах, слёзы всё ещё текли ручьём. - Боже, Санс. Не знаю, за что ты был послан мне, но да. Сто процентов, только да. И если тебе понадобится помощь, если надо будет что-то сделать... - т/и, - резко перебил он, сжимая мои плечи так, будто пытался встряхнуть. Взгляд его стал твёрдым, почти суровым. - я сделал всё это не для того, чтобы ты почувствовала себя должницей. мне ничего от тебя не нужно. не хочу, чтобы ты думала, что тебя купили. Я широко раскрыла глаза, пытаясь осознать сказанное. - ты этого достойна. и всегда была. твои родители... - он сделал короткую паузу, - я не пытаюсь занять их место. всё, чего я хочу, чтобы ты наконец перестала таскать на себе этот груз. это не твоя проблема, т/и. ты должна была жить счастливо. должна была быть любимой. и сейчас я просто хочу, чтобы ты это почувствовала. чтобы знала, я рядом, и ничего не требую взамен. если захочешь помочь - помогай, но только если исходит от сердца. делай то, что подсказывает душа. и никогда, слышишь, "никогда" не позволяй никому заставлять тебя чувствовать вину. ты сама вправе решать, как жить. и если не чувствуешь ко мне ничего... ничего, кроме благодарности - так и должно быть. я просто возвращаю тебе то, что у тебя должно было быть с самого начала. Его слова повисли в воздухе, густые и весомые. Его лицо было так близко, что я видела каждую частичку света в его глазах. И тогда я сделала шаг. Мои губы коснулись его.