быть частью чего-то важного

будит джису чья-то тёплая рука, поглаживающая его по голове. — с днём рождения, как спалось? — интересуется доктор ли. су мало что соображает, так как спал не очень много, но завтрак уже стоит на его тумбе, а значит, что его разбудили гораздо позже, чем обычно. доктор успевает обойти его кровать и подойти к подоконнику, где сохли две глиняные вазы, которые су вчера сделал. — сделали две? — спрашивает мистер ли, внимательно разглядывая их. — на случай, если одна из них разобьётся, — поясняет джису, садясь на край кровати и свешивая ноги. — предусмотрительно, — кивает доктор, разворачиваясь, чтобы что-то ещё уточнить, но неожиданно оказывается захвачен в объятья. — спасибо, — тихо говорит джису, стоя босиком на носочках и обнимая сокмина за шею. — я рад, что вам понравилось, — сокмин осторожно обнимает в ответ, когда в палату вдруг заходит сестра. хон почти сразу отлипает от сокмина, и тот сам откашливается и пытается сделать вид, что ничего не происходит, но сестра явно видела их объятия, потому сильно смутилась и под предлогом каких-то важных дел покинула палату. — простите, — виновато произносит джису, обратно садясь на кровать, — из-за меня о вас будут ходить слухи. — слухи всегда ходят, — улыбается сокмин, — кстати, вы не против сегодня встретиться со мной в той комнате? — это ещё для чего? — джису продолжает удивляться странному поведению сокмина, а тот улыбается невинно: — я бы хотел тоже научиться делать вазы.. — нужно ли вам это уметь? — спрашивает су, ведь тот уже серьёзный человек, имеющий серьёзную работу. — ещё не определился.. — пожимает плечами мин, — сегодня узнаю. — ну, хорошо.. — соглашается хон. сокмин действительно остаётся после своей смены, чтобы сейчас пытаться научиться лепке. конечно, горшки — это нелёгкое дело, но у сокмина очень неплохо получается для первого раза. единственное, что смутило джису, — медицинские перчатки, в которых тот пытался что-то сделать, но су почти сразу снял их с чужих рук, объясняя это тем, что глину важно чувствовать. у сокмина руки красивые и очень тёплые. джису, наверное, хотел бы прикасаться к ним почаще. просто, чтобы чувствовать это тепло, но он старается не увлекаться сильно. — это действительно интересно, — у сокмина даже на лбу оказывается пятно от красной глины. — у тебя получилось даже лучше, чем у меня, — говорит су, влажной салфеткой протирая чужой лоб. — хочешь сказать, что у меня талант? — словно маленький ребёнок вопрошает ли, а у джису уголки губ сами наверх тянутся. — похоже на то, — отвечает он, складывая салфетку в руках и уже собираясь второй раз протереть чужой лоб, но.. — могу я?.. — внезапно сокмин оказывается чересчур близко, отчего их дыхание смешивается. мгновение — джису подаётся вперёд — и он накрывает его губы своими. в этом поцелуе столько мягкости и столько нежности, что су боится дышать. он отвечает осторожно, а сокмин вдруг своими теплыми руками обхватывает его лицо, трепетно поглаживая чужие щеки.. и хона вновь ломает. он отрывается резко, садится на чужие коленки, как маленький ребенок, и просто начинает плакать, обнимая за шею. сокмин не останавливает, не просит быть тише или вовсе перестать.. он просто даёт джису почувствовать себя настоящим. сколько раз он уже хотел так сделать? сколько же он мечтал вновь не бояться расплакаться при ком-то? сколько же он желал почувствовать себя хоть на мгновение целым? — ты же знал, что я быстро привязываюсь, — спустя минут двадцать, произносит су, когда уже немного успокаивается. — всё будет хорошо, веришь мне? — джису сам не знает почему, но верит, потому не задумываясь кивает. сокмин улыбается, отчего джису тоже сквозь слёзы улыбается ему. они смотрят друг на друга безотрывно, и ли в какой-то момент вновь кладёт свою невероятно тёплую ладонь на его щеку, нежно поглаживая большими пальцами. — что ты делаешь? — шмыгает носом хон. — хочу прочувствовать тебя, чтобы собрать заново, — отвечает мин, и джису смотрит без отрыва на него, после чего подаётся вперёд и снова целует его.