Нарисуй мою жизнь

Год спустя… — Доброе утро, — сонно пробормотал Чонгук, усаживаясь за стол, на котором уже стоял завтрак, приготовленный Нгуен — приятной женщиной лет пятидесяти, вот уже в течение пяти лет содержавшей дом Хосока в чистоте и пристально следившей за его, а теперь и Чонгука рационом. Пододвинув к себе большую чашку с бульоном, Гук положил в нее немного горячего риса и, взяв ложку, принялся есть. — Привет, братишка, — весело произнес Хосок, потрепав младшего по волосам и усевшись рядом. — Выглядишь не очень радостным. — Спать хочу, — буркнул тот в ответ. — Опять до утра рисовал? — предположил старший. — Надо, наверное, уже потихоньку привлекать тебя к делам. Какой-нибудь простенький проект для начала? — Дай мне хоть начать учебу, — проворчал Чонгук. — Ты уже классно рисуешь, — почти залпом выпив маленькую чашечку обжигающего эспрессо, констатировал мужчина и поблагодарил Нгуен, заботливо положившую на его тарелку любимый яичный рулет с овощами и сочными кусочками курицы в остром соусе. — У меня сейчас как раз новый клиент, надо разработать логотип. Возьмешься? — Попробовать можно, — хмыкнул Гук, пожав плечами. Но особой радости на его лице все равно не было. И Хосок догадывался, что причина этому первый учебный день в старшей школе. Чонгук по-прежнему сторонился большого скопления людей, за год в средней школе так и не обзавелся друзьями, держался особняком. Несколько месяцев, проведенных в приюте, давали о себе знать. Тем более что парнишка все еще не справился с потерей мамы. И хотя Хосок окружил его заботой, создал все условия для нормальной жизни, опекал, как мог, старался проводить с ним как можно больше времени, Чонгук все еще просыпался по ночам от кошмаров и подолгу потом лежал, уставившись в потолок, на котором лунный свет, преломляясь через узорчатые занавески, рисовал причудливые узоры. Хоби, как называл Хосока младший, понятия не имел, как помочь брату справиться с этим. Даже регулярные сеансы психотерапии не спасали. К тому же старший переживал, что Чонгук слишком мало общается с другими людьми, не говоря уже о сверстниках. Одноклассники изначально отнеслись к Гуку настороженно, обходили стороной, а мальчишка был этому только рад. В отличие от старшего брата, который нуждался в постоянном общении сам, испытывал потребность в компании других людей. Когда братья спустились на подземную парковку, Чонгук сразу направился к «Роверу» Хосока, но Хоби остановил его, тронув за плечо. А в ответ на удивленно приподнятые брови, кивнул на стоявший рядом «хёндай IX20». Новенький, явно только из салона, автомобиль поблескивал в тусклом свечении люминесцентных ламп, отражая их на лакированном покрытии. — Это… — не веря, прошептал Чонгук и затих, разглядывая корпус автомобиля насыщенного светло-синего цвета. — Мой тебе подарок, — похлопав брата по плечу, Хосок протянул ему ключи с хромированным брелоком, на котором были выгравированы инициалы «JK». — Я же обещал, что свой первый день в школе искусств, о которой ты мечтал, запомнишь на всю жизнь. — Хоби-хён! — восхищенно воскликнул младший, крепко обхватив брата за шею и повиснув на нем как обезьянка. — Спасибо! Хосок лишь улыбнулся и похлопал младшего по спине, радуясь тому, что удалось вызвать у того положительные эмоции. — Только пообещай, что будешь ездить осторожно. — Я был лучшим учеником в автошколе, — гордо припомнил старшему Чонгук, вздернув нос и забрав ключи от машины. — Но все равно обещаю. Хосок с улыбкой наблюдал, как Чонгук залезает на водительское сиденье, подстраивает под себя кресло, зеркала, обводя при этом восхищенным взглядом новенький салон автомобиля, скользя пальцами по полированной поверхности приборной доски. Двигатель мягко заурчал и спустя несколько секунд «IX» плавно выехал с парковочного места. Гук сосредоточенно глядел перед собой, но все же помахал брату на прощанье. Первый день за рулем прибавил волнения, поэтому, когда Чонгук припарковался на стоянке перед зданием школы, его изрядно потряхивало, а мокрые руки пришлось вытирать о джинсы. Но все же он сделал это, проехал через полгорода без происшествий и всего лишь один раз заглох. Долгие часы практики вождения во время учебы в автошколе не прошли даром. Закинув рюкзак на плечо, Чонгук проверил расписание на сайте школы и двинулся ко входу в главный корпус. Непривычное для начала марта яркое солнышко ласково пригревало смоляные волосы и смуглую кожу, заставляя прищуриваться, и это хоть немного помогало подавлять волнение. Что ждет его в новой школе? Как встретят его одноклассники? Появятся ли у него друзья? Хотя бы один друг? Чонгук задавал себе все эти вопросы ежедневно с момента, как его приняли в школу искусств. Он прекрасно видел, что Хосок переживает его одиночество едва ли не сильнее, чем сам Гук. И младшему так хотелось однажды привести домой друга, познакомить с ним Хоби, чтобы брат успокоился. Но в то же время Чонгуку сложно было переступить через свою фобию, приобретенную в приюте, где ни у кого не было друзей — только враги, от которых постоянно следовало ожидать подставы. Все они — приютские мальчишки — напоминали волчат, озлобленных, напуганных, выброшенных на обочину и пытавшихся выкарабкаться из той ямы, в которую попали. Чонгук до сих пор так и не оправился от стресса, в котором пребывал перманентно там, в приюте. Но даже представить боялся, чтобы было бы, не возьми директор Хван его под свою опеку. Старожилы, прожившие там по многу лет, сразу же ополчились против новичка, претендовавшего на лишнюю пайку приютской еды и одежду. Чонгук был избит в ту же ночь, однако это избиение стало первым и последним. Директор ясно дал понять, что наказание последует незамедлительно и будет жестким. После того случая мальчишки лишь косились в сторону изгоя, коим стал Гук, игнорируя его. Оказавшись в последнем классе средней школы, Чонгук даже не пытался заводить знакомства. Он просто посещал лекции и факультативы, прилежно выполнял домашние задания и, как результат, окончил среднюю школу с наивысшими оценками, что открывало перед ним бескрайние возможности — он мог выбрать любое учебное заведение. С детства любивший рисовать, Чонгук без колебаний остановил свой выбор на школе искусств и сейчас неуверенной походкой направлялся на свою первую лекцию.

***

Первый месяц учебного года протекал размеренно. Лекции, практические занятия по изобразительному искусству и выбранные факультативы занимали большую часть дня. Чонгук возвращался домой примерно в одно время с Хосоком. За ужином они обсуждали школу младшего и работу старшего брата, после чего разбредались каждый по своим делам и встречались вновь лишь за завтраком. В школе время пролетало незаметно. Львиную долю всех лекций занимали спецпредметы, которые захватывали настолько, что час пролетал как одна минута. Но больше всего Чонгук любил рисовать. И сегодня на факультативе его ждал первый опыт рисунка тела человека с натуры. Войдя в класс первым, парень занял ближайший к подиуму для натурщика мольберт и тщательно выложил принадлежности на небольшом столике рядом, после чего уселся на высокий стул и уткнулся в телефон, ожидая прихода остальных учеников и учителя. Зачитавшись статьей по технике карандашного рисунка, Гук даже не заметил, как класс наполнился людьми, и лишь когда профессор Мин поприветствовал всех, оторвался от экрана гаджета и наткнулся взглядом на стоявшего на подиуме молодого парня, по виду чуть старше самого Гука. Его высветленные, довольно длинные волосы спадали на глаза слегка вьющимися прядками, почти закрывая их, и Чонгук ощутил легкое покалывание на кончиках пальцев от желания отодвинуть их. Взгляд черных глаз скользнул по ровному носу к чуть приоткрытым полным губам, задержался на них всего на несколько секунд и проследовал дальше, обводя четкий контур нижней челюсти. Парнишка судорожно сглотнул, зацепившись взглядом за кадык, дернувшийся, когда парень слегка засмеялся на слова профессора Мина, представившего его и сообщившего, что на ближайшие несколько занятий этот молодой человек станет для учеников их личным Аполлоном. После того, как натурщик скинул халат, оставшись лишь в нижнем белье, и принял необходимую позу, профессор Мин начал наставлять юных художников, внимательно оглядывавших стройное тело модели. Но Чонгук не слышал его слов. Он словно зачарованный впитывал изгибы красивого тела, отмечал взглядом каждый мускул, перекатывавшийся под гладкой песочного цвета кожей от малейших движений молодого человека. Собственное имя, произнесенное низким голосом учителя, выдернуло Чонгука из состояния транса. Парень повернулся и, заметив удивление на лице мужчины, осознал, что тот звал его уже не первый раз. — Простите, учитель, — смущенно пробормотал он, отведя взгляд от натурщика. — Пора приступать к работе, юноша, — с понимающей улыбкой на губах проговорил мужчина. — У тебя, между прочим, одна из самых выгодных позиций. Посмотри, как красиво падает свет. Чон кивнул, вновь поднимая глаза на модель и обводя взглядом тело. Действительно, послеполуденное солнце окутывало натурщика со стороны левого плеча, оставляя блики на коже, отчего она словно светилась. Мягкая тень от руки пролегла на груди и плоском животе парня. Тело его — стройное, без излишнего нагромождения мускулов — казалось идеальным, а правильные черты лица словно молили о том, чтобы перенести их на холст. Облизнув губы и слегка прикусив нижнюю, Чонгук заставил себя оторваться от слишком пристального разглядывания натурщика. Выбрав из набора твердый карандаш, Гук несколько минут смотрел на белое полотно, примеряясь к первому штриху. — Для начала разделите холст на несколько частей, — продолжал наставлять учитель. — Вы должны наметить пропорции уже на первом этапе. С человеческим телом необходимо работать так же, как и с любым предметом, который вы хотите изобразить. — Мужчина неторопливо прохаживался за спинами учеников, наблюдая за их работой, поправляя при необходимости, указывая на ошибки. А Чонгук так и сидел с карандашом в руке, уставившись на пустой холст. — Что-то случилось? — негромко спросил учитель, остановившись рядом с Гуком. — Я… — начал тот, но запнулся, не зная, чем оправдать свое бездействие. — Не знаю, с чего… начать, — выдавил, наконец, он. — Ничего страшного, — мягко произнес профессор Мин. — Человека рисовать всегда сложнее, чем предмет. Слишком много деталей. — Мужчина положил ладонь на плечо ученика в попытке успокоить его — нервозность и волнение, исходившие от парня, ощущались на физическом уровне. — Для начала наметь основной изгиб тела, пропорции и базовые точки. Рука послушно поднялась, и грифель заскользил по бумаге, оставляя едва заметный след. Появившаяся линия четко повторяла положение тела: чуть склоненную вправо голову, прямой торс, согнутую в колене одну ногу и выпрямленную другую. Следом появились овал лица, штрихи, обозначавшие изгиб шеи, окат плеч и положение рук. С каждым движением карандаша на холсте все четче вырисовывалось тело юноши, неподвижно сидевшего на высоком стуле, расслабленно откинувшегося на спинку. Размеренное дыхание почти незаметно приподнимало грудь, а на приоткрытых губах застыла мягкая полуулыбка. Пронзительная трель школьного звонка застала Чонгука врасплох. Парень едва сдержал разочарованный стон, когда профессор Мин поблагодарил всех и попрощался до следующего занятия, а натурщик поднялся со своего места, вновь закутываясь в халат и выходя из кабинета. Следующее занятие было в понедельник — через три дня. И Чонгук не представлял, как переживет их.

***

— Сегодня вам необходимо завершить основной контур и, если успеете, начать прорабатывать детали, — в самом начале занятия сообщил профессор Мин. Чонгук сразу же принялся за работу. Выходные, казалось, тянулись бесконечно. То и дело Гук рассматривал набросок, пытаясь вызвать в памяти черты лица модели, и жалел, что рисовал слишком мало. Действуй он быстрее, мог бы наслаждаться, а не судорожно напрягать память. И сегодня он учел свою ошибку. Быстро завершив контуры тела, Чонгук начал прорисовывать лицо, уделяя особое внимание губам, один взгляд на которые сводил с ума. — У тебя отлично получается, Чонгук, — похвалил профессор Мин, остановившись за спиной парнишки. И, уже обращаясь ко всем ученикам, продолжил: — Главное, за техникой не забывайте про настроение рисунка. Вы, конечно, только начинаете свой пусть в искусстве, но уже сейчас нужно учиться не столько добиваться фотографической точности, сколько передавать характер модели, ее индивидуальность, эмоции. В том и отличие портрета от натюрморта. Мало перенести на холст очертания, игру света и тени, передать цвета и оттенки. Главное в портрете — тот, кого вы изображаете. Человек — это не просто скелет, обтянутый кожей. Это индивидуальная история с прошлым, настоящим и будущим. С чувствами, желаниями, надеждами. И ваша задача — передать все это в работе. Чонгук задумался, задержавшись взглядом на лице модели. Его глаза по-прежнему были скрыты за завесой пепельных прядей, но в отличие от прошлого сеанса, губы были сжаты, без тени улыбки. В прошлый раз Гук смотрел на модель исключительно как на красивое тело, возбуждавшее не только внутреннего художника Чонгука, но и вызывавшее более интимные эмоции, к которым сам парнишка не был готов. Столь сильное сексуальное влечение он испытывал впервые, и его удивило то, что это влечение в нем вызвал парень. Но сегодня, после слов профессора, Чонгук увидел в натурщике живого человека. А ведь он даже не запомнил, как зовут парня. Был слишком увлечен созерцанием великолепного тела на прошлой лекции, когда учитель представлял модель. Чонгуку вновь захотелось взглянуть в глаза, скрытые волосами. Что в них кроется? Какие эмоции прячутся за пепельной завесой? К концу занятия Чонгуку удалось запечатлеть основные черты лица, а когда прозвенел звонок, он быстро отцепил лист от мольберта, собрал вещи и выскочил в коридор, в надежде перекинуться парой слов с моделью, но того и след простыл. Парнишка разочарованно вздохнул и поплелся на следующий урок. Но из головы все никак не исчезал образ, прочно засевший в памяти. Следующие несколько дней прошли для Чонгука словно в горячечном бреду. Сердце билось учащенно, стоило подумать о парне, представить вновь его тело, тонкие запястья, длинные пальцы с отчетливо выделяющимися суставами, тонкую шею и покатые плечи. А губы… О, эти губы сводили с ума. Темно-вишневые, призывно приоткрытые или же плотно сомкнутые, они вызывали острые приступы вожделения. Чонгук бессознательно рисовал их на салфетках в столовой за обедом, на полях тетрадей для конспектов на лекциях, в блокноте для эскизов дома по вечерам. К пятнице Чонгук чувствовал себя настолько истощенным постоянным нервозным ожиданием, что едва передвигался. Словно на автомате пришел в кабинет намного раньше начала занятия, потому что предыдущую лекцию отменили, и уселся на привычное место. Закрепив рисунок на мольберте, парнишка взял мягкий карандаш и принялся прорисовывать тени, намеченные едва заметными штрихами. Так увлекся, что не заметил тихих шагов босых ног по глянцевому полу. — Ты красиво рисуешь, — раздался за спиной низкий бархатный голос, заставивший сердце Гука замереть, а внутренности скрутиться тугим узлом. Парнишка вздрогнул и повернулся, вскинув голову. И в ту же секунду впился взглядом в улыбающиеся губы. Поднялся и протянул руку к лицу парня, но прежде чем коснуться его волос, спросил: — Можно? — сам удивился, как хрипло прозвучал собственный голос. Модель кивнул, усмехнувшись, и Гук, задержав дыхание, сделал, наконец, то, о чем мечтал с того первого момента, как впервые увидел это идеальное существо. Чонгук судорожно сглотнул, когда взгляд его утонул в огромных серых озерах, скрывавшихся под пепельной челкой. Лишь теперь, оказавшись от парня так близко, что в нос бил приятный запах мужского тела, смешанный с легким оттенком сандалового дерева и мяты, Гук заметил родинку на скуле и еще одну на самом кончике носа. И именно они — небольшие изъяны на идеально гладкой коже — делали модель живым человеком, а не искусно вырезанным из мрамора изваянием. Восхищенный взгляд черных глаз прослеживал черты лица, отпечатывая их в памяти, запоминал по-доброму насмешливый взгляд серых глаз, а нос глубоко втягивал воздух, наполняя тело манящим запахом. — Я хочу нарисовать тебя, — неожиданно даже для себя выдохнул Чонгук, чем вызвал легкий смех. — Ты уже это делаешь, — парень кивнул в сторону мольберта, но Гук отчаянно замотал головой: — Нет, это совсем другое, — протараторил он. — Это практическое задание, здесь техника и прочее, а я хочу… Его прервал разрозненный хор голосов. Ученики начали наполнять класс и, переговариваясь, рассаживаться по своим местам. — Задержись сегодня после занятия, — успел шепнуть Гук, прежде чем парень пошел к подиуму. Тот в ответ лишь кивнул. До звонка Чонгук не мог собраться, нарисовав за полтора часа едва ли несколько линий и подчеркнув тени на лице. В голове на повторе звучал мягкий голос и смех натурщика, а перед глазами стоял сверкающий взгляд серых озер. — Что ж, впереди у нас еще три занятия, в течение которых вы должны завершить свою работу, — сообщил сразу после звонка профессор. — Можете оставить некоторые доработки, которые сможете доделать уже без модели, но основное вам необходимо наметить. На последнем занятии я поработаю с каждым из вас, чтобы указать на ошибки и недостатки, и дам вам несколько дней на их устранение. Попрощавшись, учитель покинул кабинет, и ученики постепенно начали расходиться. Модель, в отличие от предыдущих занятий, не спешил покидать кабинет, неторопливо натягивая халат и завязывая пояс. То и дело поглядывал на Чонгука, складывавшего в пенал карандаши. — Можно посмотреть? — спросил парень, когда они остались в классе вдвоем. — Тут мало что изменилось, — виновато проговорил Гук, когда натурщик подошел и остановился за его спиной. — Я не мог сосредоточиться. — Почему? — горячее дыхание обожгло ухо Гука, и парнишка едва сдержал дрожь во всем теле, прокатившуюся от макушки до кончиков пальцев на ногах. Чонгук хотел ответить, но только воздух застрял где-то на подходе к горлу, причиняя острую боль. А когда теплая ладонь мягко опустилась на плечо, тело пронзило электрическим разрядом. — Встретимся на улице у выхода, — проговорил негромко парень, и Гук зажмурился, когда теплые губы прижались к волосам на затылке, пуская мурашки по всему телу. Несколько минут Чонгук не мог даже пошевелиться. Отчаянно кусая до крови губу, пытался осадить нахлынувшее возбуждение и восстановить сбившееся дыхание, а сердце его судорожно билось о ребра, разгоняя кровь. Он и не думал, что способен на подобные эмоции, когда хотелось кричать и плакать одновременно. Когда в голове шумело, а все вокруг кружилось бешеной каруселью. Придя в себя, Гук быстро собрал вещи и вылетел из кабинета, а еще через минуту уже кутался в куртку, стоя на пронизывающем ветру. Погода сегодня была далеко не апрельская. Солнце пряталось за плотными тучами, лишь изредка пропуская тоненькие лучики сквозь серую завесу, отражавшуюся в широких лужах, оставшихся после ливня. Чонгук поправил рюкзак и папку с рисунками, норовившие сползти с плеча, и плотнее укутался в высокий ворот куртки. Ожидание тянулось вечно, и Гуку казалось, что он простоял тут несколько часов, хотя на самом деле пролетело всего несколько минут, когда за спиной послышались неторопливые шаги и мягкий голос произнес: — Прости, я задержался. Резко развернувшись и столкнувшись взглядом с чужим, серым, отливавшим сталью, Гук улыбнулся, но тут же смущенно пробормотал: — Прости, я… — он запнулся, испытывая неловкость. — Не услышал твоего имени, когда профессор говорил… — Судя по выражению твоего лица тогда, я не удивлен, — усмехнулся парень, протянул руку и представился: — Ким Тэхён. — Чон Чонгук, — проговорил в ответ парнишка и сжал теплую ладонь в своей. — Должно быть, я выглядел по-идиотски, — краснея, пробубнил он, вспоминая, как пялился на Тэхёна в тот первый день. — Ты выглядел очень… мило, — произнес парень. — Правда. И мне льстило столь пристальное внимание. — Ты… — начал было Чонгук, но замолчал, посчитав свои слова неуместными, но выпытывающий взгляд, замерший на его губах, заставил договорить: — Очень красивый. — Спасибо, — едва заметно кивнув, шепнул Тэхён. — Ты говорил, что хочешь меня нарисовать. — Да, очень, — встрепенулся парнишка. — Есть какие-то идеи? — Мммм… — протянул Гук, задумавшись. — Даже не знаю. — А у меня есть, — весело предложил Тэ. — Мы сейчас поедем ко мне, закажем какую-нибудь еду, потому что я просто умираю от голода, ну, а ты сможешь потренироваться на мне. Гук задумался. Стрелки часов неторопливо подбирались к восьми, на Сеул медленно опускались сумерки, а к завтрашнему утру ему еще нужно отработать несколько техник. К тому же Хосок все же исполнил свои намерения и постепенно подкидывал ему работу. Теперь ему нужно было сделать проект флайеров для ночного клуба. — Ты занят? — немного расстроенно поинтересовался Тэхён, и его погрустневший взгляд побудил парнишку принять решение незамедлительно. — Нет. — Отлично, — воскликнул Ким. — Ты на машине? — а когда Гук кивнул, предложил: — Поедешь за мной, покажу дорогу.

***

— Проходи, — скомандовал Тэхён, открыв дверь своей квартиры на восемнадцатом этаже престижного жилого комплекса, и вошел следом. Парни скинули обувь и прошли в комнату. — Располагайся, — гостеприимным жестом Тэ обвел просторное помещение, в самом центре которого стоял небольшой столик с хаотично набросанными вокруг него яркими подушками. Чонгук скромно присел, скрестив ноги и сцепив пальцы в замок. — Что-нибудь выпьешь? — Я за рулем, — поспешно ответил парнишка, несмотря на то, что ему безумно хотелось выпить, чтобы сбить напряжение, сковавшее все его тело. — Точно, прости, — послышался спокойный голос. — А я выпью. Сегодня уже никуда не поеду. Спустя полчаса доставили еду, и Тэхён принялся выставлять картонные коробочки и пластиковые упаковки с лапшой, куриными крылышками и прочей снедью на столик. — Господи, как же я хочу есть! — протянул он, тут же набрасываясь на ароматное мясо в кисло-сладком соусе, ловко подцепив палочками несколько слайсов и отправляя их в рот. — Даже позавтракать толком не удалось, — сообщил он с набитым ртом, чем вызвал улыбку на губах Чонгука. — А ты? — парень кивнул в сторону уставленного закусками стола. — Я не голоден, — выдавил Гук. Это было ложью, но парнишка понимал, что ему сейчас и кусок в горло не полезет. Он смутился собственного пристального взгляда, каким смотрел на Тэхёна, с аппетитом поглощавшего рисовую лапшу, от чего губы его блестели от жира, и даже на подбородке остались следы соуса. — Можешь смотреть, — заметив смущение парнишки, сообщил Тэ. — Мне это не мешает, а тебе нужно, ты ведь хочешь меня нарисовать. Чонгук улыбнулся и достал из кофра деревянный планшет с прикрепленными к нему листами. — Рисуешь карандашами? — немного неразборчиво из-за слишком большого количества мяса, сунутого в рот, спросил Тэхён. — Не только, — пояснил парнишка. — Иногда красками, но редко, еще не умею. Надо немного подучиться. Но больше всего люблю рисовать углем, — добавил он, доставая картонную коробочку. — Рисунки получаются более объемными. — Ммм, а я вот ни черта в этом не понимаю, — с интересом разглядывая Чонгука и то, как бережно он достает слегка заостренный уголь, проговорил Тэ. — Углем рисовать сложнее, чем карандашом, — улыбнулся Гук, делая первый штрих на бумаге. — Он практически не прощает ошибок, поэтому нельзя спешить. Тэхён выпрямился, вытягивая шею и пытаясь заглянуть на бумагу через край. — Эй, — воскликнул Чонгук, заметив это. — Потом посмотришь, когда закончу. Парень насупился, но тут же вновь растянул губы в широкой улыбке, больше похожей на прямоугольник. — Мне как-то замереть? — он попытался принять позу, но стоило Чонгуку поднять на него взгляд, скривил смешную рожицу и выпучил глаза. Гук искренне захохотал, едва не свалившись на спину, и это помогло ему расслабиться. Успокоившись, он проговорил: — Просто ешь, а я буду рисовать. — А ты можешь рисовать и разговаривать одновременно? — поинтересовался Тэхён, расправившись с очередной порцией лапши и принимаясь за десерт. — Угу, — переводя взгляд с бумаги на свою модель и обратно, ответил юноша. — Тогда расскажи о себе. Просьба на несколько мгновений выбила Чонгука из колеи. Он замер с углем в руке, не дорисовав линию до конца, и несколько раз моргнул, прежде чем заговорить: — Ничего интересного, — попытался ограничиться он, однако Тэхёна такой ответ вовсе не устроил. — Ты родился в Сеуле? — допытывался он. — Нет, — заставив себя вернуться к рисунку, ответил Гук. — Приехал сюда год назад из Пусана. — Оу, прямо с морского побережья, — протянул Тэхён. — Обожаю море. Чонгук вдруг представил Тэхёна в воде, мокрого, с блестящими каплями по всему телу, которые захотелось собрать кончиками пальцев. — А почему переехал? — не унимался Тэ, все еще уничтожая еду, как будто не ел до этого год или вроде того. — Живу тут со старшим братом, — уклончиво ответил Гук, с трудом сосредотачиваясь на рисунке. — Ясно, — бросил Тэхён, поняв, что тот не особо горит желанием распространяться о своей жизни. — А ты? Учишься в школе? — Да, третий класс. — А какое отделение? — Сценическое мастерство, — как бы между прочим пояснил Тэ. — Вот подрабатываю натурщиком. В качестве тренировки. — В смысле? — непонимающе спросил Гук. — А ты попробуй посидеть два часа без движения, — сквозь смех предложил Тэхён, отставил пластиковую коробку с пончиками и довольно облизнулся. — Ну что, готово? — поинтересовался он, подавшись вперед и вытягивая шею. — Почти, — буркнул Гук, наводя последние штрихи, подчеркнувшие глаза. Тэхен поднялся так быстро, что Чонгук и сказать ничего не успел против. В мгновение ока Тэ очутился на диване позади Гука. Усевшись на колени и положив подбородок на плечо парнишки, Тэ протянул: — Ух ты, круто! — Горячее его дыхание обожгло щеку, и Чонгук инстинктивно подался к парню, желая ощутить его кожу своей. Оба затаили дыхание, когда их щеки прикоснулись. Чонгук прикрыл глаза, наслаждаясь теплом бархатной кожи, а Тэхён не сводил взгляда со своего изображения, черневшего угольными росчерками на белом полотне. Громкий сигнал, возвестивший о полученном сообщении, вырвал парней из сладкой истомы, охватившей тела. Тэхён ринулся к смартфону и быстро пробежал тревожным взглядом по экрану. — Прости, тебе нужно уйти, — нервно проговорил он и стал резкими движениями смахивать пустые и все еще полные упаковки с едой в большой мусорный пакет. — Что-то случилось? — собрав вещи и поднявшись, пробормотал Чонгук, наблюдая за суетливыми движениями парня. — Ничего, — бросил тот. — Просто уходи. Чонгук несколько минут пялился на захлопнувшуюся перед его носом дверь. Тэхён даже не попрощался с ним. Просто выставил за порог, вышвырнул, как нашкодившего щенка. Ничего не объяснил, не сказал ни слова. И будь Чонгук немного посмелее, разозлился бы, потребовал объяснений, но парнишка просто развернулся и ушел. Припарковав «IX» на привычном месте рядом с автомобилем Хосока, едва заставил себя подняться домой.

***

На очередной факультатив по рисунку тела человека Чонгук летел сломя голову. Он едва вытерпел целый день, который длился, казалось, бесконечно долго. Но зато когда вошел в кабинет и увидел Тэхёна, сидевшего на прежнем месте, губы его тут же растянулись в улыбке. Однако тот лишь сдержанно кивнул в знак приветствия и вновь уткнулся в телефон. Радость Гука же потухла, словно огонек, на который вылили ведро воды. Он робко опустился на свое место и принялся раскладывать принадлежности, искоса поглядывая на парня, который не обращал на него никакого внимания. Занятие прошло для Чонгука в напряженной обстановке. Его тревожил игнор со стороны Тэ, и он все думал, что и когда сделал не так. Рука дрожала, отказываясь слушаться и рисовать правильные линии. Парнишка нервозно подтирал ошибки ластиком, и к концу занятий лист покрылся размазанными пятнами. Чонгук едва сдерживался, чтобы не порвать его на мелкие куски. Профессор Мин попытался выяснить, что случилось с парнишкой, но решил, что лучше его не трогать. Лишь посоветовал не торопиться и не совершать необдуманных действий. К моменту, когда прозвенел звонок, Чонгук устало опустил руки на колени и прикрыл глаза, ожидая пока все уйдут. — Не идешь домой? — послышался негромкий голос. Вскинув голову и посмотрев на Тэхёна, Чонгук смотрел на него несколько мгновений, а потом, не произнеся ни слова, начал собирать вещи. Боковым взглядом заметил, как Тэхён поднялся и потянулся за халатом. Взгляд сам скользнул по обнаженной спине, на которой расползалось несколько безобразных темных кровоподтеков. — Это что? — выдохнул Чонгук, поднявшись и подойдя к Тэхёну. Тот проворно натянул халат, запахнул полы и затянул пояс. — Не лезь, — бросил он, направляясь к выходу из класса. — Тэхён, подожди! Парень послушно остановился, словно этот приказ заставил его замереть. Чонгук подбежал к парню и, взяв его за плечо, заставил повернуться. — Ты можешь объяснить, что случилось? — немного резко попросил парнишка. — Ты выставил меня, не сказав ни слова, просто вышвырнул за дверь. — Так надо было, — выдохнул Тэ. — И вообще нам не стоит больше видеться. — Но почему? — Так будет лучше, — шепнул Тэ. — Прости, я должен идти. — Что у тебя со спиной? — спросил Чон, когда Тэхён был уже на пороге. — Упал, — донеслось чуть слышное в ответ. Чонгук не стал догонять парня. Вместо этого быстро собрал свои вещи и вылетел из здания школы, направившись на парковку, туда, где стоял уже знакомый черный «порше». Тэхён замер в нескольких шагах от своей машины. Чонгук присел на капот и что-то увлеченно рассматривал в телефоне. — Ты что здесь делаешь? — спросил он, сунув руки в карманы и склонив голову чуть вправо. — Жду тебя, — с деланным безразличием ответил Гук. — Зачем? — Мне нужно закончить рисунок. — Ты же закончил его в прошлый раз? — Не закончил. Этот диалог, произнесенный бесцветными голосами, призванными скрыть бурю чувств, бушевавшую в душах обоих парней, зашел в тупик. Оба замолчали, уставившись друг на друга пристальными взглядами. Первым пришел в себя Тэхён. Облизав пересохшие от волнения губы, он проговорил: — Хорошо, только если недолго. Чонгук кивнул и направился к своей машине. — Дорогу помнишь? — догнал его вопрос, произнесенный немного ехидным голосом. — Помню, — Гук обернулся и удивленно глянул на парня. — Встретимся на месте, — бросил вызов Тэхён, залезая в салон «порше». Чонгук лишь усмехнулся и побежал к припаркованному неподалеку «IX».

***

Когда автомобиль Чонгука припарковался рядом с черным «порше», довольный собой Тэхён вылез из теплого салона и, сунув руки в карманы, уставился на Гука с широкой улыбкой на губах. — Я тебя обошел. — Зато я заехал в аптеку, — сообщил Чонгук, закрывая машину и закидывая кофр на плечо. — Зачем? — удивленно поинтересовался парень. — Сейчас узнаешь, — загадочно протянул Чонгук и направился к входу в дом. Оказавшись в квартире, Чон снял куртку, кроссовки и прошел в комнату. Когда Тэхён остановился возле него, Гук потянул за край широкого вязаного свитера. — Снимай, — негромко попросил он, и Тэхён послушно поднял руки, позволяя парнишке стянуть с себя одежду. Это было настолько интимным, что Тэ прикрыл глаза и с шумом выпустил воздух через приоткрытые губы. Однако Чонгук не обратил на это никакого внимания или сделал вид, что его это не волнует. Развернул спиной к себе и чуть надавил на плечи, заставляя опуститься на подушки. Прежде чем Тэхён ощутил прохладу на спине, нос защекотало от слишком резкого запаха. — Что там? — поморщился Тэ, обернувшись. — Мазь, — пояснил Чонгук, втирая прохладную субстанцию в кожу, потемневшую от ушибов. Тэхён поморщился, когда пальцы прошлись по самому сильному кровоподтеку, вызвав острые болевые ощущения. — Прости. — От Чонгука не укрылось, как парень вздрогнул. — Нормально, — бросил Тэ и закусил нижнюю губу — гематома на пояснице вызвала еще большую боль. — Хватит уже, — фыркнул парень и чуть отодвинулся. Тепло рук, смешанное с прохладой мази, пронизывало его тело острыми иглами, поднимая волны возбуждения, которые было сложно контролировать. — Есть будешь? — резко поднявшись, спросил он. — Нет, — ответил Гук, хотя испытывал голод. С прошлого вечера он не съел ничего — слишком сильным было волнение от предстоящей встречи. — Где можно вымыть руки? Проследовав в ванную, указанную Тэхёном, Чонгук вымыл руки с ароматным мылом, которое хоть немного притупило въевшийся в кожу неприятный запах, и плеснул в лицо холодной водой, чтобы немного остудить нервы. А когда вернулся в комнату, на Тэхёне уже была свободная рубашка. Парень сидел на подушках, скрестив ноги, и потягивал кофе из большой чашки, периодически вкидывая в рот небольшие кусочки молочного шоколада. — Обожаю сладкое, — сообщил он так, словно и не было между ними недомолвок и напряжения. — А ты? — Мне больше нравится черный шоколад, — ответил Чонгук, впившись взглядом в губы, поблескивавшие от влаги. — Объяснишь, что тогда произошло? Тэхен проглотил шоколад и облизнулся. Он обхватил обеими ладонями чашку, от содержимого которой исходил приятный тонкий аромат, и поднес ее к губам. — Кое-кто должен был прийти, — пояснил он, сделав несколько небольших глотков. — Кто? Глубоко вдохнув и выпустив воздух через нос, Тэхён поднял на Чонгука растерянный взгляд. Чуть нахмурил брови, сведя их к переносице, и прикусил нижнюю губу. — Ты, кажется, хотел закончить рисунок.