Моя первая ненависть

Вернувшись домой, я нехило получила от мамы, которая запланировала мне хорошую взбучку, и спокойный железобетонный тон от папы, что было хуже даже самой бурной истерики. Мне пришлось закрыться в ванной, чтобы не слышать о том, кого они вырастили, и чем я думаю, ведь я даже еще толком никуда не подала документы. Подумаешь. Успею, че орать-то? Сев на край ванны, я почувствовала невыносимую усталость и сонливость. Скорее бы ночь, мне так не хорошо... О Мышастом я старалась не думать с тех пор, как выбежала из его квартиры, так как краска сразу начинала безжалостно заливать лицо, а в груди что-то нервно клокотать. Я отказалась от ужина, чем еще больше вывела маму из себя. "Уже и дома не ешь!". Я легла в кровать, не смотря на то, что еще даже не было девяти. Благо, никто не пытался зайти ко мне в комнату. Свернувшись калачиком и накрывшись одеялом с головой, я обдумывала события этого бесконечного дня. Пьянка, Алекс, удар позвоночником, встреча с белым другом, а потом с тренером и его квартирой. Ник... Куда он уехал, почему бросил меня? С другой стороны это были мелочи, по сравнению с тем, что он даже не захотел поцеловать меня. О чем я думала в тот момент? Не ожидала от себя такого. Вешаться кому-то на шею... Кошмар какой. Это не достойно меня. Но теперь уже поздно. Я уже сделала это. Даже страшно подумать, какого он обо мне мнения. И почему меня это колышет? Мне не нравится его внешность, голос, поведение... Но я заморачиваюсь и начинаю вести себя и думать, как неадекватная. Еще этот скандал с родителями... Так мне и надо. Моё тело сковало невыносимое отчаянье и подавленность. Я с силой сжала край одеяла и дала волю слезам. Надоело все, правда. Я устала от несказанных слов, от неисполненных мыслей, от отсутствия настоящих друзей и от своих глупых необдуманных поступков. Слезы начали срываться в рыдания, и озноб нагло бродил по всему телу. Меня сковал холод, я чувствовала, как покрываюсь мурашками, и меня начинает трясти. Сколько бы я не куталась в одеяло плотнее, холод не проходил. Слезы закончились, и я, изредка всхлипывая, пыталась успокоить нервы и прийти в себя. Но мне не становилось легче, и новая волна беспокойства и обиды безжалостно нахлынула и окутала душу. Я почти не спала, впадая в сон на несколько минут, а потом снова просыпаясь. И так в течение всей ночи. Под утро меня конкретно начало трясти, все конечности дрожали, а голова стала невыносимо тяжелой. Я услышала, как родители начали собираться на работу, обсуждая своих коллег. Господи, неужели я пережила эту ночь... - Мааам, - мне так не хотелось к ней обращаться, после вчерашнего скандала, но выбора не было, - Мааам! Мама открыла дверь в мою комнату. - Что тебе? - Мне плохо, меня знобит. Мама сразу обеспокоено подошла и потрогала мой лоб. Как только она увидела мое жалкое выражение лица, вся строгость и напыщенная злоба сразу сошла с нее. - Да ты вся горишь! - она озабочено начала искать градусник, - Нагулялась-таки! - Мне очень холодно, - жалобно простонала я, чувствуя, как трясутся конечности... Мама померила мне температуру, которая поднялась до 39, напичкала меня горькой микстурой, чаем от температуры и таблетками. Я твердила, что горло у меня не болит, но она все равно "кормила" меня этой гадостью. После чая я почувствовала легкое облегчение и погрузилась в тревожный сон. Перед глазами то и дело возникал образ Мышастого, его улыбка. Он говорил мне о чем-то, а я сидела рядом. Он держал мою руку, а я знала, что мы - вместе. Мой сон прервала мама, прошло всего-то полчаса. Каждый промежуток этого времени мне нужно было выпивать по таблетке, и так пять часов подряд. Невыносимо. Я так хотела спать, меня одолевала температура, ломило тело, голова загорелась, словно в ней устроили пожар, но телу все так же было холодно. Второе одеяло меня не спасло. Мама заставила наоборот раскрыться и протерла все тело спиртом. Я стонала, как маленький капризный ребенок, и просила оставить меня, чтобы я наконец-то могла спокойно поспать. Хоть бы Мышастый опять приснился. Никогда не встану с этой постели, никогда никуда не поеду... Мне ведь так плохо и духовно, и физически. Еще и позвоночник этот проклятый, ныл так, что хотелось вытащить его наружу... Следующие два дня я провалялась в постели, вставая только в туалет и поесть. Голод почти не чувствовался, но мама заставляла есть супы для поддержания здоровья. Я морщилась, но ела. Она уже забыла нашу ссору, и снова была милой и любящей мамой. Папа поворчал по поводу того, что я простудилась из-за того, что гуляла вечером без кофты, но все-таки успокоился и с теплотой интересовался моим самочувствием. В последнее время он буквально переехал на работу, мы виделись редко. Он приезжал, когда все уже ложились спать. Мама заботливо кормила его ужином, и потом они тихо перешептывались на кухне, иногда нервно хихикали. Они любили друг друга так же, как и семнадцать лет назад, и я была горда за их любовь. Как только я начала поправляться, сразу посмотрела все возможные мелодрамы, начала читать книжку "Унесенные ветром". Читая пылкое признание Скарлетт, я уносилась мыслями очень далеко от этой книги... Да что уж там, я вообще не вникала в её суть, после каждой прочитанной строчки представляя тот самый день, день у Мышастого. Почти ни один из всех просмотренных грустных фильмов не тронул меня за душу. Я не проронила не слезинки. Неужели я такая бесчувственная? Иногда мне было жаль героев, но не более. Мне проще было расплакаться от мысли, что тренер сейчас гуляет с какой-нибудь шлюхой или даже просто разговаривает. Ненавижу его. Ему, наверное, польстило моё влечение к нему... Боже! Влечение! Не могу подобрать другого слова. Неприязнь и отвращение вернитесь, ну пожалуйста. Мне так херово. Температура спала, но на сердце тяжело. Я больше не смогу никогда посмотреть ему в глаза, не смогу сказать ни слова, ни то что съязвить... Спустя неделю я снова пришла в норму, больше не мучаясь от всех прелестей простуды. Дома было ужасно скучно, подруги разъехались по курортам, дачам и санаториям. Я круглосуточно ела, смотрела фильмы и играла со своим котом, на которого почти не обращала раньше внимания. Мне было лень с ним возиться. Рыща по столу в поисках ручки, я наткнулась на карточку. Абонемент. Осталось еще пять занятий. Я отложила его, но потом снова взяла в руки. Так было хорошо... Тренажеры, музончик, нагрузки... О да, как же я по ним соскучилось. Решено, поеду туда завтра... Может повезет, и я не пересекусь с Ником. Не могу бросить свои занятия только потому, что в порыве помутнения рассудка полезла к этому придурку. Вообще плевать. Включу игнор. Нужно заранее собрать вещи и поговорить с мамой, а то не пустит еще... Но на самом деле, мне все равно это не остановит.