"- Я больше не хочу тебя терять..."

      Зеркало разбилось на осколки. Душа Дазая была разбита на миллионы маленьких стеклышек. Ледяной король, Гроза Портовой мафии и человек, которого боялись ВСЕ… Сейчас хлестал виски и курил. Слезы еще катились по бледным щекам, хотя, казалось бы, плакать уже нечем. Руки были изрезаны в который раз… Старые порезы и шрамы вскрывались, причиняя еще большую боль. С губ тихо капала кровь. Дазай сам не заметил, как вновь их прокусил.       В каком шоке были бы его коллеги, зайди они сюда. Но нет. Сюда никто не придет… Эта квартира была убежищем лишь двух человек. И один из них сейчас исчез, а другой пытался заглушить боль. Будем честны, это не то чувство, от которого легко избавиться. Сигарета тихо тлела, осыпаясь последним пеплом, когла шатен наконец поднял опустевшие глаза на звук тихих шагов. Лишь на мгновение пустота сменилась на удивление. Лишь на короткое мгновение. До затуманеного алкоголем и болью мозга информация доходила слишком медленно. Спустя две долгие, как вечность, минуты до парня дошло, что перед ним стоит никто иной как… — Что ты хочешь? — выдохнул устало Дазай. — Помочь тебе… — С чего ты взял, что мне нужна помощь? — Потому что вижу тебя. И знаю как помочь. — Огай Мори смотрел сверху вниз на нерадивого ученика. — И еще потому, что мне нужно, что бы ты спас Чую. — Но… — Никаких «но», Дазай. Ты ведь знаешь, что я люблю тебя и желаю счастья, — алоглазый брюнет легко опустился на корточки и взял шатена за подбородок, вынуждая его смотреть в чарующие глаза. — Чуя любит тебя, Осаму. А ты его. Мне надоели ваши метания. — А как же Тачихара? Огай, мне больно… — Мори тихо выдохнул сквозь зубы. «Огаем» Дазай называел его очень редко. И каждый раз, когда ему было больно. Пожалуй, сейчас брюнет мог вспомнить лишь два раза. Когда умерла мать Осаму и когда шатен пострадал на задании настолько, что Мори не один час провел в операционной, по кусочкам собирая ученика. — Если ты захочешь, я лично подарю тебе его рыжую голову, но сейчас ты нужен мне в рабочем состоянии. — Ах, да… Ну, конечно… В рабочем состоянии… — Дазай истерично расхохотался, — А потом, надеюсь, никто не будет против, если я умру наконец?       События последних дней окончательно доконали детектива. Нервы ни к черту. От смеха на глазах вновь выступили слезы. Словно ничего не контролируя, но кристально ясно все понимая, Дазай тихо выдохнул, смотря в глаза бывшего босса. — Возьми меня… — Ч-что? — босс Портовой мафии отшатнулся, услышав столь необычную просьбу. — Возьми меня, как тогда… — коньячные глаза твердо смотрели на брюнета.       При воспоминании о том давнем вечере внизу начал образовываться тугой узел. — Не нужно, Дазай…       Словно сорвавшись с невидимой, но сдерживающей цепи, Дазай с рыком схватил брюнета за рубашку и притянул, впиваясь в губы. Грубо и несдержанно он кусал, посасывал и снова кусал. Врываясь языком в чужой рот, он начал оглаживать нёбо, щеки. Провел по деснам и сплелся с языком брюнета.       Не выдержав, Мори перехватил инициативу. Руки начали снимать рубашку, срывая пуговицы. Когда стало нехватать воздуха, они оторвались друг от друга. Тонкая нить слюны протянулась между вспухшими от поцелуев губами. Глаза пеленой застилало желание, и в коньячной и алой радужках была лишь похоть.       Спустя секунду Мори уже целовал ключицы Дазая, не переставая снимать рубашку. С утробным рыком сорвав мешающую ткань с бледных окровавленных рук, Огай провел языком по бледной коже. И уже через секунду укусил, оставляя краснеющий след. Дазай вскрикнул. — Б-без прелюдий, Огай. — Какой же ты… — Мори расстегнул ремень на кофейных штанах и в следующую секунду уже снимал их. — Какой? Какой, Огай? — голос сорвался на крик, когда Мори провел рукой по крепкому стоящему стволу. — Нетерпеливый, — он чуть сжал руку, и Дазай начал стонать, хрипло дыша. — Но сегодня ты не кончишь, пока я тебе не позволю. Слышишь меня? — Д-да… — Я не слышу. — Д-да, Босс. — Хороший мальчик, — Мори левой рукой расстегнул брюки и, приспустив мешающую ткань, обнажил свой немалых размеров стоящий член. Дазай восхищенно вздохнул. Он хотел ощутить этот крепкий, толстый, увитый венами член в себе. — Налюбовался?       Мори грубо развернул шатена и поставил на колени. Они так и оставались у стены, у которой сидел Дазай, но им было все равно. Дазай потянулся к подоконнику и достал маленький тюбик смазки. Потом вновь опустился, лбом утыкаясь в руки. Он с трудом подавлял желание потереться ноющим членом обо что-нибудь. Возбужденная плоть едва ли не болела от желания разрядки. Но сегодня он — послушная игрушка своего хозяина, и отдастся весь. Все мысли и желания Дазая Осаму принадлежали лишь его господину.       Шатен почувствовал, как Мори аккуратно, почти не касаясь плоти, пальцами провел по яйцам и мошонке. Он резко выдохнул. Слишком хорошо.       Вдруг полураскрытых губ коснулись три пальца, и Дазай приоткрыл рот, пропуская их внутрь. Обсасывая и облизывая каждый палец, каждый миллиметр кожи, шатен уже представлял их внутри. Наконец пальцы исчезли. Дазай почувствовал, как Огай поднес их к колечку мышц, но вдруг брюнет хлестко ударил его по бледным ягодицам. Осаму вскрикнул. Удары посыпались один за одним. Шатен кричал от наслаждения. Эта боль была именно тем, что пассив Чуя не мог дать ему. Острая боль, текущая ядом по венам. Уничтожающая остатки разума и отбрасывающая последние барьеры.       Дазай взвизгнул, когда один из ударов пришелся на тяжелые яйца. И сразу же после этого один палец ворвался в него. Практически сразу Мори протолкнул и второй. — Сколько у тебя никого не было? — Мори уже знал ответ. Тугие мышцы Дазая говорили сами. Нерастянутые и плотные, практически девственные. Мори хрипло зарычал, представив, как приятно будет основательно выебать его. — С того дня…       С пошлым чмоком Мори вытащил пальцы и, выдавив немного смазки на член, приставил головку к колечку мышц. — Расслабься…       Он начал медленно проникать. Тугие стенки сжимались, едва ли не причиняя боль. Дазай скулил от боли. Перед глазами все плыло. Не выдержав, Осаму сам насадился, давясь криком. — А ведь я хотел аккуратней…       Мори сорвался. Он старался. Он правда старался быть аккуратным и медленным. Но сложно сохранять разум, когда перед тобой молодое и желанное тело, которое принадлежит лишь тебе. С утробным рычанием он начал вбиваться в податливое тело. Он не пытался найти заветную точку. Он хотел причинить боль. А Дазай хотел этой боли. Он кричал. Когда он насадился, его словно прошило током. Он выгнулся, царапая ногтями пол. Мори не надо было стараться искать простату. Чертов комок нервов нашелся сам, и Дазай снова кричал, но уже еще и от безумного наслаждения.       По всей комнате разносились пошлые шлепки. Стоны наполнили ее. Запах секса тяжело оседал в воздухе. Тени причудливо играли на стенах, отражая творящееся безумие.       Мори вбивался в тело шатена. На пол закапали первые капли бордовой крови. Осаму кричал и выгибался от наслаждения. Голос срывался, и он хрипел. — Быстрее… Прошу, быстрее…       Хрипло рыча, Огай задвигался еще быстрее. Он уже чувствовал близость разрядки. Застонав, он откинул голову и наконец кончил в Дазая. Молочная сперма вытекала из растраханной дырки, когда он вытаскивал свой под опавший член. Смешиваясь с кровью, она давала причудливый цвет. Собрав немного пальцами, он дал попробовать Дазаю. Тот слизал все до последней капли, и Мори снова возбудился. — Господин, можно ли мне кончить?       Дазай так и стоял на коленях. Сперма вытекала из него и стекала по бедрам и ногам. Он умоляюще смотрел на Мори, смотрел так, словно от слов брюнета зависела его жизнь.       Но Мори, встав, достал из кармана пальто, валявшегося на полу, маленькое кольцо. Увидев его, Дазай недовольно простонал. — Ну-ну, Дазай, не расстраивайся так. Сделаешь мне приятно, и я разрешу тебе кончить.       Дазай облизнул губы и посмотрел на вновь стоящий член Огая. — Да-да, ты все понял правильно…       Кольцо оказалось на члене шатена, и он невольно выдохнул, чувствуя прикосновение теплой руки.       Дазай встал на колени, а Мори сел на кровать, широко расставив ноги. Осаму невольно залюбовался его стройным мускулистым телом, но болезненное возбуждение в паху не дало ему сполна насладиться этим видом.       Он высунул язык и кончиком провел по головке. Огай часто задышал. Решив не затягивать, шатен обхватил головку губами и стал медленно насаживаться, стараясь максимально расслабить горло. Было сложно, но спустя некоторое время он наконец вобрал член полностью. Он начал поднимать и опускать голову, лаская член плотно сжатыми руками. Ему самому хотелось помочь себе хотя бы рукой, но скорее всего Огай лишь недовольно ударит его по рукам.       По мнению Мори, Дазай был слишком нетороплив, поэтому, протянув руку, он схватился за каштановые волосы и притянул юношу к себе, практически уткнув его носом в лобок. Услышав недовольный стон, он стал вбиваться в теплый рот.       Дазай довольно постанывал. Ему нравился грубый секс. Это было именно то, что Чуя дать ему не мог, и сейчас шатен искренне наслаждался.       Наконец Мори почувствовал, что уже близок. С громким стоном он кончил Дазаю в рот, и, оглядев шатена, довольно усмехнулся от его почти щенячьего выражения лица. Не выдержав, он хлестко дал Осаму пощечину. Взяв одной рукой каштановые волосы, притянул к себе его лицо и, глядя в глаза, зло прошипел: — Щенок. Мне плевать, что ты предал мафию, но ты предал меня.       А второй рукой он тем временем снял кольцо и грубо провел рукой по члену. Запрокинув голову, Дазай протяжно застонал, кончая.       Мори залюбовался стройным телом. Он смотрел на старые шрамы ученика. Отпустив волосы, он вдруг наклонился и провел языком по одному и шрамов. Этот оставил он. Огай почувствовал, как шатен напрягся. Потом услышал тихий шепот. —Я никогда не хотел предавать тебя... — Я знаю, Осаму... Пойдем в душ, а потом ты выспишься. И пойдешь спасать Чую.        В коньячных глазах промелькнуло недовольство, но тут же сменилось грустной усталостью.

— Ну почему ты всегда прав? Чертов Огай...