Квартира под номером 20

      Цезарь аккуратно поставил тарелку на один из краев стола. Он приготовил им двоим пасту с чернилами каракатицы. Это блюдо, если не знать, что это такое и с чем это едят, выглядит достаточно отталкивающее. Всё в сливочном соусе, спагетти чёрные, что само по себе выглядит неестественным, и, как не пытайся смешать их в единую форму, всё равно они будут хаотично разбросаны по тарелке. По этим причинам выбор и пал на пасту. И выглядит неприятно, и есть можно.       Осталось только ждать. Вчера Джозеф, явно только отходя от похмелья, заходил уточнять время встречи. Сошлись на семь часов вечера. Время предложил сам Джостар, так что с его стороны будет очень не пунктуально опаздывать.       Вспоминая подробности того разговора, оказалось, то, что он там плёл про кошку, «дружек», итальяшек и блондинок он не помнит, зато то, что у него должна быть встреча — запомнил на ура. Тогда это стало лишь поводом для раздражения, но теперь Цезарь задумался. Неужто ему действительно настолько важна эта встреча, что даже пьяным в стельку он это запомнил?       Справедливости ради, итальянец не знает подробностей. Может, Джостар написал пометку об этом. Себе на лбу. Чтоб наверняка. Вид Джозефа с надписью на лбу, сделанной перманентным маркером, которую он очень старательно пытается смыть, заставила Цезаря непроизвольно усмехнуться.       Иронично то, что звучало это достаточно правдоподобно.       Дабы скоротать время он включил себе музыку, наворачивая круги по квартире под мелодию и подпевая. Квартира у него была маленькой, но и Цеппели не нужны были гектары пространства — довольствовался тем, что имел. Кухня напрямую выходила в гостиную, если таковой можно назвать пространство с диваном посреди квартиры и телевизором около левой стены, так что Цеппели буквально в пару шагов преодолевал расстояние от стола к дивану. Он оставил телефон на столе, а сам прошелся к центру комнаты нелепой пританцовывающей походкой.  — Shake the world with metal! — Пропевая каждое слово Цезарь поворачивал голову взад-вперед в такт музыке, а на моменте с «metal» итальянец вскидывал руку вперед, будто он революционер, собирающий народ на восстание. — Shake the world with steel!  — Цезарь на пятках развернулся спиной к гостинной, уверенно таким образом шагая назад, зная, что позади ничего нет. Убирался, как-никак, буквально сегодня, под ноги ничего попасть не должно. — Shake the world with Heavy, — Цезарь немного не рассчитал расстояние, поэтому пройдя в глубь квартиры он спотыкнулся о диван, спиной падая на него же. — metal… — Цеппели усмехнулся. Удачно же пауза в песне совпала с его падением.       Взгляд упал на новые обои. Во время ремонта он поменял их на белые, но теперь он понимает, что, возможно, это было не лучшим решением. На обоях рядом с ним уже образовалось какое-то пятно. Старые, бежевые, конечно, тоже не обладали идеальной чистотой, но на них хотя бы были цветочки, так что какие-то огрехи не так бросались в глаза. Цезарь нахмурился и, лениво потянувшись к стене, попытался ногтём это пятнышко оттереть. Цезарь не знает, на что он надеялся, но у него это не вышло. Он лениво скатился с дивана.       — Теперь ещё и скрывать это чем-то. — Он огляделся. Ничего подходящего на глаза не попадалось. Теперь он жалел о том, что вместо суккулента не купил фикус. Вот фикус бы все скрыл… Хотя за фикусом и ухода побольше будет.       Цеппели, уже давно не вслушиваясь в то, что у него играет после хэви-метала, неосознанно пришёл к мысли, что можно купить ковер на стену. От воплощения этой идеи, его, вероятно, остановил лишь стук в дверь.       Цезарь подорвался, пробегая через всю квартиру к тому самому столу обратно, чтобы отключить музыку. Итальянец взял телефон в руки, и, вслушиваясь в текст, тут же его отпустил. Телефон с легким стуком упал обратно на стол под «Hit me baby one more time!». Бритни Спирс. Он действительно когда-то добавлял в плейлист Бритни Спирс?! Стук повторился вновь. Цезарь быстро выключил звук и метнулся к двери.       Он как никогда надеялся на то, что стены в квартире у него не из картона.       Открыв дверь, Цеппели представилась картина Джозефа, улыбающегося своей фирменной улыбкой «во все тридцать два», держащего в одной руке букет с подсолнухами, а в другой бутылку вина — Цеппели мог поклясться, что недавно видел это вино в разделе «по акции».       — Следущее, что ты скажешь, будет: Джостар, ты что, на свиданку собрался? И я отвечу: возможно! — Сначала Джоджо был уверен, что это был отличный подкат, однако, ловя на себе недоумевающее лицо Цезаря, он слегка начал сомневаться по поводу этого.       — Так я могу войти? — Теперь Джозеф говорил более робко. Недоумение у Цезаря было лишь минутным. Он снова стал привычным в лице — « привычное лицо» для него являлось надменным выражением лица — и пропустил соседа в квартиру. Пока он закрывал за Джоджо дверь, у него в голове крутился лишь один вопрос: что это за дешёвая попытка флирта такая?       Обернувшись, Цеппели приметил один очень, несомненно, изысканный элемент одежды Джозефа.       — Ты что, пришел в рубашке с символикой Бэтмена? — Цезарь ухмыльнулся и указал пальцем на чёрную рубашку, на которой красовался многочисленный логотип супергероя. Джозеф посмотрел на рубашку.       — О мой Бог, зануда из квартиры под номером двадцать знает, что такое супергерои! — Джозеф говорил совершенно беззлобно, даже игриво. — К тому, же пальцем тыкать неприлично. — Он поставил бутылку вина на стол, а букет практически пихнул в лицо соседу. Цезарь вздохнул и забрал подсолнухи.       — Grazie, тамада. — Итальянец принялся открывать один ящик за другим в поисках какой-нибудь длинного стакана. Ваз у него не было.       — Тамада? — Джозеф оглянул квартиру, нервно поглядывая на часы. Он опоздал на десять минут. Цезарь, со звоном, зацепившись стаканом о другую посуду, достал предмет бытовой утвари из ящика, налив туда воды. Из-под крана не рискнул: взял питьевую.       — Итальяшка? — Его хлебом не корми, дай упомянуть это треклятое прозвище. Подсолнухи успешно стояли в стакане. — Кстати, почему именно подсолнухи?       Джозеф почесал затылок.       — Потому что они напоминают мне о тебе. — Джоджо захотелось скорчить недовольную гримасу. Ванильненько. Изначально он-то хотел сказать «потому что другие цветы обычно действительно дарят на свиданиях», так что выбирал он буквально между двух зол. Джозеф не видел лица Цезаря, однако итальянец улыбнулся, бубня себе под нос что-то про то, насколько же это наивно.       А приятный осадок-то остался.       Джозеф облокотился рукой о стол, другой ковырял спагетти. Не стоило все-таки соглашаться на то, чтобы готовил сосед, ведь паста выглядит так, будто Цезарь окунул их в чёрный краситель. Он впервые жизни видит нечто подобное и относится к этому блюду с большим скепсисом. Джостар переводил взгляд то на тарелку, то на Цеппели. Тот спокойно поедал это чёрное нечто, смотря на Джоджо в ответ. Однако последний взгляд не отводил, продолжая смотреть. Цезарь делал тоже самое. Когда они смотрели так друг на друга, не моргая, оба решили, не сговариваясь, что это соревнование. Джозеф выпятил глаза, чтобы точно не моргать, однако его оппонент держал их полузакрытыми. К сожалению для Джозефа, тактика Цезаря оказалась куда эффективнее, потому что его глаза практически сразу начали слезиться. В этой битве вновь проиграл Джостар.       — Теперь ты точно обязан съесть пасту. Вплоть до последней спагетти. — Цеппели усмехнулся, вытирая рот салфеткой. Джозеф сразу оживился и слегка ударил кулаком по столу.       — Слышь, мы на это не договаривались! — Игнорируя соседа, он налил себе вина, буквально пол бокала. Цезарь, конечно, предпочитал вино более дорогое, но не в его ситуации жаловаться, особенно тогда, когда он мечтал о бокальчике спиртного еще со второго дня переезда. — Цезарь. — Снова проигнорировал. Это была самая что ни на есть провокация. Сначала Цеппели хотел надавить на то, что их спор изначально на еде и строился, так с чего это он, спрашивается, не ест? Но игнорирование было куда коварнее.       Джозеф, вздохнув, уверенно намотал спагетти на вилку и запустил все это дело себе в рот, при этом делал это с таким серьезным видом, с каким не писал диплом. Цезарь выжидающе смотрел на него. Сначала Джостар жевал с хмурым видом, но спустя пару секунд переменился в лице. Цеппели ухмыльнулся.       — Не хочется признавать свое очередное поражение, но мне понравилось. — Джозеф снова намотал спаггети. — Сам готофил? — Он разговаривал с набитым ртом. Итальянец звонко хохотнул.  — Mamma mia, Джоджо, прожуй сначала! Да, я. Именно такое условие у нас и было, не так ли? — Джоджо кивнул, хотя вопрос и был риторический. — К тому же не люблю я приготовленную чужими руками еду… Та же пицца. — Наблюдая за медленно нарастающей ухмылкой Джозефа, Цезарь нахмурился. — Я серьезно, ничто не превзойдет пиццу из моего родного города.       — Пицца она и в Африке пицца, нет? — По глазам соседа можно сказать, что Джозеф подписал себе смертный приговор. Покосился на святое. Осветил тему, о которой в приличном обществе не принято говорить… Он запротестовал руками. — Хорошо, я понял, она различается, только давай без лекций! — Джозеф посмотрел на свою тарелку. Неожиданно для себя он съел почти все. А ведь сначала упрямился…       — Ты говорил, у тебя есть работа. И где же? — Цезарь спрашивал из искреннего любопытства. Все-таки для него Джостар выглядел достаточно безответственным человеком… По крайней мере, витающим в облаках.       — Смотри, так-то я шёл в юридический… И по профессии я тоже юрист! — Цеппели удивленно вскинул брови. Он юрист? Похвально. — Но мне так не нравится вся эта бумажная волокита… — Проговаривая это, Джозеф виновато улыбнулся под гнетущим взглядом Цезаря. Забудьте. — А ты кто по масти?       — Скульптор, собственной персоной. — И Цезарь искренне гордился своей профессией. В их роду все были скульпторами. Лишь за редким исключением кто-то подавался в другие ремёсла — таким исключением являлся его дед, Уильям Антонио Цеппели, который прожил всю свою жизнь фокусником — и Цезарь даже не думал разрушать эту традицию. Но для того, чтобы быть скульптором, ему пришлось нехило постараться: он угробил как минимум подростковые годы на подготовку к экзаменам, чтобы в последствии поступить в престижный вуз на бюджет и не разорить семью для оплаты университета.       — А ты можешь лепить фигурки? — Спустя непродолжительную паузу Джоджо, с глупой улыбкой, спросил именно про это. Про фигурки. Еще никогда Цезарю не хотелось покалечить кого-то настолько сильно, как человека, сидящего напротив него.       — Я пробивался в это ремесло годами. — Цеппели делал паузу после каждого слова. — Я угробил подростковые годы на подготовку к экзаменам и оттачиванию навыка. — Цезарь подошёл к Джозефу вплотную, все больше и больше наклоняясь к нему, пока Джоджо вжимался в стул с вопросительно поднятой бровью. — Я вбил в это дело так много денег, что, не делай я этого, стал бы миллионером. Sono un uomo d'arte! — Внезапно Цеппели выпрямился, скрещивая руки на груди, что позволило Джозефу рывком сесть нормально. — …Конечно же, я могу лепить фигурки.  — Супер! А можешь мне что-нибудь слепить?       — Любой каприз за ваши деньги. — Хотя Цезарь и находился в своеобразном отпуске, подработка никогда не будет лишней. Если Джозеф, конечно, действительно говорил серьезно.       — Замётано. Я заказываю у тебя фигурку! Сейчас вернусь. — Джостар подорвался и выбежал из квартиры Цезаря — Цеппели всё равно её не запирал.       — Джостар, стой! Мы даже цену не обсудили! — Итальянец орал это Джоджо в дверном проеме своей квартиры, надеясь таким способом достучаться до соседа. В ответ он услышал «Меня устраивает любая, Цезарино!»       Цезарь вздохнул, прикладывая два пальца к виску. Merda, он обязан взять с него больше денег, чем обычно.