Квартира под номером 20

      — Значит, ты хочешь?.. — Цезарь держал в руках толстенную книгу в твердом переплёте, коей являлся комикс, принесённый Джозефом. Именно за ним, как оказалось, он и бегал. На этот раз они расположились на диване, о который, как с горестью вспоминает Цеппели, он чуть не убился. Бокал с вином — когда он брал его с собой, Джоджо иронично спросил, чего он к нему так «присосался» — стоял рядом на столе.       — Фигурку Бэтмена, да. — На обложке красовалось множество персонажей, о большей части которых Цезарь был ни слухом, ни духом, но культовых различил: Бэтмена, лицо которого вынесли на большую часть обложки, Джокера, который был замечен итальянцем где-то в уголке — Цеппели совершенно не понял, по какой причине, он же являлся главным злодеем, не так ли? — и Харли Как-Её-Там-ин. — Насчет позы полностью доверяю твоему авторскому вкусу. — Цезарь недовольно покачал головой: обычно он работает в определенно заданных рамках — он привык работать в определенно заданных рамках.       — А масштаб какой? — Цеппели думал на этом Джозефа и подловить, однако тот всерьез задумался. С другой же стороны, то, что он не ограничен в рамках, будет ему как испытание на сообразительность, да и Джозеф, как заказчик, очевидно, далеко не прихотливый.       — Шесть дюймов пойдет?       — Пойдет. — Цезарь украдкой кивнул. — А ты молодец, хоть маломальски в заказе разбираешься. — И, всё-таки, не такой уж Джозеф и напыщенный идиот, каким хочет казаться. Правда Цезарь всё ещё не мог принять тот факт, насколько же его сосед легко ко всему относится, из-за чего итальянец балансирует между двумя крайностями: с одной стороны — Джостар достаточно образованный и открытый человек, чтобы поддерживать с ним интересную беседу и желание продолжать общаться при этом не пропало спустя час от встречи. С другой стороны — переодически он настолько доводит Цезаря какой-то невпопад сказанной фразой или глупым, ребяческим действием, что волей-не волей начинаешь будто намеренно искать в собеседнике недостатки, чтобы в случае спора тыкнуть Джоджо в них носом.       — А то! — Джозеф самодовольно улыбнулся и отмахнулся. — Я ж задрот, забыл? — Итальянец на мгновение нахмурился, однако сразу же изменился в лице, понимая, что задротом кличут не его. Больно уж он это слово не любил, однако в университете только «задрот» в свой адрес и слышал. — Так вот, что касаемо юриста… Юрист — это общее понятие. На деле я адвокат, правда весьма…такой себе. Некомпетентный, я бы даже сказал. О, какие словечки знаю, скажи? Просто, как я и говорил, не моё это, а на плаву держусь, скорее всего, только… из-за своей блистательной харизмы.       Джостар снова широко улыбнулся, однако, как показалось самому Цезарю, сказать он хотел далеко не про харизму. Это даже звучало противоречиво.       — Пошел туда, куда родители захотели? — Цеппели сказал буквально первое, что пришло в голову.       — О Боже, Цезарь! Ты бы раньше сказал, что экстрасенс, я б тебе дал погадать на фотографию моего деда покойного! — Джозеф хмыкнул. Итальянец в свою очередь попытался отбросить всю эту шуточную обёртку, чтобы представить ситуацию на деле. Весьма типично выходит: заставили ребёнка пойти туда, куда он не хочет, возможно, для реализации собственных мечт, ему специальность не нравится, но жить на что-то надо, вот и выкручивается, как может. Цезарь внезапно почувствовал слабое, почти дружеское сожаление к соседу, перемешанное с чувством дежавю.       — У меня те же яйца, только по-другому. — У итальянца появилась странная необходимость сказать что-то в свою очередь. Она появилась с осознанием того, что он практически ничего не сказал о себе до этого, а все, что и говорил, выдал сухо, без подробностей. — Только вот я пошел на ту специальность, которая мне действительно была интересна, правда, выходит, что все еще по прихоти родителей.       — Да ладно, что, и вправду заинтересовался? Не бери в голову, Цезарино, я ж про адвоката так, между делом. — Джозеф вроде как хотел отойти от темы, отвернулся. Однако уже спустя пару секунд скрестил ногу на ногу, закинул руку за диван и повернулся к соседу. — То есть, за скульптора тебя выдали?       — Выдали? — Цеппели облокотился о подлокотник дивана, держа комикс в руках. — Ты как-то спутал брак по расчёту с уходом на специальность, на которую хотели родители, не находишь? — Джозеф в ту же секунду рассмеялся, а следом за ним уже и Цезарь повел бровью, звонко хохотнув.       — А ведь одно и то же выходит, сам подумай! — Цезарь подумал.       — Я так не думаю, — Итальянец сделал небольшой глоток из бокала. Дескать, за разговоры о великом. Поставил его обратно на стол. — брак куда хуже. Все-таки от работы тебе не нужно будет рожать детей…как минимум. Да и уволиться легче, а партнёр твой может, как принято нынче говорить, абьюзером оказаться, тут уж одним бланком на развод не отделаешься.       — Наверное, ты прав. — Джозеф кивнул. Вот он, момент, когда Джоджо выходит на нормальный диалог, как отметил Цезарь. — Хотя всё равно аналогия хорошая, ибо что на нелюбимую работу уходит уйма сил, что на мужика, за которого вышел по расчёту. И везде получишь неодобрение в случае ухода. — Джостар задумчиво потёр подбородок. — И вот поскольку с нелюбимой работой не клеется, я, так сказать, пошел налево --нашел себе постоянную подработку, зато какую! Раз уж ты у нас мозговой гигант, угадаешь, какую?       — Тавтология из тебя так и хлещет. — Умеет же Джозеф переводить темы. — Официант? — Цезарю не особо хотелось играть в «Кто хочет стать Миллионером», но за время общения с Джозефом он понял, что легче уж ему подыгрывать, нежели чем вступать в словесные перепалки на право нормального разговора.       — Мимо, Казанова. — Итальянец небрежно положил комикс на стол рядом с диваном, пытаясь не задеть бокал. Ну вот, Казанова. А дальше что? «Сексапильненький блондинчик?» Это бесповоротно превращается в соревнование на то, кто придумает более ужасное прозвище, чем до этого.       — Ди-джей какой? — Ди-джея, он, конечно, надумал. Всё-таки в первую очередь ему в голову пришел именно официант. Сам им подрабатывал в тяжёлые бедные деньки, когда квартира была одновременно и местом работы, и жильем, а глину Цезарь хранил как зеницу ока, совершенно не имея возможности работать как-либо, кроме как на заказ. Повезло ему в том, что на своей подработке он пользовался спросом у клиентов — в частности, дам — получая нехилые такие чаевые по тем меркам. Потому-то он там и задержался.       — Сам задумывался над этим, но нет. Еще вариант?       — Ну его. Колись уже.  — Я…Барабанная дробь…— Джоджо тянул каждую букву на манер автора эдакого циркового номера. Итальянец терпеливо дожидался окончания этой дроби, уже даже не показывая недовольство, на которое Джозеф постоянно закрывал глаза. — Натурщик!       — Mamma mia, да вы, оказывается, не настолько далеки от искусства, как я думал, мисье. — Цеппели говорил с явной долью саркастичности, однако подработка натурщиком его, несомненно, заинтересовала. Как минимум потому, что он сам имел чертовски мало опыта в работе с другими людьми, однако давно раздумывал над тем, чтобы нанять натурщика — практики ради. А Джозеф, стоит признать, действительно неплохо подходил на эту роль. Он телосложения атлетичного, лицо у него имеет довольно распространенную форму, в общем, типичный «идеал красоты»       …Для любого творца, что захочет порисовать с натуры.       Эти мысли натолкнули его на желание допить своё треклятое вино. Итальянец взял стакан в руки.       — А ты думаешь я чего про фигурки заладил? Я бы мог… Ну…ты понял. — Джозеф ехидно улыбнулся и пихнул Цезаря локтем в бок.       — Не понял. — Цеппели ответил тем же. Вино звонко плеснуло в бокале. Никто из них не обратил на это внимания.       — Все ты понял. — Джозеф продолжил пихаться.       — Не понял. — Цезарь упорно стоял на своем, продолжая своеобразную драку на локтях.       — Понял.       — Не понял. — И так полночи.       — Понял. — На этот раз Джозеф приложил чуть больше силы в том, чтобы пихаться локтями. Цеппели резко повел рукой в сторону, той самой рукой, в которой был бокал. Тогда Цезарь подумал, что именно к этому всё и вело: вино разлилось. Единственное, в чем он просчитался, так это в том, что вино разлилось прямо на стену. На то самое место, где ещё недавно было лишь маленькое пятнышко. Теперь на обоях красовались большие красные разводы, капли вина с которых медленно стекали к паркету. Джозеф и Цезарь одновременно уставились на стену, замирая.       Повисла гробовая тишина…       …которую нарушил короткий стук поставленного на стол бокала.       — Джозеф. — Цезарь медленно повернулся к соседу.       — Да-а-а-а? — Отчаянно протянул Джостар, с каждой «а» выдавливая все более и более натянутую лыбу. Цеппели слегка приподнял руки, искривляя пальцы на ладонях. А он только подумывал о покупке ковра. Итальянец, нахмурившись, размышлял над тем, чтобы такого выплюнуть Джоджо в лицо злобного, чтобы он отплатил за все грехи их трехнедельного знакомства, чтобы такого сделать, чтобы выплеснуть все то раздражение и злость от порчи новых обоев, чтобы такого выкинуть, чтобы да так его, да сяк! Однако то, что он скажет в итоге, совсем отличается от представлений о своей обычной злобной тираде.       — Пизда. — Цезарь накинулся на Джозефа, с целью (с целью чего?), как ему казалось, придушить раздражителя раз и навсегда, однако он просто повалил соседа на диван, навалившись на него сверху — одной ногой он упирался в пол, другую разместил около бедра потенциальной жертвы пыток — и, схватив Джостара за руку, пока тот не опомнился, смачно скрутил ему кожу на руке — рубашка у того была с короткими рукавами — делая «крапиву». Джозеф вскрикнул. Младшие братья постоянно так издевались над Цеппели. Как оказалось, он нашёл того, над кем может поиздеваться в ответ.       — Цезарь, дубина ты итальянская, лучше бы обои оттирал, чем мучал ни в чем неповинных соседей! — Джозеф тыльной стороной ладони приложил руку ко лбу, мол, посмотрите, какой я мученник. Как теперь кажется Цезарю, вскрикнул он чисто смеха ради. Их положение, похоже, абсолютно никого не смущало, хотя у Цезаря и промелькнула мысль, что, все-таки, нужно было осуществить свой коварный план…иначе.       — Как это ни в чем неповинных?! — Цеппели еще немного скрутил ему руку. На этот раз выкрик Джозефа уже точно был шуточным, поскольку после него пошла очередная волна смеха. Цезарь, в свою очередь, ощущал себя так, будто пытает пленного в концлагере. — А по чьей это вине все мои труды по ремонту канули в лету?       — По нашей общей? — Джостар прищурил глаза, делая свое лицо ещё больше похожим на морду нашкодившего кота. Цезарь поступил точно также, однако он щурился куда более укоризненно, сжимая челюсть. Кожу Джозефа вновь не пощадили. — Да понял я, п… Точно! — Он о чем-то вспомнил. Это Цезарь понял из-за того, что Джоджо машинально вытянул руку вперед, параллельно отвешивая Цезарю щелбан, вызывая у последнего бурю возмущения. — Ты же все-таки понял, к чему я клонил?!       — Certo che ho capito! — Цеппели был сильно раздражен, однако, словив такой же раздраженный взгляд от Джозефа, лишь вздохнул. — Конечно же, я понял. — К Джостару вернулось привычное ехидное выражение лица.       — Постой, это ты мне дословный перевод сказал, или?..       — Ради Бога, да, это дословный перевод!       — Ну, а мало ли… — Посмотрев на свою руку, которую все еще удерживали, и проглядев под ладонью Цезаря красные следы от «крапивы», Джозеф осекся. — Secchio di patate al cetriolo!       — Ты хоть сам зн… — Цеппели вздохнул, отмахиваясь от его «ведра с огурцами и картофелем». Встал с дивана, следом за собой рывком поднимая и соседа. — Cretino. — Подытожил итальянец.       — Кретино. — Подтвердил Джозеф, удерживая равновесие, чтобы не свалиться на диван обратно.        — Да, я согласен на то, чтобы ты был натурщиком для своей же фигурки. — Цезарь наблюдал за тем, как Джозеф завязывает шнурки на кроссовке. Зачем он надел кроссовки, если они живут буквально напротив друг друга и по какой причине он обувается настолько медленно — следствие умалчивает. Джостар поднял большой палец вверх, виновато поглядывая в сторону пятна на стене.       — Чем заставлять будешь? — Джозеф рывком встал с корточек.       — Найду чем. — Цезарь открыл дверь, выпихивая соседа в коридор подъезда.  — Эй-эй-эй! — Не смотря на словесный протест, он не сопротивлялся, даже тогда, когда оказался в коридоре. Джозеф вздохнул. — И всё-таки, классно же мы посидели, да? — Он выпытывающе посмотрел на итальянца. Тот смог лишь устало закатить глаза.       — Да-да, очень. — Не смотря на свой явный сарказм, они действительно классно посидели. Цезарь улыбнулся. — Хорошо, скажу, что это не самая худшая встреча в моей жизни. А теперь иди. — Он сложил пальцы воедино, и, опусив ладонь вниз, помахал ими, мол, руки в ноги — и вперед.       — Э, а, ммм… А! — Джозеф снова прильнул к двери. — Не хочешь как-нибудь потусить, скажем, не только со мной, но и с моими знакомыми? Я тебе если что звякну, когда у нас наметится что-нибудь.       — Звякнешь? — Джостар два раза нажал на звонок в квартиру Цезаря. Раздалось два коротких, громких, неприятных звонков. Цеппели непроизвольно съежился. — Посмотрим.       — Отлично! — Джозеф, отходя спиной к своей квартире, отсалютовал Цезарю. — И комикс не забудь почит— Продолжение фразы осталось за закрытыми дверями. Итальянец вздохнул, переводя взгляд то на пятно, то на подсолнухи, о которых он на некоторое время позабыл вовсе. Определенно не самая худшая встреча в его жизни.