Российская Организация Отлова нечисти и иностранная инспекция

Все смогли собраться только к следующему утру. Россия – страна большая, но слово «проверка» заставило всех резко напрячься и приехать в штаб-квартиру, чтобы потом не получить серьёзный нагоняй. В то, что их могут распустить, никто не верил: других дураков, готовых бесплатно заниматься подобным, найти было сложно. Но сваливать всё на Пушкина не хотелось: Первый во Всём такого не заслужил (на самом деле, никто просто не хотел потом слушать его многочасовые лекции о безответственности и несерьёзности коллег). В комнате становилось всё теснее и теснее. Цветаева сидела в одном кресле с Софией Парнок, лениво путаясь пальцами в её волосах; Есенин и Маяковский всё ещё делили диван и курили трубку, которая, кажется, была набита совсем не табаком; Рылеев, Бестужев-Марлинский и Одоевский тихо шептались о чём-то в уголке, за ними с полуприкрытыми глазами наблюдал Пушкин (скорее дремал из-за бессонной и пьяной ночи); Дельвиг изменил своё положение и опустил голову на колени Крылова, баснописец улыбался и иногда гладил его, как большого пушистого кота; Северянин тупо смотрел на свою копию в центре комнаты, думая, что ему удалось наконец-то найти идеального человека; Мережковский, Ахматова, Гоголь и Достоевский играли в карты, последний проигрывал уже пятый по счёту раз, чем ужасно смешил Анну Андреевну; Гумилёв сверлил обиженным взглядом Ахматову, которая в этот раз променяла его на карты (хорошо, что не на Цветаеву); Набоков бездумно листал какую-то книгу (за томиком в твёрдой обложке прятался журнал с юными нимфетками); Бродский сидел в кресле, держа на руках большую пятнистую кошку; компания из трёх Толстых сидела за столом, подперев головы руками, и читала книгу «Три Толстяка», подсунутую им кем-то; Пастернак доказывал Клюеву, что он не овощ; Ломоносов, Карамзин, Державин и Радищев вязали шерстяные носки для Дельвига; Грибоедов что-то писал на нотных листах, периодически невозмутимо поглядывая на собравшихся; Чехов и Салтыков-Щедрин читали новости; Бунин сидел в сторонке, с ненавистью глядя на современников; Фет и Тютчев болтали о том, какие они разные; Блок, Сологуб, Минский и Бальмонт с подозрением смотрели на Мандельштама, подсевшего за их стол; Друнина в военной форме тихо и грустно пила в углу, рядом с ней столь же безмолвно употреблял алкоголь Левитанский; Асадов, чувствующий себя здесь лишним, думал, какую ещё банальную рифмовку можно вплести в очередные строки о любви (желательно на глаголы). – Итак, господа. Кто здесь главный? Указан некий А. С. Хотелось бы выслушать, как вы работаете, какие перспективы видите и какие планы имеете, – сказал Уайльд, периодически нервно поглядывая в сторону Северянина, видя в нём едва ли не свой портрет. Это было, признаться честно, достаточно жутко для Оскара. Пушкин, собиравшийся было собраться, замер под холодным взглядом Грибоедова. Он был единственным из них, кто действительно походил на охотника за всякими тварями. Всё тело дипломата покрывали глубокие шрамы, при этом он выглядел абсолютно уверенным человеком, точно знающим себе цену. Некоторые его всё ещё побаивались: из-за власти, которой он обладал (откуда у этого человека столько знакомых в самых разных областях?), и целеустремлённости, иногда походящей на манию. – Я здесь главный, – коротко бросил Грибоедов, поднимаясь со стула, на котором сидел, положив ноги в обуви на стол. – Прошу простить за то, что сразу не приняли вас должным образом. Увы, нас не предупредили о проверке. – Я лично отправил три письма два месяца назад, при этом в каждом из них была указана точная дата и даже время, – Рембо скривился, переставая на мгновение напоминать ангелочка, сошедшего с картин, и превращаясь в стереотипную гадину. Однако черты его быстро сгладились, возвращаясь в исходное состояние. – Почта России, – безразлично пожал плечами Грибоедов (хотя ему очень сильно хотелось прямо сейчас кинуть осуждающий взгляд на Пушкина. Или бросить чем-нибудь в поэта). – У нас ужасные дороги и нерасторопные люди. Да, это изъян.  Но разве в подобном виноваты мы? Уверен, вам приходили отчёты о проделанной нами работе. Тогда вы могли заметить, что за последние два года раскрываемость повысилась. Это связано с тем, что мы перестали работать в одиночку и начали выходить на дела группами или парами, в которых люди дополняют друг друга. Думаю, вам стоит посмотреть, как мы работаем, чтобы понять, что у нас всё хорошо. Предлагаю вам поприсутствовать в некоторых рейдах. Чтобы вы могли заметить... Специфику данного региона. – Отличная идея, – улыбнулся Уайльд, заинтересованно разглядывающий витражи. – Ладно. Пусть так, – Артюру явно не нравилось, что кто-то так легко раздавал указания им, но ничего поделать с этим он не мог. – Пришлите мне до утра список групп и их расписание. Мы сами выберем, с кем и когда пойти. Только без фокусов, поняли? Бунин громко чихнул, едва не сбросив только что заведённое на Оскара Уайльда досье. Все посмотрели на него. Немая сцена.