Часть 4
27 августа 2020 г., 23:57
Следующий рейд был запланирован на ночь, чему Оскар искреннее радовался: само изменение часового пояса давило на него, а необходимость привыкать к жизни в другое время суток и вовсе убивало в нём всякое желание жить. Рембо был с ним в этом согласен и выглядел куда более бодрым, чем в прошлый раз.
– Мне кажется, мы отнеслись слишком высокомерно к нашим коллегам. Возможно, они разбираются в своём деле куда больше, чем мы. Кто вообще сказал, что проверяющими должны быть именно мы? – с сомнением протянул Уайльд, когда Артюр подошёл к нему.
– Я тоже задавался этим вопросом. Мне кажется, отныне наше здесь пребывание лучше считать обменом опыта, который будет полезен и для местных, и для нас. Думаю, мы можем утаить некоторые детали – наше руководство едва ли готово принять тот факт, что на них работает волколак или хрен знает кто – и привезти нужную информацию для изменения курса нашей работы. Возможно, пора стать более гуманными и толерантными.
– Забавно. Мне казалось, что «Россия» и «толерантность» – вещи, которые не пересекутся ещё лет пятьдесят, – усмехнулся Оскар с намёком на печаль. Являясь творческой личностью, он остро переживал всё, что происходило в мире.
– Благо, здесь это правило, кажется, не действует. Видимо, это не та часть России, которая стирает с неба радугу, запихивает сор в избы и забирает чужое имя, – Рембо улыбнулся и сел на подлокотник кресла, ожидая, когда же наконец появится следующая группа. – Итак... Как там Росс?
Оскар успел лишь неопределённо махнуть рукой: в комнату по лестнице спускались три девушки. Цветаева шла первая, беспечно положив ружьё на плечо, при этом абсолютно невинно улыбаясь, чуть позади неё шла София Парнок с каким-то оружием, смутно напоминающим хлыст, последней, чётко чеканя шаг, шла пока неизвестная девушка в военной форме.
– Доброй ночи, господа. Меня зовут Марина, надеюсь, вы помните. Это Соня, а за мной – Юля. Сегодня нас ожидает достаточно трудное задание, надеюсь, вы морально к этому готовы. Моя машина забита всевозможным оружием, если у вас нет своего. По этому поводу можете не волноваться, – Цветаева указала рукой куда-то в сторону выхода. – Рядом с одной деревенькой решило поселиться Лихо. Видимо, кто-то случайно выпустил его откуда-то, ведь мы ещё в девяностые всех переловили. Ну да ладно. Наша задача: загнать это создание в место, откуда оно точно не сможет выбраться. Левиташа мне тюрьму уже передал, волноваться нечего. Всё готово. Убиваем мы только в крайнем случае. Надеюсь, это всем понятно? Не хотелось бы повторения инцидента с волколаком. Особенно сейчас, когда мы опираемся лишь на слухи, которые могут оказаться пустышкой.
Друнина, поправляющая закреплённые на ногах ножи, чуть приподняла левый уголок губ, явно довольная новым заданием.
– Всё ясно, – кивнул Рембо, поднялся с места и с любопытством посмотрел на ружьё в руках Марины: не мгновение проснулся профессиональный интерес.
– Что, пострелять хочется? Может, сегодня будет повод. Уж я на это надеюсь, – отреагировала Цветаева, предвкушающе улыбаясь. Артюр всё это время искренне пытался не смотреть на явный след от верёвки на её шее. – С Лихом всегда нужно держать ухо востро. В прошлый раз мы знатно намаялись с этим созданием.
– А кто такое это ваше Лихо? – спросил Оскар, нахмурившись: о подобном существе он ещё не слышал.
– Лихо – что-то вроде злобного духа. Многоглазое бесформенное создание, которое питается чужими страхами, высасывает все светлые чувства. Впрочем, человечиной оно тоже поживиться не против. Разума в нём не так уж и много, на контакт не идёт. Мы пробовали, – пояснила София, покрепче сжимая в руках своё необычное оружие.
К машине подошли быстро. На этот раз возле здания стоял достаточно большой автомобиль красного цвета очередной неизвестной марки. Создавалось впечатление, что местные сотрудники собирали машины своими руками: Рембо бы не удивился, если бы так оно и было.
В багажнике и правда лежало много ружей, пистолетов, гранат, даже мечей и прочих прелестей. Иностранные проверяющие ничего брать не стали (у них было с собой оружие), но на коллекцию посмотрели с одобрением и восхищением.
– Сейчас оружия столько, что страшно становится. Вдруг война? – внезапно задумчиво сказала Юлия и опустила взгляд. Уайльд хотел было поинтересоваться, какое горе пережила эта женщина, но быстро одёрнул себя. Был ли среди них хоть кто-нибудь, кто не прошёл через ад в своей жизни? А теперь они защищали других, делали этот мир лучше. В этом Оскар видел определённое искупление своих грехов.
Ехали, болтая обо всякой ерунде. Друнина рассказывала, как можно выжить без еды и воды в дикой местности, Цветаева спорила с некоторыми моментами, периодически щурясь. София вела машину и в диалог не вступала, иногда только ласково гладила свою девушку по колену, пытаясь успокоить чересчур эмоциональную Марину.
Оскар и Артюр внезапно почувствовали себя совершенно лишними в этой компании. Если с Сергеем и Володей это чувство было объяснимо (о характере их отношений и задумываться не стоило), то здесь чувствовать себя нарушающими чью-то романтику не приходилось. Просто возникало осознание, что они не командные игроки. И никогда такими не были. Видимо, про западный индивидуализм говорили не просто так.
До какой-то маленькой деревушки добрались они достаточно быстро. Деревянные полуразрушенные домики, стая бездомных собак и колодец в центре удивляли иностранных проверяющих, но почему-то не отталкивали. Было в этом нечто совершенно поразительное и вдохновляющее.
– Лихо, говорят, вон с той стороны леса выходит. Держите оружие рядом с собой. От меня не отходите. Нам нужно держаться вместе, потому что все эти бумажки о смерти коллег по неосторожности заполнять мне не очень хочется. Тем более, во Франции формы явно сложнее будут. Потом от проверок не отобьёшься, – оповестила Цветаева, сворачивая на тропинку, ведущую в лес.
Еловые лапки били по плечам со всех сторон, уханье совы пускало по спине лёгкую дрожь, но, в общем в целом, окружающая обстановка Рембо, конечно, нравилась. Он подумывал о том, чтобы впервые за долгое время снова сесть за сочинительство. Многие его коллеги продолжали писать и сейчас, а он... Забросил это дело ещё в смертной жизни, о чём сейчас резко начал жалеть.
– Не пахнет здесь серой, Марин, – вдруг заметила Юлия, вглядываясь в темноту леса. – Зато болотной гнилью несёт только так.
– Никакое это не Лихо, – кивнула София, поудобнее сжимая своё оружие. – Местный леший разыгрался, готова что угодно на это поставить.
– Это хорошо. Не придётся объяснять Саше, как мы Лихо упустили, – усмехнулась Цветаева, заметно расслабившись. Видимо, Лихо это было созданием страшным и опасным, раз все так реагировали на саму возможность его существования на свободе. – Значит, осталось найти домишко нашего лешего.
Убежище из брёвен и веток отыскалось спустя несколько часов. Оно разместилось прямо рядом с началом опасных топей, на которые даже Марина, которая выглядела самой опытной из всех присутствующих, смотрела с опасением. На одной из кочек сидело странное создание, с ног до головы покрытое то ли мхом, то ли водорослями. Оно пыхтело и кряхтело, курило трубку, выпуская большие кольца дыма.
– Кто посмел меня потревожить? Я Лихо лесное, болотное. Бегите прочь, если жизнь вам дорога, – вдруг сказал леший. Голос его был похож на скрип веток и карканье воронов. – Я заберу всё, что вам дорого, если вы не уйдёте.
– Как наивно полагать, что у меня осталось что-то, что мне дорого. Можешь попробовать поискать, – с грустной усмешкой ответила Юлия, делая шаг вперёд. – Что ты здесь забыл, леший? Зачем людей пугаешь?
– Я... Э-э-э... Я Лихо! У-у-у, – существо забавно подняло костлявые руки вверх, покачиваясь из стороны в сторону. Впрочем, поняв, что его раскрыли, леший вздохнул и сделал несколько шагов назад: – Ладно, ладно. Только ружьё опустите. Не местный я, хорошо? Пришёл в этот лес, а тут люди вечно шастают. Ни тебе покурить спокойно, ни грибов пособирать. То девчонка с корзиной заявится по бруснику, то мужик с бутылкой водки белок придёт распугивать. А мне что делать? Куда укрыться? Нынче всё не так, как раньше. Лесов всё меньше, а в полях машины разъезжают. Куда нам деться? Хорошо тем, кто может в канализации жить иль глубоко под землёй. А нам что делать прикажете? Вот я и решил местных припугнуть. Да я никого и пальцем не тронул, дамы! Одному парнишке даже настоечки выпить предложил, а он испугался, сдуру в сторону болот побежал. Так там и погиб, болезненный.
Оскар и Артюр уже не сомневались в том, что эта история может быть правдивой. Они прожили достаточно большой век, чтобы научиться менять своё мнение, если есть доказательства его неправильности. Вчерашний день показал, что о своей работе они знали не так уж и много.
– Знаю я одного балалаечника, который с удовольствием пропустил бы с тобой рюмашку, – фыркнула Цветаева, поправляя выбившийся локон волос. Леший что-то пробубнил на неизвестном языке, в ответ на это Марина лишь бросила вопросительный взгляд на Софию.
– Что бы вы без меня делали? – усмехнулась Парнок, которая за последнее время выучила множество языков, ради интереса переводя труды не только человечества, но и остальных рас. – Он сказал, что имел честь видеть Есенина и выпивать с ним лет двадцать назад. И назвал Сергея вшивой псиной, потому что он перепил нашего лешего и забрал у него запас самого вкусного ликёра. Я не особо удивлена, если честно.
– Душевно мы тогда посидели... – протянул леший, снова выпуская несколько колечек из трубки. – А вы, стало быть, убивать меня больше не собираетесь? Тогда... Может, оставите старика в покое, а? Дайте уж дожить свой век спокойно.
– Да тебе ж на вид лет сто максимум. Ещё жить и жить, – заметила Юлия, но в итоге лишь махкула рукой. Лешие, одни из немногих настоящих долгожителей, очень любили ссылаться на свой возраст, даже когда не прожили и десятка лет. Такой уж они народ чудаковатый. – Ладно, дедуль. Давай сюда свою самую крепкую настойку, и мы забудем о том, что видели тебя здесь. Только к людям не лезь и слухи о Лихе не распространяй. У нас, знаешь ли, работа такая, что можем сначала пристрелить, а потом уже начать разбираться. Сам понимаешь.
– Да как уж мне тут не понять. Но ежели эти простаки вдруг лес мой додумаются вырубать, я от них и мокрого места не оставлю. Пострашнее Лихо буду и ваших устрашений не испугаюсь. Вы ж понимаете это? – спросил леший, прищурившись.
– Понимаем. Мы тебя тогда в Сибирь отправим, если что-то здесь учудишь. Или прям сейчас туда отправляйся, если захочешь. Там за лесами следить нужно, от пожаров спасать. Чужие руки всегда кстати будут, – предложила София, немного подумав.
Создание, кажется, вдохновилось такой перспективой, загорелось идеей и улизнуло прямиком в импровизированный домик.
– Эй, старик, а настойка где? – уточнила Цветаева, постукивая ружьём по плечу, спокойно улыбаясь. Исход миссии её явно порадовал.
– Только об этом молодёжь и думает. Как бы стариков обокрасть, да так, чтобы те ещё и должниками себя чувствовали, благодарными были, – послышалось сдавленное бухтение, а потом из дыры между брёвнами высунулась бутылка с ужасно мутной жидкостью.
Поездка назад показалась куда более короткой. София включила какую-то классическую музыку, и никто не смел нарушить молчание, пока Юлия вдруг не сказала:
– А вы, иностранцы, не такие уж плохие ребята. Оставайтесь на наши посиделки сегодня, а? Чего вам сразу спать идти, если можно хорошо провести время в чудесной компании? Всё равно вы сами можете решить, когда и с кем вам идти для проверки, поэтому похмелья бояться точно не стоит.
– Отличная идея, – кивнула Марина, задумчиво прикусив губу. – Вы ведь должны посмотреть, как функционирует наш отдел. Вот и узнаете, как мы развиваем в сотрудниках командный дух.
– Но пить с Володей и Сергеем я точно не советую, – решила всё же добавить София. – Один не человек, а у второго, стало быть, чудесная печень. Иного объяснения его существованию я найти не могу. Возможно, у Володи вместо крови по жилам алкоголь течёт.
– Что ж, ладно... Мы с радостью, – неожиданно даже для самого себя согласился Рембо. Ему просто внезапно стало интересно, как эти люди живут и общаются друг с другом, уживаются вместе.
