Любимый брат, дорогой друг

      В движениях обнаженного тела была какая-то гипнотическая, природная магия, которую Ши Цинсюань получил скорее всего еще при рождении. Его женской облик едва ли намного отличался от мужского: плечи и талия уже, грудь больше, линии лица тоньше, но это был все равно он — его глаза, его запах, его прикосновения. Ши Цинсюань ходил по комнате, в спешке выискивая вещи, а Хэ Сюань не мог отвести от него взгляда. Даже быстрые суетливые движения были красивы и изящны — на них было приятно смотреть, как на покачивающиеся под легкими ветрами цветы.       Лениво проведя рукой по полу у кровати, Хэ Сюань поднял потерявшуюся серьгу и призывно помахал ей в воздухе. Ши Цинсюань подхватил ее с благодарной улыбкой. Кончиками пальцев Хэ Сюань коснулся мягкой кожи на внутренней части бедра, но Ши Цинсюань не отреагировал.       — Нет, не сейчас, мы опаздываем, — пробормотал он. — Пожалуйста, Мин-сюн, поищи в шкафу мое белое праздничное, а нет, голубое. Ладно, давай любое, которое найдешь! И сам оденься!       Праздник середины осени бесполезная, пустая трата времени, но присутствовать на нем было обязательно для всех богов. Особенно для тех, кто удостоился войти в десятку лучших — а Хэ Сюань как-то случайно оказался в этом списке в прошлом году. Стараниями Хуа Чэна или благодаря влиянию Ши Цинсюаня и написанных про них историй — непонятно.       Под открытым небом, возле вечно цветущих вишен расположили сотни столов, ломившихся от еды и дорогих вин. Все подходили к Ши Цинсюаню, здоровались, желали удачи, сыпали комплиментами, и он отвечал тем же с радостной улыбкой. Его взгляд то и дело скользил вдаль, где сидел Ши Уду, который поприветствовал его кивком, словно боялся взглянуть в глаза. Его место было в первых рядах, меж Линь Вэнь и Пэй Мином — преданная свита, верные друзья. Наверное, настолько преданные, что даже помогли скрыть убийство. Может, кто-то один. Может, и двое.       Вообще, они все собрались здесь из-за Соревнования Фонарей. Все было ожидаемо: Хэ Сюань, Повелитель Земли, десятый, а Ши Цинсюань девятый. Ничего не изменилось. Зал разразился радостными криками поздравлений. Ши Цинсюань не сводил глаз с Ши Уду, который лишь бросил на него короткий взгляд. Он ведь так ждал похвалы. Так ждал! Даже больше, чем самого праздника, чем самого соревнования. Но получил только овации публики. Хэ Сюань промолчал: эти слова должны были быть сказаны другим человеком, от него ничего не требовалось. Ши Цинсюань просил только ласки и внимания — со всем остальным он прекрасно справлялся и сам. Раньше — справлялся.       Когда официальная часть была окончена, многие небожители разбрелись, сбились в большие компании, и Ши Цинсюань, воспользовавшись моментом, сел по правую сторону от Ши Уду. Хэ Сюаню пришлось напрячь и так острый слух, чтобы услышать их разговор через гам развеселившихся богов.       — Ты теперь все время будешь проводить в компании Повелителя Земли? — язвительно сказал Ши Уду. — Больше нет занятий?       — Я бы проводил время и с братом, но он прячется от меня.       Ши Цинсюань коснулся руки Ши Уду, но тот дернулся, словно от удара.       — Чушь.       — Нет.       — Я? — нервно спросил Ши Уду. — Я ни от кого не прячусь.       Дальше не было смысла слушать — пустые препирательства. Ши Цинсюань вернулся поникшим, но все равно улыбнулся в ответ на какую-то шутку сидящего рядом небожителя. Ши Уду, напыщенный, недовольный, обиженный, оглядывался по сторонам, словно выискивая, на ком сорваться, но потом вновь взял чашу с вином и уперся взглядом в сцену, на которой уже давно никого не было.       Любимы солнцем, любимы людьми, любимы богами — и им двоим всегда чего-то не хватало. Хэ Сюань покачал головой.       — Мин-сюн, не смотри на меня так, все хорошо, — Ши Цинсюань подхватил его под руку. — Мои проблемы не должны становиться твоими. И вообще, пошли уже.       Если бы все было так, как он говорит, было бы куда проще.       В дворце Повелителя Ветров много комнат, так много, что едва ли сам Ши Цинсюань точно помнил, сколько и зачем нужна половина из них. Хэ Сюань же легко там ориентировался, хотя бывал не во всех, ограничившись кухней, спальней, библиотекой. Только вот именно сегодня почему-то решил заглянуть в пару новых. Ничего интересного там не оказалось — сложенные на полки чьи-то подарки и прочий хлам.       Когда он зашел в спальню, Ши Цинсюань уже снял с себя праздничный наряд и обернулся на звук. Хэ Сюань успел уловить в его взгляде легкий испуг.       — А, — выдохнул Ши Цинсюань, расслабив плечи.       — Чего ты испугался?       — Ничего, Мин-сюн.       Хэ Сюань шагнул к нему, внимательно оглядывая точеную фигуру Повелительницы Ветров. Многие смертные отдали бы все свои богатства, только бы увидеть ее хотя бы раз, и продали бы жизнь, чтобы узреть обнаженной.       — Говори, — приказал он. Ши Цинсюань толкнул его в грудь, насильно усаживая на кровать, и устроился на бедрах. Одной рукой обнял его за плечо, а второй сжал веер и дотронулся им до подбородка Хэ Сюаня, заставляя того поднять голову.       — Какой ты сегодня любопытный, Мин-сюн. И не прячь от меня свой прекрасный взгляд.       Схватив его за бок, Хэ Сюань пробежался кончиками пальцев по ребрам.       — Прекрати! Мин-сюн, прекрати! Ну пожалуйста! Я все скажу! — через смех сбивчиво пробормотал Ши Цинсюань, вертясь от щекотки. — Я все скажу! Все-все! Только перестань.       Послушно остановившись, Хэ Сюань посмотрел ему в глаза, и Ши Цинсюань наклонился к его лицу. Его нежный шепот из женских уст звучал лелейно-сладко:       — Я только хотел сказать: мне так нравится быть с тобой рядом, мне так хорошо с тобой, я не знаю, как я без тебя. — И коснулся губ, вовлекая в глубокий поцелуй.       Лучше бы он ничего не говорил. Хэ Сюань смотрел ему в глаза, но не находил ни единого слова, которое бы сейчас подошло.       — Эй, Мин-сюн, почему ты не реагируешь? Ты ведь сам хотел, — обиженно вымолвил Ши Цинсюань, отстранившись. Он провел рукой по плоскому животу, оглаживая пупок, поднялся вверх по ложбинке меж грудей, оставив едва заметный розовый след от ногтей, который смотрелся донельзя красиво на светлой, идеально ровной коже. Хэ Сюань тяжело сглотнул. — Что не так?       — Я сейчас его сломаю. — Он кивнул на веер.       — Сначала отбери, — нараспев протянул Ши Цинсюань и ловко спрятал руки за спиной. По округлой груди скользнул слабый свет, позолотил гладкую молочную кожу. Слишком соблазнительно — поддавшись порыву, Хэ Сюань моментально сжал ее в ладонях и, наклонившись, уткнулся носом в солнечное сплетение, вдыхая запах тела. Ши Цинсюань ойкнул. На его щеках проступил румянец.       — Мог бы спросить! Я бы разрешил их потрогать, честно, я тебе бы разрешил. Разве я когда-нибудь тебе что-то запрещал?       Будто бы Ши Цинсюань хоть раз мог отказать — смешно.       Его наигранное возмущение — веселый флирт, который забавлял Хэ Сюаня. Рука Ши Цинсюаня скользнула по его торсу вниз, к самому паху, кончиками пальцев очерчивая напряженный член через тонкую ткань штанов, и Хэ Сюань рефлекторно толкнулся вперед, желая продлить приятные касания. Ши Цинсюань приподнялся, позволяя избавиться от мешающей одежды, и ничего больше не стал говорить.       Хэ Сюань поцеловал болтающийся на его шее замок долголетия. Ему нравилось целовать его, даже зная, что это подарок Ши Уду. Ему нравилось чувствовать приятный холод металла губами, языком. Ши Цинсюань никогда не умел ждать. Он уперся коленями в кровать, крепко обхватил член Хэ Сюаня, направляя его в себя и медленно опустился на него влажной промежностью. Его выдох — жаркий, громкий, — разнесся по комнате и разрушил тишину. Он застонал в голос, впился в плечо Хэ Сюаня, царапая кожу короткими ногтями, и, прикрыв глаза, замер, давая себе привыкнуть. От него и внутри него горячо: жар передался Хэ Сюаню, растекся по телу, накрыл с головой. Ши Цинсюань осыпал легкими поцелуями его щеки, шею, плечи, — все, до чего мог добраться.       Облизав пересохшие губы, Хэ Сюань дотронулся до подрагивающей груди, которая плавно покачивалась под его медленными движениями, и ощутил биение его сердца — будто оно трепыхалось в ладони. Только Ши Цинсюань умел отдавать себя так — безоговорочно, беспрекословно, доверяя целиком и полностью. Он возвышался над ним, смотрел в глаза — прекрасная Повелительница Ветров в своем лучшем виде: гордая, обнаженная, раскрасневшаяся, перед которой, если бы потребовалось, Хэ Сюань, скорее всего, мог бы упасть на колени. Схватив его за бедро, Хэ Сюань с силой прижал его к своему паху, проталкиваясь глубже в тело короткими быстрыми движениями, и от наслаждения прикусил губу. Утробные горячие стоны отдавались в голове, и она пошла кругом.       Двери распахнулись внезапно, бесцеремонно, словно кто-то специально подгадывал момент. Впрочем, кто это еще мог быть. Он! Хэ Сюань стиснул зубы.       Ши Уду замер на пороге без следа удивления на лице. Он даже не отвел взгляда, наоборот, смотрел с нескрываемым недовольством, как на испачканный подол белых одеяний.       — Я подожду внизу.       Не глядя на него, Ши Цинсюань выдохнул тихое «да», от которого веер в руках Ши Уду возмущенно дрогнул.       Как только двери закрылись, Ши Цинсюань попытался слезть с Хэ Сюаня, но тот ловко ухватил его за талию и прижал к постели, ласково погладив по бедру.       — Твоему брату придется подождать.       Его брату придется очень долго ждать — Хэ Сюань должен постараться. Где-то в глубине он отчаянно хотел верить, что Ши Уду так и остался возле дверей. Стоял там, едва дыша, чтобы не выдать свое присутствие, вслушивался, представлял и — злился до одури, сжимая в руках веер до боли в пальцах.       Хэ Сюань провел рукой по хрупкой девичьей спине с выступающими заостренными лопатками и, наклонившись, поцеловал натянутую кожу. Ши Цинсюань уткнулся в кровать, пряча лицо. Его волосы разметались по светлой постели, словно темный ил по речному каменному дну. Покорный, разгоряченный, красивый. Поддавшись нахлынувшему снова желанию Хэ Сюань вошел полностью с первого толчка в влажное лоно, и Ши Цинсюань выгнулся под ним, давя громкий возглас в подушке. Ухватив его за талию так, что кожа под пальцами побледнела, Хэ Сюань вытащил член, провел им промеж ягодиц, заставляя Ши Цинсюаня выгнуться и податься назад в попытках потереться о него, и вновь толкнулся так сильно, что раздался влажный шлепок. В этот раз Ши Цинсюань застонал в голос, окончательно поддавшись, отдавшись без памяти. Вслушиваясь в протяжные вздохи, Хэ Сюань мог думать только о том, как хорошо бы было — пожалуйста, — если бы слышал их не только он.       Голос Ши Цинсюаня отдавался в ушах звонким эхом, заставляя все внутри вибрировать, а образы перед глазами расплываться, словно в мареве. Жар заполнил все вокруг: даже глотки свежего воздуха, которые обжигали легкие при каждом вздохе, не могли охладить тело. Все напряженные мышцы моментально расслабились, руки, не сдержав вес, прогнулись в локтях. Хэ Сюань уткнулся лбом между его лопаток и все же не сдался — излился с глухим стоном, не в силах больше сдерживаться.       Ши Цинсюань обессиленно завалился набок, тяжело дыша и снимая спутанные волосы с лица, и Хэ Сюань лег рядом.       — Мин-сюн, ты за это ответишь, — беззлобно прошептал Ши Цинсюань и легко ударил его по груди. — Точно-точно. Это было очень подло. Друзья так не поступают.       Пустые угрозы: он был не способен на месть. Никогда ни при каких обстоятельствах — шутки и ничего больше, которые иногда веселили Хэ Сюаня. Как, например, сейчас.       — Как видишь, я тебе не друг.       Ши Цинсюань схватился за голову и простонал:       — Мин-сюн…       Спустившись на первый этаж, они нашли Шу Уду сидящим за низким столом в одном из залов. Он обмахивался веером, без интереса поглядывая по сторонам, и как только Ши Цинсюань сел рядом, произнес:       — Ты обижаешься, что я не уделяю тебе время, но кажется, ты проводишь его достаточно хорошо. Кажется, я зря волновался. И вообще зря пришел.       Интересно, бывал ли он когда-либо доволен? Хэ Сюань был уверен, что нет.       — Ты обижаешься, брат?       — Нет.       Ответ чрезмерно резкий, слишком быстрый — значит, ложь. Только рядом с братом, Ши Уду невольно показывал эмоции, которые так отчаянно скрывал. Ши Цинсюань был его единственной слабостью и большой проблемой.       — Что здесь делает Повелитель Земли? — произнес он, не глядя на Хэ Сюаня.       — Сегодня он останется на ночь, — легко ответил Ши Цинсюань.       — Разве он вообще уходит отсюда?       — Брат, не стоит начинать.— Ши Цинсюань мимолетно коснулся его руки в ласковом, успокаивающем жесте. — Раз ты пришел ко мне, то я хочу, чтобы этот вечер был долгим, поэтому принесу вино и сладости. Подожди меня, только не уходи!       Когда дело доходило до заботы о любимом брате и дорогом друге, Ши Цинсюань делал все сам. Нет, слугам он доверял, в этом не было сомнений, но именно это брал на себя, словно считая своей обязанностью.       — Ты, Повелитель Земли, что здесь делаешь? — внезапно заговорил Ши Уду, как только Ши Цинсюань вышел из комнаты.       Хэ Сюань водил пальцем по краям пустой тарелки.       — Не твое дело.       — А, ты опять делаешь вид словно заблудился, ошибся дворцом и оказался тут совершенно случайно, — продолжил Ши Уду. — Делаешь вид, что тебя ничего не волнует и тебе ничего не нужно. Может быть, хватит? Ты ведь бежишь сразу, как Цинсюань зовет тебя. — Он махнул. — Хотя ему даже звать тебя не надо, ты всегда за ним таскаешься.       Первой под руку Хэ Сюаню попалась та самая тарелка; он швырнул ее в лицо Ши Уду, который с легкостью отбился взмахом веера, подскочил на ноги. Следующий поток энергии отправил в полет стол, но Хэ Сюань успел увернуться.       — Повелитель Земли не любит, когда кто-то говорит правду? — Ши Уду смотрел ему в глаза. — Или ты думал, что так можно только тебе?       Он был явно не в настроении — и Хэ Сюань теперь тоже. Кулаки сжались сами по себе от нахлынувшей внезапно острой злости. Хэ Сюань изо всех сил пытался сдержаться, чтобы не оторвать ему голову. Рано, слишком рано. Еще будет время. Хэ Сюань представил, как ломает ему шею, представил, как синие глаза покрываются мутной пленкой, теряя яркость. Выдох. Впервые он оказался на тонкой грани, готовый пустить свой план под откос, убив его прямо сейчас.       — Повелитель Вод слишком верит в то, что сам придумал.       Взглядом Ши Уду можно было сжигать города и вскипятить все воды океана под толщей ледников. Он угрожающе качнул веером и вытянул руку, собираясь снова атаковать.       Раздался громкий вздох, они оба повернулись. Замерший на пороге Ши Цинсюань топнул ногой от возмущения.       — Да что вы делаете? Мы тут не за этим собрались? Верните все на место! Вы хотите разрушить мой дом? Брат! Мин-сюн!       Хэ Сюань прожигал его взглядом, но тот совсем не испугался — лишь смотрел с укором то на него, то на Ши Уду. Хэ Сюань недовольно цокнул: Ши Цинсюань совсем не видел в нем угрозы, совсем-совсем, считал, что Хэ Сюань слушался его, верил, что они все же какие-то там друзья. Все же нельзя было подпускать его так близко.       Ши Уду двинулся первым, взмахом веера откинув осколки тарелки в угол, а Хэ Сюань поставил стол на место. Они вновь сели, словно ничего и не было. Непринужденные разговоры под вино, никаких важных обсуждений — шутки и сплетни. Говорил в основном Ши Цинсюань, Хэ Сюань только вставил пару фраз, заставляя его то улыбнуться, то возмутиться, а Ши Уду закатить глаза.       Вино действовало на небожителей совсем иначе, чем на людей: они не напивались так, чтобы не стоять на ногах, они контролировали свои тела лучше. Под выпитым Ши Цинсюань становился болтливей, хотя, казалось, больше некуда, и нежней, ласковее: он желал прикосновений, как воздуха, и постоянно тянулся к руке или плечу Ши Уду, который сидел рядом с ним. В конце концов Ши Цинсюань подобрался совсем близко, и, словно не ведая, что творит, попытался его поцеловать. Он целовал Ши Уду, прижимаясь горячими губами, а тот поморщился, словно ему было больно — будто бы кто-то коснулся пальцами свежей раны. Он так и не раскрыл рта.       В его взгляде не было никакой злости, только усталость, обреченность.       — Разве мы не можем оставить все так, как было?       — Брат, почему ты отказываешься от желаемого, когда оно у тебя в руках? Ты никогда так не делал!       Хэ Сюань прикрыл глаза от отвращения: его уже тошнило от этих ничтожных попыток Ши Цинсюаня заполучить внимание брата. Было невыносимо смотреть, как тот просто предлагает себя, свою любовь человеку, который не заслужил ни капли ее. Ши Уду даже ничего не ответил. Хэ Сюань в очередной раз убедился, что он всего лишь трус.       — Уходи, Повелитель Вод, — бросил он, и Ши Уду медленно развернулся и посмотрел на него с удивлением. — Ты портишь всем настроение, уходи отсюда. Тебе здесь не место.       Опешив от наглости, Ши Уду застыл на какую-то секунду, а потом рявкнул непривычно зло и грубо:       — Хватит здесь командовать!       Хэ Сюань проигнорировал его и, поморщившись, обратился к Ши Цинсюаню, который уже раскрыл рот, чтобы вступиться, но не успел ничего сказать:       — Когда тебе начало нравится заставлять людей?       С лица Ши Цинсюаня вмиг исчезли последние следы возмущения. Он моментально поник, и посмотрел на Ши Уду.       — Мин-сюн прав, — выдохнул он и впервые склонил перед ним голову. — Прости меня, брат, за то, что в последнее время так часто иду против тебя, против твоих слов, против твоих желаний. Я…       Повисла тишина. Ши Цинсюань не стал договаривать, словно растеряв последние силы. Хэ Сюань смотрел только на Ши Уду, повторяя про себя: «проваливай, проваливай, проваливай, сейчас самое время уйти отсюда».       — Все нормально, — внезапно непривычно тихо и ласково произнес Ши Уду и протянул руки, погладив по волосам Ши Цинсюаня. Он приподнял его голову, взявшись за подбородок, посмотрел в глаза, и сказал то, что никто и никогда не мог даже представить от него услышать: — Ты не виноват, Цинсюань, тебе, кажется, просто немного не повезло с братом.       В момент, когда Ши Уду поцеловал его, в глазах Ши Цинсюаня отразилась столь неприкрытая, искрящаяся радость, словно он вознесся еще раз; в этот момент Хэ Сюань четко осознал — Ши Уду никогда не умрет один, с ним точно умрет какая-то часть души Ши Цинсюаня, если не вся целиком.       — С этим мы разберемся без тебя, Повелитель Земли, — самодовольно произнес Ши Уду, обнимая и прижимая к себе Ши Цинсюаня. Тот непривычно молчал, словно боясь разрушить то долгожданное мгновение, когда брат подпустил его так близко. — Тебе еще не хватило?       Под остротой слов Ши Уду таилась скрытая злость: кто-то брал то, что принадлежит ему. Нет, все намного хуже — тот, кого Хэ Сюань считал наглым выродком, просто пользовался тем, что было для него дорого.       — Брат! — подал голос Ши Цинсюань.       — Нет, не хватило, — огрызнулся Хэ Сюань.       — Почему ты не можешь его отпустить? — словно ничего не слыша, продолжил Ши Уду. — Что тебе от него нужно?       — Брат, хватит, пожалуйста, — взмолился Ши Цинсюань, обнимая его за шею. — Только не сейчас.       С видимым трудом Ши Уду все же отвернулся. Ши Цинсюань резко ухватил его за пояс, нетерпеливо пытаясь его снять. Ши Уду недовольно цокнул, Ши Цинсюань буркнул «прости» и умерил пыл, раздевая его уже медленней, осторожней, и не глядя закрыл все двери взмахом руки.       Придвинувшись ближе, Хэ Сюань обнял Ши Цинсюаня со спины и скинул с плеч ханьфу. Тот положил руки на выступающие ключицы Ши Уду и, погладив их, двинулся ниже по гладкой коже. Ши Уду не отводил от него взгляда и, как зачарованный, внимательно следил за движениями аккуратной женской ладони, вслушивался в звон браслетов на тонкой кисти и облизывал губы. Хэ Сюань — тоже. Дыхание Ши Уду стало громче, грудь судорожно поднималась и опускалась, пока Ши Цинсюань нежно целовал его шею, губы, скулы.       Хэ Сюань уткнулся носом в его затылок, поглаживая по обнаженным плечам и вдыхая сладкий аромат тела. Обняв его со спины, он крепко сжал его грудь, и Ши Цинсюань протяжно выдохнул, подаваясь назад.       Теперь взгляд Ши Уду замер на груди Ши Цинсюаня, и Хэ Сюань демонстративно обхватил соски, чуть оттянув их в стороны. Ши Цинсюань томно простонал, прикрыв глаза, и потянулся к брату, осыпая поцелуями его губы. Кончиком языка скользнул к острию подбородка, и у Ши Уду перехватило дыхание — он тяжело сглотнул. Ши Цинсюань отстранился, коснулся плеча, беззвучно прося откинуться назад, и тот послушался, мягко опустившись на собственные одеяния, небрежно сброшенные на пол.       Ши Цинсюань, стоя на коленях, легкими поцелуями спускался от шеи к животу и ниже, но у паха замер. Ши Уду следил за ним как всегда внимательно, словно от этого зависела его жизнь, а Ши Цинсюань, который обычно улыбался ему в ответ, сейчас, наоборот, словно боялся смотреть в глаза — только осторожно коснулся языком головки.       Чтобы лучше все видеть, Хэ Сюань наклонил голову набок, положил руку Ши Цинсюаню на затылок, надавил — тот послушно раскрыл рот и обхватил напряженный член губами, схватился ладонями за бедра Ши Уду, поднимаясь пальцами выше оглаживая выступающие кости, получив в ответ одобрительный выдох и ласковое поглаживание по голове. Хэ Сюань видел, каких трудов Шу Уду стоило не толкнуться ему в рот. Как же сильно Ши Уду хотел это сделать! Он даже прикусил нижнюю губу и сжал в ладони подвернувшуюся полу одеяния, выместив на ней едва сдерживаемое желание.       На смущенного Ши Цинсюаня сложно было просто смотреть. Хэ Сюань погладил его по выступающим позвонкам на спине, надавил на ямочки поясницы, постепенно спускаясь ниже к промежности. Податливое и возбужденное тело вздрагивало даже от мимолетного касания; плавилось, жаждало, чтобы до него дотронулись холодными руками, чтобы хоть немного сбавить жар. Хэ Сюань провел пальцами меж бедер, размазывая масло по анусу, и мягко надавил. Ши Цинсюаня пробрала дрожь, он неразборчиво простонал, выгнувшись и сжав в руках ягодицу Ши Уду, но не выпустил член изо рта.       Ухватив Ши Цинсюаня за бедро, Хэ Сюань без труда вставил в него палец и сразу же за ним второй. Те легко проскользнули в горячее нутро, сжимавшееся со всех сторон, и Ши Цинсюань дернулся назад, самостоятельно насаживаясь на них, едва ли не захлебываясь во вздохах-всхлипах. Ши Уду, все же не сдержавшись, прижал его лицо к своему паху, напоследок толкнувшись в горло с громким выдохом. Как только он отпустил Ши Цинсюаня, тот вскинул голову, и тут же издал протяжный удовлетворенный стон, стискивая в одной ладони ткань ханьфу, во второй руку брата. Хэ Сюань схватил его за бедро, удерживая, чтобы он не свалился на Ши Уду.       Кажется, секунда — и никакого самообладания не хватило бы. Как сдержаться, когда он красиво и жадно насаживался на пальцы до самых костяшек, сжимая ладонь брата и пряча лицо под волосами. Первым не выдержал Ши Уду, который наблюдал за ним, нетерпеливо гладя того по голове и перебирая волосы. Он резко потянул Ши Цинсюаня на себя, усадив на бедра. Тот, уперевшись ему в плечо, крепко взялся за его член и провел им меж ног, медленно потираясь. Направил его в себя и плавно опустился на него, сипло застонав и прикрыв глаза, а потом выпрямился, запрокинув голову и коротко выдохнув от наслаждения.       Хэ Сюань надавил ему на спину, покрывшуюся влажной испариной, заставляя лечь грудью на Ши Уду. Тот обнял Ши Цинсюаня, крепко прижал к себе, и Хэ Сюань провел членом между раскрывшихся ягодиц. Толкаясь бедрами, он едва-едва проникал внутрь, прикрыв глаза от удовольствия, поглаживая гибкую поясницу Ши Цинсюаня. Тугие мышцы стягивали головку до сладкой боли. Он наклонился, коснулся губами влажного от пота плеча, вдохнул смешение запахов — своего, его, Ши Уду.       — Да-да, так, так хорошо, — жарко и бесстыдно прошептал Ши Цинсюань и захлебнулся стоном. Уперевшись в грудь Ши Уду, он приподнялся, пробуя двигаться самостоятельно, но сдался — обмяк в крепких руках Хэ Сюаня и Ши Уду, позволив им делать с его телом что угодно.       Тяжелые короткие вздохи Ши Уду, стоны и звон браслетов и серег Ши Цинсюаня слились в единый звук, который вливался в уши Хэ Сюаня и кружил голову, словно ураганные ветра сухую траву. Они слаженно вбивались в него с двух сторон: Ши Уду придерживал Ши Цинсюаня за талию, а Хэ Сюань за бедра — так крепко, что кожа под пальцами побелела. Это сводило его с ума, гнало из из головы последние мысли, оставляя лишь инстинкты       Хриплый вскрик пронесся по телу горячей волной, и перед глазами застыла мутная пелена, которая размыла и восхитительный образ Ши Цинсюаня, извивающегося под ним, и искривленное сладкой мукой лицо Ши Уду. Наслаждение поглотило Хэ Сюаня полностью, словно желая утопить. Локти обессиленно подогнулись, и он уперся лбом в плечо Ши Цинсюаня, тяжело дыша.       Какое-то время он не двигался, не слышал и не видел, что происходило рядом. Через силу открыв глаза, он встретился взглядом с Ши Уду. Тот был слишком близко — Хэ Сюань видел темные вкрапления на синей радужке глаз, припухшие от поцелуев и покрасневшие губы, смазанные следы слюны на щеках и подбородке. Одной рукой он ласково гладил Ши Цинсюаня по голове, второй — прижимал его к себе так крепко, словно спасал человека, зависшего над зияющей бездной. Он смотрел на Хэ Сюаня как всегда нагло и дерзко, но в его взгляде виднелись еще и отголоски страха: Ши Уду обнимал Ши Цинсюаня не потому, что хотел — он боялся, что брата у него отберут.       Можно было бы посмеяться над ним, но Хэ Сюаню совсем не хотелось. Хоть он и обратился демоном, но не стал чудовищем. Он только покачал головой: он никогда не позволит себе забирать у Ши Уду самое дорогое. Он заберет у него только то, что Ши Уду не заслужил.       Ши Цинсюань шевельнулся, выбрался из влажных объятий и лег на пол возле Ши Уду. Устало выдохнув, сменил облик на мужской и, вслепую нащупав руки Хэ Сюаня, потянул его к себе, укладывая рядом. Тот послушался, уткнувшись лбом в его висок.       — Брат, — весело позвал Ши Цинсюань, не открывая глаз, и, видимо, Ши Уду напрягся. — Ты говорил, что тебе не нравится мой женский облик, но кажется, остался доволен.       Ши Уду выдохнул, будто бы от облегчения.       — Нужно было слушать меня внимательно, — начал он свои наставления, но мягче чем обычно. — Я говорил, что выходя за порог, ты должен принимать свой истинный облик. Здесь можно.       Хэ Сюань смотрел на счастливого Ши Цинсюаня, ритмично толкая его в плечо, чтобы тот не уснул прямо на полу. Он слышал его еще не выровнявшееся дыхание, которое в тишине казалось слишком громким. Между ними сейчас все казалось слишком.       Может быть, все же стоило забрать его у Ши Уду.