Любимый брат, дорогой друг

      В день, когда они откликнулись на молитвы верующих и пошли очищать от водных тварей озеро возле какого-то городка, что-то пошло не так. Например, в полете они свалились с лопаты: Ши Цинсюань решил, что сможет устоять на тонком древке без помощи. Он смог, но когда решил повернуться и сказать свое любимое «Мин-сюн, смотри, как я могу!», то оступился, и в попытках его поймать Хэ Сюань свалился следом. Тварей они, конечно же, уничтожили, озеро очистили, только вымокли, а на одеяниях остались следы ила и цветущей воды.       Явившись на небеса, они направились в дворец Повелителя Ветров, но первым, кто их встретил — какая удача! — оказался Ши Уду. Оглядев их с ног до головы, он скривился.       — Что с вами?       Вопрос, почему они снова гуляли в образе двух девиц, он даже не стал задавать. Хэ Сюань делал вид, что Ши Уду не существует, и смотрел в другую сторону.       — Брат, мы были на задании! — бойко ответил Ши Цинсюань и воодушевленно добавил: — О, там такое было, сейчас расскажу!       От его объятий Ши Уду ловко увернулся и недовольно бросил:       — Цинсюань, сначала приведи себя в нормальный вид, а потом разговаривай со мной. Не ходи так, не позорься.       — Да-да, мы как раз идем во дворец, — Ши Цинсюань рефлекторно подался вперед, чтобы схватить его за руку, но замер, обиженно выдохнув, а потом снова улыбнулся. — Пойдем с нами, брат, я хочу тебе много что рассказать.       Прикрыв нижнюю часть лица веером, Ши Уду нахмурился, но все же кивнул.       — Мой дворец ближе.       При входе во дворец Повелителя Вод их мигом окружили слуги. Ши Уду шел рядом, косо наблюдая, как с их одежд стекает темная илистая вода, а Ши Цинсюань только виновато вздыхал. По дороге Хэ Сюань оглядывал украшения на стенах, цветы в вазах, вышитые золотом шторы, но не нашел ничего интересного.       Выгнав слуг из купальни, он опустился в небольшой бассейн и усадил Ши Цинсюаня между ног, спиной к себе. Тот с наслаждением вытягивался, нежась в теплой воде, и весело что-то рассказывал. Когда Хэ Сюань принялся выбирать из его волос запутавшиеся в них листья и маленькие веточки, тот начал ойкать, тихо ругаясь, но поглядывал на него через отражение в водной глади с озорной улыбкой.       Закончив с волосами, Хэ Сюань откинулся на край бассейна, запрокинул голову, разглядывая стены и потолок. От дворца Повелителя Вод он ожидал больше пустого пафоса — блистающих дороговизной картин, статуй повелителя вод и его брата.       — У твоего брата хороший вкус.       Легко взмахнув рукой, Ши Цинсюань хлопнул по глади воды, брызнув на лицо Хэ Сюаня.       — Эй, Мин-сюн, не обижай меня, у нас двоих отличный вкус!       Хэ Сюань облизал губы. На языке остался привкус жасмина, которым всегда пахло от Ши Уду. Он часто ощущал это запах на своих руках и на руках Ши Цинсюаня, когда целовал их. Что-то внутри дернулось от отвращения, словно его окатили холодной водой. Он провел ладонями по плечам, будто бы пытаясь согреться. Женские, заостренные, они казались хрупкими, хотя сила в них была все та же — божественная.       — Цинсюань, тебе приготовили комнату и чистую одежду. Не спеши, лучше отдохни, — раздался голос Ши Уду через дверь.       — Спасибо, — буркнул Хэ Сюань и получил удар в голень.       — Спасибо, брат! — громко воскликнул Ши Цинсюань и двинулся назад, с силой вжимая Хэ Сюаня в борт. Хэ Сюань быстро ухватил его за затылок и макнул лицом в воду, но Ши Цинсюань ловко перевернулся и пнул его в солнечное сплетение. Не растерявшись, Хэ Сюань схватил его за щиколотку и дернул.       Бассейн опасно проскрипел, словно собираясь развалится на части, и они сразу же замерли, выдохнули. Не хватало еще сломать что-то во дворце Повелителя Вод, чтобы потом Ши Уду припоминал это при каждом удобном и неудобном случае.       В комнату их тоже, конечно же, сопроводили, словно им не разрешалось ступать куда-то без ведома хозяина. Хотя, скорее всего, так и было — Ши Уду, видимо, уже отбыл по своим делам и велел следить за каждым их шагом, чтобы они лишний раз ничего не натворили.       Спальня оказалась просторная, светлая: воздух был пропитан легким ароматом лотосового масла, кровать застелена чистыми голубыми простынями. Ши Цинсюань с легкостью повалил Хэ Сюаня на постель и навис сверху, уперевшись рукой возле его головы.       — Такой красивый облик… — восхищенно вымолвил Ши Цинсюань, кончиками пальцев погладив щеку, и потерся носом о его нос. — Он точно создан, чтобы влюблять в себя людей и разбивать им сердца. Точно-точно, именно для этого.       Хэ Сюань не испытывал к этой форме ни отвращения, ни восхищения; все комплименты проходили мимо — он никогда не нуждался в них. Тело все так же было его, только ощущалось чуть по-другому: какие-то места потеряли чувствительность, какие-то наоборот, приобрели. Этим обликом он позволял пользоваться Ши Цинсюаню — тот знал, как и что с ним делать, как нужно брать, где касаться, как целовать, чтобы было приятно.       — Такой красивый облик, — шепотом повторил он, покрывая легкими поцелуями нежную кожу на шее. — Ты такая красивая, такая красивая…очень красивая. — Его ладони поднялись к бедрам, крепко сжали их, и Хэ Сюань рефлекторно выгнулся. — Ты очень красивый, очень-очень.       Иногда казалось, что он совсем не понимал, что говорил.       Взяв его за стопу, Ши Цинсюань поцеловал переплетение темных вен на щиколотке и обвел языком выступающую кость, поглаживая колено ладонью. Сегодня он слишком медлил, а Хэ Сюаню слишком хотелось чего-то большего: он дотронулся до подрагивающей груди, провел рукой по впалому животу, млея от приятного тепла, и спустился к лобку.       Влажная от воды кожа Повелительницы Ветров, пахнущая сладкими маслами, была нежная, словно шелк, гладкая. Прикрыв глаза, Ши Цинсюань развел ноги, позволяя Хэ Сюаню проникнуть пальцами в горячее узкое нутро, прикусил нижнюю губу, медленно двигая бедрами, свел колени, зажимая ласкающую его руку. Издал томный стон, от которого Хэ Сюань потерся о постель в томительном ожидании, чтобы хоть каплю сбить градус возбуждения. Но Ши Цинсюань так красиво запрокинул голову, что он не сдержался и приподнялся оставить легкий укус на тонкой коже. Почувствовал, как под зубами бешено бьется пульс, как сбивается дыхание, как каждый раз, когда Хэ Сюань проникал в Ши Цинсюаня пальцами, по его телу проходила крупная дрожь.       Сегодня Ши Цинсюань на удивление был тихим, послушным, совсем-совсем податливым. Может быть из-за того, что они были во дворце Повелителя Вод. Хэ Сюань облизал пересохшие губы, поглаживая одной рукой его грудь и оттягивая сосок так, что Ши Цинсюань впился ногтями ему в плечо, а второй двигал внутри него. Судорожно хватая ртом воздух, Ши Цинсюань плавно поднимал и опускал бедра, насаживаясь на пальцы и упираясь руками Хэ Сюаню в солнечное сплетение. Рассыпавшиеся влажные волосы закрыли его лицо, слышно было только вдохи, которое становилось все громче, глубже. Издав громкий стон, он замер, пытаясь отдышаться.       — Ты влез без очереди, Мин-сюн, — прошептал Ши Цинсюань и наклонился к его лицу. Прикрыв глаза, словно давая себе отдых, он невесомо целовал его, чуть прикусил нижнюю губу и довольно хмыкнул. Он обхватил губами по очереди напряженные соски, поцеловал ложбинку между грудей. У Хэ Сюаня снова свело в низу живота, а ноги сами по себе разъехались, позволяя ему спуститься. Положив ладонь на затылок Ши Цинсюаню, Хэ Сюань вплел пальцы в волосы, и надавил, беззвучно прося прикоснуться к промежности. Тот с довольным вздохом послушался и провел языком по складкам нежной, чувствительной кожи, проник кончиком внутрь. Надавил на клитор, и тело Хэ Сюаня прошило легкой дрожью. Он невольно подался бедрами вперед.       Больше всего ему хотелось сейчас увидеть, как Ши Цинсюань вылизывает влажные губы, глубоко проникая языком в скользкое лоно, но он лишь извивался на смявшейся простыне, хватая ее руками и сжимая до боли в пальцах. Он скрестил ноги за спиной Ши Цинсюаня, плотно стискивая его с двух сторон и притягивая к себе, и выгнулся. Во влагалище вошли два пальца, сначала осторожно, будто пробуя, а потом властно и грубо, до легкой приятной боли. Волна неимоверно приятной слабости накрыла его с головой, и он вытянулся, вскинув голову, подался бедрами вперед, насаживаясь на пальцы.       — Вам не хватает дворца Повелителя Ветров? Еще и тут решили?       Хэ Сюань с трудом открыл глаза, перевел взгляд на порог. Там стоял Ши Уду, смотрел на них, покачивая головой.       Будто бы он навещал дворец Повелителя Ветров по другим причинам!       Хэ Сюань небывалым волевым усилием разжал пальцы на затылке Ши Цинсюаня и убрал руку, позволяя тому поднять голову.       — Брат, я думал, ты уже ушел, — виновато вымолвил Ши Цинсюань и, взяв Хэ Сюаня за колени, свел его ноги вместе.       На его щеках расцвел легкий румянец. Хэ Сюань фыркнул: и почему именно сейчас?       — Я зашел проведать брата и сказать ему пару хороших слов перед уходом, но, видимо, мои слова ему совсем не нужны.       Хэ Сюань уловил в его голосе обиженные нотки и вопросительно вскинул бровь.       — Может, пойдешь, дорогой брат? Или ты хочешь посмотреть?       Вот, это уже было больше похоже на Ши Цинсюаня: игривая провокация всегда была его сильной стороной.       Ши Уду внимательно посмотрел на него, на Хэ Сюаня, глянул в коридор, словно решая, что важней — это или его дела, и все же переступил порог, закрыв за собой дверь. Подойдя к кровати, он провел веером по плечу Ши Цинсюаня, трижды постучал им и требовательно произнес:       — Смени облик.       Тот без каких либо пререканий кивнул, сразу же обратившись в свой обычный вид. Хэ Сюань нахмурился.       — Нет-нет, Мин-сюн, тебе не надо, я же не закончил с тобой! Оставайся так, — умоляюще прошептал Ши Цинсюань. — Пожалуйста.       Задумчивое молчание он расценил как согласие и довольно улыбнулся, облизав губы. Ши Уду окинул Хэ Сюаня оценивающим взглядом и презрительно хмыкнул. Тот лишь поморщился.       — Брат… — начал было Ши Цинсюань, но Ши Уду оборвал его.       — Я и сам знаю, что нужно делать, — отрезал он. Послышался тихий шелест ткани. — Не того учишь.       Ши Цинсюань снова развел колени Хэ Сюаня в стороны, поцеловав сначала одно, потом второе. Чуть приподнял его, взявшись за бедра, и приставил напряженный член со следами вязкой смазки, поблескивающей на головке, к промежности. Хэ Сюань нетерпеливо подвигал бедрами, ощущая, как головка скользнула по чувствительному от возбуждения клитору, и рефлекторно вздрогнул от накрывшей его приятной волны. Ши Цинсюань осторожно толкнулся внутрь.       От приятного распирающего чувства непроизвольно вырвался утробный стон. Хэ Сюань прикусил губу, сжав одной рукой простынь, а второй уперевшись Ши Цинсюаню в грудь. Собственная ладонь, по-девичьи тонкая, изящная, смотрелась на гладком торсе, на котором от напряжения проступали мышцы, совсем хрупкой, словно ее можно было сломать одним только прикосновением. Ши Цинсюань перехватил его руку, с нежностью поцеловал кончики пальцев, темные переплетения вен на кисти и улыбнулся так довольно, гордо.       — Какая же красота.       Маловероятно, что он говорил это Хэ Сюаню. Больше было похоже на самодовольное: «какая красота в моих руках, моя, моя, моя, никому не отдам». И вряд ли он говорил только о внешности.       Ши Уду за его спиной фыркнул, словно говоря: как банально!       Хотелось больше, ближе, сильней — всего сразу. Положив руку на плечо Ши Цинсюаня, Хэ Сюань провел пальцами по выступающим мышцам, непроизвольно впиваясь ногтями при каждом толчке, скользнул по влажной от пота коже, второй рукой сминая в ладони его ягодицу. Локти Ши Цинсюаня подогнулись; он едва не столкнулся лбом с Хэ Сюанем, но не растерялся: вовлек в жаркий поцелуй.       Хэ Сюань смотрел за его плечо, на ладони Ши Уду, которые скользили по спине Ши Цинсюаня, слегка давили на лопатки, спускаясь ниже. Тяжелый выдох Ши Цинсюаня окатил теплом, но Хэ Сюань не мог отвести взгляда от рук Ши Уду, которые ласкали Ши Цинсюаня между ягодиц. Тот слегка подался назад, продлевая прикосновение и расставляя ноги шире. Его лоб покрылся испариной, и Хэ Сюань по привычке смахнул ему волосы в сторону, оставив на влажной коже поцелуй.       — Брат, — голос Ши Цинсюаня сорвался на протяжный стон. Он опустился еще ниже, уткнувшись лбом в щеку Хэ Сюаня, и тот в недовольстве хлопнул его по плечу.       — Ты так и будешь на мне просто лежать?       Простонав что-то неразборчивое, Ши Цинсюань чуть приподнялся, дыша часто, сипло, и следующим толчком Хэ Сюаня впечатало в кровать так сильно, что он распахнул губы в беззвучном вскрике. Обняв Ши Цинсюаня за шею, он прижался к нему всем телом, двигаясь с ним в такт, бессознательно сгибая ноги в коленях и упираясь пятками в постель, целовал его, прижимаясь горячими губами, ловил ртом судорожные вздохи.       Ши Уду был нежен, слишком нежен, до безумия нежен, так нежен, как никогда не был Ши Цинсюань и так, как никогда бы не смог сам Хэ Сюань. Держа Ши Цинсюаня за волосы, он ритмично, медленно, словно издеваясь, толкался внутрь, придерживая его одной рукой за бедро, а второй ласково поглаживал напряженную до предела спину.       Ши Цинсюань вздрогнул, протяжно застонав в рот Хэ Сюаню, и тот ощутил, как член внутри него запульсировал, обжигая горячим семенем. Ши Уду же словно ничего не заметил: смотрел в лицо Хэ Сюаня, не отводя взгляда, продолжая двигаться, только сильней, быстрей. Хэ Сюань всем телом чувствовал каждое движение, каждой его клеточкой, словно Ши Уду двигался внутри него. Он стиснул зубы до боли в деснах, но Ши Цинсюань схватил его за грудь, крепко сжимая в ладони, и Хэ Сюань непроизвольно открыл рот.       — Мин-сюн, сделай лицо попроще, мне страшно, — прошептал Ши Цинсюань, касаясь его распахнутых губ большим пальцем. Хэ Сюань обхватил его, лаская и опутывая липкой теплой слюной. — Все же хорошо.       Под влажными, обжигающе горячими поцелуями, которыми Ши Цинсюань осыпал его шею, щеки и грудь, Хэ Сюань невольно застонал. Внезапно Ши Уду протянул руку, и Хэ Сюань моментально перехватил её — он попытался прикоснуться к его лицу! Он хотел это сделать! Ши Уду никогда не улыбался, только ухмылялся — снисходительно, самодовольно, мерзко, именно так, как сейчас. Он мог бы попросить, — Хэ Сюань все равно бы отказал, — но он не умел просить. Он умел только приказывать.       — Не смей, — жестко отрезал Хэ Сюань и сжал его кисть, но Ши Уду ловко ухватил его точно так же. Силы, с которой они держали друг друга, хватило бы, чтобы свернуть шею простому смертному.       Наклонив голову набок, Ши Уду снова усмехнулся и положил вторую руку на бедро Хэ Сюаня, чуть выше руки брата. Если в твердой хватке Ши Цинсюаня никогда не было грубости, то он держал его так, словно собрался сломать кость. Его губы были сжаты в тонкую бледную линию, но с каждым толчком сквозь них прорывались протяжные стоны. Он снова сдерживался, но в этот раз позволил себе чуть больше вольности, вымещая все на Хэ Сюане. Сильно, зло, больно — вот так бы он взял его, если Ши Цинсюаня не было между ними.       В комнате стало до головокружения, до тошноты жарко, в ушах шумело. Хэ Сюань взял Ши Цинсюаня за подбородок, смахнул с его лица тяжелые от пота черные пряди и коснулся губ, чтобы ощутить его — ощутить, что он с ним. Только с ним. С ним. И посмотрел в глаза Ши Уду. Ухмылка сползла с его лица; он оскалился, прожигая Хэ Сюаня взглядом.       Тело Хэ Сюаня свело от возбуждения, крупная дрожь прошлась от головы до кончиков пальцев, окатив его теплом, горло перехватило от стонов. Мутная пелена, затмившая глаза, стерла напряженное лицо Ши Уду, и он выдохнул полной грудью. Он не видел, но почувствовал, как Ши Уду с трудом отцепил пальцы от его ноги.       Через пару минут Ши Цинсюань сполз с него, лег рядом, устроившись на плече, и положил руку ему на грудь. Хэ Сюань вытянулся и поморщился — из-за Ши Уду бедро начинало побаливать, на коже остались красные следы. Быстро сменив облик на привычный, он накрыл ладонь Ши Цинсюаня своей — ему нравилось тепло чужого тела. Тот переплел их пальцы и посмотрел на него с нежной улыбкой. Вымотанный и довольный, он снова вел себя совсем тихо, нежился под прикосновениями Ши Уду, обнимавшего его со спины.       Порой Хэ Сюаню казалось, что он влюблен в эти минуты больше, чем в самого Ши Цинсюаня, даровавшего их совершенно бесплатно; он действительно любил то время, когда между ними была лишь приятная, наполненная до краев теплом тишина, в которой не было места мыслям о прошлом или о будущем. Он мог полностью расслабиться, просто быть никем, греться в дающей покой ласке.       Он встретился взглядом с Ши Уду — оба смотрели друг на друга как на мусор.       С ним все было намного проще — и взаимно.

***

      Небожители любили что-то праздновать и только искали для этого повод. Каждый месяц устраивали какое-нибудь важное пиршество, на которое Ши Цинсюань обязательно должен был прийти, чтобы не пропустить веселье.       Под открытым ясным небом выстроились рядами накрытые столы, но никто не прикасался к еде, только к вину, которое подогревало интерес к главному событию вечера — танцу богов. Очередной конкурс, в котором участвовали молодые, недавно вознесшиеся генералы средних и высших небес, только-только начинавшие понимать свою силу и хватавшиеся за любые развлечения, и, конечно же, Ши Цинсюань, который не мог остаться в стороне.       Хэ Сюаню всегда нравилось смотреть, как тот танцует, и сейчас он тоже не мог отвести взгляда. Ступая босыми ногами по теплой траве, Ши Цинсюань обернулся кругом. Белые одеяния развевались на легком ветру, лучи заходящего солнца красили их в золотой. Три шага вправо, два влево, поворот, взмах веером и снова. Голубые бабочки, сотканные из тонких нитей духовной энергии, плясали вокруг него, а когда Ши Цинсюань обернулся последний раз, вскинув веер к небу, рассыпались на сотни светящихся частиц, словно блестящие капли дождя.       Дальше можно было не смотреть — точно не будет ничего интересного. Хэ Сюань принялся за еду. По звукам было ясно, что конечно же, Ши Цинсюань победил. Ну кто мог сравниться с тем, кто почти каждую неделю бывал в мире смертных и танцевал до рассвета? Хэ Сюань был уверен в его победе еще с самого начала, даже еще задолго до фестиваля. Ши Цинсюаня щедро осыпали овациями, комплиментами, возложили на голову венок из белых цветов.       — Брат! Брат! — счастливо прокричал он. — Я победил!       Ши Уду прикрыл нижнюю часть лица веером — непонятно, то ли злился, что Ши Цинсюань занимался подобным, то ли радовался, что он все же выиграл, и прятал за ним довольную улыбку.       — Я видел, — сухо произнес он, — поздравляю.       Пэй Мин и Лин Вэнь наклонились к нему с двух сторон и что-то проговорили с улыбками, от чего тот язвительно скривился. Они засмеялись.       Даже этих слов, брошенных тихо и совсем без нежности, хватило, чтобы Ши Цинсюань просиял так, словно его назначили верховным богом. Хэ Сюань был уверен, что тот мысленно повторяет: «Он смотрел на меня. Смотрел! Смотрел! Он смотрел только на меня!» Если его, Хэ Сюаня, его дорогого друга, Ши Цинсюань хотел получить полностью — забрать себе каждый его взгляд, каждое движение, каждое слово, забрать целиком и никому никогда не отдавать, то от Ши Уду ему бы хватило даже капли внимания! Даже такая скупая похвала брата была для него важней, чем поздравления всех небожителей.       Ближе к полуночи все начали расходиться, и Ши Цинсюань потерял интерес к празднику. Они вышли на центральную улицу и столкнулись с Ши Уду и Пэй Мином, от которых уже сбежала Лин Вэнь.       — Повелитель Ветров и Повелитель Земли, почему вы сегодня не в облике дев, который так радуют мой взгляд своей красотой? — наигранно обиженно возмутился Пэй Мин, оглядывая их. — Может, хотя бы на минутку обратитесь?       Ши Цинсюань поморщился, а Хэ Сюаню внезапно жутко захотелось дать Пэй Мину в лицо, хотя раньше его шутки никогда не задевали.       — Прекрати, — Ши Уду ударил его веером по плечу. — И вообще иди по своим делам, хватит мне надоедать. Ты меня утомил.       Все его недовольные словечки, острые фразы, Пэй Мин принимал с улыбкой, словно считая их частью какой-то игры. На прощание он хлопнул Ши Уду по плечу, и тот сжал веер в руке так, что костяшки побелели.       Хэ Сюань хмыкнул, и Ши Уду снова посмотрел на них.       — Вы куда собрались?       — В столицу! — весело сообщил Ши Цинсюань. — Хочешь с нами, брат?       — И что, опять будете болтаться без дела всю ночь и искать неприятности? — Ши Цинсюань мигом кивнул, и Ши Уду продолжил, хотя по его лицу было видно, что ему тяжело говорить подобное вслух: — Может быть, тебе больше хочется провести время с братом, который желает поздравить тебя с победой?       — Хочется! Очень хочется! Конечно хочется! — не раздумывая воскликнул Ши Цинсюань и обернулся к Хэ Сюаню. — Мин-сюн, мы тогда завтра отправимся в столицу, хорошо?       Хэ Сюань только закатил глаза — будто бы он туда вообще хотел.       Довольный Ши Цинсюань выскочил вперед и весело затянул какую-то песню, раскинув руки в стороны. Позади шел Хэ Сюань и обмахивался его веером, подражая Ши Уду, который кидал на него злобные взгляды.       — Поздравить за победу в конкурсе? — хмыкнул Хэ Сюань и равнодушно добавил: — Твои поводы залезть в постель брата становятся все проще и проще.       — Научился у тебя, — огрызнулся Ши Уду и молниеносным движением выхватил у него веер. Поравнявшись с Ши Цинсюанем, он почти насильно всунул веер ему в руки и строго произнес: — Цинсюань, не раздавай свое божественное оружие кому попало.       — Это же Мин-сюн!       Ши Уду обреченно закатил глаза: Ши Цинсюань действительно считал это веским аргументом, и спорить с ним было бесполезно.       — Глупец.       Хэ Сюань довольно хмыкнул. Все же в том, что Ши Цинсюань так доверял ему, была польза — это злило Ши Уду.       Они остановились у дворца Повелителя Земли. Ши Уду устало покачал головой, оглядывая его.       — Вот серьезно? — только лишь спросил он, морщась. — Теперь здесь?       — Так надо, — радостно начал объяснять Ши Цинсюань, — мы идем по списку…       — По какому еще списку? — оборвал его Ши Уду, но увидев пугающее воодушевление на лице Ши Цинсюаня, тут же выдохнул: — Ничего не говори. Я не хочу этого знать и прекрасно проживу без подробностей.       Внутри дворца было душно и темно, словно уже много лет здесь никто не бывал. Хэ Сюань уже и забыл, когда был здесь в последний раз. Ши Уду подозрительно оглядывался, открывал двери в каждую комнату.       — Здесь есть слуги?       — Есть пара, — нехотя ответил Хэ Сюань.       — И где они?       — Брат, Мин-сюн здесь почти не бывает,. — ответил Ши Цинсюань. — Откуда же ему знать.       Ши Уду недовольно фыркнул и пошел дальше по коридору. Через несколько минут, он наконец-то остановился в одной из комнат, открыл окно, впуская ночной прохладный воздух.       — А где вино? — забормотал Ши Цинсюань, оглядываясь. — Мы же собирались праздновать мою победу.       — Ты опять меня не слушал? — недовольно произнес Ши Уду. — Я сказал, что хочу тебя поздравить, а ты только и думаешь, как напиться…       Закончить он не успел: Ши Цинсюань приник к его губам.       — Я понял-понял, брат, только не злись, — ласково прошептал он, быстро хватаясь за его пояс, словно боялся, что Ши Уду может передумать. Наивный.       — Не мешай, я могу сам, — Ши Уду схватил его за руки.       С этим никто не стал спорить. Ши Цинсюань послушно кивнул, позволяя себя раздеть. Каждый раз, как пальцы Ши Уду осторожно касались обнаженной кожи, он вздрагивал, словно от удара, и облизывал губы.       Хэ Сюань рефлекторно повторил за ним и ощутил будоражащий привкус намечающегося развлечения. Он устроился на постели, прислонившись к стене, и Ши Цинсюань сел к нему спиной, откинув голову на плечо. Хэ Сюань погладил его по щеке, провел ногтем по губам, и Ши Цинсюань послушно обхватил его пальцы. Раздался шорох ткани; Хэ Сюань перевел взгляд на Ши Уду, с удовольствием наблюдая, как тот встал коленями на кровать, наклонился меж раздвинутых ног Ши Цинсюаня. Он, как и Хэ Сюань, предпочел не снимать тонкое нижнее ханьфу, которое вольно спускалось по плечам. Наклонившись, он поцеловал колено Ши Цинсюаня. Лишь прикоснувшись губами к нежной коже, прикрыл глаза, словно уже тая от наслаждения. Как же мало ему нужно!       Вставший член Ши Цинсюаня пачкал кожу смазкой, но Ши Уду не спешил брать его в рот — только коснулся покрасневшей головки кончиком языка. Ши Цинсюань завороженно, внимательно следил за ним, бросая томный взгляд из-под длинных ресниц, осторожно, исключительно нежно коснулся щеки, погладил ее большим пальцем и не получил отказа.       Конечно же не получил.       Можно было бы снова посмеяться над покорностью Ши Уду, но последнее время смеяться хотелось все меньше. Хэ Сюань начал понимать: никто никогда не сможет полюбить Ши Цинсюаня сильней, чем его брат. С этим нельзя было спорить, против этого нельзя было пойти, как против основ мироздания. Обняв Ши Цинсюаня одной рукой, Хэ Сюань покрывал поцелуями его шею, второй рукой поглаживая его меж бедер, медленно проникая внутрь пальцами. Член уже болел от томительного ожидания, а тело изнывало от возбуждения так сильно, что скопившийся в низу живота жар, казалось, охватил его целиком. Хэ Сюань потерся пахом о Ши Цинсюаня и закусил губу, чтобы не застонать от наслаждения, но этого все равно было мало. Так мало! Но он привык ждать.       Ши Уду брал глубоко, плотно обхватывая член губами и выдыхая через нос, и не поднимал глаз, словно боясь встретиться с кем-то из них взглядом. Хэ Сюань с трудом сдержался, чтобы не похлопать его по щеке в знак похвалы. Вместо этого он лишь положил ладонь ему за затылок, нащупал заколку, туго стягивающую волосы, и вытащил ее. Длинные пряди рассыпались по плечам Ши Уду, упали на грудь, на ноги Ши Цинсюаня, и тот застонал, словно его разгоряченного тела коснулись холодными руками. Прижав голову Ши Уду к паху, подался бедрами вперед и толкнулся ему в рот с глухим стоном, расслабленно замер.       Поднявшись, Ши Уду наконец-то посмотрел на Ши Цинсюаня — тот протянул руки, приглашая в свои объятия, и он послушался. Погладив его по щеке, Ши Цинсюань ласково стер слюну с его губ и подбородка, и Хэ Сюань увидел, как на бледных щеках Ши Уду вспыхнули розовые пятна. Тот был возбужден не меньше — не стал тянуть время, быстро потянул Ши Цинсюаня на себя, укладывая на постель и устроился между ног, поглаживая его ягодицы и крепко сминая их в руках. Прижавшись членом, он толкался медленно, давая привыкнуть, успокаивающе гладил по вздымающейся груди. Ши Цинсюань застонал еще громче, подаваясь ему навстречу. Наклонившись, Ши Уду нежно коснулся губами замка долголетия, и у Хэ Сюаня от злости дрогнули пальцы — только он мог так делать!       Он недовольно стиснул зубы, но его отвлек Ши Цинсюань, который положил голову ему на колени. Тонкие пальцы скользнули по напряженному члену, и Хэ Сюаня предательски бросило в жар от приятной истомы. Ши Цинсюань коснулся его губами, заставив Хэ Сюаня мигом забыть о злости. Под ласковыми движениями горячего языка, который кружил по головке и скользил ниже по стволу, тело расслабилось и привычно поддалось на ласку. Следующим толчком Ши Уду заставил Ши Цинсюаня взять глубже, и Хэ Сюань придержал его за затылок, вплетая пальцы в волосы.       Член Ши Цинсюаня подрагивал — он потянулся к нему руками, но Хэ Сюань перехватил их и завел над его головой. Освободив рот, Ши Цинсюань жалобно вымолвил, глядя ему в глаза:       — Мин-сюн…       — Ты же всегда слушался своего любимого брата, — ровно произнес Хэ Сюань. — Так сделай это еще раз.       Погладив его по голове, он прижал его к своему паху, и Ши Цинсюань вновь обхватил член, отчего Хэ Сюань коротко застонал и рефлекторно толкнулся глубже в рот.       Со скованными руками и разведенными ногами Ши Цинсюань представлял собой столь прекрасное зрелище, что Хэ Сюань не мог отвести взгляда. Не мог, не хотел. Ши Уду тоже. Ши Цинсюань содрогался всем телом от каждого толчка, елозил по простыне бедрами, упираясь ступнями в кровать. Движения Ши Уду были резкие, сильные, хотя раньше он всегда сдерживался, но в них не было никакой грубости — он все равно все контролировал. Его напряженные руки с проступающими венами крепко сжимали Ши Цинсюаня за бедра, дернули назад, на себя, к себе, так резко, что у Хэ Сюаня перехватило дыхание — даже он редко позволял себе такое. Усилием воли он заставил себя ухватить Ши Цинсюаня за волосы и остановился.        Ши Уду тоже замер и посмотрел на него с немым вопросом.       — Сядь, — бросил ему Хэ Сюань.       Он смерил его долгим пронзительным взглядом и — неожиданно, — послушался и сел. Хэ Сюань помог Ши Цинсюаню подняться, усадил его на бедра Ши Уду и завел его руки за спину, крепко сжав кисти.       Ши Цинсюань протяжно застонал и опустился на член до конца, широко раздвинув ноги. Теперь они оказались лицом к друг другу, и Ши Уду моментально поцеловал его, но внезапно замер, побледнев. Рефлекторно облизал губы, вздрогнул и окончательно растерялся. Хэ Сюань не смог сдержать улыбки. Маленькая месть за необдуманную наглость в прошлый раз. В конце концов он ничего не забывал. Ши Уду выдохнул сквозь сомкнутые зубы. Выдох больше походил на злобное шипение змеи перед броском, и от него кровь в жилах Хэ Сюаня закипала. Его обдало жаром с кончиков пальцев ног до самой головы.       Ши Уду отвлек Ши Цинсюань, который прошептал ему в самые губы:       — Пожалуйста, брат.       Ши Уду перевел взгляд на брата, который интересовал его куда больше Хэ Сюаня.       — Твой дорогой друг сказал, что нужно еще подождать, — спокойно сказал Ши Уду, поглаживая его по щеке, и прижал Ши Цинсюаня к своему паху, отчего тот глухо застонал. — Ты ведь всегда слушаешься своего друга?       Конечно же, тот ничего не ответил. Он положил подбородок на плечо Ши Уду, Хэ Сюань погладил его по голове и коснулся губами шеи, покрывая ее поцелуями. Краем глаза он видел, как Ши Уду делал тоже самое с другой стороны; видел, как его язык скользил по жилам, оставляя влажный след. Еще чуть-чуть подождать. Он закусил губу пытаясь унять нарастающее возбуждение. Движения Ши Уду замедлились, стали резкими, жесткими — с протяжным выдохом он толкнулся еще раз и замер, уткнувшись лбом в плечо Ши Цинсюаня. Тот жалобно застонал.       — Ну хотя бы сейчас…       Как только Ши Уду вышел из него, Хэ Сюань схватил Ши Цинсюаня за талию и прижал к бедрам. Член скользнул между ягодиц по влажной от семени и масла коже, не проникая, лишь касаясь головкой растянутых краев — Хэ Сюань больше не мог терпеть и сразу толкнулся внутрь. Там было так влажно и горячо, что он хрипло застонал от удовольствия и обхватил член Ши Цинсюаня, двигая рукой в такт. Он видел, как Ши Уду целовал его, слышал влажное касание языков, губ, соприкасающихся друг с другом и смешение горячих выдохов. Ши Цинсюань замер, его мышцы напряглись до предела — каждая словно закаменела, — и кончил с громким вскриком, запачкав семенем живот Ши Уду.       От наслаждения, накатывающего горячими волнами, Хэ Сюань прикрыл глаза, в последний раз толкаясь внутрь. По телу растеклась истома; оно стало мягким, словно из него разом исчезли все кости, и горело как в лихорадке. Он с трудом осел, а потом откинулся на кровать, утащив за собой Ши Цинсюаня, который обессиленно свалился рядом. Ши Уду тоже последовал примеру.       Некоторое время они молчали, потом Ши Цинсюань приподнялся на локтях, легко поцеловал Хэ Сюаня в губы, и тот заметил, как в его глазах вспыхнуло веселое пламя озорства.       — Брат, — серьезно произнес Ши Цинсюань, разворачиваясь. Ши Уду посмотрел на него, вопросительно вскинув бровь. — А ты никогда не пробовал принять женский облик?       — Цинсюань, — грозно ответил он и поднялся. С отвращением огляделся, словно впервые увидел эту комнату. — Здесь нечем дышать, слишком много пыли, не хочу тут оставаться.       Хэ Сюань хмыкнул.       — Кажется, Повелитель Вод испугался, — спокойно произнес он. Ши Уду замер, посмотрел на них, прищурившись.       — Нет! Такого быть не может! — воскликнул Ши Цинсюань. Он едва мог говорить из-за смеха. — Повелитель Вод ничего не боится!       — Кроме своего женского облика, — добавил Хэ Сюань.       — Умолкните, — прошипел Ши Уду и, подхватив веер, шлепнул Ши Цинсюаня по бедру. — Оба замолчите!       Быстро одевшись, он вышел из комнаты, на прощание хлопнув дверью. Ши Цинсюань тоже поднялся и принялся искать одежду.       — Куда теперь? — устало спросил Хэ Сюань.       — А? Что значит куда? — удивился Ши Цинсюань. — Извиниться перед братом, конечно же. И спросим еще раз, может ответ изменится. Ну или пару раз спросим. Он точно передумает, я знаю. Давай вставай, Мин-сюн, у нас важные дела! Самое важное задание!       Хэ Сюань еще долго не двигался, просто наблюдая за ним. Он внезапно осознал, что потом, в будущем, после того как произойдет неминуемое, Ши Цинсюань так и останется с ним, в его памяти, в теплых воспоминаниях; образом, отпечатавшимся на изнанке век, который Хэ Сюань будет видеть каждый раз, закрывая глаза; навечно останется легкой рябью, будоражащей гладь черных вод       Время, проведенное рядом с ним, Хэ Сюань запомнит хорошо, — навсегда, навечно. Не сможет забыть никогда, как человек, который пережил сильнейшую в мире бурю.