Любимый брат, дорогой друг

      Пыльные улицы городка заполнили спешащие куда-то люди. Ши Уду шагал впереди, прикрывая лицо веером и недовольно оглядываясь. Разумеется, Ши Цинсюань смог уговорить его сменить облик на женский — правда, ему пришлось очень долго и очень много стараться, даже спуститься в людской мир, в какой-то забытый всеми город, — но результатом он остался исключительно доволен и теперь шел вместе с Хэ Сюанем позади, не отводя от него взгляда.       Все та же походка, все тоже надменный взгляд, только строгие черты лица Ши Уду слегка сгладились, став изящнее. В своем привычном облике, он, как и Ши Цинсюань, никогда не был женственным. Если красоту Ши Цинсюаня можно было сравнить со спелым, налившимся сладким соком фруктом, который хотелось взять в руки и укусить, то красота Ши Уду была как пугающий холод острого лезвия из самого лучшего металла.       Хэ Сюань пытался заглушить в себе непонятное чувство — то ли зависть, то ли восхищение, то ли жалость. Ши Уду, гордый Водный Тиран, тот, кто взмахом руки мог потопить сотни кораблей и заставить моря всего мира бунтовать, становился таким послушным ради Ши Цинсюаня и умело маскировал это под снисходительство.       — Дева Ши, не беги так быстро, вдруг тебя украдут, — весело крикнул Ши Цинсюань.       Если бы. Деву с таким злобным взглядом вряд ли кто-то захочет себе даже даром.       — Кто? — не оборачиваясь, спросил Ши Уду.       — Да кто угодно захочет заполучить такую прекрасную девушку!       Хэ Сюань посмотрел на Ши Цинсюаня и покачал головой. Он действительно верил в это всей душой. Странно, он все еще находил поводы удивляться ему.       На ужин они остановились в забегаловке. Если в обычное время Ши Цинсюань и так заботился о Ши Уду, то сейчас делал это с удвоенной силой. Он едва мог усидеть на месте, вертелся вокруг, словно ураган, а тот будто бы специально тянул время. Сидел как всегда идеально прямо, медленно попивал вино, касаясь накрашенными губами чаши и поглаживая ее края тонкими пальцами, и иногда бросал на Ши Цинсюаня томный взгляд из-под длинных ресниц.       Хэ Сюань рассматривал его и мог думать только о том, как же столь прекрасную красоту портило недовольное, озлобленное выражение лица, когда Ши Уду смотрел на кого-то другого, кроме брата.       Наконец-то они поднялись на второй этаж. Ши Цинсюань шел впереди, воодушевленно помахивая веером. Хэ Сюань шел рядом с Ши Уду.       — Значит, первый раз… — Хэ Сюань быстро увернулся от пощечины, которая, скорее всего, сломала бы ему шею, и не стал заканчивать, только хмыкнул. Ши Уду поджал губы.       После того, как закрылась дверь, Ши Уду позволил себя раздеть. Хэ Сюань не мог отделаться от сравнения с красивой куклой, которую после покупки первым делом раздевают, чтобы посмотреть, что таилось под тяжелыми одеяниями. Пальцы Ши Цинсюаня подрагивали от волнения и предвкушения, пришлось помочь ему с одеждами — как Ши Уду, так и его собственными, — чтобы дело пошло быстрее.       Бесшумно опустившись на постель, Ши Уду свел ноги. Кончик языка быстро скользнул по красным губам. Изящная фигура в слабом свете свечей казалась по-особенному хрупкой, но тени, залегшие под глазами и в уголках рта, придавали лицу и взгляду особо острую озлобленность, словно тот держал лезвие у горла врага, собираясь его перерезать. Хэ Сюань пристально смотрел на него и понимал: будь Ши Уду хоть красивой девой, хоть прекрасным мужчиной, никто никогда бы в него не влюбился. Стоящий рядом Ши Цинсюань тяжело сглотнул.       Ну, всегда находились исключения.       Даже в ленивом движении руки, которой Ши Уду провел по своему впалому животу, таилась манящая нежность, от которой тяжело было отвести взгляд. Его грудь, небольшая и аккуратная, с маленькими, остро стоящими сосками дрогнула. Ши Цинсюань снова сглотнул, облизал пересохшие губы и от возбуждения сжал руку Хэ Сюаня.       — Мне долго ждать? — бросил Ши Уду, и Ши Цинсюань мигом наклонился к нему.       Ши Уду поцеловал его первым: жадно, словно желая заполнить звенящую тишину хоть чем-то, будто бы поцелуй был ему нужней, чем воздух. Ши Цинсюань дотронулся до его груди осторожно, боязливо, и Ши Уду коротко выдохнул в знак согласия. Хэ Сюань не хотел к нему прикасаться, но смотрел с возбужденным интересом, как Ши Цинсюань, спускаясь поцелуями по его животу, замер меж бедер и припал губами к промежности. Ши Уду выгнулся от наслаждения, одной рукой вцепившись ему в волосы, второй сжимая в ладони простынь.       Погладив Ши Цинсюаня по напряженной спине, Хэ Сюань собрал его волосы, перекинул их через плечо и поцеловал оголенную шею. Скользнул меж бедер влажными от масла пальцами, медленно растягивая его. Его дыхание стало рваным, быстрым, и Хэ Сюань чуть прикусил тонкую кожу плеча — в ответ раздался одобрительный стон. Ши Уду толкнулся вперед всем телом, сжимая его голову между ног, и распахнул губы.       Уловив момент, Хэ Сюань провел кончиками пальцев по его щиколотке, но Ши Уду ничего не заметил. Запрокинув голову, он издал гортанный стон, который в тишине показался звоном скрестившихся мечей. Хэ Сюаня будто бы обожгло кипятком: он никогда не ожидал услышать от него подобный, полный слабости и откровенного наслаждения стон, резанувший чуткий слух. Ши Цинсюань тоже замер на секунду, а потом подался назад, нетерпеливо насаживаясь на пальцы Хэ Сюаня. Тот быстро убрал их, и он обиженно вздохнул. Хэ Сюань усадил Ши Цинсюаня к себе на колени, и тот развернулся в пол-оборота.       Его глаза — синие-синие — блестели, словно палящие лучи солнца, переливающиеся на морской глади. Он всегда был настолько красив, что невозможно было отвести взгляда, и так желанен, что невозможно было сдержаться, даже если бы хотелось. Хэ Сюань вошел в него двумя короткими толчками, отчего его губы, перепачканные помадой, распахнулись в беззвучном стоне.       — Как я люблю тебя, как же сильно я люблю тебя, — на грани шепота вымолвил Ши Цинсюань, и Хэ Сюань поцеловал его, не давая продолжить, наслаждаясь солоноватым вкусом его губ.       Как хорошо, что он никогда не требовал от него ответа. Он говорил только про себя, только чистую правду и не просил, чтобы ему отвечали тем же.       Ши Уду смотрел на них, широко раскрыв глаза. Он резко сел; Ши Цинсюань протянул ему руку, и он нерешительно взялся за нее. Перекинув ногу через бедро Ши Цинсюаня, Ши Уду медленно опустился ему на пах, поджимая припухшие губы. Волосы рассыпались по его плечам, темными волнами ложились на вздрагивающую грудь. Одной рукой Ши Цинсюань придерживал его за тонкую талию, второй поглаживал по щеке, нежно шепча в ухо:       — Не бойся, все хорошо, — ласковым, до безумия нежным голосом, который Хэ Сюань слышал лишь раз. — Я не сделаю тебе больно, все хорошо, хорошо…       — Ты можешь умолкнуть? — взъелся Ши Уду и замер, вцепившись в его плечо.       Ши Цинсюань обиженно кивнул и замолчал.       — Он мне так же говорил в первый раз, — не зная зачем, буркнул Хэ Сюань.       Ши Уду зашипел сквозь сомкнутые губы и продолжил опускаться на член. Когда тот вошел до конца, он застонал, прикрыв глаза. Кожа на груди покрылась легкой испариной, засеребрилась в слабом свете. Ши Цинсюань крепко взял его груди в ладони, свел вместе и поцеловал. Движения Ши Уду были медленными, боязливыми с непривычки, и Хэ Сюаню пришлось замереть, чтобы не причинить ему боль — при Ши Цинсюане нельзя! Хоть и ждать, пока он привыкнет, всем хотелось меньше всего.       — Цинсюань, — произнес Хэ Сюань, требовательно погладил его по плечу. Тот вздрогнул, улыбнулся уголками губ. Хэ Сюань так редко звал его по имени, буквально пять раз за десятки лет, но знал, как Ши Цинсюаню это нравилось.       Он осторожно повалил Ши Уду на спину, и тот отвернулся, смотря в сторону, но, чуть подумав, раздвинул ноги. Ши Цинсюань слез с Хэ Сюаня, и уперевшись одной ладонью в кровать, навис над Ши Уду. Второй рукой он приподнял его ногу и, крепко держа ее, навалился всем весом, вжимая его в постель до громкого стона.       Губы Ши Цинсюаня беззвучно двигались, осыпая щедрыми комплиментами, глупыми признаниями, но вслух он ничего не говорил. Он смотрел в глаза Ши Уду с нежностью, двигался осторожно, медленно, поглаживая приоткрытые губы, лаская их пальцами. Наклонившись, поцеловал замок долголетия, который ровно лежал меж грудей, и Хэ Сюань подумал: кто-нибудь, запретите ему любить Ши Уду так сильно.       Внезапно Ши Цинсюань замер, резко обернулся, посмотрев Хэ Сюаню в глаза, и того пробрала непроизвольная дрожь — все же, насколько они с Ши Уду похожи! Обняв его со спины, Хэ Сюань свободной рукой сжал его ягодицу и припал губами к плечу, нежно целуя, ощущая, как нарастает в груди возбуждение, разливается по телу, словно теплые струйки воды. Вновь двигаясь в Ши Цинсюане, Хэ Сюань смотрел через его плечо. Долго, очень долго вглядывался в красивые глаза Ши Уду, рассматривал блестящие от слюны алые губы. Ему нравилось наблюдать за ним — непривычно податливый, раскрасневшийся, вздрагивающий от каждого прикосновения Ши Цинсюаня. Нравилось, как он прикусывал нижнюю губу, распахивал рот в беззвучном стоне. Но куда больше ему бы хотелось увидеть его таким в настоящем облике: полностью сдавшимся и совершенно безвольным, покорным перед братом.       Хэ Сюань дотронулся до его щеки большим пальцем, и Ши Уду раскрыл глаза. Он оставался всё тем же Ши Уду, с тусклым взглядом, подобным холоду льдов, и хищным оскалом. Только он мог смотреть так, словно все перед ним уже давно стояли на коленях. Второй рукой Хэ Сюань взял Ши Цинсюаня за волосы, потянув назад; тот выгнулся по-кошачьи, так, что лопатки сошлись вместе, и Хэ Сюань провел языком по его плечу, вылизывая красные полумесяцы от ногтей Ши Уду. Он двигался быстро, толкаясь в него так сильно, что при каждом толчке тот вздрагивал под ним всем телом, а Ши Уду елозил по кровати, прикрыв глаза, и стискивая в ладони угол подушки. Хэ Сюань ощутил, как его член сжало внутри до легкой боли, и Ши Цинсюань резко потянул Ши Уду на себя, и кровать под ним опасно скрипнула.       По телу прошла волна неконтролируемой дрожи, и Хэ Сюань замер: обжигающий огонь прокатился от паха до головы. У него словно перехватило дыхание: его одолевала приятная слабость — руки и ноги не двигались, не гнулись. Он тяжело опустился на кровать. В ушах шумела кровь.       Повисла тишина, прерываемая только доносящимся пьяными криками сброда с улицы. Ши Цинсюань лег посередине, Хэ Сюань перевернулся к нему и, положив руку на его живот, коснулся губами его влажного виска. Некоторое время Ши Цинсюань не двигался, а потом обхватил лицо Хэ Сюаня ладонями, осыпая поцелуями. Тот опешил от такого напора, чем только развеселил его. Ши Уду фыркнул, все еще смотря в потолок. Ши Цинсюань развернулся к нему с игривой улыбкой на губах.       — Брат…       — Нет, — прервал его Ши Уду.       — Ты даже не знаешь, что я хотел сказать!       — И не хочу сейчас знать, — холодно отрезал Ши Уду, но потом добавил чуть мягче: — Дай мне отдохнуть от твоих идей хотя бы месяц, а потом проси.       Ши Цинсюаню сложно отказать, почти невозможно. Ши Уду никогда не мог этого сделать. И Хэ Сюань — тоже.