Буря

      Мо Жань проснулся рано утром, когда свет восходящего солнца, мягко льющийся из открытого окна, упал на глаза. Сонно щурясь и потягиваясь, Мо Жань прислушался: ни отголосков грома, ни стука дождя по крыше — воздух наполняли только весёлое щебетание птиц и тихий перезвон висящих над дверью колокольчиков.       Боль прошла, но ослабевшее тело ещё плохо слушалось.       «Что со мной произошло?» — Мо Жань силился вспомнить все события вчерашнего дня — и не мог.       Монастырь, пилюли, изменившие их облик, защитный барьер, за который они шагнули… а дальше всё как в тумане. Желая хотя бы выяснить, что это за комната, он огляделся и тут же увидел учителя, беспокойно спавшего рядом. Глаза Чу Ваньнина были закрыты, но веки дрожали, как это бывает незадолго до пробуждения.       «Наверное, я потерял так много сил, что лишился памяти, — Мо Жань протянул руку и осторожно коснулся его необычно румяной щеки. — Ты принёс меня сюда, когда всё закончилось? Неужели я выглядел столь паршиво?»       Невесомо скользя костяшками по его лицу, Мо Жань отчего-то улыбнулся. Кожа Чу Ваньнина блестела от испарины, а острый кадык двигался так, словно ему не хватало воздуха. Порой Мо Жань забывал, что эта жизнь — не продолжение старой, а этот человек — не пленник, чудом ускользнувший на свободу. Те учитель и ученик превратились в прах и исчезли, почему же он не мог похоронить былые желания, если твёрдо решил начать всё сначала? Потеряв всякий стыд, Мо Жань придвинулся и коснулся уголка его губ лёгким поцелуем. Он знал, что рискует, ведь если бы учитель открыл глаза, порки было бы не избежать. Но Чу Ваньнин лишь приоткрыл рот, а его дыхание участилось.       «У тебя снова кошмар, или это то, о чём я думаю? — на лице заиграла озорная усмешка. — Если второе, я бы с удовольствием помог тебе, но ты же потом меня убьёшь, учитель».       Весенние сны для Мо Жаня были не редкостью, особенно по утрам, такие вещи уже давно его не смущали. Но одно дело бесстыжая псина вроде него, а другое — его возвышенный и целомудренный учитель. Видимо, даже Чу Ваньнин не мог полностью обуздать свои плотские желания.       Размышляя так, Мо Жань осторожно поглаживал его лицо, однако очень скоро его улыбка исчезла.       «И кого это ты видишь в своём проклятом сне?!» — почувствовав укол жгучей ревности, Мо Жань резко отдёрнул руку.       Кто только ни снился самому Мо Жаню, порой даже Чу Ваньнин, но кого мог желать учитель? Какие вообще женщины ему нравятся? И есть ли такая среди его окружения?       «Ну уж нет, я не дам тебе досмотреть эту дрянь до конца!»       Мо Жань нахмурился и крепко ухватил Чу Ваньнина за плечо.       — Учитель, проснитесь! — он несколько раз тряхнул его.       Чу Ваньнин вздрогнул и открыл глаза. Мо Жаню показалось, что тот едва не соскочил с кровати, увидев прямо перед собою его лицо.       — В чём дело?! — рванув на себя одеяло, Чу Ваньнин резко отпихнул его руку.       — Вы стонали, — глаза Мо Жаня мстительно сверкнули, — наверное, опять кошмар приснился.       Видимо, этот взгляд оказался красноречивее слов. Хмурое лицо Чу Ваньнина тут же побелело от злости, а пальцы словно сжали невидимую Тяньвэнь.       — Чушь, с чего бы я стал стонать? — Чу Ваньнин едва скрывал раздражение. — Если тебе уже лучше, закрой рот и убирайся к себе.       Мо Жань вспыхнул. Учитель что, издевается над ним?! Сначала зачем-то притащил его в свою комнату, уложил на кровать, проявив заботу, а теперь выставляет за дверь, как нашкодившего щенка. Мо Жань не сказал ничего грубого или неприличного, а к пакостным снам Чу Ваньнина вообще не имел отношения.       — А если не лучше, то что, могу остаться? — теперь уже Мо Жань с силой потянул одеяло к себе.       — Мо Вэйюй! — Ударом в грудь Чу Ваньнин спихнул его на пол. — Я же сказал, пошёл вон!       — Ну и ладно, — недовольно фыркнул раздосадованный Мо Жань, с трудом поднимаясь на ноги. — Так-то вы заботитесь о больном ученике. Могу я хотя бы помыться?       — Обойдёшься, — тот грубо указал ему на дверь.       Возвращаться в их с Сюэ Мэном комнату хотелось меньше всего. Но Чу Ваньнину тоже нужно было привести себя в порядок, и Мо Жань прекрасно знал, что будет, если смутить его ещё больше.       «Ладно, учитель, о ком бы ты там ни мечтал, этому всё равно не суждено сбыться! — уходя, он распахнул дверь резким ударом ноги. От злости и досады мысли путались, напоминая клубок рассерженных змей. — Жестокий и равнодушный, ты сдохнешь в одиночестве, потому что даже Тасянь-цзюнь не составит тебе компанию в этот раз. Никто не примет тебя, кроме него… кроме меня… Я…       Он вдруг вспомнил изрезанные в кровь ступни, безразлично брошенное «поблагодари шисюна», и какой пустой у учителя взгляд, даже когда он сделал что-то хорошее, и если не знать этого… Мо Жань растерянно застыл в коридоре, будто пытаясь поймать за хвост ускользающую мысль, но когда дверь за ним с треском захлопнулась, сжал кулаки и быстро пошёл прочь.

***

      Солнце уже поднялось над вершинами гор, когда Чу Ваньнин и два его ученика наконец покинули стены монастыря. Приготовления не заняли много времени — с собой они взяли только пилюли для Мо Жаня и ценную лечебную мазь на основе змеиного яда. Из-за полученных ран Не Юнсу не смогла проводить их, зато попрощаться пришли ученик Девятого хранителя ключей и Четвёртый страж врат.       — Жаль, что вы не можете задержаться у нас подольше, — вздохнул ученик Девятого хранителя ключей и одарил их неизменной улыбкой. — Я показал бы вам водоём Повелителя карпов. Местные духи воды очень дружелюбны к людям и редко проказничают.       Мо Жань ответил, что тоже сожалеет о скором отъезде, хотя это было неправдой — монастырская еда никуда не годилась, да и великий мастер Не явно знала о каких-то его тайнах. Четвёртый страж врат был немногословен — он лишь пожелал удачи и поблагодарил всех за помощь. Поскольку земля ушла под воду, Чу Ваньнину пришлось одолжить у монахов лодку.       Когда они спустились с горы, их взгляду предстала печальная картина. Из мутной воды торчали коряги, поломанные ветки деревьев, принесённые течением обломки домов. Многие животные захлебнулись в воде, и их раздутые туши постоянно попадались на пути. Утешало лишь то, что им не попался ни один утопленник, но ближе к городу пострадавших могли быть сотни, а многие остались без крыши над головой.       — И почему мы никогда не летаем на мечах? — раздражённо произнёс Мо Жань, с которого от сильной слабости градом катился пот.       — Ты видишь у меня меч? — холодно спросил Чу Ваньнин.       — Нет, — Мо Жань тут же пожалел о своём глупом вопросе.       — Дурак, оружия нет, да и духовных сил у тебя почти не осталось, — тут же вмешался Сюэ Мэн, — о каких ещё полётах ты говоришь?       Хотя Мо Жань понимал, что сглупил, весь его вид выражал недовольство. После того, как на рассвете учитель вытолкал его из своей кровати, они не сказали друг другу и пары слов. Мо Жань всё еще злился, да и мысль о том, что у Чу Ваньнина есть тайная возлюбленная, почему-то не давала покоя, точно заноза в пятке. Неужели это была Не Юнсу? А может, одна из хорошеньких учениц Пика Сышэн? Мо Жань и хотел, и не хотел узнать правду.       «Учитель, простите за дерзость, но какие женщины кажутся вам привлекательными?»       Даже если бы Мо Жань посмел задать такой вопрос, ответом на него в лучшем случае стал бы суровый взгляд, в худшем — удар плетью. Любовь и плотские радости Чу Ваньнин никогда не обсуждал. Мо Жань верил, что они ему вовсе чужды, и проще вызвать вожделение или хотя бы привязанность у каменной статуи. Будучи императором, ему пришлось пойти на ухищрения, чтобы разбудить в учителе хоть подобие страсти. Но это утро показало, что он всегда заблуждался на его счёт.       «Кто же она такая? — Мо Жань зло закусил губу. — Плевать. Даже если учителя тянет к ней, его чувства всё равно останутся без ответа. Красивый, но непреклонный и вспыльчивый, точно демон — да какой женщине может понравиться Чу Ваньнин?»       Немного успокоив себя, Мо Жань перебрался к самому носу лодки и сел там, ни на кого не глядя. Силы восстанавливались медленно, поэтому сон свалил его на полпути. Свернувшись калачиком у борта, Мо Жань укрылся верхним одеянием и закрыл глаза. Всю дорогу он видел странные беспокойные сны. Его окутала удушливая темнота, тело совсем не слушалось, но кто-то прижимал Мо Жаня к себе, гладил холодными тонкими пальцами его разгорячённое лицо и, кажется, пытался напоить лекарством. Должно быть, ему снился Ши Мэй. Кто бы ещё позаботился о нём? В самые тяжёлые дни Ши Мэй был утешением Мо Жаня, во сне или наяву. Он никогда не являлся ему в весенних снах, но Мо Жаня это не удивляло — просто его чувства слишком глубокие и чистые. Похоть Мо Жаня мог удовлетворить кто угодно, а развеять тоску в сердце — только единственный друг.       Когда лодка причалила к подножию Пика Сышэн, учитель разбудил Мо Жаня. Тот неохотно сел и осмотрелся, потирая заспанные глаза. От вида уходящих в небо ступеней его настроение снова ухудшилось. Но наверху наверняка ждал Ши Мэй, и подъём стоил затраченных усилий.       — Ты ещё слаб, — безразличным тоном сказал Чу Ваньнин, — я помогу тебе подняться по лестнице.       — Благодарю учителя за заботу, — холодно ответил Мо Жань, вскинув руки, — но я вполне способен идти сам.       Щека Чу Ваньнина напряжённо дёрнулась.       — Упрямая бестолочь, тебе даже на спуск едва хватило сил! — отчеканил он, заставив Мо Жаня встать.       Пока тот ошарашено хлопал глазами, не зная, как ответить, Чу Ваньнин взял его руку и закинул себе на плечо. Учитель был не многим выше, поэтому Мо Жань не испытывал неудобств, но его страшно смущало, как близко они теперь находились друг от друга. И опять этот запах свежих яблоневых цветов, белоснежных, точно одежды учителя… Мо Жань почувствовал, как сердце предательски затрепетало в груди. Чу Ваньнин казался отстранённым, но судя по плотно сжатым губам и отведённому взгляду, ему тоже было неловко.       — Учитель, позвольте облегчить вашу ношу, — подскочивший Сюэ Мэн бесцеремонно взвалил на себя вторую руку Мо Жаня.       Тот недовольно фыркнул, но возражать не стал. Присутствие «любимого» братца немного сбавило неловкое напряжение. Сюэ Мэн, разумеется, ни о чём таком не думал, и весь подъём упорно, точно вол, помогал тащить Мо Жаня, обливаясь потом и тяжело пыхтя.       Оказавшись наверху, Мо Жань первым делом хотел найти Ши Мэя, чтобы справиться о его здоровье. Но узнав об их возвращении, тот сам вышел к Горным воротам вместе с Сюэ Чжэнъюном и остальными наставниками. Бледный и чуть осунувшийся, он всё же тепло улыбался и говорил не таким слабым голосом, как при расставании. Поймав его взгляд, Мо Жань мигом встряхнулся и невозмутимо скрестил руки на груди, будто это не его только что волокли по лестнице, как беспомощного старика.       Сюэ Чжэнъюн сердечно поприветствовал их троих, а затем крепко обнял сына и племянника. Он выглядел как человек, с чьей души наконец спал камень величиной с гору. Сюэ Мэн тотчас засыпал его вопросами о здоровье матушки и остальных. Никто из обитателей Пика Сышэн не пострадал, но в школе было полно перепуганных беженцев из затопленного города и близлежащих деревень.       Хотя после изматывающего подъёма Мо Жань чувствовал себя сносно, учитель настоял, чтобы Старейшина Таньлан забрал его и Сюэ Мэна для осмотра.       Другие Старейшины тут же засыпали Чу Ваньнина вопросами, но тот не слишком вежливо осадил их, заявив, что имеет к Главе важный разговор. Когда Чу Ваньнин с Сюэ Чжэнъюном направились к Павильону Алого лотоса, возмущённым Старейшинам оставалось только разойтись ни с чем, сгорая от любопытства.

***

      Оказавшись в своей резиденции, Чу Ваньнин лишь небрежно смахнул со стула какой-то железный хлам и бумаги, чтобы освободить место для Сюэ Чжэнъюна. Тот внимательно слушал его историю, ни разу не перебив, и лишь нетерпеливо постукивал сложенным веером о колено. Услышав про ожившую иллюзию и битву с богами, он потрясённо замер, наверняка поняв, сколь многое скрывалось за этой скупой на детали историей.       — Что с артефактом? — наконец спросил его Чу Ваньнин.       — Он исчез, — Сюэ Чжэнъюн со вздохом развёл руками. — Кто-то оставил на его месте весьма искусную подделку. Нам с Сюаньцзы и Цзельюйем стоило немалого труда уничтожить даже её. Как ты и предположил, кто-то выкрал настоящий артефакт и применил запретную технику. Если бы не твоё вмешательство, Юйхэн, весь мир бы…       — Это всё Не Юнсу, — перебил Чу Ваньнин, чуть нахмурившись, — я почти ничего не сделал.       — Ох уж эта скромность, — Сюэ Чжэнъюн невольно улыбнулся. — Да не будь тебя, великий мастер Не с горы Фэн и пальцем бы не пошевелил. Ты спас стольких людей, но почему-то упрямо бежишь от заслуженной славы!       — Повторяю, дело вовсе не во мне, — вновь резко возразил Чу Ваньнин и поспешил сменить тему. — Я хотел рассказать тебе, чего мог добиваться тот, кто стоит за всем этим.       Он осторожно изложил Сюэ Чжэнъюну некоторые свои опасения и мысли, используя подсказки Не Юнсу. Утаил он лишь её слова о том, что Мо Жань «помнит свою жизнь и смерть» — над этой загадкой ему самому ещё предстояло поломать голову.       — Так ты считаешь, Жань-эр в опасности? — Сюэ Чжэнъюн озабоченно нахмурил лоб.       Чу Ваньнин понимал, что Глава думает о том же, о чём и он недавно: даже если Мо Жань и перешёл кому-то дорогу, Чёрная буря, унёсшая много жизней и затопившая окрестности, была слишком серьёзным бедствием. Что, если Мо Жань — не цель, а средство для ещё более страшных злодеяний? Мысль пугала и злила одновременно.       — Пока это всего лишь догадки, — медленно проговорил Чу Ваньнин, погруженный в размышления. — Едва ли устроивший Чёрную Бурю оставил хоть какие-то следы. Он слишком хорошо осведомлён о вещах, недоступных чужаку. Но кем бы он ни был, это точно не последний ход его игры. Нам остаётся лишь наблюдать и быть готовыми ко всему.

***

      Старейшина Таньлан протяжно вздохнул и наконец отпустил запястье изнывающего от скуки Мо Жаня. Усмехнувшись каким-то своим мыслям, он вкрадчиво произнёс:       — Что ж, тебе крупно повезло, юноша.       «Крупно повезло? — Мо Жань прищурился. — Что он об этом знает?»       Если бы Пик Сышэн устроил соревнование на самый дурной характер, Мо Жань не знал бы, на кого поставить все деньги — Чу Ваньнин и Таньлан могли бы побороться за первое место. От Мо Жаня не укрылось жадное любопытство во взгляде Таньлана, поэтому ему хотелось поскорее отделаться от его общества — Сюэ Мэна старик отпустил почти сразу, а Мо Жаня долго щупал и проверял, будто перед ним оказалась заговорившая лягушка.       — Прощу прощения, но с чем именно мне так повезло? — хоть вопрос и не был грубым, тон прозвучал не слишком-то вежливо.       — Твоё духовное ядро сильно пострадало, — Таньлан бросил взгляд на пилюлю Не Юнсу, которую по его просьбе показал Мо Жань, — но восстановление идёт на удивление быстро. Чтобы приготовить такую пилюлю, нужен не один десяток лет и линька редчайшей змеи, которая сбрасывает свою шкуру лишь раз в жизни. Она покрывает духовное ядро, точно раковина жемчужину, питая силами. Никакие другие лекарства тебе не нужны. Достаточно расслабиться и позволить телу сделать всё самому. Сейчас ты очень напряжён, это лишнее.       «Ты так долго лапал меня своими ручищами, ещё бы я не напрягся!» — насмешливо подумал Мо Жань, но вслух, разумеется, сказал другое:       — И как именно Старейшина Таньлан советует расслабляться?       Будто не расслышав в его голосе ехидства, Таньлан равнодушно пожал плечами и монотонно перечислил:       — Медитация, созерцание природы, долгие прогулки вечером, горячие источники с целебной водой…       Мо Жань невольно хмыкнул, представив, как проводит день за днём, будто почтенная пожилая госпожа, а на все вопросы разгневанного учителя отвечает, что просто следует советам уважаемого Старейшины Таньлана. Хотя мысль о горячих источниках была неплохой… Вспомнив о Чу Ваньнине, Мо Жань вдруг спросил:       — Мой учитель тоже пострадал во время Бури. Может, Старейшина Таньлан посоветует посетить горячие источники и ему?       На это Таньлан лишь хмыкнул и небрежно бросил, уходя:       — Это уж как Старейшине Юйхэну будет угодно. Расслабление и душевный покой, несомненно, пошли бы на пользу и ему.       С последним Мо Жань был согласен. Вспомнив, что у него осталось невыполненное учителем желание, Мо Жань переоделся и направился было к Павильону Алого лотоса, как вдруг услышал стук в дверь. Открыв её, Мо Жань слегка оторопел — на пороге стоял Чу Ваньнин.       — Куда-то собрался? — он равнодушно оглядел Мо Жаня с головы до ног. — Разве Старейшина Таньлан не велел тебе провести в постели остаток дня?       — Да, но… — застигнутый врасплох Мо Жань не знал, как ответить. — Вообще-то, я шёл к вам.       — Вот как, — Чу Ваньнин удивлённо приподнял бровь.       Глядя на него, Мо Жань так растерялся, что даже забыл спросить Чу Ваньнина, зачем тот пришёл. Скорее всего, он хотел узнать о самочувствии Мо Жаня, и тому стоило поблагодарить учителя за беспокойство. Однако сбитый с толку его появлением Мо Жань враз растерял нужные слова.       — Ещё Старейшина Таньлан сказал, что мне не помешает посетить горячие источники, — наконец выпалил Мо Жань, опустив скучную часть про медитации и прогулки.       Чу Ваньнин понимающе кивнул. Мо Жань поймал его взгляд: с виду спокойный и холодный, но если приглядеться, в глазах Чу Ваньнина было нечто такое, отчего душа Мо Жаня раскрывалась, точно утренний цветок, и радостно щемило сердце. Вспомнив свои безжалостные мысли об учителе совсем недавно, Мо Жань вдруг испытал жгучий стыд. Чем он лучше того, кого ненавидел столь долго, если не способен прощать, если мелочно пересчитывает шрамы на собственной шкуре, забывая, сколько их получил учитель по его вине? Они могли бы поехать на источники вместе, жить в одной гостинице, днём гулять по городу и ходить в трактир, а ночью в компании друг друга любоваться луной. Говорить с Чу Ваньнином, неважно о чём, слушать его голос, иногда касаться, словно невзначай… Мо Жань думал, что учитель для него раскрытая книга, но перечитывая её в очередной раз, обнаружил целые пропущенные главы. Он вдруг захотел наверстать всё, узнать что-то, чего не замечал раньше, ослеплённый обидой и гневом.       Мо Жань прошёл его дурацкое испытание, и Чу Ваньнин просто не сможет отказать ему в просьбе.       — Моя награда за добытый фонарь, — Мо Жань улыбнулся, — я всё ещё могу на неё рассчитывать?       — Я же обещал, — подтвердил Чу Ваньнин, — и не беру слов назад.       «Три или даже четыре дня вместе! Кто знает, может, мне даже снова удастся спасти вас от очередного «кошмара», — Мо Жань усмехнулся своим мыслям.       Не зная, как начать, он потупился и глубоко вздохнул.       — Мне бы хотелось провести несколько дней на горячих источниках не в одиночку, а вместе… вместе с… — «с вами» уже собирался сказать Мо Жань, но поднял глаза и тут же растерял всю свою решимость.       Тихое умиротворение Чу Ваньнина улетучилось за одно мгновение. Лицо его заметно побледнело, а взгляд больших чёрных глаз словно заволокло пеленой едва сдерживаемого раздражения.       «Он что, догадался? — у Мо Жаня похолодело внутри. — Ну конечно. И на что я только надеялся? Всерьёз думал, будто он радостно согласится? Желание желанию рознь. Так нагло навязывать себя учителю — запомни уже своё место, тупица!»       — С Ши Мэем, — ляпнул он первое имя, что пришло в голову.       Пусть теперь думает, что зря вышел из себя — Мо Жань лишь хотел провести время с другом, только и всего, он никогда не узнает правды.       — Так вы позволите своим ученикам ненадолго отлучиться? — спросил Мо Жань гораздо уверенней.       Ему казалось, он ловко выкрутился, но лицо Чу Ваньнина помрачнело ещё сильней. В звенящей тишине Мо Жань мог поклясться, что слышит, как муха ходит по потолку. Он никак не мог понять, что ужасного было в его просьбе, если учитель и тут почувствовал себя оскорблённым.       Чу Ваньнин сорвал с пояса небольшой денежный мешочек и швырнул его на кровать.       — Этого должно хватить, — сухо сказал он, развернувшись спиной.       — Я не просил у вас денег, учитель, — обозлённый Мо Жань стиснул пальцы в кулак.       — Тогда это не будет считаться наградой, — холодно бросил Чу Ваньнин. — Я даю вам ровно три дня.       Он вышел, громко хлопнув дверью.

***

      Чу Ваньнина душил стыд, только теперь уже за собственную вспыльчивость и неосторожность. Что мог подумать Мо Жань об учителе, вдруг вышедшем из себя? Заметил ли он, что за внезапным гневом стоит жалкая ревность и нежелание признавать очевидное?       Чу Ваньнин сразу понял, что просьба Мо Жаня будет касаться Ши Мэя, потому не сумел удержать лицо. Пообещав исполнить желание, он лишь хотел усыпить бдительность учеников и подогреть их интерес, ведь задание казалось невыполнимым. Но когда Мо Жаню удалось заполучить фонарь, какой ещё просьбы можно было ожидать? Если бы на месте ученика оказался учитель, он никогда бы не дерзнул столь откровенно выпячивать свои чувства. Даже любя Мо Жаня, Чу Ваньнин считал подобные чувства между мужчинами глубоко безнравственными и низкими, но осуждал за них лишь самого себя. Мысли и поступки других людей его не касались, и если он и злился теперь, то уж точно не на парочку юнцов, увлечённых друг другом.       Добравшись до своей резиденции, Чу Ваньнин тяжело перевёл дух. Внутри его жилища всегда было чуть прохладнее, чем снаружи. Пусть Чу Ваньнин не переносил холода, но и сильная жара изматывала его не меньше. Чтобы как-то отвлечься и сбросить раздражение, он отправился в библиотеку. Обычно чтение книг действовало на него умиротворяюще.       Пробежав глазами по полкам, он ещё раз отметил, что Мо Жань немало потрудился, расставив книги по местам. До его стараний в библиотеке царил такой же бардак, как и во всём доме Чу Ваньнина: бесценные тома и древние свитки хранились как попало, а на бамбуковых дощечках с нотами лежал толстый слой пыли. Теперь же всё выглядело иначе, но сам Чу Ваньнин вряд ли сумел бы долго поддерживать такой идеальный порядок.       Выбор пал на «Разыскания о бессмертных». Взяв книгу с полки, Чу Ваньнин сел у окна и погрузился в чтение. Однако перевернув очередной листок, он помрачнел едва ли не сильнее прежнего.       — Вот же бесстыжий, — глядя на рисунок человечка с огромным членом, торчащим из распахнутых одежд, Чу Ваньнин едва не швырнул «Разыскания» в стену. — Теперь паршивец ещё и книгу мне испортил.       Всё ещё кипя от злости, он вдруг почувствовал, что кто-то миновал защитный барьер, окружающий Павильон Алого лотоса. Не представляя, кто бы это мог быть, Чу Ваньнин поднялся и вышел на крыльцо с книгой в руках.       Мо Жаня он заметил ещё издалека. Не обращая никакого внимания на хитроумные ловушки, будто выучил их действие наизусть, тот быстрым решительным шагом подошёл прямо к дому и с хмурым видом поднялся по ступеням, нервно теребя мешочек с деньгами.       Сохраняя ледяное выражение лица, Чу Ваньнин молча протянул ему раскрытую книгу. Мо Жань взял её и тут же захлопнул, едва завидев собственный дурацкий рисунок.       — Это моя работа, — честно признался он после недолгого молчания, — сейчас я сожалею о своём проступке. В наказание можете выпороть меня и запретить поездку на источники, я всё равно больше туда не хочу.       Он нервно дёрнул щекой и без раздумий поставил мешочек на широкие деревянные перила.       — Если ты туда больше не хочешь, это уже не наказание, — не преминул заметить Чу Ваньнин, отметив красные то ли от гнева, то ли от смущения щёки Мо Жаня и нескрываемую обиду во взгляде.       — Тяньвэнь я тоже не хочу, — огрызнулся Мо Жань и с вызовом взглянул на Чу Ваньнина. — И знаете что, этот ученик вам соврал. Как вы и догадались, я действительно хотел провести эти три дня с вами, своим учителем, а имя Ши Мэя назвал, когда побоялся разгневать вас ещё больше! Может, вам такое желание и не нравится, но это чистая правда. Однако не волнуйтесь, этот испорченный ученик больше никогда не станет навязывать уважаемому учителю свою компанию!       Поражённый Чу Ваньнин замер. Он ожидал чего угодно — очередной грубости, обвинений в жестокости, но только не подобного признания. И что значит, «как вы и догадались»? Мо Жань правда хотел поехать с ним, но побоялся сказать прямо?       Мо Жань сердито смотрел в сторону, будто не решаясь ни уйти, ни продолжить разговор.       Чу Ваньнин никогда не пытался хоть немного притушить свой гнев, обрушиваясь на людей, точно волна, не щадя ни их, ни себя, даже если потом сожалел об этом. Люди вовсе не хотели оказаться разбитыми вдребезги, как хлипкие лодки во время шторма, поэтому избегали Чу Ваньнина, обращаясь строго по делу. Но упрямый как мул Мо Жань, сколько бы ни злился и ни получал ударов, не отступал. Упёртый, бесцеремонный, невыносимый человек, ничуть не изменившийся с их первой встречи. Но будь он другим, любил бы Чу Ваньнин его так же сильно?       — Теперь-то, стало быть, не боишься… разгневать меня? — Чу Ваньнин, сам не зная отчего, выделил два последних слова.       Радость в его сердце совсем не отразилась на лице, потому что больше всего он боялся выдать свои истинные чувства.       — Нет, вы и так уже злой, как демон, — буркнул Мо Жань, уставившись в пол. — Просто призовите Тяньвэнь и покончим с этим.       — Можешь идти укладывать вещи, — спокойно произнёс Чу Ваньнин, разглядывая взъерошенную макушку, и аккуратно забрал из рук Мо Жаня книгу, которую тот неосознанно стиснул.       — Что? — Мо Жань вскинул голову, недоверчиво улыбаясь. — Зачем?       — Ты же хотел поехать со мной на горячие источники, а я, видишь ли, всегда исполняю свои обещания.       Чу Ваньнин развернулся, будто хотел просто вернуть книгу на место, но на самом деле пряча своё пылающее лицо.       — Вы не пожалеете, учитель! — донёсся до него радостный голос Мо Жаня.       Хоть в чём-то его бестолковый ученик был прав. Даже если ему придётся по капле отдать свою кровь и истощить золотое ядро, защищая Мо Жаня от новой угрозы, в самую свирепую бурю или в полный затаённой опасности штиль, Чу Ваньнин никогда бы об этом не пожалел.