Табачная юность.

      -Вероника! — Стеклянные стены коридора Федеральной Экспертной Службы затряслись от крика полковника.       Я вжимаюсь в кресло на колёсиках в лаборатории. Чувствую, что меня сейчас за шиворот вытащат на улице и пнут, чтобы не возвращалась я больше. Мне пришло в голову ляпнуть про выставку живописи на которой я была вчера, пока Оксана искала всё возможную информацию о ней в интернете. Ибо уже сегодня утром в одном из залов был найден труп мужчины.       По телу знакомая дрожь, пока в ушах эхом разносится щелканье шпилек по полу ФЭС. А ведь я просто сказала, что насмотревшись этого современного искусства кто хочешь убивать начнёт, не уследив, что в это время Амелина записывала что-то на чёртов диктофон.       -Власова, твою-то мать. — Рогозина уже передо мной. Смотрит так, будто я сожгла весь её архив. — Нет, Рита нам ещё нужна. — Она смотрит вбок, думая, что делать. — Ты же понимаешь, что сейчас пойдёшь подозреваемой?       Понимаю. Эти записи диктофонов прослушивают все, кому работы мало. Документируют. И ведь законам не докажешь, что это образное выражение.       -Маму вызывать будете? — Да, это было действительно важнее моего возможного задержания.       -Уже, Власова.       Не успеваю я и слова сказать, как на пороге появляется Антонова с ошарашенным взглядом, будто уже доказала мою виновность, а вслед за ней и мама.       -Галина Николаевна. — Валя смотрит в пустоту, держа дрожащими руками чёрную папку. — На убитом потожировые либо Риты, либо её близкого родственника. Совпадение 78%.       Полковник уже чуть ли не убить меня готова, как и мама, собственно. Рита кидает куртку на пол, быстрым шагом покидая лабораторию. Уже не знаю, как она меня терпит с моим желанием залезть везде, где только можно. Но в этом деле выходной ей обеспечен, из-за фигурирования меня в разделе подозреваемых.       У меня собрали все возможное. Волосы, днк, отпечатки пальцев. Рита и так была в базах вся и полностью.       Мне страшно, что всё действительно укажет на меня. Что же будет мне из-за одной на ветер брошенной фразы и вечера в музее? Почему-то я была уже сама уверенна, что убила пол города. Если начнут разбираться, ведь действительно нароют столько, что до конца жизни не вылезу.       Тот тайник с револьвером, да и наши групповые недо-разбои с дворовыми ребятами. Что угодно. Амелина держится отстраненно, молчит. Никогда не верила мне, я знала это. Но я всегда прощала ей это, как единственной подруге, а у неё профессия, видите ли, подозревать всех во лжи.       Меня вывели в кабинет Рогозиной, доступно объяснив, чтобы я никуда не уходила. Единственное, наручниками меня к стулу не приковали. Всё опять засуетилось, закружилось. Валя бегала туда-сюда, пытаясь поскорее меня избавить от нынешнего статуса. Риты всё нет. В морге, скорее всего.       Где-то через час прибегает Таня. Вся такая же испуганная, ищет глазами хоть кого-нибудь, кто может объяснить в чём дело. Видит только меня, подходит, но молчит. Мне нельзя даже слова сказать в своё оправдание, пока этому не будет вещественных доказательств.       -Галина Николаевна! — Антонова с подозрительной улыбкой идёт к Рогозиной — Это точно не Ника. Волос, найденный на трупе, просто один в один Власовой младшей, но у неё самой он крашенный, а найденный натурально чёрный. И по потожировым опять не стопроцентное совпадение, а 69%.       Все наконец могут вздохнуть спокойно, но я-то понимаю, что у Риты остался только один кровный родственник-Глеб. Это подозрение, как гром среди ясного неба. Я не озвучиваю его, просто кручу в голове, пока Белая что-то пытается спросить.       -А? — Переспрашиваю.       -Как тебя угораздило? Думала, поседею, пока до ФЭС доеду. — Она улыбается, как всегда, по-детски особенно.- Нет, ну ты представляешь! «Таня! Нам срочно нужны оперативники! Власовы отстранили, приезжай». А из-за чего Ритку отстранить могут?       Я смущенно улыбаюсь, представляя, какой кипиш подняли из-за одной моей фразы.       -Вот-вот. -Улыбается Таня.- Теперь я просто обязана найти тех, кто так усердно пытается тебя подставить. Ты то ещё приключение, Ник.       Я наконец встаю со стула, как-то шатаюсь, нерешительно подхожу к выходу, оставляя Белую чуть сзади. Тут же резко разворачиваюсь и сжимаю баллистку в объятьях. Она стоит в шоке, как обезоруженная, но и оттолкнуть не пытается. После я чувствую тонкие руки, обвившие мою талию и небольшую тяжесть на плече от головы Белой.       -Спасибо, Тань. Ты всегда мне верила.       -Не могу я по-другом.       «-Сердце не позволяет.»       -Знаю, Тань, знаю.