Табачная юность.

      Я встаю чуть ли не с петухами под смачный мат Амелиной. Первые секунды думаю, что ещё сплю. Привыкла я от трели будильника в пустой квартире просыпаться, а не под ругань лаборантки. Понимаю, что смысла ложится обратно уже нет. Еле как встаю с больной головой и на ватных ногах, сама не помню как дохожу до раковины в ванной. Яркий свет, холодная вода. Выхожу и на автомате ищу выключатель с правой стороны, но натыкаюсь на дверь. Привычки с новосибирской квартиры ещё долго не уйдут то меня.       На кухне Оксана вытирает с пола пролитый кофе, вновь пугается меня. Все мы тут заложники привычек, видимо. Мама ещё спит, выходной у неё сегодня, только вот лаборантка не боится её разбудить. Шуршит, гремит, выкрикивает что-то и печен, играющих на фоне. Даже у меня появилось желание заново проснуться и сказать Оксанке пару ласковых. Но впереди рабочий день и не хочется начинать его с перепалок с коллегой.       Мы завтракаем стряпней Амелиной, которая не так иж и плоха. Я смогла бы лучше, но выбрала поспать подольше.       В гардеробе Оксанки всё те же короткие юбки, рубашки с вырезом. Не меняется столичная дива лабораторий от слова совсем. Зная законы ФЭС, форму выдают исключительно на работе, поэтому одеваюсь потеплее, чтобы не замерзнуть, пока иду. Если Амелина решит прогулять до работы со мной, то её замерзшее тело будет первым, что я вскрою в морге Федеральной Экспертной.       Всё шаркаю ногами по запорошенным снегом тротуарам, вспоминая, сколько всего натворила на этом пути. Первая встреча с Таней, первые слёзы расставания благодаря всё той же баллистке. Сейчас и вспоминать страшно, как я себя тогда чувствовала.       В офис захожу вся в снегу, замерзшая и на нервах. Чувствую себя той самой Власовой, которая работает здесь оперативником. За стойкой вижу несменную Галину Николаевну. Она улыбается, показывает журнал, где нужно будет расписываться каждый рабочий день. И будто хочет мне экскурсию проводить начать, но останавливается на полуслове, улыбаясь.       -Ну, тогда Валя тебя ждёт в морге. Всё расскажет и покажет.       Я разворачиваюсь, и пытаюсь как можно незаметнее пробраться в царство мертвых. Но, естественно, неудачно. Цепляю плечами Тихонова, который видимо уже живёт здесь и…       -Куда прёшь! -…Белую.       Даже не извинюсь, обхожу её, смотрю в пол и уже вбегаю к Вале. Антонова даже не отрывается от работы, наивно пологая, что это очередной нетерпеливый сотрудник пришёл за заключением.       -Капитан Власова прибыла на службу. -Говорю в шутку, чтобы обратить на себя внимание.       -Так ты же майор, забыла что ли? — Тихий смешок от патологоанатома. Она всё ещё смотрит что-то в микроскопе. После как в замедленной съемке поднимает голову, моргает чуть заторможенно и поворачивается на меня. — Вероника!       Валя подскакивает, обнимает меня, как мама. Она всегда считала меня чуть ли не родной.       -Приехала, как и обещала. Мене обещали инструктаж от лучшего патологоанатома, которого я знаю.       Из шкафа мне в руки летит форма, Антонова указывает на раздевалку. А я всё ещё не понимаю, зачем меня выдернули из Новосибирска. В этом ФЭС только опасности больше, а пользы от меня не прибавится. Только если меня потом обратно потащут. В Федеральной Экспертной работают только профессионалы это все знают.       Мы с Валей, как сёстры, не меньше. Одинаковые кудрявые причёски, одинаковая форма. Так сразу и не различишь, наверное. Но не до того сейчас было. На столе труп неизвестного мужчина. Лицо в ожогах, как и подушечки пальцев. Чательно скрывали личность погибшего. Валя уже провела вскрытие, отправила отчёт лаборантам. Больше пока ничего не известно, а я прекрасно освоилась в местной аппаратуре.       Через час, может чуть больше, входные двери хлопнули, запуская внутрь крошечную баллитку. Мы одновременно поворачиваемся с Анотовой, смотря на полностью ошарашенную Таньку.       -И что у вас за яблочный сбор? — Она держится на расстоянии и разглядывает меня как тогда, в первую встречу.       -Чего? -Валя смеются от странного сравнения Белой.       -Ну сорт у яблок такой есть, Антоновка. — Птичка чуть хмурит брови. — Но вы явно не одного сорта.       Вспомнила. Или узнала, уже не важно. Я смотрю на неё с вызовом, оглядываю с ног до головы. Меня привлекает блест в районе живота, на пальце одной из согнутых в локте рук. На безымянном пальце правой руки. Какая-то неконтролируемая злость бурлит в горле, собираясь комом. Я эмоциях хватаю папку со стола и швыряю в неё, не думая, поймает или нет. Поймав папку и мой непрозрачный намёк, она выходит из морга.       -До сих пор? — Антонова спрашивает, обнимая меня одной рукой.       -До сих пор.       Я бегала от своих чувств десять с лишним лет, чтобы потом вернуться обратно и нырнуть в эту боль с головой. Будь она неладна эта Таня Белая. Всё кручу у себя в голове лишь одну фразу, напоминающую, что мне нельзя. «Она замужем».