Табачная юность.

      В очередной тихий вечер, после того, как Оксана ушла спать, я всё ещё смотрела на облезавшую краску окна. Я просто хотела понять, как так быстро прошло время? Почему теперь вместо мамы мне Амелина?       Рита отдаляется всё больше с каждым днём. Слушает меня на отвяжись, быстро ретируясь в спальню. Мы потеряли связь и я не помню, когда это произошло. Стремительно, с крутыми поворотами, но мы докатились до такой жизни. За стеклом морозит февраль. Гремит последними жуткими морозами, чтобы потом расцвести сиренью. У меня из настроения вечная тревожность. Только теперь я её умею прятать куда лучше, чем в подростковом возрасте. У меня ответственная работа, завтра вот опять Валю заменяю. Устаю, конечно, но Антонова уставала куда больше, так пусть теперь заберёт своё. Жаль, что я не могу заменить и маму. Да она бы и сама никогда не позволила себе прохлаждаться дома. Пусть Майорку она получила, но сдаваться ещё не намерена.       У меня особый вид коротания времени. Я просто придумываю ситуации в своей голове, да так, что перестаю напрочь слышать и ощущать реальность. Вот и сейчас. Повезло услышать глухой удар по входной двери. Стучали снаружи, человек явно не частый наш гость, раз ещё не знает, что мы поставили звонок. Прикидываю, кто мог притащиться на ночь глядя, да ещё и к нам. Амелина уже здесь. Майский, если к Рите, никогда не заходит в подъезд без телефонного звонка. А больше некому, собственно.       Встаю, крадусь к двери. В глазке только вид лестничной площадки с пыльным воздухом. В голову закрадываются мысли о грабителях и прочих налетчиков. Стою, жду. Стук повторяется ещё раз. По звуки лишь понимаю, что за дверью явно девушка. Бьёт по преграде неуверенно, больше с просьбой, а никак не с угрозой.       Тихо пытаюсь открыть, чтобы никто не выбежал в коридор из спальни. Но как бы я ни пыталась не шуметь, двери со всего маха влетает в стену, а на руки мне падает Таня. Вся какая-то потрёпанная, с бутылкой коньяка. Да какого! Любимого Холодовского, французского!       -Никуся, так я тебя люблю! -Чуть ли не кричит Белая, крепко меня обнимая.       Я в ступоре, ничего не делаю. Стою, смотрю на маленькое чудо, которое положило голову мне на плечо.       -Тань, тебе бы отдохнуть. -Шепчу, пытаясь оттащить её от себя, параллельно закрывая дверь.       -Да, и желательно с тобой! — Она поднимает голову, и тянет меня ближе.       Соображаю моментально, отворачиваюсь, ловя её губы щекой.       -Больная! Тань, приди в себя! Наклюкалась хуже Майского в морге! -Отталкиваю её за плечи, но хватка у неё стальная. Я беспомощна, признаю. -Оксан! Амелина!       Лаборантка тут же выскакивает из соседней комнаты, смотря на всю эту картину.       -И Оксаночка здесь!       -Помогай, не стой. -Умоляю её.       Амелина разжимает руки Белой, позволяя мне придти в форму и утихомирить баллистку самостоятельно.       Я тащу её в ванную, умываю холодной водой под аккомпанемент всевозможных ругательств Тани. Кидаю ей в лицо полотенце и всё так же, пинками, дотаскиваю до своей кровати.       -Ложись, чокнутая, утром поговорим.       Отрубается она моментально, как не сложно догадаться. А утром Таня и не вспомнит, что она успела мне наговорить, не вспомнит и то, где она и как здесь оказалась. Оно и к лучшему. Лучше, чтобы всё было, как до меня. У неё муж, работа. Без меня обойдётся.       Я так думаю.