В [моём] будущем нет ничего, кроме демонов

　　Кадгар не мог сосредоточиться. 　　Мороуз, узнав об этом, хмыкнул бы и пробормотал, что не видит в этом ничего удивительного. Медив покачал бы осуждающе головой и выудил бы откуда-нибудь книжицу с особо хитрым заклинанием — чтоб Кадгар выучил его к концу недели. А лучше к утру. 　　Он проснулся в холодной комнате, на стенах которой красовались следы вчерашнего приступа паники: красные, чёрные, белые руны и даже несколько тех, что слабо светились аметистовым. Голова гудела, ну да к этому Кадгару было не привыкать: он не первый раз засиживался до утра. Хотя во все остальные разы это происходило не из-за демона. 　　Демоны. О них Медив не особо распространялся: всё самое интересное Кадгар узнавал из книг, хотя вряд ли каждой из них стоило верить. Например, «Тёмные берега» некоей Арсиньи Медвежьей сообщали, что демоны способны принять любую форму, но вынуждены несколько раз в год высиживать яйца со своим потомством. Интересно, что сказала бы на это та вежливая синяя драконица? В тонюсенькой книжонке «О природе демонов» (авторство не установлено) говорилось, что демонов можно задобрить пинтой тёмного пива, настоянного под лунным светом. Хотя кого нельзя было ей задобрить, в самом деле? С Кадгаром бы точно сработало. Но в одном все труды по демонологии сходились: демоны были опасны. Согласно некоторым — опасно голодны до ваших душ, согласно другим — опасно голодны до господства над миром, согласно третьим — опасно голодны до вашей плоти. Кадгар не знал, какая интерпретация последней категории пугала его сильнее. 　　Несколько последующих дней он провёл, с головой закопавшись в старые тяжёлые томики по демонической классификации. Рогатыми, крылатыми и щеголявшими копытами были обычно натрезимы, но ни один из известных не мог похвастаться такой роскошной шевелюрой, как у того, с кем препирался Кадгар. То есть, конечно, длинным волосам этого неизвестного не помешала бы ванна, но это были уже мелочи. Впрочем, объяснить такое можно было. А вот о слепых демонах не ведала ни одна несчастная книжица, в которую сунул свой нос Кадгар. 　　Он не знал наверняка, что демон в его комнате был слеп, да, но никто из зрячих демонов не торопился закрывать себе глаза платочком. 　　Были одноглазые. Трёхглазые. С тысячей глаз в самых неожиданных местах. С глазами на руках. На пальцах. Был даже один с глазами на лодыжках. Кадгар долго пялился на иллюстрацию, а в голове его билось только слабое «Зачем?». 　　Но таких, чтобы намеренно ослепляли себя, пусть даже куском ткани, не было. 　　Из библиотеки Кадгара выгнал в результате Мороуз: не пинками и крепким словом, и даже не обещанием скормить своим любимым собакам. Мороуз как бы между делом заметил, что Медиву вряд ли понравится, что его единственный ученик устроил посреди библиотеки, которую должен вообще-то убирать, такой бардак. 　　На следующий день в башню вернулся Медив, и Кадгар подумал, не стоит ли у Мороуза какой-то специальный гоблинский датчик для такого случая. Или он просто выучил расписание своего господина наизусть и настолько хорошо его знает? 　　Несколько недель прошли за тренировкой парочки огненных заклинаний, из-за которых мысли Кадгара ещё чаще возвращались к демонам. Он спалил несколько плащей — парочку своих и один мороузовский — и в наказание выдраил всю кухню без помощи магии. Хотя против работы руками Кадгар никогда не возражал: это неплохо прочищало голову. 　　И потому ещё через несколько дней, когда Медив снова улетел по делам, Кадгар решил повторить эксперимент. На этот раз — с идеально нарисованной пентаграммой, правильно уложенными артефактами и оптимистичным настроем. В конце концов, заглянуть в своё великое будущее Кадгару всё ещё безумно хотелось. 　　Он собрал паутину и всё остальное, достал смоляной уголь, который берёг для особых случаев, и заперся в комнате. Начертил пентаграмму, потратив на это почти час, расставил ингредиенты и опустился на колени. 　　Ещё даже не дочитав заклятье до конца, Кадгар почувствовал, что ничего не изменится. Что в его будущем нет ничего, кроме демонов. Ему оставалось надеяться только на то, что это не означало конца света. При таком раскладе в будущем каждого ныне живущего не было бы ничего, кроме демонов. 　　Он вытолкнул из горла последние слова и замер. 　　Ничего не произошло. 　　Может, заклинанию требовалось время? Или какой-нибудь глупый ритуал? Что Кадгар сделал в прошлый раз… сходил за чаем? Может, это сработало бы и сейчас? 　　И Кадгар поспешил в кухню. И крепко сжал чашку в руках, когда возвращался. 　　Посреди его комнаты ничего не было. Только сиротливая пентаграмма и нелепо выглядящие в закатном свете артефакты. 　　Может, всё дело было во времени суток? Демоны любили ночь, ведь так? 　　Кадгар дождался темноты. Повторил заклятье — для верности. Ещё раз сходил за чаем. 　　Через пару часов и ещё несколько чашек, которые теперь грязной вереницей выстроились у кровати, Кадгар решил, что стоит отойти ко сну пораньше. Он расстегнул брошь на плаще, откинул его в сторону… и вспомнил, что стоило бы сначала стереть несчастную пентаграмму. Но не успел он сделать и шага вперёд, как в стенах Каражана пробудился магический ветер, грянула октариновая вспышка… 　　…и посреди комнаты Кадгара появился демон. 　　Кадгар не придумал ничего лучше, чем открыть рот. 　　— Давай начнём с того, что у меня нет внятного объяснения для того, почему я вдруг решил повторить… 　　Договорить ему не удалось. Демон зарычал и ударил по невидимой стене — каким-то хитрым замахом тёмных когтей, и эхо его рыка затерялось в углах помещения. 　　Кадгар с удивлением обнаружил, что успел схватить стоявший неподалёку посох, и выставил его перед собой — так, как обычно держали его ученики в казармах. Не магических. Как будто он умел с ним обращаться. 　　После того, как демон бросился на барьер всем телом, Кадгар таки прочитал из воздуха парочку щитов, но они вряд ли были сильнее, чем заклинание Ксавия. 　　Демон продолжал бросаться на стенку, и Кадгар инстинктивно вытянул руки, чтобы что… остановить его? 　　— Ты себе так все крылья поломаешь! — закричал Кадгар. 　　И демон вдруг остановился. Сложил крылья плотнее — со своего места Кадгар видел теперь только самые широкие грани костей. Огляделся, — что с учётом его повязки смотрелось очень странно — а потом начал чертить когтями руны. Магические руны. 　　Кадгар похолодел. Чисто теоретически он знал, что демоны — тоже создания магии. Магии скверны, непостижимой для людей. Но одно дело знать и совсем другое — видеть это своими глазами. 　　Кадгар не успел подумать даже о том, что стоило бы всё-таки прийти к Медиву с повинной. Или никогда не повторять своей ошибки: оступился один раз, зачем снова прыгать на те же грабли? Но Кадгару было любопытно. Он думал, что всё дело было в неправильных рунах и кривом круге. Почему тогда не стёр сразу же, когда увидел демона снова?.. 　　Круг! 　　Кадгар потянулся вперёд, чтобы стереть проклятую пентаграмму до того, как заклинание неизвестного, но призванного им самим демона разрушит башню Хранителя до основания. А потом глаза демона под повязкой полыхнули зелёным, а над его когтями расправилось заклинание. Нестерпимо яркое, почти белое — Кадгар прикрыл глаза и прочёл ещё несколько щитов — столько, сколько успел до того, как… 　　Заклинание демона ударилось в невидимую стену и рассыпалось по ней искрами и ручейками огня. 　　Кадгар отнял руку от лица и прикусил язык. Из его предательского рта чуть не вырвалось «Давай ещё раз». 　　Но демону не нужны были чужие слова. Он уже читал что-то ещё — на этот раз чертя руны не руками, а ногой. Краем копыта. Как это вообще возможно? 　　Новый столб пламени также не причинил барьеру никакого вреда. 　　Спустя ещё парочку попыток Кадгар расслабил плечи. 　　Чужая магия завораживала. 　　Кадгар и раньше замечал, что было что-то захватывающее в чужих движениях, в самом факте того, что кто-то способен на подобное — усмирить ветер одним словом, создать из, казалось бы, ничего нечто, залечить раны, пронестись сквозь пространство, а то и время. Магия Медива выглядела выверенной и отточенной, он не разменивался на излишние пассы руками и спецэффекты и использовал всё доступное ему колдовство так, как остальные люди выполняли самые обычные каждодневные дела, вроде похода на рынок или очистки рыбы после клёва. Магия местной погодной ведьмы, от которой Кадгар получил первые магические книжки и первую сотню подзатыльников за то, что вздумал баловаться с силами, которых не понимал, походила на разжигание огня кремнем: с первого раза вряд ли получится, но упорство своё возьмёт. Даже смертельные заклинания (хотя редко какое из них в самом деле приводило к смерти) могли выглядеть красиво. И магия демонов не была исключением. 　　Пламя, пламя, пламя, но иногда — что-то менее эфемерное, более земное, вроде железных зубьев прямиком из дощатого пола или потоков воды, в которой, кажется, отражалась луна. 　　Демон пытался разрушить потолок. Проломить пол. Выбраться из изящной, невидимой тюрьмы (хотя он вряд ли бы согласился с определением «изящная», с учётом всего) с помощью своего магического арсенала. А арсенал был впечатляющим. Даже для ученика величайшего мага на земле. 　　Это продолжалось несколько часов, и Кадгар не мог не восхититься: демон даже не вспотел. Вроде бы. Может, у подобных созданий была какая-то другая система обмена веществ. И всего остального тоже… Неплохо было бы найти об этом книгу — не спрашивать же у Медива? Или, тем более, Мороуза, который, кажется, интересовался только собаками, оперой и ткачеством. Кадгар однажды поймал его в комнате с прялкой и довольно неплохим ковриком — Мороуз был настоящим профессионалом. 　　Кстати, о нём… 　　— Не хочешь чая? 　　Демон замер прямо посреди начертания какого-то особенно сложного символа. Кадгару показалось, что он видел что-то наподобие в учебнике по эльфийской магии. Надо же, какие у демона познания. 　　Он совершенно точно вперил в Кадгара взгляд, но ничего не ответил — вернулся к начертанию. 　　— А я вот себе, пожалуй, налью. 　　Кадгар поднялся, потянулся, — в спине его что-то хрустнуло — в последний момент вспомнил про посох, схватил его и вышел из комнаты. Может, он вёл себя чересчур беспечно. А, может, острая нехватка чая отключала здравый смысл. Если он у него вообще когда-то был. (По мнению его матери, не было). 　　Он не помнил, как вернулся. Кажется, на автопилоте, и отчаянно зевая. Чай он так и не выпил — поставил на тумбочку, уселся рядом, опёрся на посох и… 　　…за его веками полыхнуло что-то синее. Когда и зачем он успел закрыть глаза? Вот это точно было безрассудно. И безумно опасно. Если учитель об этом узнает… 　　Кадгар проснулся так резко, словно кто-то стукнул его по лицу. А в следующую секунду почувствовал, как боль разливается по всему телу: казалось, что на нём потоптался Полночь, любимый конь Мороуза. 　　Погодите-ка, он уснул в одной комнате с демоном в пентаграмме? 　　Кадгар мотнул головой и поднял взгляд. 　　Демон сидел внутри круга, сложив ноги и положив руки на колени. Поза вечного терпения. Расслабленная и напряжённая одновременно. 　　Крылья его слегка шевелились в такт дыханию. Глубокому. Словно он сам тоже спал... или медитировал? 　　— Доброе утро, — произнёс демон, и, когда Кадгар с ужасом выглянул в окно, боясь завидеть там рассвет, тот ухмыльнулся. 　　— Очень смешно, — буркнул Кадгар и широко зевнул. 　　Он огляделся: комната была такой же, какой он её помнил. Все вещи остались на своих законных местах: на полу, в углах и на стульях. Заклинание Ксавия хотя бы в этом не сбоило — выбраться из своего круга демон, похоже, не мог. Как и самостоятельно исчезнуть: пока пентаграмма была на месте, на месте оставался и демон. 　　Очень интересно. 　　— Закончил? — зачем-то уточнил Кадгар. 　　Демон медленно кивнул. 　　— Но это ведь не все известные тебе заклинания, так? — выпалил Кадгар, а потом продолжил, не дожидаясь ответа. — А вот та штука с копытом… её можно чертить рукой? Или обязательно заземлять как-то по-другому? И я заметил, что некоторые руны эльфийские, а другие, кажется, орочьи… кто это вообще? А та россыпь звёзд, это ведь была магия порядка? Как тебе это удалось? И что… 　　Вопросы полились из Кадгара неостановимым потоком. А когда он снова начал клевать носом, а язык его — заплетаться, демон вдруг открыл рот и произнёс: 　　— «Ту штуку с копытом» необходимо заземлять; если использовать ладони, это добавит ненужных трудностей. 　　— А ноги подойдут? 　　Сон как рукой сняло, и Кадгар стащил сапог — для наглядности — и пошевелил пальцами ног. 　　Демон невозмутимо ответил: 　　— Куда лучше, чем копыта. 　　Кадгар просиял и подогнул ногу под себя. 　　— А что тогда руны? Это ведь эльфийские были? С огнём? 　　— Именно так. На самом деле, вплести их в эту итерацию было непросто… 　　Кадгар стёр круг только тогда, когда на горизонте забрезжил рассвет. Он заснул, едва его голова коснулась подушки. А проснувшись, первым делом увидел хмурое лицо нависшего над ним Мороуза.