В [моём] будущем нет ничего, кроме демонов

　　Кадгар не был уверен, что помешало ему сорваться: кровь на одежде и полу, которую он не сумел отскрести ни руками, ни магией, или всё-таки остатки здравого смысла. Хотя сомнительно, что последний у Кадгара вообще остался. Да и был ли? 　　Вряд ли кто-то в здравом уме умудрился бы вызвать демона, а потом донимать его вопросами, делиться чаем, спорить с ним и, в конце концов, посчитать довольно заметной частью своей жизни. 　　 Как прошло моё ученичество у величайшего волшебника современности? Что ж, я немало узнал, немало работал руками и чуть не стал чернокнижником. Семья бы мной гордилась. 　　Мысли о Кул-Тирасе развалились, как песочный замок под морскими волнами, и заполнили мокрым песком всё остальное. Какое-то время Кадгар пытался решить, будет ли хорошей идеей спросить у Медива о визите в Братство Штормов. Он мог хотя бы попытаться увидеть свою сестру. Вряд ли Братство сделало бы исключение и для величайшего волшебника на свете: ворота оставались закрытыми даже во время природных катаклизмов. Или особенно во время катаклизмов. Не зря же они назывались Братством Штормов. 　　Спустя пару дней Кадгар написал ответ матери, испортив несколько пергаментов, сломав перо и вылив половину чернил на и так испорченный вконец плащ, край которого выглядывал из-под кровати. Слова на бумаге казались фальшивыми, буквы — почти предательскими, и Кадгар рассерженно пихнул письмо в первую попавшуюся книгу и чуть ли не выбежал из комнаты. Находиться здесь было почти невыносимо. Казалось, металлический запах въелся в здешние камни навсегда. Сдобренные демонической кровью орочьи руны не желали стираться до конца, и теперь на месте пентаграммы валялась гора кадгаровых вещей. Ещё большая, чем прежде. 　　Зато уборка в библиотеке пошла на лад. Малые избавления. 　　Вернувшийся недавно Медив замер у входа: Кадгар заметил его и подумал, как давно Хранитель видел скрываемые книгами стены. И помнил ли, что за ними скрывается парочка любопытных гобеленов. Один из них изображал пасторальную сценку с единорогами, а второй был словно весь объят пламенем. Кадгар не решился их трогать и оставил всё, как есть — только убрал подальше книги. Пусть они соседствовали с этими гобеленами дольше, чем Кадгар жил на свете, но вдруг они просто… спали? Почти всё в Каражане было пропитано магией, и Кадгар не был уверен, что пламя с гобелена не превратит все его труды в пепел. 　　Что случилось бы, будь Медив в башне в ту ночь, когда Кадгар в последний раз чертил демонический круг? Вряд ли что-то хорошее, это уж точно. Пакованием вещичек дело бы не закончилось. Да и как бы волшебник отреагировал на демона? Настоящий волшебник, который уже встречался с ними, а не читал о них в книжках. Вряд ли он стал бы предлагать ему чай. Или слушать сквозь сон демоническое пение. Или пытаться не дать ему истечь кровью… 　　Кадгар прикрыл глаза и тут же распахнул их обратно. Плохая идея: ему тут же представилась кровавая лужа, удерживаемая стенками заклинания, и то, как радостно она ринулась за пределы круга. 　　Он в порядке. Где бы он ни был. Кем бы ни были эти «они», которые не должны были заметить его пропажи. Он в порядке вместе со своими огромными рогами, звучными копытами, когтистыми крыльями и нелепыми выражениями. (Никто не строил так предложения уже десять тысяч лет, в самом деле). Интересно, что бы сделал Медив, узнай он, о чём думает его так называемый ученик? Что подумал бы Мороуз? Что подумал бы весь свободный мир за пределами стен Каражана? 　　— Тебя что-то беспокоит. 　　Кадгар чуть не свалился с высокого стула, на котором сидел, потому что так ему было удобнее отвлекаться. То есть дотягиваться до книг на пятой и шестой полках. 　　Он обернулся и почти уткнулся в деревянный клюв ворона — навершие Атиеша, посоха, через который проходили самые могущественные заклинания столетия. Пытался ли Медив заглянуть в своё будущее? Держал ли вообще в руках ту книжонку Ксавия? Или знал куда более приемлемые и безопасные для того способы? 　　Конечно, он говорил, что со временем шутить не стоило… но разве Кадгар шутил? И ведь заглянуть в будущее одним глазком — это не то же самое, что попытаться его изменить. Ведь так? 　　Кадгар вызвал в памяти то чувство опустошения, которое накрыло его в одном из снов. Или во всех из них? Он всю свою жизнь мог чувствовать, как аркановые потоки оседают меж ребёр, в костях, в животе, и никогда не думал, что сможет испытать, каково будет не чувствовать магию вовсе. Каково быть тем, кого Кирин-Тор не захотел бы забирать из отчего дома совсем мелким. Кто никогда не стал бы учеником Хранителя. И кто уж совершенно точно не смог бы вызывать демона. 　　— Эм, нет, — выдавил из себя Кадгар, избегая чужого взгляда. Ему казалось, что, если Медив посмотрит ему в глаза, он каким-то магическим (ха-ха) способом узнаёт и всё остальное. И даже больше того, найдёт ответы на вопросы, которые Кадгар и сам ещё не отыскал. 　　— Это был не вопрос. 　　Деревянные глаза Атиеша блеснули, и Кадгар невольно проследил за ними взглядом. Что-то было в этом странное… Кадгар не помнил, делали ли они так прежде… Но, если подумать, то наверняка? Магия вечно сопровождалась вспышками, которые можно было объяснить не с первого раза. С другой стороны, если не можешь чего-то объяснить — это не к добру. 　　И постойте, разве Медив всегда выглядел таким… уставшим? Словно ему приходилось поддерживать разом несколько заклинаний вроде того, что придумал Ксавий. Словно на его плечи легла вся тяжесть башни Каражана и мировые проблемы сверху. Впрочем… последнее не было таким уж преувеличением. 　　— Даже если это не вопрос, мне всё равно хочется ответить, — Кадгар чуть приподнял плечи. — В данный момент меня беспокоит ваш режим сна. 　　Краем глаза Кадгар заметил, как кустистые брови Медива поползли вверх. 　　— Просто вы выглядите так, словно только что переносили горы. И я уверен, вам это под силу, но… 　　Заканчивать Кадгар не стал — вроде бы, всё и так было понятно. Но указывать что-то подобное учителю было не самым лучшим решением, Кадгар и так ходил по очень тонкому льду — усугублять ситуацию не стоило. 　　Медив рассмеялся. Каркающим, хрипловатым смехом, и Кадгар подумал: это волшебник влияет на посох или всё-таки посох на волшебника? 　　— Всё-таки, в этот раз я явно не ошибся с учеником, — проговорил Медив, качая головой. — Может, совсем скоро мы отправимся в Светлую Рощу*. За новым посохом. 　　Медив многозначительно вскинул бровь в сторону Атиеша, деревянные глаза которого на секунду блеснули, и Кадгар не нашёлся, что ответить. 　　Нынешний его посох был временным. Ученическим. 　　Конечно, он ответил демону, что уже является магом, самым настоящим, но… стоило подумать о посохе, сделанном по всем правилам. Выстроганным руками, магией и самой землёй, которая вокруг Каражана была пропитана таким волшебством, о котором Кадгар ещё не успел толком почитать. 　　Медив, судя по тому, как качнул головой и приподнял уголок рта, и не ждал ответа. Он отправился вглубь библиотеки, туда, где из горок книг вытягивались вверх винтовые лестницы. 　　Воодушевлённый Кадгар, конечно, не заметил, что взгляд Хранителя на секунду задержался на ученике — и глаза его потускнели. 　　А спустя пару минут мысленного перечисления видов дерева, которые подошли бы для захвата арканы лучше всего, мысли Кадгара вернулись к будущему. 　　Был ли в его руках посох там, в видениях? 　　Он уже не помнил. 　　Да и разве демон не доказывал раз за разом, что традиции могут оставаться помехами там, где стоило бы слушать собственный рассудок? Было ли это такой уж хорошей идеей?.. 　　Кадгар рвано выдохнул и прижался лбом к краю одной из полок. Перед мысленным взором снова качнулось что-то тёмное: то ли остатки пьянящего океана, то ли кровь. Кадгар разлепил веки и скосил взгляд на чересчур жизнерадостных пасторальных единорогов. А потом заметил темнеющие пятнышки на рубашке… Нахмурился, оттянул ткань… 　　Оставалась ли хоть одна кадгаровская вещь, на которой не было отпечатка той дрожащей и пугающей ночи? Кто мог держать демона в таком страхе? И стоило ли ждать их теперь в гости? 　　Кадгар провёл пальцами по волосам, застрял в колтунах, — стоило всё-таки расчёсываться не рукой, а специальной щёткой, хотя сейчас, наверное, начинать было уже поздновато — и шумно выдохнул. 　　И о чём он только думал? 　　Ах да. Он не думал. 　　Может, и стоило всё-таки рассказать обо всём Медиву. Он ведь практически пообещал ему посох — это ли не хороший знак? К тому же, Хранитель выглядел как человек, который не станет вопить, не разобравшись, а внимательно выслушает. Может, потом сразу свяжется с ближайшим пиратским кораблём, чтобы забросили Кадгара домой, но сначала выслушает. 　　И он ведь заметил, что его ученика что-то беспокоит. Сам начал разговор, выдал на блюдечке прекрасную возможность выпалить что-то вроде «я случайно вызвал в вашу магическую башню демона; а потом ещё раз, уже не случайно; а потом ещё пару десятков раз, и… но давайте о важном, важно другое!». 　　Кадгар соскочил со стула, замер… глянул на кровавые пятна на рубашке, неумело спрятал их в складки и отправился к винтовой лестнице. 　　Формально, для него не существовало запретов вроде «Не ходи в западное крыло». Кадгар оставался в Каражане наедине со своим чутьём и прекрасно справлялся и так: если какой-то из коридоров казался ему чересчур тёмным, или чересчур сочащимся светящейся слизью, или чересчур настойчивым в своих предложениях почувствовать под босыми ногами приятную каменную кладку, ученик чародея поворачивал назад. Дорога в библиотеку всегда охотно расстилалась перед ногами Кадгара: видимо, ей всё-таки нравилось чужое внимание, пусть и такое рассеянное. Кухни были более упрямыми. Как и миллионы коридоров с красно-золотыми ковровыми дорожками: эти любили хорошенько поиздеваться и поводить кругами. Ещё и дорожки были тоненькие, и холод от камней просачивался даже сквозь сапоги. А иногда и через пару футов заклинания левитации. 　　Кадгар подозревал, что Медив попросту умеет с Каражаном разговаривать. Более того, башня его уважала. И немного — Мороуза, наверное, потому что тот очень старался выучить незнакомый для себя язык. Кадгару было это знакомо: неуклюжие попытки разговоров на иностранном языке всегда вызывали у носителей какое-то странное чувство гордости пополам с умилением. Кто-то ведь так старался! Пусть и звуки произносит не особо правильно, так, что вместо одного слова получается совершенно другое, частенько ещё и оскорбительное. Или смешное. Кадгар был почти уверен: если бы Каражан мог, он бы учил всех новеньких матным словам на своём особом языке магического гула. И хохотал бы, хлопая ставнями, когда ученики пытались бы всё это повторить. 　　Впрочем, может, так башня и делала. Кадгар ведь не знал наверняка. И никогда уже не узнает, даже если вместо него сюда через пару месяцев прибудет другой ученик. На этот раз нужный, в кирин-торовских цветах. У него (или неё) проблем бы с заклинанием левитации точно не было. Как и с демонами. Почти наверняка. 　　Винтовая лестница закончилась так внезапно, что Кадгар чуть не рухнул вперёд, прямо лицом в… во что-то. Когда он был здесь в последний раз, над библиотекой раполагался один из кабинетов Медива, в которых тот листал на вид очень важные книжки и изредка шевелил запястьем, чтобы перо и пергамент в углу не расслаблялись. Кадгару тогда нужно было найти несколько книг о порталах, и он принес все, что только смог уместить в руках. И, конечно, только на пороге вспомнил, что мог бы ведь их все и пролевитировать. 　　Сейчас же над библиотекой не было… ничего. Совсем ничего: Кадгар не видел своей вытянутой руки. Не видел ни стен, ни потолка. Только — он опустил взгляд и выдохнул с облегчением — свои ноги. 　　Кадгар попытался произнести какое-нибудь заклинание по случаю, но вспомнил, что оставил посох внизу, прислонённым к полкам. 　　Впрочем… 　　Он подумал о том, что тонуть не страшно, сделал глубокий вдох, словно в самом деле готовился нырнуть в привычное тёмное и солёное, и сложил пальцы левой руки в полумолитвенном жесте — просто потому, что так было удобнее всего держать пламя. 　　Аркана отозвалась, но заклинание потухло почти сразу же, как свеча на ветру. 　　Кадгар нахмурился. Потряс пальцами, — словно это как-то могло помочь делу — а потом услышал голоса. 　　Они раздавались почти отовсюду, и Кадгар не мог разобрать ни слова. Он закрутил головой, силясь найти источник звука, случайно запрокинул голову… и над ним разверзлась бездна. 　　Он всё ещё стоял на несуществующем каменном полу Каражана где-то над библиотекой — и в то же время висел в пучине звёзд, прямо под целым сонмом похожих на ощетинившихся жуков кораблей. Там, над (под?) его головой сияла Скверна, и над пламенем возвышались две фигуры. Незнакомые слова вырывались из их ртов. 　　И Кадгару понадобилось время, чтобы узнать одну из них. ______________________________ *ныне это Сумеречный Лес, такие дела.