В [моём] будущем нет ничего, кроме демонов

Это был его демон. Избранником судьбы, поворотным элементом в войне с Легионом оказался демон, который появился на заданный Кадгаром назад вопрос о будущем. Что же, его не обманули. Его будущее кишело демонами всех мастей. Но случилось и так, что тот самый демон, голос которого он до сих пор слышал во снах, оказался в их числе. Демон, которого он похоронил вместе с остальными своими сожалениями. Среди тех, кого не смог спасти. Среди тех, кого хотел бы увидеть вновь. «Бойся своих желаний» прозвучало где-то на задворках его сознания голосом Дерека. Его младшего брата, который сейчас промышлял пиратством и был грозой парочки, а то и тройки морей. Кадгар фыркнул. Он не слышал этот голос уже несколько лет, с той памятной встречи, когда его младшие брат и сестра попытались выговорить ему за годы отсутствия. Сразу после того, как он в очередной раз спас мир. Не этот, а другой. Впрочем, может, и этот. А, может, он лишь помог в нависшем над Азерот уничтожении, и потому с таким отчаянным, граничащим с одержимостью, рвением искал Столпы. Гул’дан был его ношей. Снова. Не тот же самый, что разговаривал с его учителем тогда, в Каражане, посреди пустоты над библиотекой, но его копия. Ещё ближе якшающаяся с Легионом. Гул’дан, чей череп он так долго носил с собой, когда был дряхлым и заправлял бороду за пояс. Гул’дан, чей череп на его глазах раскрошил воскрешённый демон. Воскрешённый. Значит, когда-то умерший. Значит, познавший оковы смерти, и холод бездны, и… что происходит с демонами после смерти? Что происходит с теми, кого нельзя назвать демоном в полном смысле этого слова? Потому что — сюрприз-сюрприз — иллидари назвали себя не в честь какого-то давно погибшего чародея. Они назвали себя в честь не так давно убитого охотника на демонов. Иллидана Ярость Бури. Кадгар нервно хмыкнул, подумав: у них ведь был шанс назваться Детьми Бури. Или ещё каким-нибудь более обезличенным, более приземленным именем. Не вплетать в самую свою суть имя того, к кому относились… по-разному. Кто разбил их жизнь на «до» и «после». Как сделал это с самим Кадгаром другой демон, который призвал на Азерот свои корабли, и готов был… Нет, нет. Этого не может быть. Просто не может. Может, он таки заснул и валяется сейчас в одной из комнат таверны, ожидая, когда внутрь ворвутся потерявшие его маги? Или оказался заложником одного из хрустальных деревьев? Это объяснило бы звенящую пластину, которую он носил под кафтаном и в которой на самом деле всё это время была заключена душа. Душа демона, подумать только! Душа Иллидана Ярости Бури. Кадгар снова ощущал себя семнадцатилетним. Прямо там, стоя на вершине Ночного Шпиля, продуваемого всеми ветрами, полными песков времени, пепла и пыльцы из сурамарских садов. Кажется, вокруг него раздавались голоса, но он слышал их словно издалека, через толщу воды, из-за которой на зубах скрипела фантомная соль. Магический океан внутри него успел иссохнуть и вернуться, но теперь в нём пробуждалась давно невиданная буря. Те всплески, которые накрыли его в катакомбах, у хроноаномалии, были жалким писком по сравнению с тем, как его аркана вскипела сейчас. Кадгар не удивился бы, если бы непроизвольно наколдовал на вершину Ночного Шпиля пару десятков летающих ковров. Или вызвал бы из даларановской библиотеки несколько сотен книжек. Или… Он только сейчас заметил, что пальцы его так сильно сжимают Атиеш, что, кажется, деревянный ворон на его навершии выглядит оскорблённым. Изо рта Кадгара выпал смешок, и кто-то кинул на него удивлённый взгляд — снова Талисра? Кто-то из жителей Восточных королевств? Впрочем, какая разница. Какая разница, когда аркановый океан решил выйти из берегов? Нашёл время. Не мог сделать этого раньше, Гул’дан грозился… грозился… Под ногами Кадгара мелькнула тень, и он моргнул: позади него что-то зашуршало и задвигалось. Кадгар чуть скосил взгляд и увидел, как тусклый свет покрытых тучами небес пробивается сквозь дыры в перепончатых крыльях. В последний раз он смотрел сквозь них на Падшего Титана, который пытался его убить. Его и после — его родной мир, и ещё несколько сотен миров, сокрытых среди звёзд, так далеко, что если об этом задуматься, закружится голова. Атиеш скрипнул. Или это были его зубы? Откуда-то раздалось почти обеспокоенное: — Верховный маг? Но Кадгар уже замахал рукой, не поднимая головы и не открывая глаз — мол, всё в порядке. Когда он успел зажмуриться? Почему у него звенело в ушах? Левым плечом он на что-то натолкнулся и тут же дёрнулся, выпрямляясь: Кадгар почти чувствовал, как плавится его кожа под космической мощью Саргераса, тогда, давным-давно, и как весь его океан превращается в пар и выжигает его изнутри. — Кадгар? — а вот это определённо была Талисра, и Кадгар даже заметил сияющие украшения на её протянутой руке, но поспешно выдохнул. — Я просто… разберёмся чуть позже? Вы знаете, как меня найти. Последние слова он попытался произнести с привычной улыбкой, почти беспечным тоном, который работал с любыми собеседниками. Тон этот одновременно успокаивал и заставлял недооценивать своего носителя. Лучше сочетания и не придумаешь! Кадгар начертал круг телепортации почти на ощупь — движения, доведённые до автоматизма. Талисрово полувопросительное «Конечно, верховный маг» донеслось до него сквозь потоки магии, обволакивающие его подобно закрывающемуся бутону цветка. Телепортация не была его любимым способом путешествий. Если бы Кадгар мог, он бы везде ходил пешком, но это было, конечно, невозможно. Корабли — что морские, что воздушные — должны быть ему куда больше по душе, но на деле он редко ступал на их палубы. Только по необходимости. То же и с телепортацией: она требовала довольно много усилий и была, скорее, последним рубежом. Выходом из безвыходной ситуации. Отчаянным рывком. Кадгар предпочёл бы добраться до Даларана на крыльях — вороновых или грифоновых. Атиеш тоже был своего рода крайней мерой: облик ворона был удобен, но трансмутации Кадгару давались не так легко, как, казалось, остальным Хранителям, и потому он всё ещё держал грифона. К тому же, его компания — молчаливая и грандиозная, один только размах крыльев чего стоил — успокаивала. Заземляла, несмотря даже на каламбур — потому что грифоны были всё-таки по большей части небесными созданиями. Больше орлами, чем львами. Кадгар даже не понял, куда направляется — лишь бы куда-нибудь подальше от… этого слишком. От воспоминаний о бесконечном хаосе враждебной скверны, которая всё ещё порой снилась ему. Иногда в этих снах он проигрывал и просыпался с фантомным вкусом пепла на языке и чувством, что занимает чужое место. Искры магии опали, и Кадгар обнаружил себя в одной из комнат подземной библиотеки, ютившейся под «Приютом фокусника». Сегодня утром он пил там кофе. Как же странно… Справа от Кадгара раздался какой-то стук, а потом шипение, словно кто-то резко втянул сквозь зубы воздух. Кадгар повернул голову. У одной из ниш с книжными полками стоял Иллидан Ярость Бури, последняя надежда этого мира, и скалился на слишком низкую деревянную балку, которую, похоже, задел рогами. Правое крыло его было почти вплотную прижато к телу — огромный коготь лежал на противоположном плече, и перепонки и суставы походили на половину плаща не по размеру. Голову он склонил и потирал ушибленное… ухо? — Ох, кракеновы… Кадгар пресёк бесполезную тягу помочь, потому что, похоже, помог уже достаточно, и опустил протянутую было руку. Как он умудрился утащить за собой огромного демона? Да ещё и так бездумно, почти не концентрируясь? Словно бы между делом? И что ему теперь делать? Он притащил демона — охотника на демонов, Кадгар, охотника — в самое сердце города, который не очень-то рад демонам. И вроде бы терпимо относится к охотникам, но это ведь был непростой охотник, кто знает, как отреагируют на него и без того разобщённые маги, которым не помешал спорить даже нависший над городом Легион?.. К тому же, они стояли всего в нескольких десятков шагов и пролётов от Столпов. Что, если…? — Кадгар, — раздалось над головой мага, и он замер. Имя его произнесли так, словно пробовали на вкус. Словно боялись ошибиться. Словно это было одно из тех истинных имён, о которых людям на самом деле не стоило особо беспокоиться: в отличие от множества других существ истинные имена они не получали при рождения, а выгрызали сами, борясь с течением жизни — и, более того, совсем не ограничивая себя каким-то там сочетанием букв и слогов. Имени было недостаточно для того, чтобы получить хоть какую-то власть над теми, кто родился под светом азеротского светила. И всё же… Имя его произнесли с каким-то невообразимым весом, как не произносили… да, наверное, никогда. Кадгар поднял взгляд. Его демон — Иллидан, его звали Иллидан, и знание это не помогло бы ни одному чернокнижнику — улыбнулся уголком рта. — «Доверие»… Мало кто знал об этом. То есть, очевидно, об этом знали все дворфы, которые попадались на пути Кадгара: они удивлённо хлопали глазами, а потом в их глазах загорался огонёк. Словно теперь они делили с верховным магом Даларана одну им известную шутку. Диалекты горного языка учили редко: среди жителей Восточных Королевств больше, конечно, но всё же. Всё же, Кадгар редко встречал не-дворфа, который мог бы оценить чувство юмора его матери. — …тебе подходит, — добавил демон. Кадгар растерянно моргнул. Что вообще стоило на это отвечать? Спасибо? — Многие с тобой бы не согласились. Лицо Иллидана исказила странная гримаса, — Кадгар не успел понять, что она выражала — а потом он аккуратно отошёл от полки, стараясь больше не задеть ничего рогами. Кадгар моргнул. Ему показалось, что за колоссальными перепончатыми крыльями взвились в воздух языки зелёного огня, а за книжными полками открылась винтовая лестница наверх. В кабинет, куда учитель запрещал ему подниматься. Стены даларановской библиотеки на мгновение стали стенами Каражана. Внутри Кадгара снова возмутился океан: волны его почти прожгли в нём дыру где-то в районе лёгких. Он покачнулся и понял вдруг, что успел выпустить Атиеш из рук. Пол ушёл у него из-под ног. В тишине библиотеке застучали копыта и зашуршали крылья. Одно из них поймало его с такой же лёгкостью, как в Сурамаре — точно ведь, он натолкнулся плечом на крыло. Демон никогда не умел толком контролировать свои крылья. В эмоциональном плане, не в физическом — иначе Кадгар, может, разбил бы себе нос, уткнувшись лицом в каменный пол. Даже сквозь плотную ткань своего одеяния Кадгар почувствовал, как в плечи впиваются когти. Это отрезвляло. Чуть-чуть. Демон — Иллидан — что-то говорил, но Кадгар снова его не слышал. Или, может, это был незнакомый ему язык? Или, что ещё хуже, незнакомое ему заклинание, и он совершил ошибку, прихватив с собой демона, потому что прошло слишком много времени, потому что пророчества Наару можно истолковать по-разному, потому что… Перепончатые крылья обвили его подобно кокону. Демонические клыки мелькали совсем близко — Кадгар видел, как они блестят, ловя тусклый свет магических светильников, но слов всё ещё не различал. Кадгар прищурился и произнёс: — Твои глаза… И только тогда понял, что всё это время не дышал. Это просто вылетело у него из головы. Он не договорил — жадно глотнул воздуха. Потом ещё раз. И ещё. А потом почувствовал, как расслабляются когти на его плечах. — Почему теперь их свет видно сквозь… а что это вообще, магическая… тряпица? Или прежняя была магической… потому что у остальных иллидари… Кадгар заткнулся и сделал ещё один глубокий вдох. А Иллидан рассмеялся. Это был странный и немного страшный звук. Не то чтобы добрый. Немного насмешливый. Но он растекался в воздухе заразой и отдавался от стен, и Кадгар не смог сдержать собственной улыбки, хотя на самом деле ему хотелось спросить, не сошёл ли его демон с ума. Снова. Кадгар не успел задать вопрос, но, наверное, демон смог прочесть его по выражению магова лица. Он слегка качнул головой, постаравшись не задеть мага рогами, и выдохнул. — Ты и твои вопросы... Ничуть не изменился. И Кадгар чуть снова не начал задыхаться, потому что… не изменился? Он что, осле… Оу. Да, точно. Не самый тактичный вопрос, даже с учётом всего, что Кадгар успел узнать об охотниках на демонов. — А вот мастерство твоё, вижу, со временем лишь окрепло, — пророкотал Иллидан, расправляя левое крыло. То, которым прикрыл Кадгара на вершине Шпиля. Как он вообще оказался рядом? Да ещё и так быстро? И теперь Кадгар видел — ха-ха — это с совершеннейшей ясностью. Иллидан пытался шутить. Когти его всё ещё заземляюще впивались в плечи мага, и расслабленность позы была прикрытием, потому что напряжённые крылья говорили об обратном. Значит, он пытался шутить, чтобы отвлечь. Разговорить. Не дать ухнуть с берега прямиком в кипящие волны. Кадгару потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить: охотники на демонов видели арканы. Видели не только арканы, а множество самых разных вещей, недоступных человеческому — эльфийскому, дворфийскому, орочьему — взору. Что видел Иллидан сейчас? Кадгар сделал глубокий вдох — волны потянуло за ним, как за луной во время прилива. Выдохнул. Когти на его плечах чуть ослабли, но рук Иллидан не убрал. — В мою честь назвали траву, — выпалил Кадгар. По библиотеке разлилась почти осязаемая тишина. Кадгар услышал, как где-то в соседней комнате скрипит самопишущее перо, — он совсем забыл о нём, оставил, когда искал информацию о Молоте и о пещерах Нельтариона (стараясь не вспоминать его самого). Его могла бы спасти, например, выпавшая из сияющего силовыми линиями портала Талисра, которую наверняка послали бы оставшиеся в Шпиле. Может, исчезновение последней надежды Азерот всколыхнуло бы их куда сильнее, чем пытавшийся отдохнуть верховный маг. Впрочем, библиотека верховного мага была защищена от внезапных вторжений. Талисре пришлось бы идти сюда пешком, в сопровождении одной из доверенных библиотекарей, и то, только если сам Кадгар… Его могли бы спасти упавшие небеса. Или внеочередное наступление демонов. Или любой из иллидари, которые, хоть и уважали личное пространство Кадгара, но всё же с завидным постоянством ошивались в опасной близости от границ этого пространства. Быть может, стоило чуть лучше следить за своим языком. А также за Атиешем, который снова собирал пыль на полу. И за собственным океаном. Но спасения от самого себя ещё никто не успел придумать. И Кадгару оставалось только смиренно ждать ответа, слушая, как аркановый океан внутри него пенится и насмешливо шипит.