Жженый сахар

Семь лет назад

Ночную тишину разрезал рев мотора, перемешавшись с промозглым осенним ветром. Сара недоверчиво попятилась к кафе, глядя на мотоциклиста, остановившегося на парковке. Запахнув сильнее куртку, она оглядела вывеску «закрыто», маячившую на двери, и тяжело вздохнула. — Привет, принцесса, — сняв шлем, поздоровался Вишня. Тряхнув головой, он расправил непослушные кудри, следом приглаживая их рукой. — Майкл… — Не смог, — перебила его Сара, резво спуская по ступенькам, — я поняла. Хорошее настроение после встречи с подругами вмиг улетучилось, оставив неприятное жжение в груди, расползавшееся тупой болью. Сара часто заморгала, отгоняя непрошенные слезы, и медленно направилась к Вишне. В последнее время Майкл все чаще занимался делами Драконов, напрочь забывая об О’Нил. Третью неделю по вечерам ее, по просьбе Тёрнера, встречал Вишня, пока Стефани и Адель сочувственно качали головами, замечая, как с лица подруги сползала улыбка, когда за ней приезжал кто-то из Драконов вместо любимого парня. О’Нил выдохнула, понимая, что Майкл, скорее всего, заявится к ней ранним утром наверняка с чертовыми ромашками — хотя прошлые с последних извинений еще не завяли — и снова будет просить прощение и клясться в любви, пока Сара, глотая слезы, опять закивает головой и спрячет истерику в его зеленом бомбере. — Поехали, я отвезу тебя, — Вишня протянул девушке шлем, ободряюще улыбаясь. О’Нил молча согласилась, то и дело кусая губы, и села позади Дракона. Что было сил она прижималась к парню, прячась от обиды на Тёрнера, и отчего-то в этот момент ей было спокойно, будто Вишня каким-то магическим образом забирал всю боль, подменяя ее спокойным теплом. Они остановились у ее дома, в окнах которого снова не горел свет. Это значило только одно: мама снова осталась у Никсона. — Спасибо, — тихо пробормотала Сара, не спеша возвращаться домой. Слова вертелись на языке, готовые сорваться, но она медлила, боялась, что Вишня может сказать нет. — Сладких снов? — насмешливый тон заставил Сару улыбнуться. — Подожди, — всполошилась девушка, видя, как дернулась его рука на руле. — Может, кофе? Оставаться одной совершенно не хотелось, ведь иначе она бы залила слезами все подушки и вылила пару сотен литров воды в душе, пряча собственную печаль. Вишня задумался. Возиться с малышней в планы не входило, но всякий раз его, словно верного рыцаря, отправляли на спасение прекрасной принцессы, которая встречала не радостной улыбкой, а мокрыми глазами и опущенными уголками губ. Конечно, сейчас его наверняка ждут в баре две длинноногие блондинки, готовые в любой момент покинуть заведение под руку с Драконом, но уезжать не хотелось. Молчаливые встречи с Сарой, как ни странно, дарили забытое чувство уюта, а состояние О’Нил, глотавшей слезы и так забавно храбрившейся, заставило его сдаться. — Отличное предложение, — улыбка на его лице стала шире, когда он заметил, как в свете уличного фонаря блеснули надеждой ее глаза. — Только сначала покурю. — Идем, на заднем дворе есть качели, — взяв за руку, Сара радостно потащила его по мощеной дорожке вдоль дома. Вишня с интересом оглядывал дом на одной из центральных улиц Сентфора, гадая, какие еще секреты таят в себе самые красивые с виду жилища, в которых живут крайне несчастные люди. Расположившись во дворике, Вишня выудил из внутреннего кармана серебристый прямоугольник, на котором даже в слабом свете О’Нил разглядела черного дракона. Подкурив сигарету, он поймал заинтересованный взгляд на зажигалке, улыбаясь и протягивая девушке открытую ладонь. — Аарон подарил, когда нашел меня в шестнадцать в компании таких же бродяг, сказав, что, если возьмусь за ум, смогу присоединиться к банде. Сара осторожно взяла предмет, едва касаясь кончиками пальцев теплой руки. Контраст ее ледяной кожи и его горячей послал по телу сотни мурашек. О’Нил в страхе дернула плечом, отстраняясь от Вишни. — Ты замерзла, идем, — поднявшись и сделав еще пару глубоких затяжек, Дракон бросил окурок в пепельницу, краем глаза замечая бычки любимых сигарет шерифа. — Не хватало, чтобы ты заболела из-за меня. ***

Настоящее время

Оглушающая правда обрушилась волной, вынуждая задохнуться, а дым уже не томно обволакивал, пряча от окружающих, а плотной пленкой осел на коже, забивая поры и не позволяя вдохнуть. Наспех попрощавшись с Хиллом и сославшись на усталость после дороги, Сара впопыхах покинула бар, так и не узнав, почему он носит имя рыжей бестии, что долгие годы была ее подругой. Спать не хотелось, возвращаться в прокуренный номер, где за стенкой либо ловят очередной приход местные наркоманы, либо громко трахаются женатики, изменяющие своим половинкам, тоже не было желания. В душе бурлил бешеный поток злости, стоило узнать, кому принадлежит дом. Хитрый черт Аарон еще и извернулся, надеясь усыпить бдительность, сказав, что дом принадлежит Эйдену Келли. Херов Вишня выкупил дом, мать его! Сжав кулаки и стиснув зубы, О’Нил собралась было заявиться туда — в ее дом — с требованием вернуть собственность владельцу, но вовремя одумалась, снова пропадая в дымке красного «Мальборо», который после третьей выкуренной подряд сигареты отзывался горечью на языке и сухостью в горле, а дым царапал гортань, обжигая легкие. Но даже никотин был не в силах заглушить ее злость. Ночная прохлада Сентфора отрезвляла, и Сара медленно брела по улицам, щелкая зажигалкой с выгравированным драконом. Ноги сами вели ее исхоженными дорогами, пока шатенка с головой ушла в собственные мысли. Скорее почувствовав, чем увидев, О’Нил вдруг пошатнулась, понимая, что пришла к дому, что когда-то был ее. Все та же красная черепичная крыша, что наверняка выгорела на солнце, белый покосившийся заборчик, на котором облупилась краска, и та же деревянная дверь, около которой стоят вазоны, в которых теперь не цветут цветы. Ностальгия захлестнула с головой, а осознание, что годы в Сентфоре стали для нее лучшими и худшими одновременно, острой болью вонзилось под ребра, разливаясь фиолетовым ядом по венам. Она шагнула по мощеной дорожке, которая, кажется, до сих пор была в идеальном состоянии, и поднялась по ступенькам, усаживаясь на самую верхнюю. Зачем она сюда пришла? Знала ведь, что Вишня точно не обрадуется ее появлению, но теперь какая-то неведомая сила манила нажать на звонок. Поднявшись, она робко подошла к двери, скользнув пальцами по выемкам, подбирая пароль к воспоминаниям, что давно похоронила в дальних уголках души. Прикрыв глаза, Сара дрожащей рукой нажала на кнопку звонка, что мелодичной трелью раздался внутри. Черт! Не стоило, наверное. Ведь сколько сейчас… половина третьего. Он точно спит или самозабвенно трахает одну из девиц, что снова вешались на него в казино. Сара потерла виски, пытаясь прогнать несуществующую головную боль. А что, если его нет дома? О’Нил не знала, откуда в ней взялось это спонтанное, но такое жгучее желание оказаться внутри. Словно какой-то магнит тянул в гостиную, на скрипучую лестницу, две верхних ступеньки которой всегда выдавали Сару, в очередной раз вернувшуюся поздней ночью домой. Безрассудство продолжало вести ее по узкой тропинке памяти, подбрасывая самые теплые мгновения, которые она провела в этом доме. Тело интуитивно потянулось к горшку, под которым всегда лежал ключ. Обнаружив его на месте, шатенка удивилась, тут же отгоняя мысли о том, что Вишня до сих пор не сменил замки. Это ведь первое правило. Щелчок, и ключ идеально вошел в скважину. Замок лениво поддался, открывая дверь в ее прошлое — прошлое, из которого вряд ли удастся выбраться во второй раз. Сара неловко перешагнула порог, чувствуя, как ее мгновенно одолевают воспоминания, от которых впервые в жизни не хотелось бежать. О’Нил несмело направилась в сторону гостиной, где, кажется, стояла старая мебель. Краем глаза она заметила, как в кресле напротив что-то блеснуло, и, сощурившись, силилась различить в полумраке силуэт. Вишня расслабленно растянулся в кресле, увлеченно разглядывая магазин глока, пересчитывая пули. Заметив Сару, он устало улыбнулся и качнул головой. — Скажи, почему я не должен пустить тебе пулю в лоб? — хриплый, осевший за эти годы голос, точно ржавый нож, разрезал тишину. — Потому что химчистка — слишком затратная вещь, — усмехнулась Сара, указывая на ковер под ногами. Глаза сами скользнули по татуировке дракона на широкой мужской груди, зацепившись за армейские жетоны, и побежали вверх, к серьезному лицу, где между бровей залегла морщина, выдававшая недовольство. — Ты ведь знаешь, что проникновение в частную собственность карается законом? — Вишня поднялся с места, и Сара невольно поежилась, снова ощущая себя семнадцатилетней девчонкой. — Это мой дом. — Больше нет. Так что проваливай, — бросил он, грозно нависая над О’Нил, и, развернувшись, направился на кухню, где среди пустых пачек «Читоса» и разномастных бутылок силился отыскать сигареты. — Блять… Сара улыбнулась, проследовав за ним. — Как насчет трубки мира? — выуживая пачку, спросила О’Нил, пристально наблюдая за мужчиной. Он был совершенно другим. Не тем Вишней, что встречал ее по вечерам, отпуская забавные шуточки. В голубых глазах не танцевали озорные искры, а улыбка, всегда сопровождавшая его, осталась лишь слабыми морщинками в уголках губ. — И как давно ты промышляешь «Мальборо»? — взяв сигарету, Вишня направился в сторону выхода на кухне, прихватывая со стула кофту и набрасывая на плечи. Отчего-то Сара почувствовала укол совести, который теперь отзывался горячими иголками под черепом. Одна фраза выбила ее из шаткого равновесия, напоминая о неправильности всей этой ситуации. Она уставилась на спину мужчины, загородившего собой выход. Вишня избегал ее, не удосуживая даже мимолетным взглядом, и на душе заскребли кошки. — Шесть лет, — поравнявшись с мужчиной, Сара чиркнула зажигалкой, впуская в организм никотин, побежавший по тоннелям вен подобно скоростному поезду. Протянув руку, Вишня удивленно хмыкнул, когда О’Нил вложила в ладонь зажигалку, о которой он и думать забыл, посчитав ее давно пропавшей. Как и его сердце. — Ты настолько сентиментальна, что хранила ее семь лет? — усмехнулся мужчина. Сара недовольно глянула на него, прыская со смеху. — Ты купил дом. Тебе ли говорить о сентиментальности? Вишня покачал головой, глухо смеясь, пряча улыбку в сигаретном дыму. Он не решался взглянуть на девушку, что свалилась на его голову, словно первый снег, но в никотиновой дымке она казалась куда реальнее, ведь именно в полном угаре он обычно находил ее образ. Они не знали, тяготило ли молчание, но ни один не решался нарушить умиротворяющую тишину. Фильтр стремительно приближался, а повода задержаться не было. — Можешь остаться, — едва различимо проговорил Вишня, — пока не найдешь себе жилье. С этим в Сентфоре туго, пара недель точно уйдет. Опешив, Сара уставилась на мужчину невидящим взглядом, совершенно не понимая, чем вызван такой прилив доброты. — Мы будем просто соседями. Никаких дружеских просмотров фильмов, совместных ужинов и подобной чепухи. У меня своя жизнь, у тебя своя. Как только Аарон решит вопрос с недвижимостью, съедешь, — выбросив окурок, Вишня обернулся к Саре, поднимая вверх указательный палец и не давая возможности О’Нил ответить. — И ты не будешь спрашивать, почему я на это решился, иначе можешь возвращаться в тот клоповник, в котором ты поселилась. Сара слабо кивнула, в задумчивости прикусывая губу и обнимая себя за плечи. Вишня, не проронив больше ни слова, вернулся в дом, теряясь в спальне на первом этаже, пока О’Нил вдыхала прохладный ночной воздух и глупо улыбалась. Сегодня она вернулась домой.