Жженый сахар

Внутренние органы в один миг перестали работать, а стремительно сгорающий кислород жег легкие. Сара так и не пошевелилась, что было сил вцепившись в дверную ручку. Ужасный ночной кошмар оживал, у него были зеленые глаза и злорадная ухмылка. — Мы так и будем стоять на пороге? — голос бывшего мужа неприятно полоснул перепонки, заставляя О’Нил содрогнуться. — Нам не о чем с тобой говорить. Девушка толкнула дверь, закрывая и прокручивая в голове, где оставила свой мобильный. Звонить Драконам было не лучшей идеей, но, когда на пороге безумный бывший муж, это кажется единственным верным вариантом. Тёрнер уперся ладонью в дверное полотно, открывая шире и просачиваясь в дом. Сара медленно поползла назад, охваченная страхом, пока Майкл с грациозностью тигра неторопливо двигался навстречу. — На твоем месте я бы не был так уверен, маленькая. — Что тебе нужно? — опуская ладони на столешницу кухонного островка, спросила Сара, выхватывая даже мельчайшее движение бывшего мужа. Тёрнер ласково улыбнулся, на мгновение превращаясь в того мальчишку, из-за которого О’Нил давным-давно оставила Сентфор, и неприятный, болезненный укол поразил сердце. — Ты ведь знаешь, что я всегда заботился о твоей безопасности, — начал Майкл, подхватывая стул и выставляя его спинкой вперед. — Пока мы были вместе, никто… — он запнулся, и Сара была готова поклясться, что в этот момент Тёрнер вспомнил Джона, — ничто не угрожало твоей жизни. — Только ты, — набравшись смелости, выдохнула О’Нил, встречаясь с изумленным взглядом мужчины. Скулы Майкла нервно дрогнули, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Нахмурившись, он глянул на Сару, которая, кажется, успокоилась с момента его появления в доме, направившись к кофеварке. Пронзительный писк машины эхом разнесся по дому, но девушке казалось, что и он не может заглушить бешено стучащего сердца. Изо всех сил она старалась не показывать ужаса, сковавшего тело колючей проволокой, хотя чувствовала, как изумруды прожигают спину. Наверняка злится, перебирая в голове сотни слов, чтобы ранить в ответ еще больнее. О’Нил слишком хорошо знала этого мужчину. — Никогда, маленькая, — не выдержав расстояния, Майкл поднялся, подходя ближе и игнорируя взгляд испуганного олененка, устремленный на него. — Сара, в Сентфоре грядут перемены, и дни Драконов сочтены. Пока не поздно, прими правильное решение. — Ты угрожаешь, Майкл? — выставив ладони вперед, защищаясь, спросила О’Нил. — Предостерегаю. Не хочу, чтобы ты пострадала не в своей войне. Шатенка вздрогнула, когда холодные пальцы коснулись щеки, и отвернулась, поджимая губы. Близость Тёрнера отравляла, а ядовитые пары обжигали внутренности, оседая мертвым грузом, пока кожа обрастала новыми рубцами. Он не стал снова приближаться, так и застыл с поднятой рукой, все еще не осознавая, что она больше не его и клятва, данная ею по глупой наивности, никогда бы не сдержалась. — Я не буду убегать. — Надо же. От меня ведь убежала, — удар под дых, выбивающий весь воздух и тупой болью отзывающийся во всем теле. — Ты убил человека, Майкл! — вскрикнула Сара, испуганно прижимая ладони к губам. — Я не святой, но думаешь, он лучше? — усмехнулся Тёрнер, качнув головой. Сара отшатнулась, едва удерживаясь на ногах, но все же не отвела взгляда. Она лишь прокручивала в голове слова, засевшие надоедливой песней, которую случайно слышишь по радио, а после мурчишь под нос весь день. Вот только мотив ей совсем не нравился. — Не тебе судить, — спокойно отозвалась девушка, не понимая, что происходит с Тёрнером, но пугающий блеск глаз не предвещал ничего хорошего. — Будешь защищать каждого, с кем спишь? Звон хлесткой пощечины раскатисто пронесся по комнате, поражая обоих. Сара тяжело дышала, вложив всю решимость в такой спонтанный жест, а Майкл не верил в происходящее, слепо уставившись на бывшую жену. О’Нил не знала, почему слова Тёрнера подняли в ней волну злости, но, на удивление, стало легче, а растерянный взгляд мужчины доказывал, что она все сделала правильно. Чтобы удостовериться, он коснулся пальцами алеющей щеки, на которой остался след ее ладони. — Убирайся. — Не руби с горяча, маленькая. Подумай, пока еще не поздно встать на сторону победителя. Я буду ждать тебя в старом доме, у тебя всего неделя. Развернувшись, Майкл ушел, а Сара медленно сползла на пол, выдыхая и растерянно озираясь по сторонам. Сердце колотилось в груди, но впервые после встречи с бывшим мужем она чувствовала подъем, хотя интуиция, царапая подкорку, твердила, что все это лишь начало большой беды. Решив, что стоит рассказать о Тёрнере, О’Нил подняла голову, надеясь высмотреть телефон, оставленный на столе. Кофемашина призывно пропищала, но кофе больше не хотелось. Наспех собравшись, она запрыгнула в машину и понеслась к бару. Оказавшись в темном пространстве, девушка на мгновение растерялась, после удивленно отмечая, что Драконов здесь значительно больше, чем бывает в это время. Неужели они уже что-то предпринимают? Укол недоверия больно вонзился в сердце, разнося по клеточкам обиду. — Сара? — Бурый, внезапно возникший на пути, вынудил остановиться. — Что ты здесь делаешь? — Ищу Аарона. Где он? — раздраженно бросила О’Нил, не желая обсуждать мотивы своего появления. — В казино. Они с Вишней полдня торчат в кабинете. *** Вот уже несколько часов к ряду Вишня то и дело разглядывал текст письма. Простая бумажка, значащая чересчур много. Впервые за долгое время крепкий сон был прерван звонком Аарона, и, не думая, мужчина помчался в казино, оставив Принцессу в одиночестве. Мозг был готов расплавиться, но решения, которое бы удовлетворило обе стороны, он так и не обнаружил. Кабинет пропах сигаретным дымом, а табак уже не успокаивал, оставался горечью в горле и душил легкие смолой, не помогая расслабиться. — Мелкий мстительный ублюдок, — рыкнул Вишня, отбрасывая конверт и снова поднимаясь с кресла. Аарон сохранял спокойствие, лишь слабо ухмыляясь. Впереди у него еще целая неделя для принятия решения, и он не станет рубить сгоряча. Найти лазейку или идти напролом, сдаться или продолжить борьбу — семь дней, чтобы понять, как будет лучше. Он уже успел обвинить себя за то, что взял в банду мальчишку, не подумав о его экспрессивности, которая теперь вылилась едва ли не в катастрофу. Но для подобных случаев у него всегда был запасной план. Так ведь поступает настоящий лидер: верит в успех, но готовит пути отступления на случай провала. — Как у вас дела с Сарой? Вишня опешил, пораженный вопросом. Именно Хилл семь лет назад вытаскивал его из пьянок и глупых авантюр, в которые кудрявый безрассудно ввязывался, когда Принцесса выбрала Тёрнера, уносясь с ним в Балтимор. Так и не сознавшийся в своей симпатии к школьнице, брошенный, забытый, он топил печали в беспорядочных связях и высоком градусе, всякий раз видя ее лицо перед собой. И именно шесть лет назад Аарон подарил Дракону надежду на лучшее, когда тот совсем отчаялся, решив, что без О’Нил ему и вовсе не нужна жизнь. — Она рассказала мне все. — И что, ты чего-то не знал? — улыбнулся Хилл. — Знал. До последнего слова, — грустно протянул Вишня, все это время следивший за каждым шагом Принцессы. Она прочно вошла в его душу, не пожелав уходить даже спустя несколько месяцев после отъезда — самых тяжелых в его жизни. Наблюдать за ее счастьем издалека было невыносимо, но он продолжал, точно хренов вуайерист, завороженно смотрящий за совершающимся непотребством. Он чувствовал, что это неправильно, пытался забыть, но всякий раз возвращался к ней. И когда она ворвалась в его дом посреди ночи, он был готов поквитаться. Для этого ведь и затеял покупку ее родного крова. Знал, что Сара вернется и первым делом узнает о доме. Но стоило ей появиться, сломленной, затравленной, родной, как он послал весь план к чертям, с каждым днем все больше понимая, что его Принцесса так и осталась в сердце. Аарон поднялся с кресла, направляясь к выходу. — Поезжай домой. И смотри, как бы Тёрнер чего не выкинул. Вишня лишь слабо кивнул боссу, удивленно глядя на появившуюся на пороге Сару, стоило Хиллу открыть дверь. Она переминалась с ноги на ногу, снова и снова прокручивая в голове разговор с Майклом. Увидев брюнета, облегченно выдохнула, но тут же собралась, глядя на Аарона. — Сара? — глава Драконов отошел в сторону, пропуская девушку внутрь. — Что случилось? — Тёрнер, — мужчины хмуро переглянулись. — Он пришел, сказал, что у меня есть неделя, чтобы одуматься и встать на сторону победителя. — И ты приехала, чтобы рассказать нам об этом? — недоверчиво спросил Вишня. Сара возмущенно фыркнула, складывая руки на груди. — Если это твой способ сказать спасибо, то не стоит, — возмутилась О’Нил, ругая себя за глупость и мысленно хлопая ладонью по лбу. Надо было отправить сообщение и остаться дома, чтобы не стоять тут среди них совершенно глупой и потерянной девчонкой. Ей ведь уже не семнадцать, в конце-то концов. — Он сказал, что дни Драконов сочтены. Что было в том письме? — Ничего, о чем стоило бы беспокоиться, — коротко ответил Аарон. — У вас обоих, кажется, сегодня выходной. Так что не рекомендую задерживаться здесь, — бросил мужчина, уходя. Сара вдруг почувствовала, как воздух в кабинете накалился до предела. Она так и осталась стоять у дверей, выпалив все с порога и теперь не зная, куда себя деть. Мысли лихорадочно метались, отзываясь болью в и без того гудящей черепной коробке. Смущение накрыло ее обрушившимся на голову цунами, утягивая в омут и не оставляя возможности выбраться. Это было так странно: разыгрывать парочку, заниматься сексом, обрабатывать его раны, обнажать душу и, в конце концов, уснуть вместе. Теперь встретиться лицом к лицу и не знать, что сказать. — Я, наверное, пойду, — нерешительно пробормотала О’Нил, стыдливо отводя глаза, только бы не встретиться с чистыми озерами, все еще изучавшими ее. — Ты завтракала? Вопрос застал врасплох, и она на несколько мгновений растерялась, хлопая ресницами. Живот предательски заурчал, выдавая ее с потрохами. Сара надеялась, что Вишня не услышал этот утробный вой, и покачала головой, на что мужчина улыбнулся, облегченно выдыхая. — Тогда поехали, — Вишня остановился рядом, протягивая открытую ладонь, и О’Нил, не сомневаясь ни секунды, вложила свою. В голове все еще крутились слова Майкла, но даже если они окажутся правдой, ей нет до этого дела, потому что один только взгляд небесно-голубых глаз дарит ей столько тепла, что хватит согреться в самый лютый мороз.