Contact 43

Не жалей себя, – сказал он. – Себя жалеют только ничтожества. Норвежский лес.

Уже неделю. Долгую, бесконечную, тошную и беспросветную неделю в голову бредут слишком странные мысли. По какой именно тропинке они попадают туда? Как перекрыть её, поставив ограждение или знак «Stop»? Однако, самое ужасное, что от себя даже не тошно. Тебе не надоедает это состояние, как бы ты не хотел от него избавиться. Ты пассивен во всем и в желании жить дальше. Ты агрессивен ко всему происходящему вокруг, заведомо полагая, что мир всегда крутится вокруг тебя, и если ты грустишь – грустит всё. Юнги никогда в жизни не подумал бы, что из-за каких-то чувств превратится в тряпку. Вытирает собой каждую поверхность, по которой ходит. Он не из тех парней, которые будут рыдать, чувствовать себя ничтожеством или тех, кто запивает своё горе. Он переносит это закрыто, тускло, задаваясь вопросом – почему так? Вроде бы и ничего не поменялось. Всё та же работа, тот же дом и мир вокруг, но когда от жизни что-то отрываешь, начинаешь острее чувствовать необходимость в том. Глупый человеческий парадокс. Слушает уже пятидесятый раз одну и ту же песню «Lund - Broken». Даже не до конца вникает в слова, потому что с английским не все так славно как с удручением. Но порой песню и не надо понимать, музыка может передать слишком много на одном подсознательном уровне. «Will you end my pain? Will you take my life? Will you bleed me out? Will you hang me out to dry? Will you take my soul? In the midnight rain? While I’m falling apart? While I’m going...INSANE» Сегодня пришлось ехать в другую студию из-за внепланового ремонта в своей. Месяц другой придется работать почти на отшибе Сеула. Может, еще поэтому настроение упало. Юнги устало ходит по этим улочкам, почти не встречая тут прохожих, и чувствует себя героем какого-то нуара. Дико хочется попить американо или эспрессо, но парню уже кажется, что в этом районе нет и подобия кофейни. Надежда умирает последней. Неожиданно, на углу жилых зданий обнаруживается маленькая непримечательная кофейня. С виду даже уютная. Без раздумий Юнги забегает туда, пока за прозрачными дверьми понемногу сгущаются тучи и вот-вот пойдет дождь. Начинаются недели дожей в Сеуле. Любимое время Юнги. —Знал бы ты, как долго я ждал дождь. Обожаю такую погоду! Знакомый голос опережает мысли Мина, когда музыка в наушниках сбавляется. Тот поднимает взгляд на стойку и первым делом на автомате удивленно вскидывает брови. Нежданно-негаданно. —Эм, одно американо, - приходится Юнги все же подойти ближе, пока бармен мило разговаривает со вторым. Все случается слишком иронично, особенно когда блондин поворачивается и с пухлых губ спадает легкая улыбка. — Пять тысяч вон, - отвечает Чимин и схмурив брови отворачивается, чтобы приготовить американо. За окном слышатся первые капли, плавно перерастающие в звонкую трель по карнизу. Юнги стоит у кассы, наблюдая за руками парня которые быстро готовят ему напиток. Думать ни о чем не хочется – ни о прошлом, ни о будущем или настоящем. Он думает об этих руках, которые готовят долгожданный кофе. В голове и мысли нет, что с собой есть только телефон и карта. Нет зонта. А погода всего за минуту успела разгуляться. — Держи, - специально не использует формальности. Юнги лишь фыркает и прямо перед парнем отпивает пару глотков американо. Взгляд заостряется на принте кофты, которая прячется под синеватым фартуком. Молочно белая, усыпанная ромашками. Какая безвкусица! Хочется спросить, почему такой популярный музыкант работает здесь, почему носит такой кошмар - хочется кольнуть, но сил нет. Юнги молча расплачивается и разворачивается к двери. Самое время охладится под летним дождем. Все бы ничего, если не следующие дни. Снова смены в тату-салоне, снова, когда время близится к вечеру, хочется кофе. Как бы Юнги не молил – Чимин каждый день там. Сложно вообще понять, кому более тошно от этих постоянных встреч. Ни тот ни другой и виду не подают. Формальности, да и только. Как там говорят? На улице рейн, на душе пейн. Что-то вроде того. Как бы это не звучало глупо, но Юнги бы точно поставил эту фразу в своем статусе в Твиттере. Неловкие хмурые взгляды преследуют вплоть до конца недели. Первый не выдерживает Юнги, вероятно, устав от своей душевной меланхолии, тот решается внести в жизнь что-то былое. — Я уже пятый день смотрю на твою кофту, и мне кажется, что даже если меня на неё стошнит – она не испортится, а станет только лучше. Чимин резко поднимает удивленный взгляд, сводя брови, и тут же закатывает глаза в ответ на нелепые слова. —Я уже второй год смотрю на твои выступления и не понимаю, как ты так убого играешь, но при этом у тебя есть фанаты. — Грязно играешь, ромашка. —Первый начал и не смей мне приписывать глупые прозвища. На часах почти восемь. Юнги забирает свой кофе, пока во второй руке придерживает зонт. Дожди льют безостановочно, но парня это ничуть не напрягает. Идеальное соотношение с внутренним состоянием. —Извини, ромашка. И снова уходит, только на этот раз не подвергая свое здоровье опасности. Юнги лишь слышит за спиной недовольное «Пошел нахуй», а внутри как-то спокойнее стало. Дело не в оскорблении, а просто слово слишком милое. Ромашка. Куда уж лучше, чем та кофта.

х х х

Намджун добивает своё любимое гитарное соло и на очереди Чонгук. Предпоследняя песня добавляет жару этому месту, как отдельный вид энергии – недосягаемой и музыкальной. Весь зал поддерживает парней, девушки кричат во всё горло имена, то Юнги, то Намджуна, то Кея. Особый любимчик толпы. Фиолетовые лампы переключают внимание прямо на барабанную установку, где Чонгук сидит с немного пустым взглядом. Может, со стороны это больше похоже на концентрацию, но только Намджун когда слышит, что парень начинает пропускать некоторые такты, моментально поворачивается и кричит тому: — Вступай! Блять! А у Чона все резко начинает звучать, будто под километровой толщей воды. Будто что-то тянет на эту глубину, заманивает все дальше и дальше. Голос Намджуна так далеко чтобы дойти до Чонгука. Он сначала роняет одну палочку, потом вторую. Слышится громкий грохот, и музыка резко замолкает после неожиданного шума из-за упавшего на пол барабанщика. В реальность возвращает резкий запах аммиака, который беспощадно раздирает ноздри, пока что-то продолжает и продолжает постукивать по щекам. Сначала появляется свет, а потом и понимание того, что Чон уже давно не за установкой, а лежит на неудобном диване гримерки. — Мм? —Очнулся! – выкрикивает Намджун, привлекая внимание, ненадолго отошедшего Юнги, который, кажется, ещё на пару тонов успел стать бледнее. Чонгук приоткрывает глаза и ощущает легкую тошноту, ощущает, как чужая рука приподнимает его и прижимает к губам бутылку воды. Что происходит? — Ты, скажи, совсем ебанулся? Чонгук, слушай, был же договор – в таком состоянии мы не выкладываемся на все сто. Баран! В гримерке не понимает в чем дело только Юнги – после того случая он абсолютно ограничил Чонгука и его жизнь от себя. Только вот разве что, пока тащил его со сцены сюда на руках, уже сотню раз пожалел. Вряд ли тот страдает по их отношениям – дело в другом. И пока тот под нотации Намджуна выпивает воду и съедает пару снеков, чтобы было больше сил, Юнги все же вспоминает о неплохом умении слушать. Выясняется, что Чонгук последнее время берет в два раза больше смен в магазине, и даже начинает ходить в университет время от времени. Естественно с таким графиком забывая о еде, сне (привет, ночные смены) и вообще себе. Он просто молчит, прикрыв глаза от неприятного состояния после обморока, и выслушивает все нотации. — Заткнись, прошу. Резко произносит и поднимается с дивана слишком быстро – в глазах снова темнеет и его подшатывает обратно. Намджун лишь устало цокает и мотает головой. О «паузе» он узнал конечно же от самого Чонгука, услышав от него в одну из смен какую-то лекцию по поводу того на сколько не понимает Юнги и что ему от него надо. Советовать не стал. И так понятно их слишком разное отношение к понятию – встречаться. У Чонгука доли смысла заложены в это слово, а у Юнги океаны. На них он и споткнулся, в них и утонул. Самым оптимальным в ситуации опять оказывается алкоголь. Так они и просиживают за своим столиком до трех утра, до этого высушив пару бутылок виски и вдоволь нажаловавшись на выступление Primrose. Стандартная схема и все якобы довольны. Попрощавшись у входа в клуб с Намджуном, а Юнги деликатно проигнорировав, Чонгук отнекивается тем, что поедет на ночном автобусе до дома и быстро скрывается с глаз. Хорошо, что ночь сегодня особо нежна. Ведь идти ему некуда. Чонгук посчитал жалким уточнять один факт – он ушел из дома. Конечно, случай не первый, но во всех других был оптимальный вариант, куда можно податься. Сейчас – никуда. Всю неделю Чонгук занимался угрызениями совести и попытками заработать больше. Не сказать, что он особо страдает по отношениям, скорее чувствует себя неким предателем и грязным обидчиком своего некогда друга или парня – уже неважно. К угрызениям совести добавляются упреки матери, которая то и дело устраивает скандалы из-за университета и в порыве эмоций унижает сына. Она думает, что это безобидно, а Чонгук чувствует себя жалко. Не ест, не пьет – экономит деньги на личное жилье. Хочется как можно быстрее съехать и спрятаться от чертового мира. Вдохновение пропало, наступил период пустоты. Самый страшный. Каждую ночь Чонгук срывается с той чертовой горы, падает, кричит, плачет. Время от времени там появляется Тэхен, что ещё более удручает ситуацию. Нервы к седьмому дню дают сбой вместе с организмом, и получается то, что мы сегодня имеем. Обморок. Чонгук ненавидит дождь, потому особо радуется, когда сегодняшняя ночь проходит без него. Выбор места для ночлега велик – мусорки, вокзал, остановки, парки, но тот не особо заморачивается. Сначала просто следует зову отчуждения, идя в абсолютно неизвестном ему направлении, а потом понимает, что устал. Да и сил нет особо много. Удобная, большая, пустая остановка заставляет приземлиться на неё. Только как по самому подлому закону, сон отбивает рукой. Чонгук достает телефон и, приняв горизонтальное положение, утыкается в него, ожидая скорейшие намеки на сон. В районе тихо, потому что он один из самых комфортных, да и к тому же дорогих. Была бы у Чонгука возможность – точно бы выбрал квартиру здесь. Время почти четыре. Все жители давно спят, ну или не особо желают расхаживать по улице в такую рань. Кроме одного, который возвращается усталой походкой, под светом фонарей поблескивая своей синей курткой с блестками. Синеголовая макушка вообще не о чем лишнем не думает, кроме огромного желания лечь спать. Хорошо хоть завтра выходной и можно вдоволь выспаться. Чимин снова ушел с Хосоком, а Тэхену сопровождение не особо нужно. Не маленький. Он вдалеке замечает тело на остановке и делает в голове заметку о том, какой только идиот будет в четыре утра околачиваться там. Он смеется пока не подходит чуть ближе, где благодаря свету из телефона узнает знакомые черты лица. Кроссовки громко скребут по асфальту, когда синевласка резко тормозит. Он хмурится, на пару секунд выбиваясь из желания лечь спать. Что он тут забыл? Выследил его дом? Резкий выдох и Тэхен просто закатывает глаза, когда все теории опровергаются тем, что парню на остановке вообще плевать на то, что происходит вокруг. Ким довольно быстрым шагом уходит все дальше и дальше, давая волю слишком ненужным вопросам. Даже уже находясь дома, он ещё час смотрит в окно, в абсолют не понимая, каким образом, жизнь подкидывает эти обстоятельства. Очень смешно, аж хочется похлопать, но ещё больше хочется спать. Воскресенье выдается на удивление солнечным, Тэхен даже проснулся с более приподнятым настроением, чем это происходит во время пасмурной погоды. Ему часто кажется, что тучи это как мрачное настроение, которое нависает над тобой целый день. Что-то на подобии того, когда встаешь не с той ноги. Тэхен любит солнце, даже цвет его кожи напоминает карамель, в которой отражаются блики утреннего рассвета. Он первым делом прогуливается до кухни, запивая утренний сушняк парой стаканов воды, а потом, даже не задумываясь, ступает к окну. На остановке пусто. В голову лезут мысли о том, что вчера ему, правда, могло все показаться, ведь в Контакте выпил он немало. Почесав плечо, скрываемое под огромной белой футболкой, он медленно опустил взгляд. На подоконнике пять горшков с цветами. Тэхен даже не помнит зачем заводил их, да и пользы или особой красоты не находит в таком. Очередное его спонтанное решение. Растения засыхают, медленно погибают на глазах. Именно эта мысль проскакивает в голове. Не хочется ощущать этого дома, потому тот быстро ступает на кухню, наливает воду в кувшин и впервые за две недели поливает несчастные растения. Есть у них надежда или нет — Тэхен не знает. Главное свой мысленный долг выполнил. Выходной же парень тратит на отдых, попеременно сменяемый работой над новой песней. Тэхен всегда прописывает именно тексты, так как не особо силён в каких-либо инструментах. За окном снова душный летний зной. Утомляет и клонит в сон. Тэхен сдается где-то в районе трех часов дня и просыпается лишь к шести из-за звонка от Чимина. Тот рассказывает ему о том, что вычитал на фан-аккаунтах. Парни задорно смеются, а потом Чимин приглашает Тэхена к себе на скромную дружескую посиделку. Не согласиться не может, да и от мыслей стоило бы отбиться. Снова снятся ворота – ерунда какая-то. Прошло уже полторы недели с того момента, как он видел их во сне. Также и не хочется думать о вчерашнем. О том, что обморок барабанщика напугал не только их фанатов, но и самих Primrose. Может, и более подсознательно, но что-то ощущалось. Тэхен быстро собирается, сегодня воздержавшись от вызывающего стиля и выбирая легкую рубашку с узкими черными штанами. К слову, свою фигуру Тэхен подчеркивать особо любит. Перед выходом, он берет телефон и ключи, поднимает экран и на нем красуется смс: Неизвестный номер: «Почему ты вчера так быстро ушел? Можем встретиться сегодня?» С раздражением он скидывает уведомление и быстро выходит из квартиры, спускаясь на первый этаж и покидая дом, возле которого машинально бросает взгляд на остановку. —Блять. Весь последующий вечер проходит слишком быстро. Может потому, что мысли Тэхена все ещё были где-то гораздо дальше его друзей. Чимин рассказал, что последние дни часто встречается с Юнги на работе, назвав это, цитирую: будто туча превращается в человека и заказывает себе очередной стакан кофе. Мирно. Уютно. Спокойно. Время близится к двенадцати, когда Тэхен в один момент вспоминает, что завтра у него смена, потому отчаливает от друзей первый. Благополучно прогноз погоды обманывает его в который раз, и вместо приятной ясной ночи получается дождь, перерастающий в ливень. Рубашка буквально за пару минут промокла насквозь, радует только то, что дом уже перед глазами. Да и то, сквозь пелену воды и темноту сложно что-то рассмотреть. Только Тэхен смотрит далеко не на дом, а на знакомый силуэт, сидящий на остановке. На шутку это больше не похоже, особенно когда из-за не особо удачной проектировки, остановка не до конца защищает от капель дождя. «Ты что с ума сошел?» - ведется внутренний диалог, когда ноги замедляют ход возле остановки. Тэхен себя уже всеми известными матерными словами обругал в мыслях, в то время как ноги, будто прекращают подчиняться парню. Внутренняя дилемма слишком неоднозначна и не имеет никакого смысла. Тэхен ненавидит Чонгука, а Чонгук Тэхена. Туше. —Эй, ты типа прикалываешься второй день, ошиваясь возле моего дома?! Голос перебивает шум бьющихся капель об асфальт, а продрогший и слишком упрямый парень на остановке резко поворачивает голову. Удивился. Ещё бы. —Класс, значит, ты тут живешь? – вот так и пришел Чонгук куда глаза глядели. Догляделись, - сука! Он резко встает с мокрой скамьи и выходит из бетонного навеса, подходя к Тэхену. Встает перед ним, смотря напротив с особой усталостью. Глаза черные и выглядят ещё глубже из-за впалых синяков под ними. Снова заводятся, да и неудивительно - их конфликты особый вид аддикции. — Переночую в парке, спасибо тебе. А Тэхен стоит и не понимает. Чонгук только что выставил его виноватым? Виноватым в том, что это его дом? Какой бред. Он разве что выдохнуть успевает, как тот моментально проходит мимо, грубо задевая плечом Тэхена. Рефлексы играют свою роль, и синевласка хватает того за плечо, чуть отдернув в свою сторону, на что в ответ получает дерзкий толчок и агрессивный взгляд. — Успокойся, придурок! Слушай, не думай, что я тебя жалею, но первый и последний раз я тебе предлагаю ночлег. На одну, гребанную, ночь. —Пошел к черту! Чонгук, не медля, снова отмахивается рукой, будто вот-вот ударит Тэхена и резко отворачивается. Гордость и упрямство. —У тебя вроде как есть друзья, почему ты не идешь к ним!? Аа, я понял. Ты считаешь, что это слишком низко сказать им о таком? Что у тебя нет ночлега? Знаешь, жалеть себя – удел слабых. Уверен, если бы не твоя чертова гордость, Кей, ты бы тут не оказался! А тот молчит. Идет все дальше и дальше, разве что слишком медленно. Видно, что слушает. —Какие же великие у тебя принципы! Да и пошел ты нахуй, не стоило даже предлагать! Кричать в след уже становится больно, да и холодный дождь пробирает до самых костей. Тэхен разозлился, замерз и разочаровался. Он чуть ли не бегом идет до входа в многоэтажку, где останавливается под крышей с целью найти ключи и проверить – не оставил ли он их у Чимина. Спустя буквально минуту, так как из-за мокрых карманов достать что-либо становится сложнее, Тэхен открывает электронную дверь и тянет за ручку, не сразу замечая, что за ним проскользнули следом. Голова не тут. В мыслях прокручивается все, что было минуту назад и становится стыдно за свои же слова. Лишь по пути к лифту, сквозь сознание прорываются звуки чужих шагов, и Тэхен вздрагивает, когда подняв взгляд, замечает рядом Кея. —Ты чокнутый. —Ты не менее, поверь. Чонгук кидает короткий взгляд на парня, после чего до самого пути к квартире его не поднимает. Тэхен понимает. Стыдно. Самому не лучше от такой компании, но с собой поделать ничего не смог бы. Не предложить помощь порой бывает чем-то на подобии преступления для него, о котором он потом месяцами сожалеет. Открывается замок, включается свет и перед двумя продрогшими телами предстает вид на просторную студию. Они молчат до последнего. Неловкость всеми силами давит на стены квартиры. Когда Тэхен первый идет в душ, а потом до безумия боится столкнуться с Чонгуком. Когда он вместо того чтобы дать тому сменную, причем же свою, одежду – просто швыряет ее в сторону дивана. Когда Чонгук сначала отказывается надевать вещи парня, а потом понимает, что выбора просто нет. Только сейчас Тэхен резко осознает, что лучше бы два года назад взял двухкомнатную квартиру, а не чертову студию. Чонгук отказывается принимать душ в доме Тэхена, а тот мысленно его благодарит, иначе не знает, как бы потом сам туда зашел. Из плюсов, разве что, можно поставить рекордное время по отсутствию пререканий между ними двумя. — Я уйду рано утром. Спасибо. Тихо и угрюмо произносит Чонгук, пока Тэхен идет к выключателю света. Хочется ахнуть от шока, так как он впервые слышит в свой адрес что-то более приятное, чем оскорбления. По привычке чуть не отвечает что-то вроде – заткнись, но язык даже не поворачивается. Гаснет свет. Просыпаются ночные монстры.