Contact 43

Я открыл, как человек может начать презирать самого себя. Это происходит, когда он сознает, что поступает неправильно, но не может остановиться. Дэниел Киз, "Цветы для Элджернона"

Ни на какое утро Чонгук так и не ушел, а если точнее – просто не проснулся. В деталях особо не описать лицо Тэхена в тот момент, это было похоже на смесь трёх эмоций, слишком граничащих друг с другом: удивление, перекрывало дорогу недовольству, которое мешало пробиться злости. Конечно, он не хотел видеть то лицо утром, не хотелось и испытывать повторно те неловкие эмоции, спрятанные за своим сумбурным поступком. Но проходил час, полтора, два, а Чонгук лишь продолжал временами громко посапывать. Это похоже на слишком умилительные звуки, издаваемые вот-вот появившимся на свет щенком. А когда же эти мысли тайком пробирались в сознание Тэхена, он ненароком задумывался о том, чтобы пару раз посильнее поцеловаться лбом со стеной. Как бы синевласка не страдал, но время близилось к одиннадцати утра, а значит, пора идти на смену. Быстро собравшись, накинув на себя горчичную кофту и черные джинсы, Тэхен оставил записку на двери и вышел. Доверие это или нет к человеку, которого буквально ненавидишь, но оставляешь у себя дома — следует задуматься чуть позже. Все же может, тут дело и в собственном характере – Тэхен не до конца понял. 12.34. Только сейчас чувствительные веки так ярко ощущают блики солнечных лучей. Чонгук примерно за пять секунд осознает, что что-то точно пошло не так. Еле открывает глаза, а внутри как-то слабо, но охает, от такого дневного освещения. Ещё три секунды уходит на слепой поиск телефона, что так отчаянно вибрировал в шесть утра, но был проигнорирован всеми высшими силами и надеждами Чона. Парень поднимает экран к лицу, видит время и просто на выдохе отпускает — блять. Смотрит влево – пусто, вправо – тоже пусто. Значит синевласка уже ушла, что, несомненно, ставит немой вопрос в сознании – и так просто? Чонгук еле поднявшись с дивана, проходит до кухни, где не особо уверенно, но опустошает пару стаканов воды. Взгляд бегает по студии — небольшая, светлая, чистая. На стене висит пара копий Климта «Поцелуй» и «Портрет Адели Блох-Блауэр», слишком уж они выделяются на фоне белых стен: позолота так и светит в глаза, особо ярко отбивая солнечные блики в глаза. Задерживаться здесь нет особого смысла – скоро вечерняя смена в магазине. Чонгук быстро собирается, переодевшись в высохшие вещи, и заглядывает в телефон. Пара сообщений от Намджуна и ноль от матери. Ничего нового. Взгляд машинально задерживается на увядших цветах и внутри, непонятно с какой стати, что-то резко всплывает с громким доводом — полить. Чонгук с детства любил ухаживать за различными цветам – мать когда-то под окнами выращивала мини оранжерею, что прививало некую любовь к данному занятию. Отказать самому себе сложно. Чонгук уже на выходе срывает с дверной ручки записку, гласящую «Просто закрой дверь снаружи, она автоматически захлопнется». Деликатнее было бы в ответ написать спасибо, хотя кого Чонгук обманывает – он все еще не может до конца принять мысль, что ночевал в квартире самого Ким Тэхена. Парень бесследно уходит, лишь оставляет за собой легкий шлейф сожаления и политые растения. Кто знает, может для них ещё не все потеряно. Что нельзя уже говорить о последующих днях в жизни Чонгука. Монотонность дней приобретает новый окрас в виде тошнотворного однообразия мыслей. Слишком пессимистичных, слишком серых. Смена за сменой, Чонгук остается на два дня ночевать у Намджуна, придумав нелепое – ненадолго повздорил с матерью. Правда все еще слишком сильно выкалывает глаза. Под наивным предлогом – я все разрулю, — Чонгук уходит на две ночные смены в магазин и на второй день, в районе трех утра, когда лениво перебирает пластинки на полке, слишком резко осознает: денег на квартиру не хватит. Возникают вынужденные меры паники и спонтанного поиска работы для заработка. В последние месяцы даже в музыкальном магазине доход практически никакой, а денег из клуба банально не хватает более, чем на неделю. Особо много времени выискивание подходящей вакансии не занимает и уже через день Чонгук находит себе работу. Выпадает та прямо на репетицию и оказывается, каким-то пророчественным днем, потому что совпадает с первым прогулом парня. Он всегда к музыке относился с особой ответственностью и любовью, считая слишком непозволительным пропускать хоть одну репетицию. Но не сегодня. В голове – а что я еще могу поделать? Мир порой слишком несправедлив для Чонгука, потому и приходится делать немного нечестный выбор. Так он кинул короткое сообщение Намджуну: «Заболел», после же успешно отключив телефон. Подальше от ссор и проблем. Потом разберется. Новая песня откладывается со сроком. Да и что будут делать Намджун с Юнги без их главного солиста – на календаре первая сорванная репетиция за год. Остается лишь только поаплодировать. За чередой событий в жизни парня и выступление в Контакте отменяется из-за какой-то глупой тематической вечеринки в субботу. Так порой бывает, когда клуб принимает определенные предложения для разнообразия вечеров, да и в целом, прибыли это приносит не меньше. Суббота, Контакт. 23.45. Атмосфера в этом месте редко когда меняется, даже если нарушается каким-то вечером на подобии дешевого маскарада, когда каждый может одеться как полный придурок, но в конце получить за это ценный приз. Конечно же, в виде алкогольного напитка. За этим сюда и ходят. Не сказать, что сегодняшнее количество людей как-то превышает то, когда тут выступают группы, но зато контингент любителей выпить разнообразился. Равнодушно проходя мимо танцующих зомби со слишком ярким окрасом, Чонгук вдалеке замечает знакомые макушки, выпивающие за родным столиком. Он не особо уверен в том стоит ли туда идти, стоит ли нарываться на нудный разговор из разряда – как ты мог. Но идет. Садится. Ловит на себе два пустых взгляда, а сам свой опускает в стол на пару секунд. — Даже привет не скажешь? – Чуть громче обычного проговаривает Намджун. А у Чонгука снова ступор. Это не его конек объяснять что-то или рассказывать, особенно в такой атмосфере. — Скажу – привет. Слишком опрометчиво и глупо, это же задевает парня напротив. — Я не хочу обвинять тебя ни в чем, но не думаешь ли, что отключать телефон было глупо? Бросил смс и все. А если бы у нас было выступление сегодня, то ты типа не пришел бы по такой же причине? – Намджуна правда лучше не злить, иначе это часто выливается в грозные нотации. Он не такой вспыльчивый, но тоже на многое горазд, - если у тебя какие-то проблемы, почему ты не мож… — Я был на работе и давай не будем, хорошо?! — У тебя не было смены в магазине, Чонгук. – Тут, наконец, подал голос Юнги, спустя две недели. — У меня вторая работа. Напряжение в воздухе прерывает лишь громкий и четкий смешок со стороны Намджуна. Он встряхивает головой и тут же берет шот, что давно поджидает на столе, после чего моментально его осушает. Детский сад. — Это ты так решил резко отгородиться от нас и зажить другой жизнью или что? Хуй кладешь на JET Records и на ROTS в том числе? — Почему ты сразу так преувеличиваешь? Что я вообще сделал?! Чонгук волосы рукой оттягивает назад, да как можно сильнее, уже чувствуя сбитый пульс в висках. Он на пару секунд прикрывает глаза, отмечая в голове, что определенно стоило поговорить позже. — А с чего мне начать? Может с того, что ты нихуя не разговариваешь с нами, на репетициях вялый, падаешь в обмороки и даже не пытаешься помочь в разработке новой песни? Чонгук, почему ты продолжаешь упорно молчать, будто бы тебе это поможет, ты сам не видишь, что происходит с тобой? – Намджун резко откидывается спиной на диван, чуть ли не скидывая рюмку текилы на пол. Взгляд пристально держится на Чонгуке, а тот даже не смотрит в ответ. Зрачки бегают из стороны в сторону в поисках истины. Истина всегда на поверхности, но Чонгук предпочитает копать глубже. — Знаешь, я думал мы друзья, ведь им свойственно понимать, когда у кого проблемы. Мы не первый год общаемся Намджун – ты знаешь кто я и какой я, может быть, даже лучше чем я сам и… Ты просто выставляешь меня виноватым, не понимая что стоит за этим. Не даешь время. Я понимаю у нас его сейчас гораздо меньше, чем обычно, но, блять… — Твою мать, Чонгук, я просто пытаюсь понять, почему ты так себя ведешь и… — Хватит! Хватит – уже более спокойно проносится в сознании, когда он резко встает с дивана и стихийно прорывается сквозь толпу к заднему входу. Бесят эти люди. Бесит этот мир. Бесит эта глупая несправедливость. Бесит всё. Воздух врывается в легкие вместе с более ярким освещением от желтого фонаря на улице. Избежав замкнутого пространства, так изводящего сознания, он надеется найти какое-то смирение здесь. Бесполезная трата времени. Судорожно залезая в карман и вынимая оттуда пачку сигарет, Чонгук прислоняется спиной к каменной стене и, только открыв глаза, понимает, что перед ним стоит Юнги. Резко выдохнув с сигаретным дымом, Чон слегка хмурится, заметив сбившееся дыхание парня – вероятно, тот бежал за ним следом. Они почти минуту молчат, хмуро смотря друг другу в глаза. Чонгук вообще только сейчас вспоминает, что у них тоже не все сладко. Пауза и все такое. — Зачем ты это делаешь? – Произносит Юнги. — Делаю что? — Творишь хуйню. – Резко отрывает Мин и дергает челюстью в бок. — Оно у меня в крови. И снова эти паузы. Чонгука они до крайности выбешивают. — Почему ты не можешь поговорить с нами спокойно? Что с тобой вообще происходит. Чонгук?! — Если не говорю, значит не готов. Юнги дергает бровью и рвано выдыхает, опуская глаза на асфальт. Бесполезно. — Ты ведешь себя, как кретин. Забудем о том, что поставили паузу. Мы просто расстаемся. Он поднимает на Чонгука взгляд, ловя в ответ полное ничего и напоследок, скрашивая ситуацию ироничной ухмылкой, тут же разворачивается и заходит обратно в клуб. Кто-то сегодня точно напьется, а кто-то будет слишком долго жалеть.

х х х

Уже буквально через день Юнги еле поднимает тело со скрипящей кровати на смену в салон. Всё воскресенье было безуспешно потрачено на восстановление от ранней пьянки. В субботу клуб пополнился неплохим бюджетом, казалось бы, только от самого Юнги, когда тот в одно лицо выжрал пять бутылок виски и три соджу. Минута молчания в честь его несчастной печени не помогла утром. Ощущения внутри были все ещё паршивые. Он сам того не ожидая порвал с Чонгуком, хотя, скорее просто поставил точку. Чону определённо было проще отпустить, если бы вообще там что-то было. У того отношение к этому всему абсолютно другое. Юнги потому себя и винит – сам залез, сам укололся. На любовь нужно будет скоро начинать вешать предупредительные таблички: не лезь – убьет. Снова оказавшись на работе, он принимает сегодня пару клиентов, благодаря высшие силы, что после всего произошедшего у него хотя бы руки не трясутся. Юнги порой умеет перебрать на славу и не только с алкоголем. Докрашивает крыло янтарного феникса на лопатке клиента и стирает лишнюю краску. Закончил. Спустя почти четыре часа можно, наконец, и выдохнуть. Шея затекла, от того Юнги аккуратно разминает её. От привычного желания выпить кофе никуда не деться, да и та пелена недовольства друг другом между парнями как-то отошла на второй план. Там они не рок-звезды, а просто клиент и бариста. Ничего такого, что могло бы сподвигнуть на конфликт. Хоть где-то же, но нужно разграничивать жизнь. Вне всяких сомнений, Юнги было бы трудно признать это, но со временем ему все больше и больше нравилось посещать данную кофейню. Уютно, тихо и вкусный кофе бонусом. Ромашка, в лице Чимина, время от времени даже скрашивала будни. Конечно же, своей нелепой кофтой. — Подожди, мне бить тревогу или написать в книгу жалоб? – Сразу же начинает Юнги, когда подходит к кассе. На часах почти девять вечера – он чуть задержался с тату, но его чувство юмора никуда не ушло, - где мои ромашки?! Знаменательный день гласил о том, что сам Пак Чимин впервые за две недели пришел сюда в обычной белой кофте. Даже как-то уже непривычно его видеть вот так. Кажется, самому менеджеру нравилась та кофта, одним словом – всем. — Замолкни. Вот только из-за тебя и сменил её. Задолбал уже две недели мне мозги промывать этим прозвищем, - Чимин быстро отходит к кофемашине и по привычке готовит американо – сегодня айс. — Ну, ромашка… — Вот! Слушай, сделай доброе дело – помолчи, я музыку послушаю. Из небольших настенных колонок еле слышался мотив какого-то блюза – Юнги так и не разобрал до конца, что там играло. Он лишь хмуро посмотрел на Чимина и тут же усмехнулся, делая это даже искренне. — Почему ты тут работаешь? Я думал, ребята из вашей группы достаточно обеспечены, исходя из такого шмота и всего прочего. Чимин ставит стаканчик с кофе на стойку и быстро рассчитывается с парнем, все ещё замедляясь с ответом. Время ровно девять – пора закрываться. Он быстро снимает синий фартук, выключает все приборы, время от времени посматривая на Юнги, который на удивление покорно ждет его без каких-либо вопросов. Докатились. — Вообще-то это моя вечерняя подработка, - выходя из кофейни, Чимин быстро закрывает её на ключи и ставит сигнализацию, полубоком поворачиваясь к Мину, - просто с детства люблю готовить кофе, вот и решил подрабатывать здесь время от времени. – Чимин пару секунд смотрит в глаза Юнги, поднимает бровь, жестом спрашивая «И что? Ты пойдешь со мной?», - А этот район выбрал, потому что тут я обычно не встречаю своих знакомых, кроме тебя. Ты прямо, как заноза в заднице. — То, что я люблю американо, ещё не значит, что я сюда на тебя поглазеть прихожу. Ну, знаешь, только если на твою тупую кофту, но, увы, сегодня ты не в ней. Юнги делает пару глотков из трубочки и пожимает плечами, слабо отдавая себе отчет, зачем вообще идет вместе с этим парнем. Ну, как минимум совпадает маршрут. На улице ещё не особо темно в силу летних дней, которые гораздо длиннее ночи. Атмосфера тихая и приятная. Будто все в мире сговорилось, чтобы сделать как можно уютнее. — Ну, так давай подарю тебе её? Я ношу эту кофту только тут, просто потому что она мне кажется милой и поднимает многим настроение. Например, тебе. — Какой интересный маркетинговый ход, а я думал, ты личиком будешь клиентов сюда зазывать, также как и своих фанаток. — А с чего ты взял, что я и этим не занимаюсь? Юнги в ответ лишь рассмеялся, наигранно фыркнув в ответ на слова Чимина. Он сделал ещё пару глотков кофе, оказываясь в заблуждении. Раньше парень считал всех из Primrose до последнего какими-то слишком наглыми или неприятными личностями, когда на деле не знал ничего кроме духа соперничества. — Завтра приду, и буду требовать скидку постоянного клиента, учти. Они заворачивают, проходя мимо пары офисных зданий и встают возле светофора, дожидаясь пока тот загорится зеленым. Остановка уже совсем недалеко. Этот район отличается особым спокойствием, потому тут даже машин не так много. — А кто тебе сказал, что ты её получишь? — Зов кофемана, - и снова смех, только уже разделенный на двоих. Они медленно переходят дорогу, останавливаясь возле одной остановки. Невзначай перекидываются фразами: мне на 702; мне на 104. — Чтобы получить скидку тебе должно прийти сообщение на телефон, - Чимин чуть поворачивает голову и пожимает плечами, переводя взгляд с дороги на Юнги. — И откуда ты узнаешь мой номер? А Чимин отпускает тихий смешок и протягивает свой телефон парню, открывая ему набор. Юнги пару секунд смотрит на него в ответ, сведя брови, якобы задаваясь вопросом – ты серьёзно? Только вот не отказывает. Быстро забивает свой и тут же к остановке подъезжает автобус Чимина. — Знаешь, скидку ты все равно не получишь, - он машет рукой и с улыбкой скрывается за дверью автобуса, оставив Юнги там с легким недовольством на лице. Всю дорогу парень смотрит в свое отражение в окне, немного хмурясь и незаметно улыбаясь. Он ещё не до конца уверен, но скидку завтра точно сделает. Он не до конца уверен, но теперь всю оставшуюся неделю ему будут составлять компанию в пути до остановки. Не до конца уверен, но резко набирает номер Тэхена и выпаливает: — Я влип. Тэхен поправляет края рубашки, задумываясь, несколько раз глядя в зеркало – заправить их или оставить поверх штанов. Шелковая черная рубашка отлично подходит ему, сочетается с волосами, лицом и фигурой на все сто процентов. Классические черные брюки, ещё более четко подчеркивают все изгибы, а на лице появился легкий макияж. Он ходит из комнаты в комнату, зажимая ухом и плечом телефон, в который читает громкие нотации Чимину. «Не наступай на грабли, придурок!» - твердит уже пятый раз и проходит к небольшому столику у кровати, доставая с полки свой любимый парфюм унисекс «Black Orchid», Tom Ford, и пару раз обрызгивает им шею и кисти рук. Стук в дверь. Тэхен быстро обещает Чимину перезвонить ближе к ночи, когда освободится и, бросив айфон на кровать, быстрым шагом идет к двери. Даже не смотрит в глазок – знает, кто к нему идет. Он натягивает немного фальшивую улыбку и уверенно открывает дверь. Но его тут же, как током пробивает. Мышцы лица быстро ослабляются, опуская уголки все ниже и ниже. Тэхен пару раз моргает, пока брови медленно сводятся к переносице. — И как ты прошел сюда? — А то есть другие вопросы тебя уже не интересуют? — Разве не очевидно, Кей? Медленно, но верно синевласка отходит, пропуская Чонгука в квартиру. Неожиданно? Даже слишком. Он на пару секунд теряется, осознав, как вовремя сегодня к нему пришел парень. Извечное проклятие. — Может, ты все же объяснишь, почему не идешь к своим друзьям? Тэхен раздраженно выдыхает, быстро проходя в сторону кровати, и хватает оттуда телефон, на который буквально минуту назад пришла смс: Неизвестный номер: Я задержусь на 15 минут, малыш. Закатив глаза от глупого обращения, парень кидает айфон в карман брюк и поворачивает голову к Чонгуку, выжидая ответ. — Мы в ссоре. — А в свой дом? — Аналогично. Если аналогично, значит, поссорился и с родителями. Тэхен мало что знает о Чонгуке, но факт того, что тот живет с матерью, известен многим. Когда-то Ким пользовался им, чтобы в нужных ситуациях подразнить Чонгука – примерно год назад. — Я могу уйти, - Чонгуку однозначно редко приходилось чувствовать себя так неловко и унизительно. С Тэхеном же сейчас он ощущает это на все двести сорок процентов. — И куда ты пойдешь? – Тэхен был бы не против выгнать его, послать к чертовой матери и попросить забыть этот адрес, но не может. Через себя не переступить. — Не знаю. Понятно. Тэхен резко выдыхает и бросает на Чонгука взгляд, задерживает его на волосах, на седой пряди, на безразмерном черном худи, на обтягивающих джинсах, которые так умело, выделяют мощные бедра, на рюкзак и продолжал бы, если бы не звонок в дверь. Резко вздрогнув, Тэхен осознает, что на пару минут абсолютно забыл о назначенном вечере. Чонгук быстро переводит взгляд на парня и сам только догадывается, что судя по тому как тот одет – он куда-то собрался. Это более чем очевидно, но самокопания не дали до конца рассмотреть обстановку вокруг. Быстро пройдя к двери, Тэ слегка приоткрывает её, пытаясь хоть как-то, но скрыть личность человека, стоящего за ней, от Чонгука. Пока тот сам в наглую не распахивает её, тут же немного грубо прижимая Тэхена к себе за талию. — Я скучал. Проговаривает мужчина, утыкаясь носом в шею парня. Делает это медленно, вбирает в себя аромат любимого парфюма и на автомате открывает глаза, спокойно осматривая квартиру. Пока в поле зрения не оказывается Чонгук. — Здравствуйте, мистер Чхве. Примерно три недели назад. Contact 43. Еще одно «Woo-hoo» и Тэ резко поднимается со стула, швырнув возле коктейля купюру. Без слов уходит. Ловит на себе несколько десятков восхищенных взглядов. Плевать. Без них прекрасно ощущает себя. Он заворачивает в сторону двери в VIP зону и без раздумий заходит туда. Закрывается дверь. За дверью темно. Он бездумно следует по мрачному коридору, освещаемому лишь красными неоновыми лампами по потолку. Он как в тумане. Не может до конца принять некоторые факты, слишком неожиданно с ноги, бьющие под дых. Комната вдали коридора приоткрыта. Он быстро проходит туда. Здесь своя атмосфера, все заполонено кальянным дымом, пара проституток на коленях у руководства. Тэхен проходит мимо них и идет к мужчине у самого края дивана. Тот, заметив знакомое лицо, моментально отпускает фигуристую даму с колен и улыбается по-настоящему широко. — Моя Вишенка решилась? Тэ облизнув губу, опускает взгляд в пол, как-то даже виновато. Перед собой. Он неуверенно кивает и на выдохе приближается ближе. Усаживается на пригретое место, закрывает глаза и снова смотрит на дверь. «Я нашел твои часы», «Я нашел твои часы», «Я нашел твои часы», «Я нашел твои часы». Тэхен тут же впивается в губы мужчины, устав от надоедливой пластинки в голове, больно кусает его и жмурится. Он не такой слабый. Он не так низко пал. Чонгук стоит с таким лицом, будто узнал какую-то вселенскую великую тайну, с приоткрытым ртом посматривая то на Тэхена, то на владельца клуба. У него в глазах будто рябить начинает, картинка неясная. Он ожидал что угодно от этого парня, но точно не этого. В голове выстраиваются пирамиды догадок о том, как Тэхен всего добился или чем занимается в клубе. А синевласке и поворачиваться не хочется. Он со спины чувствует, как жжет, как плещет презрение во взгляде парня. — Я вернусь в двенадцать. Еда в холодильнике. И тут же закрывает дверь, стыдливо скрываясь за ней.