Порочный обряд

      Казалось, прошли недели с тех пор как мой мальчик в последний раз мне звонил. Я взял свой потрёпанный мобильный телефон и покинув рабочее место, вышел в коридор. — Сашенька? — спросил я шёпотом, понимая, что в любой момент кто-нибудь мог проходить мимо. Мне не нужны лишнии проблемы, так что осторожность вошла в привычку.       Голос, сломашийся года два назад, всё еще звучал для меня по-детски. Я умилялся каждый раз, когда слышал его: «Можно сегодня к Вам?»       Я прилагал все усилия, чтобы оставаться спокойным и солидным в его глазах, не показывая распирающую меня радость. — Давно же ты у меня не был, мой милый, — улыбнулся я в телефон, — Конечно приходи. Ключ лежит на том же самом месте.       Чувствую как ладонь, держащая телефон, потеет. Спрашиваю, подождёт ли он меня.       Зачастую Саша приходит в моё отсутсвие, когда прогуливает школу, но в этот раз он немного помолчал, прежде чем ответить «я подумаю». Значит шанс есть.       Я положил трубку и пошёл к менеджеру сообщить о том, что моя бедная тётушка больна и просила меня приехать как можно раньше. Пусть я и ненавижу ложь, но мне нужен был предлог уйти с работы, пока Сашенька не передумал. Даже если тётушка Алла по папиной линии — целиком и полностью моя выдумка. И к счастью, «болела» она настолько редко, что никому и в голову не пришло, что ее не существует. *** — Сашенька? — стучу негромко в дверь ванной, чтобы дать ему знать, что я вернулся. Иначе, выходя оттуда, он бы вскрикнул, заметив меня на кухне. Или в спальне. Он у меня очень пугливый.       Звук льющейся воды прервался. — Мм? Ты уже пришёл что ли? — слышу раздражённый голос. Да, он типичный капризный подросток и зачастую мне дерзит, но я к этому привык и не воспринимаю это близко к сердцу. Уж лучше так, чем никак. — Я отпросился, — спокойно отвечаю, понимая, что он ненавидит, когда я прихожу с работы пораньше. Но это именно то, что он хотел услышать.       В этот раз не знаю, что на меня нашло. Может быть, то, как дргонул его голос. Может быть паузы между его ответами, но моё чутьё воззвало к нему: — Можно войти? — Войди, — получил я неловкий ответ тем самым надломанным голосом, который бывает только у отчаянных людей, которым нечего терять. ***       Я так и не смог уснуть. В моих ушах отдавался стук сердца. Тело онемело — я боялся даже шевельнуться, чтобы не разбудить моего спящего мальчика. Ведь если Сашенька проснётся, то осознает что он наделал. И явно пожалеет об этом. Думать о другом развитии событий было бы слишком оптимичтично.       И вот теперь, когда я наконец-то открыл глаза, первое, что увидел — он сидит на кровати, и, онемев от ужаса, пытается кричать, но его словно что-то душит, и из его рта вырывается лишь сипение. Как будто перед ним чудовище из его кошмаров. И оно не исчезает при пробуждении. И это единственное, что я не могу для него сделать — прогнать монстра. Особенно, когда Саша подошёл так близко. Почти вплотную. — Сынок?       …       И, конечно же, именно сейчас, крик вырывается наружу, словно я сказал запретное слово. И вот он уже зовёт своего папочку. Хотя вчера он звал так меня. Что ж, хреновый из меня вышел бы отец, раз я допустил такое. Но попытаться исправить ситуацию стоит.       Аккуратно кладу свои руки ему на плечи. Мальчишка орёт громче. Слышу стук в стену и с ужасом прикладываю руку к его рту. На меня смотрят глаза полные ужаса и непонимания. — Саша, — говорю я как можно спокойнее, — не кричи. Соседи услышат и вызовут полицию. Лучше одень на себя что-нибудь.       Вижу как глаза мальчишки опускаются вниз и расширяются от ужаса. Щеки краснеют, но это не трепетное смущение, а дикий стыд. «Надо было его одеть», — думаю про себя, качая головой.       Саша становится тише. Комната погружается в звенящую тишину. — Успокоился? — спрашиваю я и медленно убираю ото рта руку, — Я ничего тебе не сделал. Видишь? Тебе нечего бояться.       Мой мальчик кивает. Я встаю с кровати, и ищу его вещи. Должно быть они в ванной. — Саша, — протягиваю ему одежду и полотенце, — ты не думаешь, что тебе лучше принять душ и помыться? — Зачем? — непонимающе спрашивает он, видимо, понемногу приходя в себя. — Незачем, — отмахиваюсь я, — Ты вспотел, когда спал. — Ничего страшного. Дома помоюсь. — Ладно, — сжимаю зубы, — Тогда постарайся не идти домой сразу. Прогуляйся. Проветрись. — Что? — мальчишка недоуменно смотрит на меня. Сейчас я заметил в его глазах тень презрения. Или же это отвращение, — Что ты несёшь? Я хочу домой. Сейчас. Вызови мне такси. — Вызову. Только подожди одну секунду.       Торопливо подхожу к тумбочке в коридое и беру с неё одеколон. — Саша, закрой глаза, — брызгаю ему на грудь и живот. — Ч-что ты делаешь? — кажется, что Сашенька злится. — Это маленькое одолжение. С тебя не убудет, а мне поможет. — Погоди. Ты же не пытаешься .? — Саша задумчиво замолчал, словно что-то вспоминая. Наконец-то одевшись, он буднично пробормотал: — Я на автобусе. Прогуляюсь. Чтобы выветрить твои вонючие духи.       И уже на пороге, немного замешкав добавил: — Не называй меня «сынок». Это… мерзко. И… извини. Это была моя идея. Не знаю, что нашло… Всё, я пошёл.       Дверь захлопнулась, и я остался один. Сначала заперся на ключ. Затем медленно лёг на кровать. Пора было собираться на работу, но произошло столько всего, что я едва мог шевелиться.       Всё смешалось вместе. Наши с ним признания. Его отчаяние. Его душераздирающий вопль. Его запах. Да… что случилось с его запахом? Он изменился и стал сладковатым. Мускусным. Это едва ощущалось, но я с трудом держал себя в руках.       ***       Вечер наступил незаметно. Телефон на столе звякнул. Сообщение с незнакомого номера, но я знал его наизусть. Дрожащими пальцами нажимаю на «входящие».       «Жду тебя внизу».       Моё сердце с ужасом сжалось.