PiT: Пой и танцуй одновременно

Брэндон       Я мог только наблюдать, как Глеб втаптывал и вбивал Джастина с огромнейшей силой. Черт, он так убьет его, а за этого придурка сидеть не очень хочется.  — Перестань, Глеб! Перестань! — Попыталась влезть Маша, но ее убирал народ, чтобы парни сами разобрались.       И она туда же. Я, конечно, не против, чтобы этот каламбур побыстрее закончился, однако его точно не будет завершать Мария. Она слишком слабенькая для двух крепышей.  — А ну! — Влез Артем с Колей и оттащили Голубина. Джастин даже не шевельнулся.       Да добейте его, смысл жалеть… Этот придурок должен расплатиться за все хорошее. Мишель прижалась ко мне покрепче и вытерла слезы об мою футболку, дрожа от страха. По сравнению с Машей она держится ужасно. Рэперше все ни по чем: она ухаживала и бегала туда-сюда за Глебом, стараясь его успокоить.       Мне не нравилось, что она так сильно обняла его и чуть ли не лижется, лишь бы успокоиться. Разве это не должны решать самостоятельно парни? Почему она всегда во все лезет? Чертова лидерша. Ей лишь бы подраться или вмазаться.       Точно. Вмазаться. Я только сейчас заметил странные движения Маши и дикость в глазах Глеба. Наверное, эти оба что-то приняли, пока меня не было. Наш договор действует уже не первый день, но черт с два Маша будет придерживаться ему. Ей все равно на чувства всех, лишь сделать хорошо себе.       Похоже, я слишком негативно веду себя именно в этот момент. Рядом со мной стоит моя плачущая девушка, а я даже пальцем не пошевелил, чтобы успокоить ее.       Мне, если честно, плевать на нее. Пусть поплачется сейчас, чем будет жаловаться мне каждую ночь. Я хочу просто трахнуть ее нормально, а не выслушивать нытье. Мишель думает, что мы встречаемся из-за бескрайней любви, однако мне, опять же, плевать на нее. Брошу как-нибудь в удобный момент, когда провинюсь перед ней, пока что она видит во мне идеального мальчика.       Я тут же вспомнил слова Маши. Сначала все будет прекрасно, а потом она при каждом удобном случае тыкает тебя в косяки, будто бы кота в говно. Нахрен эта дылда нужна вообще?       Маша всегда подстегивала ее из-за всего на свете: танцы, рост, внешность, фигура, уши, характер, алкоголь, ее парня Брэндона, то есть меня. Да, Мишель не такая уж и обычная девчонка: слишком высокого роста, со своим странным характером и сильной эмоциональности вперемешку с обидчивостью, лопоухость, худенькая, миниатюрная девушка с не такими формами, как у всех девчонок. Маша, по сравнению с ней, совсем другая. Она, конечно, тоже очень высокая, всегда была выше всех, но ее крепкие руки и ноги выдавали не миниатюрность. В общем, ее есть за что потрогать. Годы кочевания и многих неприятных жизненных ситуаций выработали в ней неприсущую девушке силу и четкость в своих действиях, вперемешку с неконтролируемым гневом. Маша точно не даст себя и своих друзей в обиду, ей нужно быть всегда в каждой бочке затычкой, везде в центре, чтобы все смотрели только на нее и обращали внимание. Может, это в связи с дефицитом внимания в детстве, ей не повезло с родителями, а, может, в ней живет горячий лидер. Я дружу с ней уже многие года, но так и не разгадал некоторые секреты и события в ее жизни. Похоже, она просто надевает на себя маску, ведь я никогда не видел ее в других эмоциях, кроме злости и хладнокровия.       Однако я понимал, что Глеб ей намного ближе по характеру. Они оба странные в социуме, если честно. Я ко всему отношусь как-то по-простецки и спокойно, с долей сомнения на существование мира, конечно, а Глеб с Машей везде ищут подъебы и кочки в жизни, пускаются на самотек и оба имеют свои замашки. Например, Голубин любитель ментальных удовольствий также, как и девушка, а моя подруга всегда играется с людьми, не замечая этого. Поэтому они как два сапога пара, да оба левые.       Глеба увели в другую комнату, а Маше тут же всунули бокал с пивом, заставляя ее замолчать от негодований. Чую, что сейчас подойдет ко мне и поиздевается над Мишелью.  — Че плачешь? — Я угадал.  — Отвали, — нагрубила Мишель и продолжила плакать, — это какой-то ужас! Ты всегда так жил? В таком кучке дерьма?  — Поосторожней со словами, дылда, — усмехнулась рэперша, — если ты привыкла к светским вечеринкам и богатеньким мужичкам — это твои проблемы.       Пусть повеселится, я разрешаю.       Как я и ожидал, Маша снова начинает ее подкалывать.  — Я не продажная шлюха, — с ноткой обидчивости проговорила Мишель.  — Дала бы тому козлу за выигрыш в конкурсе? Брэндон, не в обиду, — она показала своими длинными руками вперемешку с пьяными движениями на отходящего от происходящего Джастина и снова кинула усмешку. — Оу, не отмазывайся только, я вижу, как ты хочешь его.  — Нет. — Твердо ответила Мишель, но так и не отлипнула от меня, как бы я этого не хотел.  — Как жааль, — протянула Маша и скривила губы, составляя обидчивую гримасу, — у Джастина каждый раз встает на тебя, когда ты трахаешься с Брэндоном в одной из раздевалок. Он, знаешь ли, куколд, — рассмеялась девушка.       Вот это было обидно, но не мне.  — Это факт, что я нравлюсь парням.  — Ну только вот таким. — Маша намекнула на валяющегося танцора. — Брэндон тебя просто спасает из ситуации, понимаешь? Поднимает самооценку, что ли.       Нужно это заканчивать, или она снова доведет ее до слез. Мне не хочется успокаивать Мишель.  — Знаешь, танцорка, — Маша схватила ее за футболку, — вали в свою Америку, пока еще можешь, — уже угрожающе сказала напоследок рэперша и отпустила ее, уйдя красиво по-английски.  — Тварь, — ругнулась на английском Мишель, — просто тварь.  — Ну, — протянул я, чтобы она заткнулась.  — Как же она меня раздражает. Просто ужас какой-то, — продолжала возникать Мишель, и я незаметно закатал глаза. Пусть уже спокойно заткнется и отсосет мне в одной из комнат, а то я слишком долго нахожусь в напряжении.  — Хочешь отойти отсюда? — Я усмехнулся. Ее очень легко убедить.  — Да, пожалуй, — выдохнула Мишель, не понимая моих намеков.

***

Маша       Черт-черт-черт, я просто дура, безмозглая дура! Я закрылась в комнате и громко расплакалась, зная, что сейчас никого нет. Мне хочется смыть с себя весь мрак той ночи. Слёзы шли кругом от ненависти к самой себе, а похабные руки двигались по моему телу, вызывая тошноту.       Мне, конечно, нравилось, Глеб действовал аккуратно, романтически и настойчиво одновременно, мой половый акт морально дался мне очень сложно, но физически я получила все, чего хотела. Само отвращение к себе заставляет выразить антипатию к такому виду деятельности. Снова вспомнились те моменты с отчимом, как он насильно трогал меня, бил, заставлял раздеваться и вторгался, принося огромную боль ещё детскому телу. Я ещё больше расплакалась и легла на пол, закатываясь в истерике. Все вокруг стало мутное, а окружающий мир потерялся с кругозора. Я била себя, руки, ноги, но это не помогало. Схватив бритву со стола, я нависла ею над своей ногой.       Боже, так будет всегда? Я буду калечить себя после каждого социального взаимодействия с парнем? Такие вопросы мне не задавались и не останавливали меня.       Стереть-стереть-стереть. Стереть весь ужас той ночи, и я не про Глеба. Стереть кожу, лишь бы не вспоминать мозолистые крупные и грязные руки по ногам. Я провела бритвой, а потом била по открытым ранам, чтобы успокоиться и убрать тактильные прикосновения. В руки пошёл маленький канцелярский ножик, который разрезал мои бёдра. Я знаю, что опять останутся шрамы и раны, но их все равно никто не видит. Не знаю, как Глеб не заметил этого.       Как он не догадался?       Я разрезала себе ноги до такого состояния, что перестала чувствовать. Этого я и пыталась добиться. После очередного штриха я уронила ножик, слёзы пропали, а мутность исчезла.       Черт возьми… Нужно вмазаться.