PiT: Пой и танцуй одновременно

      Я снова опешила от его действий. Что этот парень себе позволяет? Хочет снова поиграть или что?  — Глеб? — Начала испуганно я.  — Только не говори, что ты боишься меня, — вздохнул Голубин и обнял, немного успокоившись от порывов страсти, — хорошо, я понял, что тебе так не нравится. Я понимаю тебя, Маш.  — Не в этом дело. Я не боюсь тебя. Я боюсь себя.  — Что?       Я ляпнула, не подумав. Не хотелось как-то признаваться Голубину, что мне на серьезе понравилось наблюдать за групповым сексом, я хотела присоединиться и желала его всем телом. Я не хочу это рассказывать ему, так я признаюсь, что мы похожи в сексуальных предпочтениях.  — Мария, если ты сумасшедшая девчонка, так и скажи. Мне это наоборот нравится.       Я закатила глаза, но кивнула.  — Океей, — протянула я.  — Ну так что, — Глеб оторвался от меня и сел на кресло. — Значит, ты сидела вот так, да? — Он повторил мою позу точь в точь и расплылся в похабной улыбке, — а вот так ты улыбалась. Тебе нравилось, абсолютно точно.  — Ладно, — я рассмеялась.  — Присаживайся, Маша. Посмотри на себя со стороны. Посмотри на меня так, как я вижу тебя. Тебе же хочется этого, да?       Я медленно подошла к креслу, но все же села на Голубина, положив руку по инстинкту ему на плечо. Глеб убрал мою руку ко мне на коленки и вместо поддерживания контакта взял меня за подбородок.  — Значит, ты любишь грубо? Любишь играть, как я заметил? Особенно ментально.       Глеб не разрешал мне двигаться и прильнуть к нему. Вместо этого он мучал меня, однако и сам не притрагивался.       Черт. Здесь полный проигрыш. Если речь заходит об играх с Глебом — я проигрываю.  — Поцелуй меня. Сама. Я не умею, — Голубин усмехнулся.       Между нами было наименьшее расстояние, однако я стала сокращать его с медленной скоростью. Глеб уже вовсю был готов заключиться в поцелуе, а я не торопилась. Если он мучает меня, я помучаю его.  — Маленькая сучка, — грубо прошептал Глеб мне в губы и сам подтолкнул для поцелуя.       Игра разрушилась. Я выиграла. Глеб вскочил с кресла, не отрываясь от поцелуя. Я все также продолжала находиться в той же позе: ноги на талии, а руки на шее. Голубин кинул меня на кровать и устроился сверху.  — Черт, Маша, с тобой я играть не могу. Никаких игр, черт возьми.  — А как по мне — очень даже возбуждающе, — подколола я.  — Шутница ты моя, — Глеб встал на колени перед моими сомкнутыми ногами, — хочешь стэндап устраивать, значит?       Я увидела, как он вытащил ремень и собрал его в плетку. Не успев возразить, он перевернул меня.  — Это я так пошутил. Шлепать тебя так ожесточённо я не буду, я же ведь тебя…       Глеб осекся.       Его секреты мне не нравятся, но сейчас они заводят. Я поерзала на кровати и прильнула бёдрами к его паху. Глеб чуть слышно простонал, однако вернул на исходную позицию и завязал мне руки ремнём.  — Если тебе станет немного больно или неприятно, скажи мне об этом. — Предупредил Глеб, — ты уже в курсе о моих предпочтениях.       И, о черт, я этому рада. Боже, я просто мазохистка.       Голубин медленно снял с меня чёрные джинсы, но трусики не трогал. Прошёлся удар по моей попке, и я взвизгнула вместе со смехом. Мне больно, но это так классно, что я не удержалась.  — Было похоже на свинячий визг, — рассмеялся Глеб.  — Да пошёл ты, — снова игриво повиляла я бёдрами, — Глеб, черт возьми, отшлепай или трахни меня уже конкретно, а лучше все вместе. Если ты это не сделаешь, я сама.  — Ого, — Глеб заметно удивился, — садистка.       Снова удар, а за ним ещё, ещё и ещё. С каждым шлепком я цеплялась зубами в кровать и хрипло стонала. Удары на несколько секунд прекратились, и я хотела повернуть голову, однако Глеб остановил движение. Черт. Какой же этот придурок красивый…       Я сразу же почувствовала горячую головку члена около моей промежности. Глеб проходился от заднего прохода к классическому.  — Не мучай, — хрипло выпрашивала я, что сама поперхнулась от своей слабости.       Но здесь она точно подтверждена.       Глеб наконец-то медленно зашёл без особых толчков, из-за чего я тихо простонала в простынь. Мне было немного неприятно и непривычно, но я терпела. Голубин чувствовал пока мою неопытность, поэтому двигался медленно. Я более менее привыкла к ритму и уже сама стала насаживаться на член, лишь бы почувствовалось удовольствие. Голубин ускорился и надавил двумя пальцами на поясницу, сжимая мои ягодицы. Я ни на секунду не молчала; мои руки затекли и находились на последней стадии боли, шея уже чуть ли атрофировалась из-за неудобства, а бёдра немного устали стоять в таком положении, но я продолжала, потому что не хотела расстраивать Глеба, да и жгучее наслаждение перебивало боль, которая мне так нравилась.       Это все отчим. Это он меня такой сделал. И я первый раз этому рада. Сейчас воспоминания об изнасиловании даются мне легко: я не чувствую панику или захлестнувшие воспоминания. Я чувствую умиротворение и месть этому чмошнику за то, что он сломил меня только на короткий промежуток времени. Я искренне надеюсь, лишь бы отчим наблюдал сейчас сверху над тем, как меня отлично трахает знаменитый и сексуальный парень, а я изгибаюсь, как львица. И никакой сдохший мужик не помешает мне.       Голубин стал двигаться медленнее, и я почувствовала маленький разряд. Мое тело начало немного трястись, получая затонувшее удовольствие. Я закрыла глаза и только успела почувствовать, как Глеб развязал мне руки, поэтому освобождение от боли перемешалось с наслаждением от оргазма. Боже, какое же это прекрасное чувство. Глеб не зря это сделал — мой оргазм и так прекрасен, а свободные руки полностью мутят мой разум. Я перевернулась на спину и закрыла глаза, сложив руки на груди. Голубин улёгся рядом и притянул к себе в объятия.  — Что ты хочешь мне сказать после всего?       Я… точно знаю.  — Глеб, я… я боюсь, что ты пользуешься мной. Скажи мне пожалуйста, для чего ты это делаешь? Я для тебя сильный соперник, хороший союзник во вкусовых предпочтениях, лакомый кусочек для азарта? Скажи мне, зачем?       Глеб перевернулся на спину, прервав зрительный контакт.  — Я пока не могу ответить на твой вопрос.  — Чем дальше ты молчишь, тем больше у меня сомнений, что для тебя я просто развлечение. Ты не можешь просто взять и что-то чувствовать ко мне. Ты не такой. Ты не умеешь любить. Это не свойственно тебе.       Глеб молчал. Я встала с кровати и натянула трусики с джинсами.       Хорошо, раз уж полный игнор, я могу высказаться.  — Молчи сколько хочешь. Своими ответами и действиями ты гробишь наши дальнейшие взаимоотношения. Я даже не знаю кто ты мне. Друг? Парень? Просто потрахаться? Если ты хочешь просто так трахаться — это не ко мне. Я не собираюсь играть в твои игры. Ты не любишь меня, я не люблю тебя, поэтому нам нужно разойтись.       Что на меня нашло?  — Что ты сказала? — Наконец опомнился Глеб и тоже оделся, встав с кровати. — «Просто так потрахаться»? Что ты несёшь?  — Я говорю истину. — Твоя истина — чушь полная!  — Иди и трахайся дальше со всеми шалавами, которые раскинутся перед тобой. Это был одноразовый опыт что у меня, что у тебя, я не хочу дальше делать что-то без чувств.  — Значит, ты утверждаешь, что не любишь меня, а я не люблю тебя?  — А разве это не так?       Черт, он сейчас окончательно выбесит меня.  — Просто возьми и уйди отсюда. Брось меня, — продолжала я, — я не расстроюсь. — Да я люблю тебя! Люблю, понимаешь? Поэтому я не могу сейчас уйти и просто бросить тебя.       Что, черт возьми, он сейчас сказал?