Исключение (The Exception)

      Разлука, тем более такая краткая, не обернулась для этих двоих мукой. По сравнению с тем, что они уже прошли, неделя друг без друга была мелочью. К тому же, дел невпроворот. Тревор разобрался с Флойдом и его внезапно нагрянувшей девушкой (никто больше не живёт в квартире 7662 на Веспуччи-бич), обзавёлся личным стрип-клубом (менеджером был некто Леон? не, не слышал), снова шатался с Ламаром и Франклином, познакомив с ними Стейси и заслужив кличку Псих. Словом, покорял город.       Майкл, уже познакомившийся через Уэстона со своим кумиром, продюсером Соломоном Ричардсом, ещё до отъезда в Сэнди-Шорс стал у оного ассистентом на съёмках нового фильма «Катастрофа». Теперь мечта настолько поглотила его, что тот чуть ли не дневал и ночевал на киностудии, окончательно сроднившись с мистером Ричардсом. Это был сущий производственный ад. Проект точно был проклят: то исполнитель главной роли собирается разорвать контракт, то режиссёр в депрессии, то агент «этого Милтона» (того самого, что играет главную роль) пытается сорвать съёмки, то ещё что-нибудь. Но это того стоило: мистер Де Санта был упомянут в титрах. «Вы идеальны на этой должности, — заметил старик Соломон. — Сентиментальный бандит безо всякого актёрского образования и не желающий что-либо сказать этому миру. Побольше бы таких в нашем деле».       Встречались они только в выходные, слишком уставшие, чтобы что-то предпринимать. Никаких свиданий и ухаживаний, просто отдых вдвоём. Диван, пицца и телик — вот что представлял из себя досуг этих двоих. Как говорится, «поели — теперь можно и поспать, поспали — теперь можно и поесть». Ну, ещё переброситься парой фраз преимущественно бытового или любовного содержания. Может, поцеловаться пару раз, если припёрло. Помнится, в отношениях с лучшим другом плюс в том, что ничего не надо скрывать? А что делать, если скрывать есть что?       Майкл почти перестал бояться старого скелета в шкафу до одного приснопамятного вечера среды. Он недавно пришёл с киностудии, только-только устроился на диване и налил себе виски, как обернулся на тихий звук шагов. Тревор заявился почти бесшумно, как и всегда. Вальяжно оперевшись на дверной проём, он поздоровался до жути знакомым глубоким голосом, исходившим словно из глубины всего его существа.  — Чего тебе? — вздохнул Майкл.  — Ничего, — Тревор молниеносно устроился на диване, точно всегда здесь и был. — Я твой друг, пришёл пообщаться. Твои ещё не вернулись?  — Как видишь, нет.  — Ну и дура эта твоя Аманда. Я же говорил.  — Знаешь, несмотря на весь этот хаос, я окончательно разобрался в своей жизни.  — Конечно же! Ты человек слова! Сказал — сделал. И?  — Я понял, чем хочу заниматься.  — Вернулся! Молодец! Франклин сделает нашу компанию мультикультурной, Лестер — технически продвинутой, Анастейша нас всех отмазывать будет, она недавно диплом о юридическом получила. Она же сделает, чтоб феминистки отстали. Только дружка-гея не хватает. Впрочем, лесбиянка тоже сойдёт. Мы как современная Америка!  — Послушай, я не об этом, — Майкл взглянул другу в глаза. — Деньги сделали меня несчастным. Последнее дело — и закрываем лавочку. Я хочу снимать кино.  — И что же станет со мной в этом втором акте твоей жизни? — Тревор пристально изучал лицо любимого, стараясь запомнить каждую ужимку, каждый взгляд. — Для меня — это образ жизни. Я тебе больше не нужен?  — Нужен. Но криминал больше не моё.  — Вот как, — Филипс вздохнул. — Я думал, что знаю о тебе всё, а на самом деле — ни черта! Ты притворялся все эти годы. И я тебе тоже не нужен. Так, как дворовый пёс — погладил, натравил на кого надо — и вышвырнул пинком под зад. Ты пользовался мной.  — Это не так! Я люблю тебя.  — Ты всё опошляешь. Кстати, что стало с Брэдом? Я так и не знаю, что произошло тогда между тобой и федералами. Так ли ты мне доверяешь, как говорил? И что же в твоей могиле?  — Да. Да, доверяю. Но послушай… — Таунли пытался остановить психопата, но не мог.  — Я отправляюсь в Северный Янктон. Подлец, Иуда! Знать тебя не хочу! — Филипс скрылся.       Майкл выбежал во двор, но машины уже не было. Пришлось заказать такси до аэропорта. В очереди за билетами он услышал китайский говор.       Перелёт был быстрый. Он позаимствовал какое-то ведро и с педалью в пол отправился на кладбище. Магнитола в тачке была из рук вон плохая, так что от дурных мыслей ничто не спасало. Мистер Таунли вспоминал, как рассказывал команде о деле, как обнадёживал Тревора, как всё пошло не так, как почувствовал пулю в ключице, как стремительно терял сознание, как очнулся в больнице, как подписал подобный сделке с дьяволом контракт с ФРБ, как расписывал Аманде будущее в Лос-Сантосе, как с тяжёлым сердцем переезжал. И потом… Тревор на пороге его дома, этот взгляд чёрных глаз с единственным вопросом «как ты мог бросить меня?», дела на ФРБ, ограбление в Палето и налёт на «Мерриуэзер». Утро с похмелья как осознание новых чувств к другу, их совместные походы на стрелки, вечера у телевизора, та ночь в трейлере, признание в любви, горячий поцелуй, так просто и легко в очередной раз повторенное «люблю» и как итог эта встреча.       Свежие следы хромающего на левую ногу мужчины вели к могиле Майкла Таунли. Тревор уже был на кладбище, копаясь в мёрзлой земле. Родной город встретил их обоих неласково: дороги оледенели, а метель ещё больше запутывала ночных водителей.  — Всё тайное становится явным, — произнёс Филипс со злорадной ухмылкой.  — Ты разочаруешься, — тихо ответил Таунли.  — Ты приехал сюда ради того, чтобы сказать мне это? Что ж, вот он, момент истины! — Тревор поддел лопатой крышку гроба. — Брэд?!  — Мы все выживаем как можем. Я не горжусь тем, что совершил. Нас обоих подстрелили, сам видел. Я выжил, он нет. — Майкл старался оставаться хладнокровным, но на деле чуть ли не трясся от страха, стыда и отчаяния. — Послушай…  — Я наслышан достаточно. Как всё должно было пройти, а? Брэд в тюрьме, а я в могиле? Или мы оба мертвы?  — Всё было не так. Это несчастный случай, и мне предоставили возможность поправить его последствия. У меня была семья!  — Единственное, что ты не предусмотрел — то, что я окажусь на твоём пороге девять лет спустя! Змея ты подколодная! — взвыл Тревор, доставая пистолет.  — Ты не посмеешь! — вскричал Майкл, делая то же самое.  — У тебя всё равно кишка тонка! Стреляй, сукин ты сын!  — Стреляй, псих!       Тревор выстрелил. Белый снег, освещённый белыми светодиодными фонарями, обагрила алая кровь. Кровь подкравшегося к ним китайского бандита.  — Триада, — буднично заметил он. — Посмотрим, как ты выберешься.  — Тревор, ты подлец!  — Филипс ушёл, хватайте любовника! — крикнул другой китаец.       Укрывшись за могильным камнем, Майкл отстрелил первых троих. Только подумав, что это всё, он собирался было покинуть кладбище и сам Людендорф, но его планы прервали ещё два фургона иностранных «шестёрок». Против опытного стрелка каждый из них по отдельности вряд ли мог бы устоять, но вместе (а было их дюжины полторы) они представляли громадную силу. То и дело они вскрикивали что-то вроде: «Мы знаем твой секрет!», «Ты слабый и женоподобный, не притворяйся!», «Делов-то! Откажись от него! Найдёшь другого!». В груди кипела ненависть к этим пошлякам и циникам, досада и горе от потери дружбы с Тревором и сожаление. Тем не менее, это не останавливало от расстрела пришедших по его душу бандитов и не позволяло слезам застилать глаза.       Мистер Таунли думал было, что ушёл от погони (эти тупицы не знали местного расписания поездов), но не тут-то было! Машина не завелась, и оставшаяся четвёрка китайцев схватила его. Патронов больше не осталось, а одному на четверых вооружённых до зубов головорезов кидаться — себе дороже.       Мистер Филипс уже подлетал к своему аэродрому, как внезапно раздался телефонный звонок.  — Мистер Филипс, это Вэй Чен. Вы знаете моего старшего сына, Тао, — раздался мужской голос.  — Да. Жуткий торчок, — бросил Тревор. — Как он?  — Всё ещё осваивается, спасибо. Мои друзья в Северном Янктоне по Вам скучают. Я надеялся, что мы сможем поговорить.  — Так это были Ваши люди? Приношу извинения: пришлось сократить штат.  — Вы создаёте мне проблемы. Я хотел бы расширить свою зону экономического влияния в округе Блейн, но Ваш бизнес и характер ставят мне препоны.  — Ах, как жаль. Не знаю, что с этим делать.  — Я уже сделал. У нас Ваш любовник.  — Так-так-так. Мой любовник?!  — Майкл де Санта. Вы вместе жили в трейлере и потом вы были наедине в особняке. Вы уже очень близки. Знаете, сколько Вы отдадите за его безопасность?  — Моего любовника? Ах, да, тяжкий выбор. Я не хотел бы снова пересечься с другом и подвергать его опасности, но Вы делайте, что должны, — Тревор ответил с усмешкой. — Мой бизнес никуда не денется.  — Я серьёзно. Он умрёт, — мистер Чен пытался надавить на жалость.  — Скажите, что я очень сильно его люблю, — Филипс растянул эти слова в саркастичной манере и отключил телефон.