Исключение (The Exception)

      Премьера блокбастера «Катастрофа», ставшего дебютным проектом для Майкла де Санта в качестве помощника продюсера, должна была состояться в кинотеатре «Ориентал» на бульваре Вайнвуд. Мистер де Санта с нетерпением ждал того дня, когда он мог бы показать семье, что он добился чего-то вне криминальной сферы. Сын любезно согласился помочь ему выбрать костюм и заказал лимузин. У Джима тоже появился повод для радости: он теперь сын кинопродюсера, а это значит, что он может вести себя как мажор, подсесть на наркотики, потом попасть в шоу по реабилитации наркоманов, в клинике завести знакомства и стать продюсером самому. Вот только Майклу сей бизнес-план очень не понравился. Впрочем, парню шампанское ударило в голову.       Веселье омрачил звонок Дэвина Уэстона, как всегда тактично напомнившего, кто тут музыку заказывает. Он был, мягко говоря, недоволен смертью Молли. Майкл тоже был не рад видеть инвестора на красной ковровой дорожке. Тем не менее, он тут же влился в общий весёлый дух светской тусовки: Лазло, уже переквалифицировавшись в репортёра, задавал тупые вопросы и панибратствовал, мистер Ричардс травил анекдоты, то и дело поглядывая на годившуюся ему во внучки красавицу-жену, Милтона атаковали юные фанатки с просьбами об автографе, Джим пил шампанское и дурил вовсю. Вдруг к мистеру де Санта подошёл Дэвин:  — Почему Ваши жена и дочь не присутствуют? Они ведь приглашены, верно? — тягучим голосом спросил мистер Уэстон.  — Хотят показать, насколько они важные персоны, потому и опаздывают. Ещё наряды подбирают, — ответил Майкл.  — Как-то долго они наряды подбирают, — заметил Дэвин.       До Майкла дошло: он позвал сына, сел в машину и отправился домой. Сердце билось, точно сумасшедшее, по лбу стекал холодный пот. Нет, он себе не простит, если с ними что-то случится!       Во дворе перед особняком стоял огромный чёрный джип с тонированными стёклами. Майкл тут же достал из бардачка пистолет. Едва он вошёл в дом, то пуля просвистела прямо над головой. Мистер Таунли обернулся: за его спиной лежал труп наёмника из «Мерриуэзер». На лестнице сидела Стейси со штурмовой винтовкой. По её левой ноге текла кровь.  — Ты-то что здесь делаешь? — спросил он, отстреливаясь.  — Ауры, — только и ответила она.  — Я и забыл, что ты гадалка.  — Экстрасенс, — женщина наморщила лоб. — Проверьте сад.  — Двор правильно говорить. У нас тут не Англия.  — Плевать!  — Так, оставайся здесь с Амандой и Трейси. Я вернусь.       Майкл только что вышел из дома, как услышал женский крик боли. Затем вопль ещё одной женщины. Из окна ванной, увитого плющом, лез наёмник. Но не слез: упал замертво. Ещё один джип пригнали к входной двери; на нём приехал наёмник из окна. Пока его шесть товарищей пытались расправиться с хозяином дома, он пролез в окно. Так-так, обычно отряды были по восемь человек, почему у входной двери было только шесть?       Перестрелка кончилась быстро. Мистер Таунли тут же поднялся на второй этаж. На полу около ванной в луже крови лежали светлокожий рыжебородый наёмник в бронежилете и Стейси в изорванной футболке. Майкл наклонился к женщине и прощупал пульс: она была жива, но вряд ли надолго. «Тревор меня убьёт», — подумал он, относя женщину в спальню дочери. Трейси, в одном халате, заплаканная, перепуганная, не могла вымолвить ни слова.  — Стейси! — вдруг крикнула она.  — Она жива. Я отвезу её в больницу, — отрезал Майкл.  — Пап, мама…она в ванной. Стейси не успела. Он как выскочит! Мама крикнула, Стейс рванулась, он её ранил, а там…второй.       Мистер Таунли готов был ожидать всего, чего угодно. Аманда лежала на плиточном полу с перерезанным горлом. Слёзы невольно навернулись ему на глаза. «Не успел», — только и думал он. Времени на скорбь не было: другая женщина тоже могла лишиться жизни по той же причине. Он вымыл руки, схватил аптечку и ринулся в комнату Трейси.       Женщина опять поймала маслину, на этот раз в живот. Ещё и внутренние органы задело. Кое-как Майкл привёл Стейси в сознание и отнёс на руках в машину.  — Не умирай мне тут, поняла? — он сжал её руку.  — Замётано, сэр, — улыбнулась она. — И сознание не терять, да?  — Это уж как повезёт. Но желательно нет.       Стейси обхватила мистера Таунли за шею, когда он нёс её в больницу. На большее сил у красотки не было: разве что она прошептала, что «в детстве мечтала, чтоб мужчина нёс её на руках, точно невесту». «Королева драмы, чтоб её! Ещё смокинг новый залила, сука этакая. Подставляется постоянно, каналья непутёвая, строит из себя берсеркера. Не хватало, чтоб и она тут умерла. А ведь жалко дуру этакую!», — проворчал Майкл. Тем не менее, лечение он ей оплатил.       Несколько дней ушло на похороны и всё с ними связанное. Семья (а особенно Джим) тяжело переживала потерю матери. От соседей и коллег из кино ещё можно было ждать соболезнований, но от Тревора — точно нет.       Тем не менее, он явился. Сказал, что сам бы хотел проводить Аманду в последний путь, но не смог, ибо «дела» и «Стейси ещё не пришла в себя». Мол, намеревался что-то вроде примириться с ней после её смерти, запомнить о ней только хорошее и все дела. Чёрт знает, действительно ли эти слова были искренние, или Тревор нёс всё это из вежливости.       Без жены в доме было пусто, чересчур пусто. Никто не ходит босыми ногами по паркету, не кричит, командуя всем и вся, не упрекает за выпивку и курево в доме, не щебечет по-французски со своим йогом. Кстати, о йоге: этот гад даже не отреагировал на её смерть!       Спустя пару дней семья убирала вещи Аманды. Трейси ещё крепилась, а вот Джим не мог сдержать слёз: парень всегда был привязан к матери. Девушка попросила забрать одну из бесконечных кофточек на память о ней. Без хозяйки (пусть и номинальной) дом опустел, словно само здание чувствовало, что человек, по заказу которого оно строилось, больше никогда не появится под его крышей.       Майкл никогда не был хорошим мужем. Какой-то постоянно замкнутый, витающий в облаках, он не уделял жене внимания. Он особенно не любил Аманду, это правда. Если и любил когда-то, то эта любовь улетучилась быстро. Измены действительно огорчали мужчину, упрёки и нытьё раздражали, а всё же он был благодарен жене за рождение детей, с которыми не чувствовал себя таким одиноким. К тому же, именно Аманда возвращала мистера де Санта с небес на землю и помогала ощущать, что у него есть семья.       Что же теперь? Его самого могли убить в течение ближайших недель. Если так случится, то что же станет с Трейси? Она несовершеннолетняя, родни другой нет. Джим раздолбай, сестру на него не оставишь, из Стейси неизвестно какая жена окажется. Может, она прикидывается, что любит, только ради гражданства? Ещё и соседи смотрят косо: небось выстрелы слышали. Тьфу на них, конечно, но вдруг что-то заподозрили? Лишнее внимание меньше всего было нужно мистеру де Санта.       Плачь не плачь, а дальше жить надо. Трейси и Джим всё ещё были живы и нуждались в его защите, Федеральное Хранилище ждало смельчаков, желавших его ограбить, надо было объясниться с Тревором, мистер Ричардс звал на новый проект — дел по горло. Да, семью не очень-то получилось защитить, он винил себя за это, но нельзя было проморгать ещё и сына с дочерью. Мистер де Санта решил двигаться дальше, пусть и будучи вдовцом.       Сообщил Лестеру о скором сборе, посетовал на наглость Дэвина Уэстона и отправился в путь, к Тревору. Друг каждый день был в больнице рядом со Стейси, едва приходившей в сознание.       Мистер Таунли почти не узнал Тревора: мало что напоминало ему вечно энергичного, жизнерадостного, буйного, полного сил мужчину в этом осунувшемся ссутулившемся существе с кругами под потухшими глазами. Тревор устало вышел из палаты, где лежала женщина.  — Что с тобой? — только и спросил Майкл.  — Нормально, — бросил Тревор с тоской. — Она почти не просыпается. Бывало, попросит воды или поговорить с ней и снова в сон. Боюсь, как бы не впала в кому. Ты-то как?  — Ну, с совестью я относительно договорился, — улыбнулся мистер Таунли. — Если честно, всё отвратительно. Я боюсь за свою жизнь, за Трейси, за дело. Не знаю, что будет с этой жизнью, куда попадёт Трейси, если меня убьют. Она несовершеннолетняя, сам знаешь. Бедняжка совсем извелась, из дома постоянно пропадает. Джим вообще не выходит из комнаты. Главное, что живы и здоровы: время лечит, как говорится. Кстати, чего ты так к этой девке привязался? Обычно ты шпыняешь подельников в хвост и гриву, а тут всё около неё сидишь.  — Майк, у меня сердце за неё разрывается! Не могу я Стейси бросить: она мне не чужая. Чёрт, это сложно!  — В каком смысле — не чужая?  — Короче, помнишь, ты спрашивал, нет ли у меня в России знакомых женщин? Так есть, точнее, была ещё одна; Надежда Смирнова звали. Это ещё до того, как мы познакомились, было. Мы потом разбежались быстро: она больше в Штаты не ездила, а я сменил работодателя. Ну, в общем, короче, Стейси моя дочь оказалась. Видит Бог, я не хотел этого говорить! И вообще стыжусь немного: я ведь не знал.  — Она знает?  — Совсем нет, даже не догадывается. Вот придёт в себя, как я ей скажу? Она ведь либо обидится, спросит, где я шлялся двадцать лет, либо рассердится на «глупую шутку», либо вроде бы примет, поймёт, но отцом звать не станет. Она ведь, как я, гордая… А я ведь успел её полюбить, — Тревор устало положил голову другу на плечо и обнял его.  — Всё будет в порядке, Ти. Доверься мне. Вот Стейси придёт в себя, соберёмся и пойдём. Всё в ажуре будет. Ты главное себя береги.       Пришедшая наконец в себя Стейси чуть не плакала, узнав о смерти Аманды. Не потому, что очень её любила и ценила, а потому, что миссис де Санта всё же была матерью Трейси. Да и стыдно, что не уберегла сама, что не сумела. Чувствовала себя ничтожеством, но Майкл утешил её простым и циничным расчётом:  — С такими ранами без ухода долго не протягивают. Тем более, что ты вряд ли встала бы. К тому же, при излишней физической нагрузке ты умерла бы от потери крови, едва нажав на курок. Вот только ты могла бы промахнуться или попасть в Аманду. Простая математика, крошка: одна мёртвая женщина лучше, чем две. Да и не твоя это вина: ты была тяжело ранена и наверняка потеряла сознание. К тому же, в нашем деле ты столкнёшься с таким количеством убийств, что невольно не будешь видеть в этом чего-то необычного. За исключением редких случаев, о которых говорить не хочу. Ты выжила, она нет. Всё. Если кому и мучиться совестью, то мне.       Самого Майкла это не спасло от угрызений совести, что бы он ни говорил Тревору и как бы ни обманывал себя. По ночам он просыпался в холодном поту, постоянно контролировал сына и дочь, пил куда больше обычного, не мог сосредоточиться на работе. Внутренний злобный голос металлически констатировал факт: «Это твоя вина. Аманда умерла из-за тебя. Если бы ты не стал мешать Дэвину Уэстону сорвать съёмки, она была бы жива. Твоя семья пострадала из-за тебя. Ты не сумел защитить всех». Мистер Таунли постоянно оставался наедине с этим голосом, пока выздоровевшая Стейси не явилась на его пороге.       Женщина, как и в ту ночь, села рядом на диване, хлебнула виски. Улыбнулась, наморщив нос. Впрочем, Майкл ни за что не полез бы к дочери лучшего друга и возлюбленного. Она тоже им не интересовалась как мужчиной. Стейси начала разговор:  — Я пришла сказать спасибо. За то, что спасли и за то, что лечение оплатили. Теперь, надеюсь, мы в расчёте, но не уверена, что с моей стороны нет моральных долгов перед Вами. После всего того, что нам с Вами пришлось пережить, я бы очень хотела, чтобы мы стали друзьями.  — Мы и есть друзья, — ответил он с грустной улыбкой. — А разве к друзьям обращаются на Вы?  — Как Вам, то есть, тебе удобно.  — Давай на «ты», в самом деле.  — Тебя что-то гнетёт, по ауре и по лицу видно. Расскажи, в чём дело. Но я не настаиваю.  — Это из-за Аманды. Я виноват в её смерти. Дэвин Уэстон послал наёмников в мой дом, потому что я не запорол съёмки. А потом в несчастном случае погибла его адвокат. Если бы не я, она бы сейчас была жива. Я не справился, Стейси. Не сберёг свою семью.  — А если бы ты запорол съёмки и разорвал партнёрство с мистером Ричардсом, ты бы не мучился совестью? С адвокатом, допустим, несчастный случай действительно произошёл, и это не какой-то жуткий эвфемизм. Так что у Дэвина была бы только одна причина на тебя злиться.  — Ты не понимаешь! Он владеет почти половиной студии, если бы съёмки загнулись, страховая выплатила бы ему компенсацию, он выкупил бы всю киностудию и построил на её месте кондоминиум.  — У «Мерриуэзер» всё равно на вас с Тревором зуб. Они бы так или иначе нашли случай на вас напасть. Или напали бы на твою семью без предупреждения. Сам говорил о простой математике; так что лучше — смерть жены, которая всё равно тебя не любила и с которой ты собирался разводиться, или смерть не только жены, но и детей?  — Не тебе так говорить. Ты для этого ещё молодая, жизни не нюхала. Впрочем, в одном ты права: Аманда меня не любила. Может, любила когда-то, но сейчас нет. И мы действительно собирались разводиться.  — Я бы ещё на это как юрист посмотрела, но это слишком цинично. Боюсь, что будет бередить твои раны. Я вообще не мастер по всяким этим утешениям, поддержкам. Слабовато с эмпатией.  — Оно и видно.  — К тебе вернулся сарказм, это уже хорошо.  — Ну, так как ты смотришь на ситуацию, юрист?  — А то, что раз ты вдовец, то имущество Аманды останется в семье. Оно распределится сначала между Джимом и Трейси, а потом и тебе перепадёт. Тем не менее, ты будешь распоряжаться долей Трейси до её совершеннолетия.  — Ты знаешь, жизнь у меня сопряжена с опасностями, — он понизил голос. — Мы готовимся ограбить Федеральное Хранилище. Представляешь, на что мы можем нарваться? Так вот я к чему веду, малышка: что станет с Трейси и её долей, если меня не станет?  — Родня какая-нибудь есть? Может, у тебя есть братья/сёстры, родители? Или у Аманды?  — Никого, у меня особенно. Аманда со своими порвала.  — Тогда Джиму придётся стать её опекуном на два года.  — Чёрт! Только не Джим! Ему нельзя доверить сестру. Сломается под гнётом ответственности. Что же делать? Нужен куда более надёжный человек, который уж точно убережёт мою девочку.  — Можно, конечно, Трейси эмансипировать, но это долго. Решение одно — фиктивный брак. Есть человек на примете? Женщина, мужчина? В Сан-Андреасе однополые браки легализованы, если что.  — Дай подумать. Знакомых женщин у меня особенно нет. Тем более надёжных в таком случае. Остаются мужчины, как бы мне этого не хотелось: Франклин слишком юный, да и обидится ещё; Лестер чудаковат; Дейв Нортон ненадёжный. Остаётся только Тревор.  — Я уговорю батю, — улыбнулась Стейси.  — Договорились, — Майкл пожал ей руку.