Скавенджер

      Друг не передумал, и на следующий день я получил от него сотню кредитов на мелкие расходы. Требовалось хоть немного обустроить корабль. Изначально в нём было шаром покати. Я всё это время спал на жёсткой койке, подложив под голову руку и укрывшись курткой. Не было ни инструментов, ни элементарных кружек, вилок, мыла. Ничего не было. Ко дню старта я это всё купил. Ещё затарился тушёнкой и сухарями, так чтобы хватило нам двоим на месяц. Лекарства только не стал брать. Они, во-первых, дорогие, а во-вторых, я в них всё равно ничего не понимаю, как и мой друг.       Получив на работе свои последние зарплаты, мы прикупили сорок тонн топлива. Ещё залили полный бак пресной воды на пять кубов, чтобы хоть в воде не пришлось потом нуждаться. Охлаждающая жидкость для двигателей имелась в достаточном количестве. Масло тоже, хотя его можно было бы и сменить. В общем, всё как будто было в порядке. Мы заняли свои места в кабине пилотов.       - Предположим, что нам удастся благополучно взлететь, - начал рассуждать друг, - Куда ты предлагаешь нам тогда лететь?       - На Орд Кантрелл, - ответил я, заканчивая разбираться с программой на датападе.       - Что там? - спросил друг.       - Я читал новость, что два дня назад там произошла стычка, - ответил я, - Корабль сепаратистов расхуячил какой-то республиканский транспорт. Я надеюсь, его обломки там ещё летают. Других столкновений в нашей окрестности в последнее время вроде бы не было.       - Транспорт в наш грузовой отсек не влезет, - задумчиво заметил друг, - Если только он не развалился на отдельные небольшие кусочки, мы можем ничего с него не поиметь. Если бы мы могли выходить с корабля в открытый космос... Но скафандров-то нет.       - Да брось ты. Какой открытый космос? - отмахнулся я, - Мы ещё от земли не оторвались, а ты уже мечтаешь о выходе в открытый космос. Будет большим достижением, если мы вообще туда прилетим.       Я отложил в сторону датапад и взглянул за окно кабины. На улице уже стояли сумерки. Небо было обложено тёмными тучами, а на лобовом стекле то и дело возникали следы маленьких водяных капель. Шёл противный моросящий дождь, столь характерный для этого времени года. Друг поёжился в своём кресле второго пилота.       - Думаешь, стоит лететь сейчас? - неуверенно спросил он, - Не видно же ни хрена. Может, подождём до утра?       - Ну уж нет, - возразил я, - Я морально готовился сделать это сейчас, и я это сделаю. Наше место назначения, Орд Кантрелл сейчас находится над горизонтом, так что проблем с прыжком быть не должно. Я думаю, за нами погонится полиция. Их лоханки стоят там, рядом со зданием космопорта. Чтобы им не пришло в голову по нам стрелять, я собираюсь подниматься вертикально, всё время оставаясь над городом, а выйдя за пределы гравитационных возмущений немедленно прыгать. Думаю, над городом нас не собьют. А то сам понимаешь, что будет.       - Ну да, - кивнул друг, - Кому-то в городе крупно не повезёт.       - Много кому, - уточнил я и положил руку на включатель маршевых двигателей, - Готов?       Друг сосредоточенно оглядел приборную панель, потом лихорадочно полез в нагрудный карман за сигаретами.       - Так! Давай вот об этом сразу договоримся, - заявил я, убрав руку от панели управления, - Здесь в кабине ты курить не будешь. Я не хочу травиться твоим дымом. Вон люк в спасательную капсулу. Иди туда и кури.       - Да, блядь, ты ещё тут будешь мне курить запрещать, - заворчал друг, - Мне надо успокоиться хоть немного. У меня руки трясутся.       - Иди в спасательную капсулу и там успокаивайся, - непреклонно настоял на своём я.       Друг нехотя поднялся и пошёл к люку.       - Не вздумай ничего делать, пока я не вернусь, - велел он мне и сунул в рот сигарету.       Я убедился, что крышка люка за ним герметично закрылась и уселся обратно в своё кресло. На улице уже совсем стемнело. Сквозь водяные разводы на стекле я мог видеть движущиеся огоньки фар на дороге, ведущей в город. Я ещё раз проиграл в мыслях всю последовательность действий. Придётся ориентироваться по приборам. На один из экранов я вывел карту ближайших окрестностей с обозначением границ города и меткой нашего текущего положения. Надо будет позаботиться, чтобы эта метка всегда оставалась вблизи центра города на карте. Вроде всё было понятно по отдельности. Не понятно мне было только одно — как я со всем этим вместе управлюсь в летящем корабле. Я почувствовал, что начинаю ощущать какую-то противную слабость во всём теле. Руки плохо слушались. Я попробовал пощупать себе пульс и, даже не смотря на часы, понял, что он выше нормы. Как не вовремя это всё происходит. Ну продержись ещё хоть полчаса! Потом сможешь хлопнуться в обморок, как девочка. Где же этот ебучий курильщик?       Друга пришлось дожидаться столько, что за это время можно было бы, наверное, выкурить целую пачку. Я успел всё по нескольку раз продумать, перепроверить показания приборов, выпить воды и сполоснуть лицо и шею в раковине. Я уже начал подозревать, что он там умер от сердечного приступа, и хотел сам полезть в спасательную капсулу, когда услышал возню в районе люка. Друг выбрался как чёрт из преисподней, весь бледный и в клубах дыма. Захлопнул крышку люка и молча уселся в своё кресло. Я подумал, что сейчас самое время сказать что-нибудь пафосное напоследок, но в голову ничего не пришло. Я глубоко вдохнул, потом медленно выдохнул. Потом взялся за включатель двигателей ещё раз и решительно повернул его. Когда прошло зажигание, друг резко дёрнулся и вцепился в подлокотники кресла. Двигатели вскоре вышли на режим. Я проверил, что их показания в норме.       - Это нормально, то что сейчас было? - хрипло пробормотал друг.       - Да, так и должно быть, - успокоил его я, - Двигатели я уже запускал. Теперь переходим к самому интересному.       Я включил посадочные прожектора, и бетонная площадка за окном кабины озарилась ярким светом. Далее, я щёлкнул включателем репульсоров. К мерному гулу двигателей прибавился ещё один звук более высокой тональности. Корабль остался стоять на площадке, чуть заметно вибрируя. Я стёр со лба выступивший пот и взялся за рычаг управления мощностью репульсоров. Медленно я стал сдвигать его вперёд. Вой где-то за моей спиной становился громче. Я чувствовал, как бешено колотится сердце у меня в груди, а пальцы на левой руке побелели, сжимая баранку штурвала. Я толкнул рычаг ещё дальше вперёд и почувствовал, что корма корабля поднимается в то время, как передние посадочные опоры всё ещё стоят на земле. Я инстинктивно дёрнул штурвал на себя. Включились двигатели малой тяги и опустили корму обратно на землю. Я понял, что это всё потому, что у нас пусто в грузовом отсеке. В руководстве, которое я выучил едва ли не наизусть, такой вариант рассматривался. Я дотянулся до ползунка триммера репульсоров и сдвинул его немного. Потом отпустил штурвал в нейтральное положение. Корма осталась на земле. Я снова взялся за рычаг репульсорной тяги и двинул его ещё вперёд. Корма снова отделилась от земли. Я повторил действие с триммером. Наконец, весь корабль оказался в воздухе и начал медленно подниматься. Подъёма я почти не ощущал, так как всё моё внимание было приковано к штурвалу, рычагу и триммеру репульсоров. Я попытался установить на триммере оптимальное положение, прежде чем двигаться дальше. Наконец, мне показалось, что корабль остаётся в горизонтальном положении, когда я не давлю на штурвальную колонку. Полной уверенности не было, так как я практически ничего не различал за окном кабины. Индикатор горизонта показывал, что корабль висит параллельно земле, но мне этот прибор казался не слишком точным. Не теряя больше времени, я решительно взялся за репульсорный рычаг и стал задвигать его к положению максимальной тяги. Пустой корабль резво пошёл вверх. Я ощутил возникшую перегрузку, хотя продлилась она недолго. Метры высоты на экране бортового компьютера стали стремительно прирастать. Краем глаза я заметил, что яркое сияние от прожекторов корабля за лобовым стеклом померкло. Земля ушла вниз. Осталось только слабое свечение от освещаемых прожекторами капель дождя. Смотреть в окно больше не было никакого смысла. Теперь я ухватился за рычаг тяги маршевых двигателей и начал плавно двигать вперед его. Рёв усилился, а вибрация стала совсем не ощутима. От обилия всевозможных индикаторов с непривычки рябило в глазах. Я несколько раз моргнул и резким движением ещё раз вытер пот с лица. Кажется, он успел попасть мне в глаза, так как их начало щипать.       Двигатели работали на половине мощности, когда я начал разворот в сторону города, ориентируясь по карте. Высота достигла трёх сотен метров и продолжала нарастать. Я заложил плавный вираж с небольшим креном и чутко ощущал реакцию корабля на свои действия штурвалом. Такого опыта на земле я получить не мог. Вскоре за стеклом кабины показались многочисленные огоньки города, смутно различаемые сквозь плёнку воды, которая сейчас заливала всё лобовое стекло. Ещё несколько секунд, и огоньки поглотила тёмная муть — мы вошли в сплошную облачность. Теперь за окном опять не на что было смотреть. Сверху всё было черно, а снизу виднелось какое-то шевелящееся жёлтое марево — прожектора освещали несущиеся на нас комья облаков.       Боковым зрением я заметил, что друг пошевелился в своём кресле и протянул куда-то руку.       - Эта... Смотри. Там у нас что-то мигает, - невнятно пробормотал он.       Я был полностью поглощён штурвалом и приборами. Метка корабля на карте всё ближе подбиралась к центру города. Высота приближалась к километру. Скоро предстоял ответственный манёвр — разворот вертикально вверх и отключение репульсоров.       - Что там мигает? - не поворачивая головы спросил я.       Друг склонился чуть вперёд, насколько позволяли привязные ремни.       - Связь, - сказал он, - Нас вызывают на связь. Принять?       - Прими, - согласился я.       Друг щёлкнул переключателем, и над нашей приборной панелью засветилась прозрачная голубая голограмма какого-то человека. У меня не было времени на него смотреть.       - Вы совершили взлёт без разрешения и следуете по запрещённому направлению, - проинформировал нас человек, - Немедленно разворачивайтесь и возвращайтесь.       Мне как раз пришло время разворачиваться, но не туда, куда хотел тот человек, а вверх. Быстро оглядев приборы, я взялся за рычаг тяги двигателей и плавно двинул его до упора вперёд. Грохот за спиной ещё усилился, а тело вдавила в кресло мощная перегрузка. Пустой корабль стал резво набирать скорость. Тут только я вспомнил про посадочные опоры и потянулся к соответствующему переключателю, чтобы их поднять.       - Вы слышите, что я вам говорю?! - закричала голограмма человека, - Сейчас же возвращайтесь, или я вышлю корабли на ваш перехват!       - Отъебись, мужик, - пробормотал я, не смотря в его сторону.       Обеими руками я потянул на себя штурвал и почувствовал, что корабль задирает нос. В этот момент я убрал тягу репульсоров и выключил их. Теперь всё моё внимание было приковано к индикатору горизонта. Постепенно его показания приближались к девяноста градусам. Голографический мужик что-то кричал, но я этого не воспринимал. Только видел какое-то раздражающее трепыхание сбоку поля зрения. По индикатору горизонта мы шли вертикально. Карта показывала нашу метку вблизи центра города. Я заметил какое-то изменение за стеклом кабины и взглянул туда. Жёлтая хмурь исчезла, а стекло кабины покрылось снаружи льдом. Очевидно, мы пробили слой облачности. Я выключил прожектора.       - Я вас последний раз предупреждаю! - закричала голограмма, - Вернулись обратно, или будете уничтожены!       - Какой страшный мужик, да? - обратился я к другу, впервые с момента старта повернув в его сторону голову, - Сейчас уничтожать нас будет.       Друг тоже на меня посмотрел. Я заметил, что его лицо стало серым как полотно, а на лбу блестели капельки пота.       - Выключить его? - предложил друг.       Тогда я впервые посмотрел на грозную рожу, чьё изображение болталось у нас над приборной панелью.       - Иди нахуй, мужик, - устало сказал я ему и добавил уже другу, - Выключай его.       Голограмма погасла. Я снова сосредоточился на приборах. Подъём продолжался. По мере уменьшения плотности воздуха снаружи, перегрузка нарастала. Сейчас наши тела ощущались раза в два тяжелее, чем обычно, и было трудно держать штурвал вблизи нейтрального положения. Высота превысила пятьдесят километров и стремительно нарастала. От трения об атмосферу корка льда на лобовом стекле быстро испарилась. За окном было черным-черно. Я дотянулся до выключателя на потолке и погасил лампы освещения кабины. Приборы светились своим собственным светом, и лампы мне были сейчас не нужны. Я хотел поскорее увидеть звёзды и увидел, хотя свет экрана бортового компьютера продолжал меня слепить. Внезапно кабина осветилась оранжевым светом. Мы синхронно повернули головы в сторону его источника. Где-то там из-за горизонта всходило солнце, но стенка кабины не давала нам его увидеть. Я поднапрягся и попытался приподнять голову, превозмогая перегрузку, но всё равно ничего не увидел. Скоро свет стал менее ярким. Видимо активировался какой-то светофильтр в стекле.       - Высота — двести, - озвучил я нашу текущую высоту, - Мы вне атмосферы.       - Хорошо, хорошо, - пробормотал друг, - Я начну готовить прыжок ... ох ... блядь, если дотянусь до навикомпа.       Я вернулся к своим делам — отслеживанию вертикальности подъёма, и не смотрел, как он там корячится, пересиливая перегрузку.       - Всё, процесс пошёл, - объявил наконец друг, - Включу-ка я наш радар.       Когда экран радара засветился, я скосил на него глаза. Рядом с центром экрана маячили какие-то отметки.       - Не вижу, что там такое в центре, - пожаловался я, - С масштабируй.       Когда масштаб изображения укрупнился, отметки отъехали от центра экрана. Теперь на экране были чётко видны две отметки, принадлежащие, очевидно, полицейским перехватчикам.       - Двое пидорасов в двухстах метрах за кормой, - объявил друг, - Надеюсь, они не настолько ебанутые, чтобы начать по нам стрелять? Смотри, чтобы нас в сторону от города не снесло. Кстати, они, похоже, хотят с нами пообщаться. Принять?       - Не хочу больше ни с кем общаться, - ответил я, - Хватит с меня на сегодня угроз. Высота шесть сотен. Как идут дела с расчётом прыжка?       - Дела идут, - обнадёжил меня друг, - Непонятно, правда, когда это закончится.       Я осмотрел показания приборов. Двигатели работали устойчиво, но начинали ощутимо греться. Полоски температуры на экране постепенно удлинялись, превратившись из зелёных в жёлтые. Скорость перевалила за километр в секунду и продолжала увеличиваться.       Наши преследователи, похоже, не замышляли никаких решительных действий против нас, висели у нас за спиной как приклеенные и понемногу отставали.       - Расчёт готов, - объявил друг, - Включаю гиперпривод.       Я с интересом наблюдал за его действиями. Если эта хитроумная штуковина, гиперпривод не сработает, всей нашей затее конец. Тогда придётся садиться и сдаваться властям. Друг щёлкнул тумблером. Загорелось несколько зелёных лампочек, и на экране бортового компьютера высветилось что-то новое.       - Гиперпривод запитан, - сообщил друг, - Прогоню-ка я его тест.       Я глянул на показание высоты. Мы готовы были вот-вот покинуть запрещённую для гиперпрыжков окрестность планеты.       - Всё нормально, - объявил друг, - Результат теста - «Ok». Можно прыгать.       Не теряя времени, я перевёл маршевые двигатели в холостой режим, отпустил штурвал, откинул защитную крышку на включателе гипердвигателя и активировал его. Теперь корабль находился под управлением компьютера. За окном кабины я заметил пронёсшиеся вперёд огоньки двигателей преследовавших нас кораблей. Они разошлись в стороны и вскоре пропали из вида. Включились двигатели малой тяги, и начался разворот в направлении предстоящего прыжка. Неторопливо корабль занял исходное положение. Снова взревели маршевые двигатели, выходя на максимальный режим тяги — для гиперперехода требуется много энергии, которая снимается с турбин двигателей. На нас навалилась перегрузка. Ещё через секунду раздался писк бортового компьютера, потом как будто стало совсем тихо и перегрузка исчезла. Я увидел, что звёзды за стеклом растекаются в стороны, превращаясь в светящиеся линии. Потом по ушам ударил хлопок, пространство перед кораблём ярко вспыхнуло. Я непроизвольно моргнул, а когда открыл глаза, на меня спереди уже нёсся бело-голубой поток гиперпространственного туннеля.       Когда я понял, что опасность миновала, и наплыв адреналина схлынул, я почувствовал ужасную усталость. Не хотелось шевелить ни рукой, ни ногой. Превозмогая слабость и апатию, я отстегнул привязные ремни, снял очки и сунул их на полочку под приборной панелью. Глаза резало от переутомления. Я накрыл их ладонью и стал слегка массировать. Друг зашевелился в своём кресле. Я услышал, как он шебуршит своей сигаретной пачкой. Потом он поднялся и направился к люку в полу. Когда люк за ним захлопнулся, я окончательно растёкся в кресле и долго так сидел, пока не почувствовал, что засыпаю. Я поднялся и нетвёрдой походкой направился в уборную готовиться ко сну.       Уже сквозь сон я слышал, что друг вернулся из своей курилки и тоже укладывается на койку напротив меня через коридор.       - Я не могу поверить, что это происходит со мной на самом деле, - пробормотал он себе под нос.       У меня не было в тот момент желания копаться в своих чувствах. Я не стал никак реагировать на слова друга, а просто закрылся занавеской и провалился в сон.       ***       Полёт через гиперпространство занял около пятнадцати часов. Наш корабль в этом плане не слишком быстроходный. Зато мы успели как следует выспаться и прийти в себя. Естественно, мысли вертелись вокруг того, что нас ожидало у Орд Кантрелла.       - Хоть бы мы там чего-нибудь нашли, - размечтался вслух мой друг, - Ведь если там ничего не окажется то всё, пиздец. Вся затея коту под хвост. И наш безумный побег с Пзоба окажется напрасным.       - Хоть бы там не оказалось республиканской полиции, - добавил от себя я, - Я думаю, наш побег не оставит их теперь равнодушными к нам.       - Да, полиция — это теперь большая проблема, - согласился друг, - Боюсь подумать, что эти говнюки с нами сделают, если мы окажемся у них в лапах. Может, они не шныряют там, где идут боевые действия?       - Я только на это и надеюсь, - признался я, - Если они на нас накинутся, на этом корабле мы от них не удерём. Без щитов, без оружия ... Хотя, если заранее рассчитать куда-нибудь прыжок, то можно будет по-быстрому свалить в гиперспейс. Но это потерянные деньги.       - Лучше уж деньги потерять, чем вообще всё, - заметил друг, - Если ты на свободе и с кораблём, деньги заработать можно.       - Можно, если заправиться есть на что, - поправил его я.       Тем временем, показания таймера на навикомпьютере потихоньку приближались к нулю. Мы уселись в свои кресла. Я обратил внимание, что друг не претендует на моё кресло пилота. Вообще, после нашего побега я заметил, что он стал относиться ко мне по-другому. Похоже, признал во мне лидера. Во всяком случае на этом корабле.       Мы сидели нервничая, не зная, что ждёт нас там, куда мы вот-вот должны были прилететь. Друг ёрзал на своём месте, видимо, разрываясь между желанием пойти покурить и поприсутствовать в кабине в момент выхода из гиперпространства. Последнее желание пересилило. В последние секунды наши взгляды были прикованы к счётчику времени, оставшегося до окончания прыжка. Мы пристегнулись, вцепились руками в подлокотники. Когда счётчик дошёл до нуля, я снова услышал хлопок и увидел вспышку за стеклом. Потом появились светящиеся линии, которые стремительно сжались в точки звёзд. Прямо впереди показалась одна яркая звезда, которая в миг превратилась в диск планеты. Этот диск стал стремительно увеличиваться. У меня, должно быть, глаза так же стремительно вылезли из орбит. В голове только и успела мелькнуть мысль — это конец! Потом случилось то, что я до этого счёл бы невозможным. Планета остановилась! То-есть остановился, конечно, наш корабль, а не планета. Нёсшийся с огромной скоростью корабль взял и остановился, а нас двоих почему-то не размазало перегрузкой по лобовому стеклу. Компенсатор ускорения, однако!       Когда всё закончилось, мы синхронно отстегнулись от кресел и приникли к стеклу, разглядывая никогда нами прежде не виданную планету. Она теперь занимала почти всё наше поле зрения. Вся в белых перьях облаков, из под которых поблёскивала тёмно-синяя гладь океана, планета представляла собой захватывающее зрелище. Вокруг планеты, на расстоянии одной или двух тысяч километров над экватором я заметил узкое прозрачное кольцо. Лун я тогда не разглядел.       Я залюбовался неподвижными узорами облаков. Особенно привлекала к себе внимание спираль циклона, отлично видимая сверху от экватора. Приглядевшись, я заметил ещё одну, менее ярко выраженную спираль на нижней стороне, закрученную в противоположную сторону. Я бы, наверное, ещё долго мог изучать вид за окном кабины, но друг отвлёк меня от этого занятия, сообщив, что нас кто-то вызывает на связь. Отвернувшись от стекла, я тоже заметил мигающую лампочку. Усевшись в кресло, я пригладил рукой волосы, чтобы придать себе более солидный вид, поправил на носу очки и попросил друга включить связь. Над приборной панелью появилась голограмма мужчины в униформе. Человек поймал меня взглядом.       - Неопознанный корабль, назовите себя и причину вашего появления в системе, - степенно произнёс он.       Я не очень понял, откуда взялся этот тип, и почему я должен перед ним отчитываться. Человек, однако, выглядел уверенным в себе и внушал некоторое чувство уважения.       - Включи радар, - сказал я негромко другу, - Проверь, есть ли кто поблизости.       Потом я повернулся обратно к голограмме.       - В каком смысле неопознанный? - спросил я.       - У вас не работает транспондер, - коротко ответил человек.       - А, так мы его сейчас включим, - не растерялся я и полез к соответствующему переключателю.       Щёлкнув тумблером, я обернулся к другу.       - В руководстве было написано про то, как этот транспондер включать и выключать, но там не было сказано, зачем, собственно, его включать и выключать, - пояснил я ему свою оплошность.       Усевшись обратно в кресло, я обратился к голограмме.       - Ну что, командир? Так лучше?       Человек несколько секунд про зависал, глядя куда-то в сторону, потом снова посмотрел на меня.       - Да, мы получаем ваш бортовой номер, - откликнулся он, - С какой целью пожаловали в систему?       - Вижу отметки трёх больших кораблей, - прошептал мне друг со своего кресла, - Один довольно близко, ещё два подальше. Передача идёт с того, что поближе. Это республиканские военные корабли.       Я слегка кивнул ему в ответ. Я ожидал чего-то подобного.       - С вами говорит Роджер Квоникер, капитан транспорта «Бастион», - представился я республиканцу, показывая, что тоже не чужд чувства самоуважения, - С кем имею честь разговаривать?       Республиканский офицер замер на мгновение.       - Капитан БДК «Аллигатор» Пол Куорсон, - наконец представился он, - Вы находитесь в опасной зоне. Возможно появление кораблей сепаратистов. Могу я узнать цель вашего появления здесь?       Кажется, республиканский капитан уловил мой намёк и заговорил более почтительно. То, что он заботится о нашей безопасности, загладило моё первое негативное о нём впечатление.       - Не беспокойтесь о нас, Пол, - дружески ответил я, - Мы прилетели сюда заниматься бизнесом и постараемся вам не мешать. Если возникнет угроза, я дам вам знать. Вы же не откажетесь прикрыть нас истребителями?       Республиканец опять слегка под завис.       - Я не могу гарантировать вам безопасность, - смущённо произнёс он, - Моя задача ... В общем, я советую вам не задерживаться тут надолго.       - Всё нормально, Пол, - успокоил его я, - Полную гарантию даёт только страховой полис. Я это понимаю. Приятно было пообщаться. Удачи!       Я выключил канал связи и обратил внимание на экран радара. Помимо трёх больших отметок там было ещё и много всякой мелочи. Отметки по соседству с большими кораблями всё время двигались. Я предположил, что это должны были быть патрульные истребители. Развернув корабль в направлении ближайшего большого корабля, мы увидели нечто клинообразное, раскрашенное в серый и кирпичный цвета. Где-то в хвосте этой штуковины торчала одинокая надстройка, плохо видимая с такого расстояния. Вокруг клинообразного корабля копошилась какая-то еле видимая мелочь, которую я и в очках не смог разглядеть. Далеко за кораблём виднелась ещё пара таких же кораблей, совсем крошечных, как букашки. Там же болтались несколько длинненьких корабликов существенно меньшего размера чем эти БДК, выкрашенные в белый или светло серый цвет. Корабли производили впечатление полностью целых. Среди них явно не было того уничтоженного транспорта, о котором я читал в новостях.       Обломки того транспорта мы потом тоже нашли с помощью радара. Они оказались в стороне от республиканских кораблей. Мы выдвинулись в их район и принялись осматривать. Подбитый транспорт был раза в два больше нашего корабля. Корпус его в основном остался цел за исключением хвостового отсека. Там, похоже, что-то сильно взорвалось, разворотив двигатели и расшвыряв их куски во все стороны. Когда мы приблизились, то поняли, что ни одного целого двигателя там не осталось.       - Это просто металлолом, - разочарованно сказал друг, - Бесполезный хлам, который ничего не стоит. Груз-то скорее всего уцелел. Я вижу только несколько дырок в борту. Но его уже наверняка весь вывезли за трое суток. Да и не добраться нам до груза без скафандров.       Я не мог с ним не согласиться, разглядывая с чувством безнадёжности висящий за окном безжизненный остов.       - Что-то полезное для нас где-то там быть должно, - задумчиво произнёс я, - Вот только добраться до этого чего-то нам не суждено без скафандров. ... Скафандры, чёрт бы их побрал! Где нам взять скафандры?       - Может, они тоже где-то там? - предположил друг.       - Кто знает? - ответил я, - А давай подъедем к их кабине. Может, что через стекло увидеть сможем?       - Ага, висящую там пару скафандров, специально для нас, - съехидничал друг, - Которую мы всё равно не сможем достать.       - У тебя есть идеи, чем ещё заняться? - спросил я.       Других идей не было, так что мы, аккуратно лавируя двигателями малой тяги, переместились к носу подбитого транспорта. Его кабина представляла собой отдельную конструкцию, прикрученную к передней части грузового отсека, так что транспорт походил на жука, где телом был грузовой отсек, а головой кабина пилотов. Кабина, как и на нашем корабле, была остеклена плоскими транспарестиловыми панелями, не искажающими вид предметов за ними.       Я развернул корабль так, чтобы наша кабина оказалась впритык к кабине того корабля. Мы встали с кресел и прильнули к стеклу. До стекла кабины взорванного корабля от наших носов было метра два, не больше. Я был морально готов увидеть что-то ужасное, типа плавающих там в невесомости трупов, но ничего такого там не увидел. На самом деле там вообще было трудно что-либо увидеть, так как там было темно. Единственный свет, который туда попадал, это свет местной звезды, отражённый обшивкой нашего корабля. Мы погасили освещение у нас в кабине, чтобы дать глазам привыкнуть к темноте. Сейчас бы пригодился хороший фонарик. Жаль, что мне не хватило на него денег. Своими прожекторами мы воспользоваться не могли. Они находились слишком далеко внизу.       - Ничего я там не вижу, - проворчал друг, - Да и что толку? Мы туда попасть не можем. Манипулятор свой мы туда тоже просунуть не можем.       - Я вижу там какие-то шкафчики слева от двери, - пробормотал я, вглядываясь во тьму, - А что можно хранить в шкафчиках в пилотской кабине, если не скафандры?       Друг некоторое время разглядывал то, на что я обратил его внимание.       - Скафандры лучше хранить возле выходного люка, - сказал он, - Тут я никаких люков не вижу.       - А если разгерметизация, вот как сейчас? - спросил я, - Кабина ещё герметична, а в остальном корпусе уже вакуум? Как ты до спасательной капсулы доберёшься? Вдохнёшь и побежишь?       - Не знаю, как, - проворчал друг, - Всё равно нам туда не добраться.       - Может, попробуем высадить окно? - предложил я.       - Транспарестил-то? - усмехнулся друг, - Это тебе не стекло в квартире разбить. Он же по прочности почти как сталь.       - А если в него тюкнуть чем-нибудь тяжёлым? - не сдавался я, - Ухватим манипулятором какую-нибудь стальную байду, размахнёмся и двинем. Глядишь, стекло и не выдержит.       Этот мой план мы усердно претворяли в жизнь часа четыре. Очень много времени ушло на то, чтобы отковырять манипулятором с кормы корабля подходящую железяку — ось турбины одного из двигателей. Я отвечал за позиционирование корабля в пространстве. Друг орудовал манипулятором. За несколько часов он овладел этим искусством в совершенстве. Потом мы довольно долго долбили осью двигателя в стекло кабины. Потрескалось оно быстро, но полностью разрушаться никак не хотело. Наконец, оно всё-таки сдалось. Друг просунул манипулятор в кабину и, пользуясь его подсветкой, с филигранной точностью ухватил одну из ручек шкафчика, повернул её и открыл дверцу. Увы! Внутри оказалось пусто. В других отделениях шкафчика тоже.       - Зашибись! - воскликнул друг, - Нихера там нет. Я столько времени корячился впустую. Благодаря тебе.       - Да, досадно, - согласился я, - Наверное, команда воспользовалась скафандрами, когда на них напали. Но я думаю, я всё-таки был прав. Видишь, там ни одной полки нет? Что ещё там можно хранить кроме скафандров?       - Ну конечно, ты был прав, как всегда, - проворчал друг, - Скафандры там были, но сплыли. Поздравляю. Дальше что?       - По крайней мере мы с тобой получили бесценный опыт, - нашёл чем оправдаться я, - Ты стал мастером работы с манипулятором. Теперь осталось только придумать, к чему приложить это твоё мастерство.       ***       Приложить мастерство оказалось больше не к чему. Мы проболтались на орбите Орд Кантрелла наверное полдня, и всё это время ничего не происходило. Делать было нечего. Единственной альтернативой ожиданию было сдаться и признать себя побеждёнными. Сдаваться так просто никто из нас не хотел. Мы слишком долго к этому шли.       Мы упорно продолжали маяться без дела, время от времени поглядывая на экран радара, чтобы в очередной раз убедиться, что там ничего не изменилось. Наконец, судьба решила всё же сжалиться над нами. На радаре появились три новые большие отметки. Какие-то корабли вышли из гипера неподалёку от ближайшего к нам республиканского корабля. Мы повернулись кабиной в ту сторону и обнаружили тесную группу из трёх кораблей. Они были сильно вытянутыми, с полукруглым передком, над которым возвышалась надстройка. Вперёд вдоль корпуса торчали внушительного калибра орудия, что не оставляло сомнений в военном предназначении кораблей. В задней части корпуса находилась связка из нескольких двигателей. Пока мы с интересом разглядывали появившиеся корабли, от их корпусов отделился целый рой маленьких корабликов. Эти кораблики дружною гурьбой рванули в направлении республиканского корабля, и очень скоро вокруг него закипела драка. Из республиканского корабля тоже высыпала кучка истребителей, которые сцепились с, очевидно, истребителями сепаратистов.       Мы заинтересованно наблюдали за происходящей в отдалении кутерьмой. Там то и дело вспыхивали взрывы подбитых истребителей, но с такого расстояния я не мог разглядеть, остаётся ли там от них что-нибудь пригодное для сбора. Большие корабли сепаратистов полным ходом двигались к республиканцу, а тот начал разворачиваться к ним задом, явно не желая иметь с ними дело в одиночку, хотя по размеру существенно их превосходил.       Мой друг всё это время не переставал поглядывать на экран радара. Тут он кое-что заметил и привлёк моё внимание.       - В нашу сторону летят два истребителя, - взволновано объявил он, - Кажется, сепаратисты. По крайней мере, летят от их кораблей.       Эта новость заставила меня немедленно напрячься и вспомнить, что мы тут в общем-то висим беззащитные, и кто угодно может в любой момент начать в нас стрелять.       - Давай погасим свет и сделаем вид, как будто тут никого нет, - быстро сообразил я и выключил лампы на потолке.       Друг подумал несколько секунд, а потом резко вскочил и снова включил свет.       - Ты ненормальный? - воскликнул он, - Они же нас расстреляют и даже не узнают, что убивают людей! Наоборот, надо чтобы они знали, что мы здесь.       Он перегнулся через приборную панель к лобовому стеклу и стал всматриваться вперёд. Я тоже приблизился к стеклу. Судя по радару, истребители были уже близко. Наконец, мы увидели их визуально. Два устрашающих вытянутых тёмных силуэта показались на фоне звёздного неба, стремительно приближаясь к нам. В этот момент друг замахал руками и закричал.       - Эй! Мы здесь! Не стреляйте! Не стреляйте!       Ясное дело, кроме меня никто больше его услышать не мог, но в такие моменты порой забываешь о законах физики. Истребители стремительно промелькнули у нас перед глазами и скрылись за верхней кромкой стекла. Нам они ничего плохого не сделали. Я неодобрительно посмотрел на своего друга. Мне не понравилось представление, которое он сейчас устроил.       - Веди себя, как подобает старшему помощнику капитана, - сухо сказал я.       - Я просто не хочу, чтобы нас сейчас убили ни за что, - возбуждённо ответил друг.       Мы наблюдали на радаре, как пара истребителей сделала разворот и начала приближаться к нам сзади. Опять пришлось пережить несколько неприятных секунд неопределённости. Звук в безвоздушном пространстве не распространяется, так что ничто не предупредило нас о появлении истребителей. Мы оба вздрогнули, когда те промелькнули у нас перед глазами и стали быстро удаляться. Мы проводили взглядом огоньки их двигателей, удаляющиеся в направлении кораблей сепаратистов.       - Улетают, - облегчённо выдохнул друг.       - Видимо, хотели посмотреть на нас вблизи, - предположил я, усаживаясь обратно в кресло.       Тут у нас на панели приборов замигала лампочка связи.       - Сигнал идёт с одного из кораблей сепаратистов, - предупредил друг.       - Думаю, лучше принять, - ответил я.       Через секунду перед нами высветилась малоприятная на вид рожа какого-то неймодианца.       - Чтьё у вас там за пробльиемы? - прошамкал тот без всякого предварительного вступления.       Будучи ещё под впечатлением от недавней демонстрации силы, я решил не разводить лишнюю болтовню.       - Проблем никаких. Всё нормально, - коротко ответил я.       - Чтьё вьи там болтаетьесь на одном мьиестье? - продолжил допытываться неймодианец.       - Собираем всякий ценный хлам, - не замедлил с ответом я.       Это конечно было не совсем то, чем мы в тот момент занимались, но то, чем нам хотелось бы заняться. Неймодианец прищурил свои огромные глазищи и несколько секунд молчал.       - Если вьи прибльизитьиесь к льюбому из моих корабльией, то будьете немедльенно уньичтожьиены, - угрожающе заявил он наконец.       - Не волнуйтесь, командир, - успокоил его я, - В этом конфликте мы — нейтральная сторона.       Голограмма неймодианца потухла. Взглянув в окно, мы увидели, что сепаратистские корабли приблизились к республиканскому и теперь поливали его огнём из передних орудий. Республиканец вяло отстреливался, отползая к другим своим двоим собратьям. Те, видимо, спешили ему на помощь, но были пока ещё далеко. Я смотрел на пальбу за окном, но мысли мои занимало кое-что совсем другое.       - Это ведь был неймодианец, - произнёс я, задумчиво почёсывая подбородок, - Неймодианцы — это те пидорасы, которые замутили Торговую Федерацию. Торгаши, короче. Торгаш не откажется от выгодного дела, так ведь? ... Ну-ка вызови мне его сюда.       - Думаешь, стоит? - усомнился друг, - Он сейчас, наверное, немного занят.       - Давай, давай. У меня есть, что ему предложить.       Через полминуты неймодианец снова возник перед моим лицом.       - Чтьё вам от менья надо? - раздражённо прошамкал он.       - Командир, у меня для вас бизнес-предложение, - быстро заговорил я, - Вы превращаете республиканские корабли в хлам, мы этот хлам собираем, продаём, а деньги делим пополам. Что скажете?       - Пополам?! - возмущённо воскликнул мой друг.       Неймодианец хрюкнул, должно быть фыркнул, и отключился.       - Объясни мне пожалуйста, почему ты собрался отдать ему половину денег, - насел на меня друг, - Превращать республиканские корабли в хлам — это его работа. Ему за это платят. От него ничего и делать не требуется, кроме того, что он уже делает.       - Я это сделал для того, чтобы его заинтересовать, - спокойно ответил я.       - Это называется — швыряться деньгами! - негодовал друг, - Мы сидим тут без гроша в кармане. Заправиться не на что. За корабль заплатить нечем. А ты предлагаешь пятьдесят процентов какому-то уроду, который наверняка и так получает столько, сколько нам с тобой никогда и не снилось.       Я спокойно дождался окончания его гневной тирады.       - Нет, это называется — мыслить стратегически, - ответил я, - Сейчас для нас главное не сиюминутный заработок. Сейчас главное — закрепиться в бизнесе, получить преимущества над возможными конкурентами. Для этого нужны связи. Иметь среди своих знакомых сепаратистского командира — ценное преимущество. Ему не надо многое для нас делать. Если он только будет заранее сообщать нам, где сепаратисты планируют очередную заварушку, мы сможем заблаговременно отправляться туда и успевать собрать всё самое ценное. Догоняешь? Половина большой кучи денег — это ведь гораздо лучше, чем пустое место? Не так ли?       Друг устыдился своей поспешной, необдуманной реакции и притих.       - По-моему, этот чувак не заинтересовался твоим предложением, - проворчал он наконец.       - Погоди, не торопись, - резонно возразил я, - Пусть посидит, подумает, навар прикинет. Должна же у неймодианца иметься хоть какая-то коммерческая жилка?       За стеклом кабины тем временем разворачивалось нешуточное сражение. Трое сепаратистских кораблей смогли продавить щит республиканца и теперь увлечённо расковыривали его корму. Почти все двигатели республиканца уже не фурычили. Он продолжал отстреливаться, стоя на месте.       Тут мимо него промчалась ватага истребителей, поднятых с двух других республиканских кораблей, и устремилась к сепаратистам. Дальше произошло нечто, чего я не ожидал. Передний сепаратистский корабль вдруг покрылся вспышками взрывов, перестал стрелять и начал заваливаться носом вниз, как будто бы лишившись управления. Я внимательно вгляделся, пытаясь понять причину произошедшего.       - Ни фига себе! - пробормотал я, - Это что, вон те маленькие кораблики его так отутюжили?       - Да, вон те жёлтенькие, - подтвердил мой более зрячий друг, - Я видел, от них летело в него что-то. Ракеты, наверное.       - Видимо, бомберы, - догадался я, - Я впечатлён. Такие маленькие уделали такого большого!       Теперь жёлтенькие кораблики пытались отступить обратно к большим республиканским кораблям, но получалось это далеко не у всех. Сепаратистские истребители явно разозлились, и все дружно пытались наседать на жёлтых. Тем помогали республиканские истребители, но их было не очень много. Оставшиеся два сепаратистских корабля перестали стрелять, оставили недобитого республиканца в покое и начали разворачиваться.       - Я надеюсь, наш неймодианец был не на подбитом корабле? - вдруг забеспокоился я, - Ну-ка вызови мне его сюда ещё раз.       Вскоре перед нами возникла голограмма возбуждённого неймодианца.       - Чьиего вам ещё от менья ньядо?! - завопил он.       - Ничего, командир, - спокойно ответил я, - Просто хотел убедиться, что с вами всё в порядке. Вы подумали над моим предложением?       - Ньиет!! - взвизгнул неймодианец и отключился.       - Вот тебе и торгаш с коммерческой жилкой, - заметил на это друг.       Битва за окном явно приближалась к своему завершению. Корабли сепаратистов развернулись и теперь полным ходом спешили восвояси. Оставшиеся их истребители выходили из боя и торопились снова зацепиться за корпуса больших кораблей. Пальба почти сошла на нет.       - Давай-ка начнём понемногу выходить на исходную позицию, - пробормотал я, запуская двигатели.       - Как бы по нам пальнуть не вздумали, - забеспокоился друг.       - Я постараюсь не привлекать лишнего внимания, - заверил его я, - Полетим немного в сторону от них. Будто нам они вообще не интересны.       На половине мощности двигателей мы начали ускоряться, понемногу приближаясь к месту прошедшего побоища. Тем временем, сепаратисты закончили подбирать свои истребители и рванули в гипер, оставив на орбите Орд Кантрелла болтаться один из своих кораблей, лишённый всяких признаков жизни. Истребители республиканцев тоже покинули место действия и направились к их большим кораблям.       - Вот он, наш шанс! - прошептал я возбуждённо и выжал до упора рычаг тяги.       Мы развернулись прямо к сепаратистскому кораблю, вокруг которого весь космос пестрел многочисленными обломками. Два оставшихся неповреждёнными корабля республиканцев были ещё далеко. В тот момент ничто не стояло между нами и нашей заслуженной добычей.       Транспорт приближался к куче обломков, и я уже мог разглядеть наиболее крупные из них.       - Вон тот небольшой кораблик, - сказал я, указывая на безвольно болтающийся в вакууме республиканский истребитель, - Вроде, он не очень сильно повреждён. Попробуем его сцапать, пока Республика не подоспела.       Мы лихо подлетели к выбранному мной кораблю, растолкав во все стороны множество всякой металлической мелочи. Друг привычно взялся за рычаги управления манипулятором, и вскоре я услышал грохот металла о металл где-то у себя за спиной.       - Готово. Текаем! - прокричал друг и бросился обратно к креслу второго пилота.       Я вывел двигатели на максимум, и мы ломанулись прочь из поля обломков, не обращая внимание на их барабанную дробь по нашему корпусу.       - Начинай расчёт прыжка, - сквозь зубы процедил я.       Мы договорились, что если удастся чем-нибудь разжиться, отправимся продавать это на Татуин — малоизвестную планету на границе Пространства Хаттов. Тут нам в стекло влетел кусок металлической обшивки какого-то корабля, заставив нас обоих вздрогнуть.       - Не гони так, - попросил друг, - Убьёмся же!       Я сбросил тягу главных двигателей.       - Погони нет? - спросил я его.       - Хер знает, - раздражённо ответил он, - Весь радар забит обломками. Ничего тут не понимаю.       Мы вышли из поля обломков и выжали полную мощность из двигателей. Радар показал, что погони за нами нет. Возможно, мы смогли всё сделать настолько быстро, что республиканцы просто ничего не заметили. Я не сомневался, что они бы не обрадовались тому, что у них из под носа свистнули один из их истребителей. Даже если починить его уже нельзя, запчасти республиканцам и самим наверняка нужны.       Как только навикомп закончил свои расчёты, мы не стали терять ни секунды и сразу совершили прыжок.