Скавенджер

      В гипере нам предстояло лететь долго, целых два дня. Я уже начал прикидывать, чем можно было бы заняться в это время. Расковырять на запчасти тот кораблик, который мы смогли захватить. Было бы не плохо, только вот инструмент у меня был неважнецкий — молоток, пассатижи, отвёртки крестовая и простая, два гаечных ключа. На большее у меня денег не хватило.       - Уфф ... Ну вот, кажется, у нас что-то начало получаться, - выдохнул друг, отстёгивая привязные ремни.       - Похоже на то, - согласился я, - Теперь вопрос — сколько за этот драндулет получится выручить на Татуине? Кому он там нужен-то может быть?       - Вообще, ты знаешь, - сказал друг, - Я его видел вблизи, и он не выглядит таким уж целым. Одного из двух двигателей вообще нет, а передок разбит всмятку. Ремонту он, мне кажется, уже не подлежит.       - Да я и не рассчитывал его отремонтировать, - ответил я, - Нам и так, я считаю, крупно повезло, что мы там так удачно оказались поблизости. Прилети мы туда на час позже, республиканцы бы сами всё собрали. Им-то эти корабли как раз нужнее всего.       - И пилоты, - добавил внезапно друг.       Мы посмотрели друг на друга встревоженно. Про то, что в этих истребителях должны сидеть живые люди, я даже как-то не подумал до сих пор. Для меня это был просто летающий полуфабрикат, пригодный для превращения в полезный хлам. Мы не сговариваясь поднялись с кресел и зашагали в грузовой отсек.       - Ну, он же умер уже, наверное? - предположил я, задержавшись перед дверью в отсек.       Друг ничего не ответил, но выглядел озабочено. Перспектива возиться с мертвецом никого из нас не радовала, но что мы будем делать с живым пилотом, я вообще себе не представлял.       Мы зашли в отсек, и там я впервые увидел с близкого расстояния нашу добычу. Сам истребитель был довольно маленьким, но к его правому борту было приделано непропорционально большое крыло с двигателем в корне и пушкой на самом конце. С левого борта, по-видимому, тоже должно было иметься такое же крыло, но сейчас его там не было. Похоже, двигатель с левого борта взорвался и отвалился вместе с крылом. Тесная пилотская кабина была закрыта транспарестиловым колпаком, не пострадавшим от взрыва двигателя.       Мы спустились с возвышения возле двери вниз на пол грузового отсека и приблизились к кораблю. Он лежал в нормальном положении пилотской кабиной вверх. Мы подошли к ней и заглянули через стекло внутрь. Внутри находился один человек в белом скафандре. Он был пристёгнут к креслу, но сидел неподвижно, свесив голову на грудь. У меня возникло внутри неприятное ощущение. До этого мне не приходилось иметь дело с мёртвыми.       - Что с ним случилось, как ты думаешь? - тихо спросил друг.       - Не знаю. Может разгерметизация? - предположил я.       - Он же в скафандре? - возразил друг.       Меня не столько интересовало, как именно умер этот человек, сколько то, что мы с ним теперь будем делать. Я собирался заниматься сбором запчастей, а не оказанием ритуальных услуг. Меня не прельщала перспектива рыть в татуинском песке могилы, а потом разыскивать родственников погибших и общаться с безутешными вдовами. Если мне кто-то скажет, что этот человек умер от того, что я ему вовремя первую помощь не оказал, я этому кому-то лицо разобью! Эта мысль меня тут же разозлила. Они там развлекаются, пуляя друг по другу, а я тут должен с трупами разбираться?!       Я пошёл к ящику с инструментами, достал молоток и принялся остервенело лупить им в стекло кабины истребителя. Стекло треснуло, потом разлетелось на кусочки. Я повыдёргивал из стальной окантовки застрявшие в ней куски стекла, изрезал ими себе все руки и довёл себя практически до нервного срыва. Я полез внутрь кабины, долго копался там, пытаясь отстегнуть привязные ремни и страшно матерясь. Ремни я в итоге отстегнул, перемазав скафандр пилота своей кровищей. Потом попытался вытащить его оттуда, но он был слишком для меня тяжёлым. Вытащить тело в скафандре из тесной кабины мне одному оказалось не под силу.       - Будь оно всё проклято!! - заорал я, схватил молоток и что есть силы зашвырнул его в стену отсека.       - Род, не психуй! - воззвал ко мне друг, выглядывая из-за покорёженного носа истребителя, - Это просто мёртвый пилот. Ничего в этом страшного нет. Нас это вообще не касается. Сейчас выкинем его за борт, и поминай как звали.       Я подумал, что да, именно так мы и поступим. У нас нет ни времени, ни ресурсов на что-то другое. Привыкну со временем. В конечном счёте, на том большом корабле таких жмуров сейчас плавает в невесомости, должно быть, штук сто.       Я более-менее успокоился, и мы с другом вместе смогли аккуратно вытащить пилота из кабины и уложить на пол. Друг повозился с его шлемом и смог в итоге отстегнуть его. Пилот оказался молодым человеком с мужественными чертами лица. Я бы дал ему навскидку лет двадцать пять. Я смотрел на его открытое, честное лицо и думал, почему хорошие люди умирают, а всякая шваль продолжает жить? Это явно был хороший человек. Там, где я раньше жил, не часто попадались такие. Я привык к хитрым крысиным рожам тех, кому насрать на всех, кроме их самих. Этого человека я совершенно не знал при жизни, но чувствовал, что он был из тех, кому я бы доверил свою жизнь.       Лицо выглядело совершенно спокойным и умиротворённым. Никакого страшного оскала смерти я в нём не увидел. Глаза были закрыты. Странно. Я думал, умирают обычно с открытыми глазами.       - Давай подтащим его к задней стенке, - предложил друг, - Оттуда я смогу его подцепить манипулятором.       Я прогнал от себя тягостные мысли и уже начал наклоняться к телу, как вдруг остановился.       - Постой, - сказал я, - Ты думаешь, можно в гиперпространстве открывать створку отсека? Я не помню, чтобы в руководстве было написано, что так делать можно. Там ведь не поймёшь что сейчас за бортом. Вдруг это гиперпространство попадёт сюда и ...       Друг понял мои опасения, но ответа у него не было.       - Хорошо, давай оставим его здесь лежать, - согласился он, - Выкинем, когда выйдем в нормальное пространство у Татуина. Пока просто не будем сюда заходить.       - Жаль парня, - сказал я, - Совсем ещё молодой. Надеюсь, космос — подходящая могила для такого как он.       В подавленном настроении мы молча покинули грузовой отсек. Усталость от пережитого валила с ног. Не раздеваясь я упал на койку, зашторился и вскоре забылся беспокойным сном.       ***       Из состояния сна меня выдернуло ощущение, будто меня трясут.       - Сэр, - послышалось мне сквозь сон.       Кто-то определённо тряс меня за плечо. Я с трудом разлепил глаза, и мой взгляд остановился на склонившемся надо мной лице человека. Человек показался мне знакомым, но как и когда я с ним познакомился, я вспомнить не мог. Тот увидел, что я открыл глаза, и отстранился от меня. Теперь он стоял рядом со мной и молча на меня смотрел. Белый костюм из пластин, какая-то коробочка с кнопками на груди. Я уже видел это раньше. Это скафандр. Стоп! Скафандр!       - ААААА!!! - заорал я на пределе возможностей своих лёгких.       Это чёртов пилот истребителя! Он пришёл, чтобы утащить меня в ад! За что?! Я непроизвольно забился в дальний угол койки. Может, это всего лишь сон? Этого ведь не может быть на самом деле? Я взглянул в сторону койки моего друга. Тот выглядывал из-за своей занавески, и лицо его было мертвенно бледным. Значит, не мне одному сейчас чудится это приведение. Нет, это не сон. Будь это сном, я бы уже давно проснулся в холодном поту, а я не могу проснуться.       - Что с вами, сэр? - встревоженно спросило приведение.       - Почему ты пришёл ко мне? - заикаясь еле смог выговорить я, - Ведь я не убивал тебя, клянусь! Это сепаратисты! Я бы тебя спас, но я же не врач. Я первую помощь оказывать не умею. Да и не подумали мы про тебя сначала.       Мне пришло в голову, что это может быть потому, что мы его в космос выкинуть хотели? Но это ведь друг хотел его выкинуть, а не я! Чего он на меня сейчас таращится?       - Слушай, я тебе клянусь, - горячо заговорил я, - Как только прилетим на Татуин, мы тебя закопаем там в песок по всем правилам. Хочешь, я даже палку над твоей могилой воткну и шлем твой на неё повешу? Так же вас обычно хоронят?       Приведение передо мной недоумённо моргнуло пару раз глазами.       - Сэр, у вас, кажется, горячка, - сказало оно встревоженно, - Вам нужно обратиться к медику.       - У нас нет на борту медика, - ответил я на автомате, не слишком вдумываясь в смысл сказанного.       - Если хотите, я принесу вам воды, - предложило заботливое приведение.       Я начал понемногу приходить в себя от эмоционального потрясения, и ко мне стала возвращаться способность мыслить здраво.       - Ты ведь был мёртв, когда мы тебя из корабля вытащили, - заметил я тому, кто передо мной стоял, - Ты что, ожил?       Стоящий сделал лицо, будто до него что-то дошло.       - Я понял, сэр. Простите, что я вас напугал, - извинился он, - Я не был мёртв, я всего лишь спал. Я проснулся десять минут назад и сразу пошёл искать кого-нибудь, кто мог бы мне объяснить где я, и куда мы летим?       Я выбрался из угла своей койки. Друг тоже пришёл в себя и отодвинул шторку своего закутка. Я вспомнил всё, что происходило незадолго до этого, как мы тащили тело пилота из кабины истребителя. Всё это вызвало у меня большие сомнения в правдивости его слов.       - Что же это был за сон такой? - недоверчиво спросил я, - Я помню, как мы тебя вытаскивали. От такого только мёртвый не проснулся бы.       - Я объясню, сэр, - ответил пилот, - Когда меня подбили, я потерял управление и врезался в какой-то обломок. Кабина потеряла герметичность. Мой скафандр позволяет находиться в вакууме, но кислорода в нём хватает всего на двадцать минут. У нас вот тут, - он указал на коробочку у себя на груди, - Есть одна кнопка. Если её нажать, то получишь укол снотворного, от которого отключаешься так, что ничто тебя разбудить не может. В таком состоянии организм потребляет гораздо меньше кислорода, так что запаса в скафандре хватает на целый час. Я не знал, сколько времени мне придётся болтаться в космосе, поэтому сразу сделал себе инъекцию. Ничего удивительного, что я не проснулся, когда вы меня вытаскивали.       Рассказ пилота расставил всё по местам. Больше у меня не было поводов сомневаться в его словах. Теперь всё случившееся даже казалось мне забавным, за исключением того, что с этим человеком теперь надо было что-то делать. Заграбастав его вместе с кораблём, мы как бы становились за него ответственны. Нельзя же человека без денег просто так бросить на Татуине.       - Сэр, позвольте спросить, - обратился ко мне пилот, - Где я нахожусь?       Я поднялся с койки, подтянул штаны, поправил воротник рубашки и шагнул к нашему невольному гостю.       - Роджер Квоникер, капитан транспорта «Бастион», - чинно представился я, - Это мой старший помощник Ирвин Брандт. Добро пожаловать на борт.       Я протянул пилоту руку и радушно улыбнулся.       - Лейтенант Кочерга, - представился пилот и сжал мою руку в своей как в тисках.       Я подумал — какое странное имя! Но прежде, чем я успел сформулировать вопрос, меня опередил мой друг.       - Зашибись имечко! - подал он голос со своей койки, - А я думал, это у меня родоки ебанутые.       - У нас не бывает родителей, - смущённо сказал пилот, - Я, как и все клоны, был выращен искусственным путём. Имён нам иметь не полагается. Вместо имён у нас номера. Я, например, на самом деле называюсь клон КС-4133. Так нас называли наши инструкторы, так же нас называют джедаи, которые нами командуют. Имена мы придумываем себе сами и называем друг друга по именам. Так удобней, особенно в бою. Номер пока произнесёшь, тебя сто раз подстрелить успеют. Да и просто как-то это не по-человечески, называть друг друга по номерам.       Клон рассказал нам, как его с братьями выращивали и тренировали на Камино. Оказалось, что вся армия Республики состоит из таких как он. Только некоторые командиры из обычных людей, плюс джедаи, которые в армии самые главные. Как я понял, клоны мало общаются с кем-то, кроме других клонов — крайне плохо социально адаптированные личности. Этому их на Камино не учат. Девушки им тоже не полагаются, но клоны по этому поводу почему-то не горюют, хотя с гормонами у них вроде бы всё как у обычных людей.       Республиканские власти нам такие подробности не сообщали, так что мне было интересно послушать клона.       - Так куда мы всё-таки летим? - поинтересовался он, удовлетворив наше любопытство.       - Мы летим на Татуин, - ответил я.       - Зачем? - спросил клон, не выказав никаких эмоций.       - Продавать то, что осталось от твоего истребителя, - спокойно ответил я и стал ожидать его реакцию.       Я уже понял, что клоны немного повёрнуты на войне и всём, что с ней связано. Они считают, что существуют исключительно для того, чтобы воевать, и никакого другого времяпрепровождения не признают. Поэтому я беспокоился, что клон может начать шуметь по поводу нашего плана, и, может быть, даже не позволит нам его осуществить. Он призадумался и не сразу отреагировал.       - Татуин — не республиканская планета, - начал рассуждать он, - Насколько я помню карту Галактики, Татуин находится в Пространстве Хаттов. Если мой корабль попадёт в руки хаттов, они могут перепродать его сепаратистам для изучения. Это может повысить эффективность дроидов-истребителей сепаратистов и негативно отразиться на ходе войны. Наши приказы предусматривают недопущение попадания республиканских военных технологий в руки сепаратистов. Я думаю, то, что осталось от моего корабля, лучше передать обратно армии Республики. Да и я сам должен находиться со своими братьями в космическом флоте Республики.       Всё это клон озвучил совершенно спокойным голосом, как будто для того, чтобы мы поняли, что нам лучше всего делать с его бывшим кораблём.       - Понимаешь, Кочерга, - опередил меня мой друг, - Нам как бы насрать на ход войны, на Республику, на сепаратистов и прочую хуйню. Нас сейчас волнует только одно — деньги. Мы совершенно на мели. Мы летим с почти пустым топливным баком на корабле, за который нам ещё десять лет предстоит расплачиваться с банком, у которого мы его купили в рассрочку. Нам тут даже жрать нечего кроме тушёнки и сухарей. И единственное, что мы можем продать, это та рухлядь, из которой мы тебя недавно вытащили.       Клон нахмурился и уже собирался что-то ответить моему другу, но я его опередил.       - Есть ещё одно соображение, - вставил я, - Тебя сбили, и при этом твой истребитель превратился из республиканского истребителя в космический хлам. Любой космический хлам по праву принадлежит нам — сборщикам космического хлама. Это наша законная, я подчёркиваю, законная добыча! Республика не может на неё претендовать. Сам подумай. Если бы это было не так, как бы существовали сборщики космического хлама?       Клон смутился и не смог сразу ничего возразить.       - Вот именно! - присоединился ко мне друг, - Это наша законная добыча. Даже вдвойне законная, так как она уже лежит в нашем грузовом отсеке. Никто не в праве её у нас отнимать!       Клон посмотрел на моего друга, потом на меня, потом потряс головой, как бы избавляясь от всего, что только что попало ему в уши.       - Я и мой корабль — собственность Республики, - заявил он уверенно, - Кто вам разрешал брать меня на борт и улетать на Татуин?       - Нам не требуются разрешения для таких вещей, - ответил ему я, как нечто само собой разумеющееся, - Как птице создатель дал право летать по воздуху, как рыбе он дал право плавать в воде, так и сборщикам космического хлама он дал право собирать космический хлам. Это наше неотъемлемое право. Оно от Господа.       - Но я-то ещё не космический хлам! - воскликнул клон, - Я ещё могу послужить Республике, а вы везёте меня совсем не туда, где я должен быть. Вы меня похитили с поля боя!       - Боя уже не было, - быстро возразил я.       - Бой закончился? Кому досталась победа? - заинтересовался клон.       - Республике, - порадовал его я, - Сепаратисты лишились одного из трёх своих больших кораблей. Два оставшихся удрали в гипер. Ваши жёлтые кораблики постарались, надрали задницу тому большому.       - Я видел как наши BTL-B атаковали сеповский фрегат, - воспрянул духом клон, - Это было лучшее зрелище из всего, что мне доводилось видеть. Сепы явно не ожидали, что у нас найдётся для них эскадрилья бомбардировщиков. На самом деле мы эти BTL-B получили недавно. Вы только не говорите об этом никому, это новые машины. И у сепов теперь появится ещё один хороший повод для головной боли. Один BTL-B несёт шесть протонных торпед, которые можно запускать парами. То есть за один вылет вы можете провести три атаки! Надрать задницы трём кораблям! Сложность в том, что перезарядка торпедных аппаратов происходит медленно, около минуты. Если у врага хорошее истребительное прикрытие, бомбардировщику просто не дадут столько времени летать поблизости. С этим мы и столкнулись в прошлом бою. Если бы у сепов не было такой орды Стервятников, ни один их фрегат от нас бы не ушёл! Мы могли добиться полной победы, если бы только у нас было больше своих истребителей.       Мы с другом делали вид, что нам очень интересно и с энтузиазмом кивали головами. Я надеялся, что тема принадлежности остатков истребителя больше не всплывёт.       - Честно говоря, - признался клон, слегка пригорюнившись, - Наши истребители V-19 «Торрент» — не самые удачные. Это может быть не очень патриотично звучит, но это правда. К сожалению. Во-первых, они маленькие. На такой маленький истребитель не поставишь мощное вооружение. Две лёгкие пушки — это просто ни о чём. Лёгкая пушка даже самый примитивный Стервятник не всегда поражает с первого попадания. А ведь по Стервятнику ещё надо попасть! Он ведь весьма манёвренный. Да, эти летающие бидоны тупые и предсказуемые, но они всё-таки не летают всегда по прямой. А Торрент, несмотря на свои малые размеры, особой манёвренностью не отличается. Спросите, почему? А вы посмотрите на его крылья. У маленького истребителя аж три здоровенных крыла! Это ж какой момент инерции! И зачем надо было делать его таким?       Мы дружно пожали плечами с искренним недоумением.       - Я вот тоже этого не знаю, - признался клон, - Конструкция Стервятника мне кажется более рациональной.       Мы согласно за кивали.       - И это ещё не всё по поводу V-19, - продолжил клон, - Вы видели, где у него расположены пушки? Они расположены на концах боковых крыльев, далеко друг от друга. Зачем было ставить их так далеко друг от друга? В прошлом бою и до этого со мной не раз случалось такое, что я заходил в хвост Стервятнику, стрелял в него, при этом один заряд пролетал слева от него, а другой справа! Это как называется?       Мы сделали понимающие лица.       - Нет, я конечно понимаю, что открывать огонь полагается на дистанции сведения, - снова заговорил клон, - Но ведь во время боя противник не всегда оказывается на этой дистанции. Я что, должен зайти вражескому истребителю в хвост, а потом отпустить его на дистанцию сведения, прежде чем открывать огонь?       Мы просто молча смотрели на него. Я подумал — жаль, что нельзя спать с открытыми глазами. Он ведь не дал мне выспаться.       - Всё это очень странно, - подытожил клон, - Эти истребители разрабатывались для Великой Армии Республики, то есть для нас, но при этом никого из нас не спросили, на чём нам хотелось бы летать. Я понимаю, что разработчики руководствовались какими-то там своими соображениями, но истребитель ведь должен не просто уметь летать и стрелять. Он в первую очередь должен уметь побеждать. А вот с этим у V-19 есть проблемы. На этом истребителе трудно побеждать в бою с истребителями сепаратистов. Ну, а против чего-то более крупного, как вы понимаете, на нём вообще выходить бесполезно. Спасибо его маломощным пушкам.       Клон сокрушённо покачал головой.       - И вот поэтому мы теряем столько отличных пилотов, моих братьев, - осуждающе произнёс он, - Пилотов, которые бесконечно превосходят дроидов. Если бы у нас только были действительно хорошие истребители в достаточном количестве … И ведь у нас есть такие истребители! Возьмём джедайскую Дельту-7. Это истребитель того же класса, лёгкого, но это совершенно другая машина! Скорость выше, манёвренность больше, нет этих дурацких крыльев, торчащих во все стороны. Вы, конечно, сейчас думаете, что меня подбили, попав в левый двигатель? А вот ничуть не бывало. Первым в меня попал Стервятник, шедший мне в бок. Возможно, он даже не по мне тогда стрелял. Но он попал по моему крылу, которое у V-19 зачем-то торчит из под кабины вертикально вниз. Крыло это тупо отвалилось вместе с третьим двигателем, который на нём зачем-то стоит. Дальше я уже не мог нормально управлять кораблём, и кто-то из тех, что висели у меня за спиной, попал мне в левый двигатель. ... И вот я здесь с вами.       - Да, печальная история, - согласился я, - А джедаи, значит, на таких кораблях не летают?       - Нет, джедаи летают на нормальных кораблях, - возмущённо ответил клон, - Одна из причин, почему они почти не погибают, в отличие от моих братьев.       - Любопытно, - произнёс я себе под нос.       Насчёт роли джедаев во всей этой истории с войной у меня были определённые свои соображения, отличные от официальной позиции властей, но высказывать их сейчас клону мне не хотелось.       - Мы вступили в войну с двумя типами кораблей, - продолжил вещать клон, - Лёгкий истребитель V-19 «Торрент» и тяжёлый истребитель ARC-170. Он же по совместительству ещё и бомбардировщик. По поводу V-19 я вам уже своё мнение высказал. По поводу ARC-170 могу сказать так — это ни то, ни сё. Он может нести две протонные торпеды в двух аппаратах. Это конечно лучше, чем совсем ничего, но это только на один залп. После чего ARC-170 превращается просто в плохой истребитель, перетяжелённый, недостаточно манёвренный и плохо вооружённый. Да, из него торчит много пушечных стволов, но торчат они бестолково. Две средние пушки, стреляющие вперёд, это хорошо. Сами пушки замечательные, с хорошей бронепробиваемостью. Любому сеповскому дроиду, и Стервятнику, и Гиене хватает одного попадания. Но эти пушки, опять же, находятся на самых кончиках крыльев далеко друг от друга. Это какое-то проклятие наших кораблей! Далее, пусть мне кто-нибудь объяснит, зачем истребителю, пусть и тяжёлому, подвижная турель для стрельбы назад? Истребитель должен атаковать. Атакуют истребители передом, а не задом. Когда я атакую, мне нужна максимально возможная огневая мощь для стрельбы во врага, в того, кого я атакую. Если мне при этом какой-нибудь не в меру рьяный дроид зайдёт в хвост, я его просто стряхну. Только дайте мне манёвренность. Или мой ведомый о нём позаботится. Мне не нужен на истребителе специальный человек, стреляющий назад. И мне не нужен на истребителе второй пилот. Я вполне в состоянии справиться с истребителем в одиночку. В общем, может быть я недостаточно уважительно отзываюсь о технике Великой Армии Республики, но ARC-170 делал, извините, дикут! Этот горе-истребитель у нас в полку называют знаете как? «Братская могила». Потому, что когда сбивают один такой, хоронить приходится троих. А ведь каждый из этих троих — это, пусть и не настоящий разумный, но клон. И даже если не учитывать, что мы, клоны тоже умирать не хотим, каждого из нас требуется десять лет растить и обучать. Неужели никто в Республике не мог хоть чуть-чуть подумать головой и дать нам нормальную технику? Будь у нас только хорошие истребители и хорошие бомбардировщики, война пошла бы по-другому.       Клон уставился на меня с немым вопросом во взгляде, но что я мог сделать?       - А ты не пробовал делиться своими мыслями со своим командиром джедаем? - спросил я.       - Я всего лишь лейтенант, - безнадёжно ответил клон, - Генералы с лейтенантами не советуются. Даже наш командир эскадрильи, капитан не может просто так поговорить с джедаем. Джедаи все очень заняты. Разве ж у них может быть время на разговоры с клоном? Да и нас вообще не для того создавали, чтобы мы кого-то учили. Нас создавали, чтобы мы приказы исполняли. Вот мы и исполняем. Только за два последних месяца полк потерял больше сотни пилотов убитыми. И это мы ещё служим в таком месте, в котором ничего почти не происходит. Я боюсь представить, что творится там, где действительно жарко.       Что творится там, где жарко, никто из нас клону поведать не мог. Новости, которые до нас доводили власти, были явным враньём. Никто в этом даже не сомневался.       - Ладно. Что есть, то есть, - вздохнул клон, - Я надеюсь, вся эта странная ситуация с техникой понемногу теперь начнёт меняться. Мы получили относительно неплохой BTL-B. Значит, кто-то в Республике ещё о таких вещах заботится. Этот новый бомбер, конечно, тоже не идеален. Я сам на нём не летал, но я общался с теми, кто летал. Корабль перетяжелён. Внутренний объём используется не оптимально. Площадь обшивки неоправданно велика. Корабль, как мы говорим, возит воздух. Ещё туда воткнули гиперпривод. Ну зачем фронтовому бомбардировщику гиперпривод? Это же масса, это ухудшение манёвренности. Гиперпривод — штука не то чтобы бесполезная, просто она не часто бывает нужна бомбардировщику. По-моему, от идеи использования для BTL-B гиперколец отказались напрасно. Можно было бы упростить корабль и повысить его боевые качества. Ну, а поворотные турели я уже, наверное, никогда не полюблю после ARC-170. Говорят, что в реальном бою из этой пушки хрен во что попадёшь. Из неё хорошо стрелять, когда корабль летит по прямой, но летать по прямой в бою с дроидами — плохая идея. Дроиды может и тупые, но стрелять с упреждением они умеют. Воюя с ними надо всегда маневрировать, иначе кранты.       Я подумал — сколько ещё у Республики имеется всяких летающих лоханок, о которых у нашего нового знакомого есть своё авторитетное мнение? Этак он может нас грузить до самого Татуина. Информация на самом деле не такая уж и бесполезная. К примеру, теперь я знаю, что на тех жёлтых корабликах имеется гиперпривод, который наверняка чего-нибудь да стоит.       - Кочерга, давай на сегодня заканчивать базарить, - попросил я, - У нас сегодня выдался крайне насыщенный день. Ты очень интересно рассказываешь. Я тебя с удовольствием потом ещё послушаю, но сейчас давай-ка поспим?       - Конечно, сэр, - согласился клон, - Я тоже устал, и шея у меня болит после столкновения с обломком. Жаль, что у вас нет на борту медика.       - Увы, его нет, - подтвердил я, - Да, я думаю, у тебя всё и так скоро пройдёт. Ты парень крепкий. Я сейчас тебе свой матрац отдам. Стели его, где хочешь, и вообще будь как дома. Я и на жёсткой лежанке посплю, мне не привыкать. Вот только подушку я тебе не отдам.       - Спасибо, сэр, - поблагодарил меня клон, - Я обойдусь без подушки.       Клон забрал матрац и скрылся с ним в одном из наших подсобных помещений. Я так и не понял, согласился ли он с идеей продажи своего истребителя, или мы только временно заставили его об этом забыть? Так же непонятным осталось, что мы будем с ним делать. Он хочет обратно в свой полк, но безопасно ли для меня с другом там появляться? Скорее нет, чем да. Нельзя же прилететь туда обратно и сказать, - «Мы вот тут у вас недавно спиздели истребитель с пилотом. Истребитель мы уже продали, а пилота мы возвращаем вам». Боюсь, нас за такую откровенность не похвалят. Можно нанять пилота, чтобы он его отвёз, но это влетит в кредит. Наконец, можно организовать Кочерге связь с его командиром. Пусть расскажет ему, что его похитили и увезли на Татуин. Пусть сами за ним прилетают. Только вот не факт, что за одним клоном полетят в такую даль. Не хотелось бы бросать чувака одного на Татуине. Как-то это слишком уж по-свински. Я думал, думал. Так ничего толкового не придумал и уснул.       ***       На следующий день клон ещё многое нам рассказал о боевых кораблях Республики и сепаратистов. Теперь я знал, чем Аккламатор отличается от Венатора, а Барышник от Щедрости. Сам он оказался парнем крайне покладистым. Ни разу ни на кого из нас голоса не повысил, да и нам не давал повода на него орать. Единственное, что меня в нём немного напрягло, так это его убеждённость, что самое главное в жизни, это делать всё, чтобы Республика победила сепаратистов. Я не то чтобы был против этого его убеждения, просто не понимал, откуда такое может взяться у здравомыслящего человека.       - Кочерга, вот ты всё за Республику радеешь, - сказал я ему как-то раз, - А что для тебя эта Республика? Что ты под этим словом понимаешь? Ты ведь по факту в ней и не жил ни дня.       Клон оказался сбит с толку моим вопросом. Похоже, сам он ни разу подобным вопросом не задавался. Он молчал, молчал, соображая, потом ответил.       - Нас с рождения готовили как защитников Республики, - сказал он, - Республика заплатила за нас каминоанцам. Мы теперь её собственность. Поэтому мы за неё и сражаемся. Нам никогда про Республику не рассказывали. Да нам и не интересно было знать, что это такое. Наша задача воевать за это, чем бы это ни было.       - Даже если это что-то есть нечто нехорошее? - уточнил я, - Тебе вообще всё равно, кого убивать? Если тебе прикажут ради Республики убивать мирных жителей...       - Нет, мне не всё равно, конечно! - обиделся клон, - Это нашим создателям каминоанцам всё равно кого убивать. У них вообще никаких человеческих эмоций нет напрочь. Они могут спокойно партию детей-клонов отправить на переработку только от того, что эти дети не дотянули нескольких баллов до минимального проходного уровня. Мы, клоны их за это ненавидим лютой ненавистью, хотя показывать это не можем. Иначе нас всех на питательный бульон пустят. Нет, мы не такие как они. Мы нормальные люди, хоть эти рыбообразные и поизвращались над ДНК нашего донора. Мирных жителей я не стал бы убивать, даже если бы мне приказали. Надеюсь, во всяком случае, что не стал бы.       Я подумал, что мой долг — поделиться своим опытом жизни в Республике с этим человеком, чтобы он хотя бы знал, ради чего рискует жизнью.       - Я прожил тридцать пять лет в Республике, Кочерга, - сказал я, - И знаешь, почему я сейчас такой счастливый? ... Потому, что я смог в итоге выбраться из этого гнилого болота. Очень немногим гражданам Республики так везёт, как мне повезло. Я лишился всего, что смог накопить за многие годы тяжкого труда, я оказался вне закона в Республике, мне грозили смертью и сбили бы меня с другом, если бы я заранее не продумал свой побег. Сейчас я гол как сокол. Этот корабль, за который мне ещё расплачиваться и расплачиваться, это всё, что у меня есть. Тем не менее я счастлив, что больше не являюсь рабом Республики.       На этом месте клон удивлённо приподнял брови.       - Разве в Республике существует рабство? - перебил меня он.       - Не явное рабство, - ответил я, - Нет, официально рабства в Республике нет, но по факту оно есть. Я бы назвал это экономическим рабством. Оно на самом деле ещё хуже чем обычное рабство. Обычный раб, он по крайней мере знает, что он раб. Его хозяин не станет ожидать от него любви и благодарности. Я, в некотором роде, всю свою жизнь был рабом, но я не знал тогда, кем я был на самом деле. Я это узнал только тогда, когда свалил из Республики. Теперь я вижу, что я всю жизнь просидел на цепи. Это была невидимая цепь, но от этого не легче. Так же как ты был рождён, чтобы воевать за Республику, так и я был рождён, чтобы ради этой Республики всю жизнь пахать. Если из тебя с рождения делали муравья-солдата, из меня с рождения делали муравья-рабочего. На самом деле разница между нами не так уж и велика.       Клон внимательно слушал и смотрел на меня не отрываясь.       - Но почему ты говоришь, что был рабом? - поинтересовался он.       - Потому, что у меня не было свободы жить, как я этого хочу, - объяснил я, - Формально у меня была свобода, но, если разобраться, это была свобода выбирать из двух вещей — жить по-прежнему в ужасных нечеловеческих условиях и, второй вариант, попытаться восстать против системы и погибнуть в неравной борьбе с ней. Либо ужас без конца, либо ужасный конец. Естественно, что все всегда выбирают первое. Какая же это свобода?       - Если так на это посмотреть, мы, клоны тоже являемся рабами Республики, - резонно заметил клон, - У нас нет свободы жить, как мы хотим. Но мы и не хотим другой жизни. Воевать — это всё, что мы умеем.       - Поверь мне, когда-то я также был уверен, что всё, что я умею, это писать программы, - заявил на это я, - Тогда и я не мог представить для себя иной роли кроме роли муравья-рабочего. Я осознавал, что так и сдохну, паша на Республику. И я не видел в этом ничего неправильного.       - И что изменилось с тех пор? - спросил клон, - Ты больше не пашешь на Республику? Что же ты делаешь?       - Живу своей собственной жизнью, - гордо ответил я, - Жизнью свободного человека, который делает то, что сам считает нужным. Мне больше не надо ни перед кем отчитываться в своих действиях. Я ни от кого не завишу. Я сам себе хозяин и работаю на себя, а не на какого-то там постороннего дядю. Если я рискую, я рискую ради себя, а не по приказу сверху. И если я что-то раздобыл, я не обязан этим ни с кем делиться.       Клон загрустил от моих слов.       - Наверное, рабочий может так жить, работая на себя, - сказал он, - Но для солдата это не вариант. Не могу же я сам на себя воевать?       - Дело не в том, солдат ты или рабочий, - возразил я, - Дело в том раб ты или не раб. Если по сути своей ты раб, ты им и останешься, вне зависимости от того, что ты умеешь делать. Почти все так называемые граждане Республики по сути своей рабы. У них нет смелости жить свободной жизнью. Республиканским властям не выгодно иметь смелых, независимых граждан. Покорные рабы — это гораздо удобнее. Ими так легко управлять. Крикнул им, - «Бегом на работу!», - и они побежали на работу. Крикнул им, - «Бегом на речку топиться!», - и они побежали на речку топиться. Республика не воспитывает качества свободы в своих подданных, поэтому у них и нет этого качества. И у тебя его тоже нет, если ты не видишь для себя другого пути. Не будь ты по сути рабом, ты бы нашёл путь. Ты много чего знаешь о космических полётах, об оружии. Я так понимаю — ты неплохой пилот. А посмотри на меня. Месяц назад я о космических кораблях ещё слыхом не слыхивал, а вот теперь летаю на одном из них свободный как космический ветер. Всё потому, что я смог победить в себе раба.       Клон с минуту размышлял молча, потом отрицательно покачал головой.       - Нет, всё-таки если все будут только сами за себя, это тоже не дело, - озвучил он результат своих раздумий, - Можно называть нас рабами. Можно называть нас солдатами Республики. Это только слова. Главное — что мы нужны Республике. Если не мы, кто остановит сепаратистов?       - А вот я Республике совершенно не нужен, - заявил я с гордостью, - Республика хочет, чтобы я умер, ну или, по крайней мере, сгнил в её тюрьме. И меня это совершенно не напрягает. Мне плевать слюнями на то, что хочет Республика. Я не обязан быть кому-то полезным. Я не обязан жить ради кого-то ещё. Это ты переживаешь о своей полезности Республике, потому что ты раб. Раб должен быть полезен, иначе это плохой раб. Я никому не полезен, и меня это вполне устраивает.       - Но зачем тогда вообще что-то делать? - не понял клон, - Если ты ничего ни для кого не делаешь, никто тебе и спасибо не скажет.       - А мне не нужно чьё-то спасибо, - ответил я, - Спасибо нужно рабу, тому, кто служит. Тебе нужно спасибо, чтобы ты понимал, хорошо ты служишь или плохо, хороший из тебя раб получился или плохой. Ты же хочешь быть хорошим рабом? Поэтому для тебя важно мнение других людей. Меня их мнение не интересует. Какое мне дело, что они там обо мне думают? Какое мне вообще до них дело? Я существую не для них, я существую для себя самого.       Клон надулся. Соглашаться со мной он явно не собирался.       - А я существую для народа Республики, - с пафосом заявил он, - Если бы не было меня и моих братьев, сепаратисты одержали бы победу. Мне не нужно, чтобы люди Республики говорили мне спасибо. Я и так понимаю, зачем я делаю то, что делаю.       Наивная позиция клона меня слегка позабавила, хотя я и понимал, что ожидать от клона чего-то большего не приходится. Хоть он и выглядел на двадцать пять лет, на самом-то деле ему ещё и одиннадцати не было. С детства его грузили всякими военными науками да муштровали. Свободно мыслить никто его на Камино не учил.       - Ох, Кочерга, Кочерга, сколько же ты всего ещё не понимаешь! - сочувственно сказал я, - У тебя очень примитивный взгляд на вещи. Тебя послушать, так всё так просто! Сепаратисты — зло. Республика — добро. Так не бывает в реальной жизни. Ты уже такой здоровый лоб, пора начинать взрослеть. Давай, я расскажу тебе, что такое эта Республика, чтобы ты хотя бы знал, ради чего вчера чуть не погиб?       Клон сделал скептическое выражение лица, но возражать мне не стал, так что я продолжил.       - Республика — это кучка жирных свиней, сидящих на Корусанте и называющихся сенаторами, - начал я свой рассказ, - Эти жирные свиньи уже давно утратили способность думать о чём-то помимо своего финансового благополучия. Про то, что в Республике существует какой-то там народ, они давно уже забыли. Они сидят в своём сенате и никакого народа в глаза не видят. Я думаю, что они и не подозревают о существовании таких людей как я. Они там заняты более полезными делами, чем забота о народе. Они там лоббируют интересы. Чьи интересы? А не важно чьи. Кто больше заплатит, того интересы они и лоббируют. Всяких мега-корпораций в первую очередь. Мега-корпорациям хочется иметь возможность эксплуатировать народ в хвост и в гриву — послушные сенаторы спешат принять для них соответствующие законы. Народу от их законов становится только херовей и херовей, но сенаторам на это насрать. Они гребут большие деньги. Вот, что такое Республика. Вот, что ты защищаешь. И если ты думаешь, что люди Республики тебе за это скажут спасибо, подумай ещё раз.       Мой друг, выбравшись в очередной раз из своей курилки, заинтересовался темой нашей беседы и подсел ко мне на койку. До сих пор он помалкивал, но тут решил тоже высказаться.       - Республика — это не только свиньи на Корусканте, - дополнил он моё описание, - Республика — это хуева тонна свиней по всей Галактике. На каждой республиканской планете сидят эти свиньи и гребут, гребут, гребут. Может быть до свиней в сенате им и далеко, но они тоже стараются. Это вот мне с ним ничего нельзя. Нас из-за какой-то жалкой тысячи кредитов хотели расстрелять. Не расстреляли только потому, что мы, когда взлетали, всё время над городом держались. Если бы мы на город свалились, кого-то из тамошних свиней-чиновников могли бы, наверное, премии лишить. На народ-то им насрать. Подумаешь, тысяча, другая человек изжарилась! Кого это волнует? А вот премии лишиться никак нельзя. Поэтому мы и смогли из этой твоей Республики удрать и живыми остаться. У нас ведь прав на самом деле никаких нет. Все наши так сказать права — фикция. Попробуй кому-нибудь из республиканских свиней дорогу перейти. Тебя на следующий день найдут с дыркой в голове. Вот и все твои права. Так что, плюнул бы ты лучше на Республику, Кочерга. Тебя уже один раз чуть не убили. Может, хватит с тебя одного раза?       Клон всё это слушал с искренним удивлением на лице. Не вязалась видимо наша правда с его представлениями о хорошей Республике, но представления эти были укоренены глубоко.       - Сенаторов выбирает народ Республики, - упрямо заявил он, - Я мало что знаю про всю эту политику, но вот это я знаю. Если вам не нравятся сенаторы, кто мешает вам избрать новых?       Я только смог воздеть глаза к потолку от такой наивности клона.       - Да бог с тобой, Кочерга! Какой народ? - возопил я, - Народ думает только, как бы ему совсем не подохнуть. Никого этот народ не выбирает! Кто этих жирных говнюков выбирает, то великая тайна. Там, наверху действуют свои тёмные силы — всякие топ-менеджеры мега-корпораций и джедаи не в последнюю очередь. Джедаи сейчас явно затеяли большую игру. Вся эта война, в которой ты так рвёшься ещё погеройствовать, что это по-твоему? Это всего лишь средство, с помощью которого джедаи планируют прийти к власти.       - Джедаи сражаются на этой войне! - не выдержал клон, - Многие из них погибли. Я слышал, в самом начале войны на Джеонозисе погибла чуть ли не сотня джедаев. А может и больше чем сотня. Я уже точно не помню. Войну начали сепаратисты! При чём тут джедаи?       - Успокойся, Кочерга, не надо кричать, - призвал я к спокойствию разгорячившегося клона, - Давай разбираться по-порядку. Я тоже слышал, что на Джеонозисе погибла куча джедаев. Что это доказывает? Ничего. У джедаев, очевидно, тоже есть свои пешки, которыми можно пожертвовать в большой игре. Если старшие товарищи решили, что это пойдёт на пользу делу, почему не пожертвовать сотней пешек? Зачем? Да хотя бы и для отвода глаз. Вот ты сейчас кричишь, - «Не может этого быть!». Может, для этого и умерла та сотня джедаев? Теперь насчёт того, кто начал войну. По Голонету нам, конечно, сейчас твердят, что войну начали сепаратисты. Говорят, ложь, будучи повторенной много раз, становится правдой. А что говорят факты? Война началась с атаки армии Республики на сепаратистскую планету Джеонозис. Так кто начал войну?       - Но мы напали на Джеонозис после того, как там была обнаружена армия дроидов! - не унимался клон, - Сепаратисты подготовились к войне. Наш удар был превентивным.       - Вы напали! - фыркнул я, - Не вы напали, а вас туда как баранов послали подыхать. Называй вещи своими именами. И то, каким был ваш удар, ничего не меняет в вопросе, кто начал войну. Её начала Республика, а ещё точнее — джедаи.       - Войну не могли начать джедай! - всё больше распалялся клон, - У них права такого не было, объявлять кому-то войну. Войну мог начать только Верховный Канцлер Республики!       - Верховный Канцлер Республики — ещё одна тупая, жирная свинья! - закричал я, в свою очередь выходя из себя от непроходимой тупости клона, - Подумай уже хоть немного головой! Зачем Канцлеру или сенаторам нужна война? Они и так уже добрались до своей кормушки. Они теперь жрут и радуются. Ну нахера им нужна война?!       - Сепаратисты ... - начал было клон.       - Нет!! Нихера не сепаратисты! - не дал я ему закончить его очередную тупость, - Сепаратисты — это проект джедаев! Их лидер, Дуку. Ты знаешь, кто он? Джедай!       Клон примолк. Я тоже немного успокоился.       - Сейчас его бывшие собратья, конечно, от него открещиваются, - продолжил я более спокойным тоном, - Но говорить они сейчас могут всё, что угодно. Дуку был джедаем. Это факт. Под чью дудку он теперь пляшет? Это нам не ведомо, но догадаться, по-моему, несложно.       Клон явно пытался соображать головой.       - Но зачем джедаям затевать войну? - задался вопросом он, - Я слышал, они — хранители мира. То есть до войны они были хранителями мира.       - Ты слышал? А теперь меня послушай, - предложил я, - Десять лет назад, когда про сепаратистов ещё никто и слыхом не слыхивал, кто-то в Республике затеял создание огромной армии клонов. Кто же это мог такой быть? Неужели Канцлер с сенаторами? Неужели у тупых свиней нашлось столько лишних денег? Да и зачем им это, если они и так уже были на самом верху? Нет, пожалуй, это были не они. Тогда кто же? Может быть те, в чьих руках эта армия сейчас находится? Ну-ка подумаем. Джедаи до войны служили сенату в качестве мальчиков на побегушках. Подай, принеси. Ну, может быть, ещё морду кому-нибудь набей. Достойное это занятие для высшей расы? Они ведь не считают себя равными нам, простым смертным. У них же их Сила, блядь! Может, они решили, что пора бы им уже к власти прийти? Тем более, что в сенате одни тупые свиньи, у которых мозги уже окончательно жиром заплыли. Они даже не понимают, что происходит. Они думают, что они ещё чем-то управляют. Погоди, скоро джедаи перережут этих придурков. Как только сенат себя окончательно дискредитирует в народных глазах, так это и случится. И народ дружно закричит «Ура!», а потом джедаи устроят этому народу такое, что мало не покажется никому. Мы будем вспоминать это время как золотые деньки. Мне подумать страшно, что эти нелюди с нами тогда сделают, если они даже своих сотнями на мясо пускают.       Клон слушал меня, и глаза его всё больше округлялись. Видимо, мои аргументы доходили туда, куда нужно.       - Джедаи собираются предать Республику? - ошалело пробормотал он.       - Да, джедаи собираются предать Республику, - без тени сомнения повторил я.       Клон замолчал, направив затуманенный взгляд мимо меня куда-то в бесконечность. В голове его явно происходил какой-то мыслительный процесс. Так продолжалось с минуту, прежде чем клон вышел из этого своего ступора. Он опустил взгляд к полу, сжал руками голову и потёр виски, как будто испытывая головную боль.       - Предатели Республики, - пробормотал он себе под нос, - Предатели... Убить джедаев!       - Убить, однозначно, - поддакнул ему мой друг и повернулся ко мне, - Блин, чувак, а ты, оказывается, оратор. Так доходчиво вещаешь. Я бы так не смог.       Мне тоже понравилась моя речь. По-моему, всё получилось очень логичным и убедительным. Клон явно проникся. Я и не знал, что могу на людей такое влияние оказывать своими речами.       Клон всё сидел на койке напротив нас, тёр виски руками и что-то неразборчиво бормотал. Что-то про приказы. Я забеспокоился, что с ним что-то не так и подсел к нему.       - Кочерга, ты чего? - встревоженно спросил его я, положив руку ему на плечо.       Клон вздрогнул, но продолжил всё так же бубнить себе под нос.       - Хорошие солдаты следуют приказам. Хорошие солдаты следуют приказам, - повторял он раз за разом.       Я как следует встряхнул его, и он резко поднял голову.       - Кочерга, ты в порядке? - ещё раз спросил я.       Клон выглядел как человек, очнувшийся ото сна, и, похоже, не понимал, чего мне от него надо. Я вынужден был повторить свой вопрос.       - Да. Кажется, да, - неуверенно ответил клон, - Что-то не то с головой. Не понимаю что. Голова как не моя. Прилягу-ка я лучше.       - Давай, давай, приляг, - согласился я успокаиваясь, - Небось головой треснулся обо что-нибудь в своём истребителе? Ничего, прилетим на Татуин, купим тебе каких-нибудь таблеток от головы. Только твой истребитель продадим.       Клон не стал возражать, улёгся на мою койку и закрыл глаза. Мы с другом ушли в кабину пилота, чтобы не мешать ему своей болтовнёй. До Татуина нам оставалось лететь ещё примерно сутки.