Скавенджер

      Клон отлежался немного, и голова его, кажется, пришла в норму. Он даже стал как-то проще в общении. Наконец перестал называть меня на «Вы» и «Капитан, сэр».       Перед выходом из гипера мы с другом заняли места в пилотской кабине. Клон остался в коридоре лежать на моей лежанке. Чтобы не перегружать себе психику повторно, перед самым выходом я зажмурился, медленно досчитал до пяти и только после этого открыл глаза и взглянул за окно. Планета уже была там.       В отличие от Орд Кантрелла, Татуин не произвёл на меня большого впечатления. На планете почти не было воды. Весь видимый диск покрывала жёлто-рыжая пустыня, не прикрытая облаками. Кое-где унылый, монотонный вид разнообразили высохшие русла рек, каньоны, горы или соляные пятна высохших морей.       Я сверился с картой поверхности и направил корабль в сторону одного из немногих татуинских городов. Космос был практически пуст. Только несколько раз мы замечали на радаре отметки каких-то больших кораблей, скорее всего транспортов. Один раз мимо нас пронёсся транспортник поменьше, направляющийся в противоположную нашей сторону. К нам никто не приставал. Никто не потребовал от нас никаких объяснений, зачем мы здесь. Мы тоже не стали ни с кем пытаться выходить на связь.       Я заранее сориентировал корабль так, чтобы он погружался в атмосферу под небольшим углом к поверхности, чтобы он успел не спеша затормозить от трения о воздух. Торможение в атмосфере — хороший способ сэкономить топливо, которого у нас оставалось крайне мало.       На высоте порядка девяноста километров над поверхностью планеты мы впервые увидели первые признаки свечения забортной плазмы. Нижняя часть окна кабины была заполнена ярко освещённой поверхностью Татуина. На этом фоне ничего видно не было. Зато в верхней части, на чёрном фоне космического пространства мы различили слабое желтоватое свечение. Перегрузка ещё практически не ощущалась. До ушей стало доноситься какое-то подозрительное шипение, как будто у нас на корабле что-то горит. Мы крутили головами и принюхивались, пытаясь понять, снаружи идёт этот странный звук, или у нас действительно на корабле что-то горит. Мне казалось, что я начал ощущать запах гари, но дыма нигде видно не было. Меня раздражала неизвестность происходящего.       Тут я заметил, что друг опять полез за своей пачкой и вытащил сигарету. Он уже сунул её в рот и собирался зажечь, когда я прервал эти его приготовления.       - Кажется, мы договорились? - напомнил я ему, - Иди в спасательную капсулу.       - Не сейчас, - отмахнулся от меня друг.       Тут мои нервы окончательно не выдержали. Мне предстоит совершать первую в своей жизни посадку, у меня на корабле, возможно, что-то горит или плавится, а этот идиот собрался начать дымить у меня под носом своей сигаретой!       - Сейчас! - закричал я, не сдерживаясь, - Проваливай в спасательную капсулу живо!       Друг вздрогнул и удивлённо на меня уставился. Сзади послышался шум, дверь кабины отъехала в сторону, и в кабину ворвался клон.       - Что случилось? Мы эвакуируемся? - встревоженно крикнул он.       Мы обернулись к нему, не сразу поняв причину его появления. Потом друг вытащил сигарету изо рта и ухмыльнулся.       - Всё нормально, Кочерга, - успокоил он клона, - Спасательная капсула — это моё официально разрешённое место для курения. Видишь ли, наш господин капитан не выносит сигаретного дыма. Он хочет, чтобы я пропустил весь вход в атмосферу, сидя в курилке. Прикинь, какие он тут жестокие правила установил!       - Лучше сиди, где сидишь, - посоветовал ему клон, - Сейчас перегрузка начнёт резко возрастать.       - Вот и я говорю, что нечего мне туда ходить, - заявил друг и снова сунул сигарету в рот.       Свечение плазмы усиливалось, а меня уже заметно тянула вперёд перегрузка. Противное непонятное шипение продолжало действовать мне на нервы. Когда я увидел, что идиот справа от меня деловито собирается поджигать свою сигарету, моё негодование выплеснулось наружу.       - Ты понимаешь, что ты меня бесишь сейчас своей сигаретой! - заорал я, - Мне предстоит посадка на планету, а ты меня до нервного срыва доводишь своей сраной сигаретой! Ты это понимаешь или нет?! Убери эту дрянь с моих глаз сейчас же!       В кабине все примолкли. Друг обиженно сунул сигарету себе за ухо. Я повернулся обратно к приборам и попытался абстрагироваться ото всех, кто находился поблизости. Я слышал, что посадка — наиболее опасная часть полёта. Теоретически я всё достаточно хорошо себе представлял, но это меня мало успокаивало. Перегрузка тем временем уже достигла значительной величины. Мне было трудно удерживать голову вертикально. Если бы не привязные ремни, меня бы уже выбросило из кресла на приборную панель. Снаружи бушевала разъярённая плазма, а высота стремительно уменьшалась.       - Ты бы поднял нос кверху градусов на тридцать, - подал из-за моей спины голос клон, - Идём с превышением по перегрузке. Не боишься носом в землю воткнуться?       Я знал то, о чём он сейчас говорил. Это называется — торможение с использованием аэродинамического качества корпуса. Корабль при этом идёт так, что набегающий воздушный поток давит на нижнюю поверхность корпуса. Торможение получается при этом более плавным. Проблема такого метода в том, что кабина поднята вверх, и из неё не видна поверхность планеты. Не видно, куда летишь. Это психологически тяжело. Я всё же последовал совету клона и потянул штурвал плавно на себя. В этот момент меня с ужасной силой вдавило в сиденье. Кровь отлила от мозга и картинка перед глазами расплылась. К счастью, перегрузка продлилась всего несколько секунд.       - Ну ты и лихач! - услышал я сзади бормотание клона, который всё это время стоял у меня за спиной, вцепившись в спинку моего кресла.       Теперь перегрузка несколько уменьшилась, и направление её действия изменилось. Меня больше вдавливало в кресло, а не тянуло на приборную панель. Поскольку за окном смотреть было не на что, я теперь всё внимание уделял приборам. Постепенно перегрузка стала уменьшаться. Небо за стеклом посветлело, и свечение плазмы исчезло. Мы прошли отметку в десять тысяч метров и продолжали снижение.       - Включай репульсоры. Потом не успеешь, - подал голос клон.       Я подумал, что это хорошая идея, повернул включатель и задвинул рычаг тяги на половину мощности. На такой высоте репульсоры были абсолютно бесполезны, так что мы ничего не почувствовали.       - Давай, давай, не стесняйся, ставь на полную мощность, - продолжил меня наставлять клон, - Сбавишь мощность, когда снижение прекратится.       Меня его навязчивые советы уже начинали нервировать. Я взялся за рычаг тяги и раздражённо двинул его вперёд до упора.       Корабль продолжал терять высоту. За окном уже вовсю свистел воздух. Поверхность можно было увидеть только в боковые стёкла кабины, которые находились далеко от моего сидения, так что в них практически ничего рассмотреть было нельзя. Оставалось доверять высотомеру, который показывал уже только две тысячи метров. На полутора тысячах снижение прекратилось. Я опустил нос, чтобы видеть поверхность планеты, над которой мы летели, уменьшил тягу репульсоров и перевёл маршевые двигатели на треть тяги, чтобы они продолжали тянуть корабль вперёд. До выбранного города лететь было ещё далеко.       - Сколько нам ещё лететь? - подал голос друг со своего сиденья.       - Минут двадцать — двадцать пять, - прикинул я.       - Ну, вот и хорошо, - вздохнул друг, - Я как раз успею покурить.       Он отстегнулся и направился к люку в полу.       - Если хочешь сэкономить топливо и не изнашивать репульсоры сверх необходимости, я тебе советую сейчас поддать тяги маршевым, поднять нос и выключить репульсоры, - принялся советовать мне клон, - Скорость будет больше, а расход топлива меньше. Главное, не забывай следить за высотой.       Я сделал, как он советовал, и мы действительно существенно ускорились. Правда, я теперь снова не видел землю.       Наконец, карта показала, что мы приближаемся к нашей цели. Я вернул корабль в горизонтальное положение, сбавил тягу двигателей и включил репульсоры. Наша высота уменьшилась до двухсот метров, а впереди, в жёлтой мгле показалась нечёткая полоска городских построек. Друг выбрался из курилки и устроился в своём кресле.       - Приземлимся подальше от города, чтобы не привлекать внимания, - рассудил я.       Переведя двигатели в режим нулевой тяги, я стал уменьшать тягу репульсоров. Корабль быстро снизился до тридцати метров. Я включил тормозные двигатели и следил за приближающимися спереди постройками. Это были какие-то одно — двухэтажные домики, судя по их виду, слепленные из обычной глины. Я не забыл выпустить посадочные опоры и потихоньку сбавлял тягу репульсоров. Высота уменьшалась, и, возможно поэтому, я не замечал особого торможения. Песчаные волны пустыни всё так же стремительно неслись на нас спереди. Постройки были уже совсем близко.       - Не успеваем затормозить, - пробормотал я, озвучивая очевидное.       - Сейчас врежемся! - воскликнул друг, - Бери выше!       Я потянул штурвал на себя и немного добавил тяги репульсорам. Корабль стал поднимать нос, а земля скрылась из вида. Тут клон, стоявший до этого за моей спиной, внезапно подался вперёд, схватил мой штурвал и потянул его от себя.       - Да что ж ты творишь?! - зашипел он на меня, - Куда ты нос задираешь? Выключи хоть тормозные. Мы же сейчас кормой на них грянемся!       Да, про тормозные двигатели я действительно забыл. Я тут же перевёл двигатели в режим небольшой тяги вперёд. Корабль выровнялся и перешёл в горизонтальный полёт где-то на высоте сотни метров. Под нами проплывали окраины Мос-Эспа.       - Позволь открыть тебе одну тайну, - ехидно заявил клон, склонившись над моим ухом, - Как пилот, пилоту. Знаешь, корабль летит не туда, куда направлен его нос. Корабль летит туда, куда направлена сумма всех, действующих на него сил.       Я терпеть не могу, когда надо мной издеваются, поэтому, сейчас я просто промолчал, не обратив на клона никакого внимания. Я начал разворот обратно к границе города.       - Крен большой. Теряем высоту. Добавь репульсоров, - опять нашёл к чему придраться клон.       Я добавил репульсоров, чтобы он наконец успокоился. Мы вылетели за городскую черту. Я развернул корабль параллельно границе города и снова включил тормозные двигатели. Клон за моей спиной тут же нашёл, что ещё мне посоветовать.       - Хочешь дельный совет? - услышал я его голос, - Когда приземляешься на планету, не тормози тормозными двигателями. Они вообще не для этого предназначены. Тормози репульсорами, приподнимая нос вверх.       - Может, уже просто покажешь? - разозлился я.       - Слезай с кресла.       Клон занял моё пилотское кресло, а я встал у него за спиной и принялся наблюдать за его действиями. Клон выключил тормозные двигатели. Основные оставил в режиме нулевой тяги. Чуть прибавил тяги репульсорам и начал поднимать нос корабля кверху.       - Смотри, как я это делаю, - поучительно обратился он ко мне, продолжая смотреть вперёд, - Левая рука лежит на штурвале, правая на рычаге репульсоров. Никаких лишних движений. Контролируй по приборам скорость и высоту. Мы замедляемся, штурвал от себя, выравниваешь корабль. Визуально контролируешь, что горизонтальной скорости нет. Уменьшаешь репульсоры. Не забывай, что от посадочных опор до земли метров на десять меньше чем от твоей головы. Высота двадцать. Добавляешь репульсоров и ... касание.       Корабль заскрипел и захрустел, сжимая амортизаторы посадочных опор. Клон отключил репульсоры и двигатели. Стало необычно тихо. За несколько дней непрерывного гудения я успел отвыкнуть от тишины.       - Приземление в пустыне — простейшая операция, - важно заметил клон, - Советую попрактиковаться здесь, прежде чем попытаешься приземляться в космопортах или на какие-то ещё небольшие площадки.       Обесточив все системы, мы открыли пассажирский люк и выбрались на раскалённый песок пустыни. От того места, куда мы сели, до ближайших городских построек было метров пятьсот. Отойдя от корабля на несколько десятков шагов, я почувствовал, как жар пустыни добирается до меня через подошвы ботинок. Несильный ветер дул в лицо, неся мелкую пыль и только усиливая общее ощущение пекла. В тусклом жёлто-коричневом небе полыхали два местных солнца, обжигая открытые участки кожи. Было почти совсем тихо. Со стороны Мос-Эспа не доносилось ни звука. Можно было только расслышать чуть слышное шуршание песка, перегоняемого ветром с места на место. Я обернулся и взглянул на наш корабль. Поднятая при посадке пыль, осела, припорошив тёмный стальной корпус. Теперь корабль выглядел, как нечто, дошедшее до нас из глубины веков.       Жара скоро сделалась совершенно нестерпимой. Несмотря на всю романтику происходящего, я поспешил снова укрыться в пока ещё прохладном нутре корабля. Поднимаясь по металлическим ступеням, я ощущал себя матёрым космическим путешественником. Ведь я прилетел сюда сам! Да, у меня были трудности при посадке, и приземлился за меня клон, но это не умаляет моего достижения. Ведь я только недавно был самым обыкновенным программистом, получавшим жалкую зарплату и жившим фактически в чужой квартире. Теперь же я стою на лестнице своего корабля, за открытым люком которого инопланетный ветер наметает барханы инопланетного песка. Романтика, чёрт побери! А в грузовом отсеке у меня лежит обломок настоящего боевого корабля, дерзко добытого мной с поля настоящего космического сражения. Рассказать кому-нибудь на моей бывшей работе, ведь не поверят!       Мы решили подождать до вечера, прежде чем отваживаться отправляться на разведку вглубь города. Корабль быстро нагревался, несмотря на включённую на полную мощность систему охлаждения воздуха. Мы разделись до трусов и разлеглись на тёплом металлическом полу. Клон опять слёг с головной болью. Похоже, сама собой эта его проблема проходить не собиралась.       ***       Исследование Мос-Эспа заняло у нас несколько дней в основном потому, что в том месте Татуина в то время стоял жаркий сезон. Куда-то ходить можно было либо рано утром, либо на ночь глядя. Мы посетили несколько лавок старья, познакомились с их владельцами и выбрали из них одного — самого адекватного на наш взгляд. Престарелый тойдарианец произвёл на меня впечатление своей деловой хваткой и обширными знаниями в области космического хлама. Мы пригласили его посмотреть наш товар.       Старьёвщик пожаловал к нам на корабль, и мы устроили ему небольшую экскурсию по грузовому отсеку. Раздолбанный истребитель был нами аккуратно разобран на запчасти. Главным экспонатом являлся сохранившийся двигатель. Кроме него мы извлекли на свет ещё много разных коробочек, представляющих различные системы истребителя. Пушку открутили от крыла и положили рядом с остальным.       Показ товара поручили клону, как наиболее разбирающемуся в предмете. Он долго и обстоятельно рассказывал тойдарианцу о сильных и слабых сторонах каждого экспоната. Тот слушал молча, порхая на своих крылышках, и выглядел заинтересованным. Только про лёгкую пушку V-19 он слушать не захотел. Сказал, что оружием не торгует, а с теми, кто им торгует, дел не имеет.       Когда клон закончил рассказывать, старьёвщик долго сосредоточенно производил в уме какие-то вычисления, потом выдал нам сумму, которую он готов за всё это нам отдать — три сотни динариев. Тут уже нам пришлось собраться в кучку и начать соображать. Мы могли купить на эти деньги сто тонн топлива, или мы могли купить восемьдесят тонн топлива и побаловать себя небольшим количеством еды, отличной от тушёнки. Я стоял за первый вариант и просил друга проявить твёрдость характера, так как положить начало успешному бизнесу важнее, а поесть фрукты и овощи мы ещё сможем потом. Друг твердил, что не может больше видеть тушёнку, а ещё ему позарез надо купить сигарет, без которых он вообще жить не в состоянии. Спор всё накалялся, пока тойдарианец не положил ему конец сказав, что заплатит нам триста пятьдесят динариев. Такой вариант примирил всех.       Перед тем, как расставаться, я поинтересовался у старьёвщика, как на Татуине обстоят дела с медициной. Оказалось, что больниц, как на моей родной планете, тут нет. Лекарство от головы, в принципе, можно купить в любой лавке, но гарантий качества никто не даст. Врачи тут попадаются, и за подходящие деньги готовы выполнить любую операцию, включая трепанацию черепа. Но, опять же, гарантировать никто ничего не может, а многие врачи по совместительству работают наёмными убийцами и из методов лечения лучше всего владеют кровопусканием.       - Вам повезло, - заявил старьёвщик в конце своего рассказа, - У меня есть уникальное оборудование, которого нет больше ни у кого. Его сконструировал один местный гениальный изобретатель. Жаль не могу вас ним познакомить лично. Достойнейший, надо сказать, был человек. В прошлом году разбился на Бунта-Ив, царствие ему небесное. Так вот, эту штуку он изобрёл специально для лечения головной боли. В ней есть дырка, в которую и надо засовывать голову. Потом надо нажать на кнопку, и пойдёт лечение. Потом надо только вовремя успеть выключить эту штуковину или голову выдернуть, а то вспомнить после ничего не сможете, даже своего имени. А что вы хотели? Побочные эффекты есть у всего.       Мы заинтересовались, но тойдарианец заломил за устройство полторы сотни динариев. Это было для нас многовато, да и примеров успешного излечения он нам привести не смог. Я даже не понял, пробовал ли кто-нибудь это устройство на себе, кроме того злополучного гения.       Поскольку голова клона так и не отпускала, надо было что-то с этим придумывать. В Пространстве Хаттов с медициной для бедных дела обстояли не очень хорошо. В Республике на самом деле тоже. Да и попасть на республиканскую планету нам было бы проблематично. Везти клона к сепаратистам было бы вообще странной идеей, даже если бы там медицина была бесплатной или хотя бы более-менее доступной. Я не видел никаких приемлемых вариантов, пока сам клон не упомянул, что на его родной планете — Камино имеется всё необходимое для лечения клонов, и, более того, клонов там лечат бесплатно.       - Так это ж идеальный вариант! - воскликнул я, - Чего же ты молчал? Полетели на Камино.       - Не такой уж идеальный, - проворчал клон, - Там эти рыбожопые скоты каминоанцы. Я надеялся, мне больше не придётся смотреть на кого-то из них.       Поскольку никаких других вариантов не было, клон в итоге согласился лететь на Камино и дал нам её координаты. До этого наш бортовой компьютер о существовании в Галактике такой планеты не знал.       ***       Камино оказалось весьма негостеприимным местом. Ещё из космоса мы заметили, что эта планета вся затянута сплошной плотной облачностью. На неосвещённой её стороне были отчётливо видны частые и многочисленные вспышки грозовых разрядов. Когда мы закончили торможение в атмосфере, то оказались со всех сторон окружёнными тучами в зоне сильной турбуленции. Корабль постоянно кидало то вверх, то вниз. Болтанка продолжалась до тех пор, пока мы не сориентировались на нужный нам каминоанский город и не набрали высоту в районе десяти тысяч метров. Клон научил меня, как ориентироваться по радиокомпасу, так как карта поверхности Камино в моём бортовом компьютере отсутствовала.       Приблизившись к месту нашего назначения, мы снизились, вошли в сплошную облачность и снова подверглись тряске. Клон сказал, что это ещё вполне терпимая тряска. Всё-таки корабль у нас большой и тяжёлый. На маленьком истребителе трясёт так, что того и гляди кишки наружу вытрясет. Он не советовал мне пытаться приземляться самостоятельно и предложил сделать это за меня ещё раз. Я согласился, так как за стеклом творилось форменное безобразие. Серые клочья туч неслись на нас, то и дело озаряемые близкими грозовыми разрядами. Больше за окном ничего видно не было, и даже эти клочья мешали видеть нескончаемые потоки дождевой воды, заливающие ветровое стекло.       Мы понемногу приближались к выбранному городу, и клон решил, что пора нам заявить о себе местным жителям. Он настроил передатчик на известную ему частоту, и вскоре у нас над приборной панелью высветилась голограмма каминоанца с огромными рыбьими глазищами и гребнем на подобии рыбьего плавника на макушке. Каминоанец стал молча разглядывать клона ничего не выражающим взглядом.       - Говорит лейтенант КС-4133, - представился клон, - Свяжите меня с доктором Налой Сэ.       Каминоанец, так и не проронив ни слова, повернулся куда-то в сторону, и спустя полминуты его изображение сменилось изображением другого представителя его вида. Судя по более маленькой голове и общему ощущению, на этот раз перед нами была каминоанская баба.       - На связи клон КС-4133, - снова представился клон, - Здравствуйте, госпожа доктор.       Каминоанка слегка склонила на бок свою округлую голову, как бы соображая, к чему бы это всё?       - Где ты? - наконец произнесла она.       - Я приближаюсь к Тайпока-Сити на корабле моих друзей, - доложился клон, - Через десять минут произведу посадку на платформу номер два, если она свободна. У меня возникли какие-то непонятные проблемы с головой, и сами собой они, похоже, проходить не хотят. Я хочу, чтобы вы меня проверили и выяснили, что со мной не так.       Каминоанка склонила голову на другой бок, похоже, ещё больше запутавшись в происходящем.       - Почему ты покинул своё подразделение? - задала вопрос она тоном искреннего недоумения.       Друг на это только хмыкнул. Я стоял у него за спиной, чтобы не попасть в объектив камеры, и тоже удивился такому вопросу доктора. По-моему, клон только что всё вполне популярно ей объяснил. Он тоже смутился от вопроса, а потом бросил на нас красноречивый взгляд, как бы говоря, - «Вот, что я имел в виду, когда говорил, что каминоанцы — долбанутые уроды».       - Меня сбили у Орд Кантрелла, - начал объяснять клон, - Я, между прочим, чуть было не погиб. Друзья подобрали меня в космосе, привели в чувства, но потом я почувствовал себя странно. Что-то не так у меня в голове. Я думаю, вам стоит этим заняться.       - Ты думаешь? - переспросила каминоанка, наморщив переносицу, - С каких это пор клоны стали так много думать? Может быть, мне тут делать больше нечего, кроме как возиться с одним дефективным клоном?       - Ах ты сучка паскудная! - прошептал я так, чтобы клон меня услышал, а каминоанка нет.       Клон бросил на меня понимающий взгляд, потом нахмурился и повернулся обратно к голограмме.       - Я тебе не запчасть, чтобы вот так со мной обращаться! - возмущённо заговорил он, - Я — живой человек, и требую, чтобы со мной обращались как с живым человеком! Вы выращиваете нас, клонов как овец на убой, вы превращаете нас в рабов Республики, посылаете умирать ради непонятно чьих интересов. А теперь, когда у меня возникли проблемы со здоровьем, вы предлагаете мне просто сдохнуть? Я солдат и заслуживаю другого обращения!       Каминоанка только недоумённо моргала глазищами и выглядела абсолютно сбитой с толку.       - Молодец, Кочерга, - поддержал я клона, - Так с ними и надо разговаривать. Ты рисковал жизнью, и меньшее, что они могут для тебя сделать, так это позаботиться о твоём самочувствии. Матом ругаться не надо, пока они тебе не помогли, но и прогибаться под них тоже не надо. Пусть знают, что тебе не чуждо самоуважение. Если сам себя уважать не будешь, никто тебя уважать не будет.       Каминоанка на голограмме, похоже, не на шутку призадумалась.       - Такое поведение ненормально, - наконец пробубнила она себе под нос, - Необходимо провести исследование.       - Я и хочу, чтобы вы провели исследование и сказали, что не так с моей головой, почему я так странно себя чувствую, - согласился клон, - Так я приземляюсь или что?       - Да, - задумчиво пробормотала каминоанка, - Приземляйся, КС-4133. Тебя будут встречать на второй платформе.       Судя по показаниям приборов, мы находились уже недалеко от предстоящего места посадки. Снижаясь, корабль пробил нижнюю границу облачности. В сумеречном сером свете мы увидели поверхность воды. Похоже, это был океан. Во всяком случае, волны казались мне просто невероятно огромными. Их пенные вершины сдували шквальные порывы ветра, разнося над океанской поверхностью хлопья белой пены. Вода была черна и выглядела весьма устрашающе. Клон, однако, не проявлял никакого беспокойства, твёрдой рукой ведя корабль в сторону, где из-за пелены дождя показались огни каминоанского поселения.       - Запоминай, как производится посадка на небольшую площадку в сложных метеоусловиях, - обратился ко мне клон.       Я перебрался к нему за спину, чтобы лучше видеть всё, что он делает. Впереди вставали купола, светившиеся рядами окон и навигационными огнями. Круглые у основания металлические сооружения покоились на сваях, торчащих прямо из океанской пучины. Огромные волны разбивались о них, вздымая к небу фонтаны брызг и пены. Грохота мы ещё не слышали, но выглядела эта картина всё равно эпично. Мы направлялись к плоской круглой площадке, соединённой с одним из куполообразных сооружений.       - Обрати внимание, с какой стороны я захожу на посадку, - привлёк моё внимание клон, - Высокие сооружения не должны находиться прямо на твоём пути, чтобы не врезаться в них в случае перелёта, но они должны оставаться всё время в поле твоего зрения. Когда площадка перестанет быть видна, ты сможешь ориентироваться по этим сооружениям. Это потребует практики. Заметь, что мы подходим на малой скорости с небольшим положительным тангажом. Также заметь, как я сейчас парирую боковой ветер креном в его сторону.       Посадочная площадка плавно наплывала на нас. Корабль шёл почти горизонтально с небольшим креном на левый борт. Турбуленция больше не ощущалась, но ливень за окном всё также продолжал хлестать. Клон почти не двигал руками. Только один раз он отпустил репульсорный рычаг, чтобы дотянуться до переключателя выпуска шасси и включить посадочные прожекторы. Меня впечатлила спокойная чёткость и безошибочность его действий.       Ещё немного, и круг посадочной платформы полностью ушёл под нижнюю кромку стекла кабины. Теперь я видел только массивный купол соседнего сооружения. Купол медленно остановился и начал подниматься. Клон внимательно следил за ним и молчал. Наконец, он добавил мощности репульсорам, наше снижение замедлилось, и в следующий момент мы услышали удар металла о метал и скрип. Гудение репульсоров стихло. Посадка состоялась.       - Вот так это делается, - устало выдохнул клон, - На самом деле — не такая уж и тривиальная операция, даже для специалиста. Тренируйся, прежде чем пытаться делать это самому. Я сам занимался этим с пяти лет на симуляторе и с шести на настоящем истребителе. Поначалу, конечно, с инструктором.       Я согласно кивнул, подумав про себя, что навряд ли когда-нибудь стану таким спецом, чтобы пытаться садиться тут самостоятельно.       - Главное, не теряй контроля во время окончательного снижения, - посоветовал клон, - Не допускай никаких лишних движений. Руки должны неподвижно лежать на своих местах и не быть слишком напряжёнными. Всё внимание на высотомер и ориентиры за окном кабины. Если почувствуешь, что промахнулся, ни в коем случае не пытайся сдавать назад не разворачиваясь. Так делают полные идиоты. Если промахнулся, прекрати снижение, отойди в сторону, развернись и только тогда делай следующий заход.       Мы обесточили системы корабля и направились к выходному люку. Выбравшись наружу, мы попали под довольно сильный дождь. Откуда-то снизу из под платформы до нас доносился грохот разбивающихся океанских волн. Платформа вздрагивала под их чудовищными ударами, а по её поверхности текли потоки дождевой воды.       Когда мы выбрались из корабля, в ближайшем к нам куполообразном здании открылась дверь, за которой мы увидели нескольких разумных. Мы быстрым шагом отправились в их сторону. Разумные ждали нас под навесом, не желая вылезать под дождь. Я разглядел долговязую каминоанку, вероятно, ту самую, с которой разговаривал клон. Рядом с ней стояла тогрута с длинными головными отростками, доходящими ей до живота. На тогруте был простой тёмно-коричневый балахон. За ними в проёме маячили фигуры двух республиканских солдат в характерной белой броне, примерно как у нашего клона. Фигуры разумных и пространство за ними было белым-бело. Только тогрута выделялась тёмным пятном на фоне этой белизны и выглядела явно чужеродным элементом.       Вдруг клон резко остановился, несмотря на то, что дождь продолжал поливать нас сверху. Мы с другом тоже остановились. Я взглянул клону в лицо. Он напряжённо всматривался в группу встречающих.       - Джедай, - негромко пробормотал клон, продолжая напряжённо смотреть вперёд.       - Кто? - также тихо спросил его я.       - Тогрута, - выдавил он из себя и медленно пошёл вперёд.       Мне эта тогрута тогда сразу не понравилась. Уже одним фактом своего наличия. Я двинулся следом за клоном, внимательно следя за этой дамочкой в балахоне. Джедайка стояла с бесстрастным выражением на тёмно-бордовой физиономии. Такое ощущение, что никто из нас её совершенно не интересовал. Мы зашли под навес и остановились в метре от встречающих. Я ожидал услышать какие-нибудь приветственные фразы, но вместо этого стал свидетелем немой сцены. Каминоанка с джедайкой молча разглядывали клона. Куда смотрели республиканские бойцы я не видел, так как на них были шлемы. С полминуты все молчали. Я чувствовал, что обстановка постепенно накаляется, и всё больше нервничал. У меня не было никакого желания иметь дела с джедаем, но отступать теперь было уже поздно.       - Не будем терять времени, - наконец подала голос каминоанка, - КС-4133, следуй за мной.       Сказав это, она плавно повернулась на своих не в меру длинных ногах и зашагала по коридору внутрь здания. Джедайка также плавно и неторопливо последовала за ней, косясь на клона, который двинулся следом в окружении солдат. Похоже, на нас с другом никто не собирался обращать никакого внимания. Меня это задело. Я надеялся, что каминоанцы окажутся достаточно порядочными разумными, чтобы возместить мне затраты на топливо, которое я сжёг, доставляя им их клона. Теперь же я видел, что мои издержки никого тут не волнуют. Решив не оставлять это дело просто так, я упрямо двинулся следом за удаляющейся процессией.       Мы добрались до ничем не примечательной двери, такой же чисто-белой, как и всё остальное, что нас окружало. Каминоанка, джедайка и клон крылись в дверном проёме. За ними последовали солдаты. Я ускорил шаги, так как заметил, что джедайка уже собирается закрыть перед моим носом дверь, и юркнул внутрь. Там, посреди комнаты стояло что-то похожее на операционный стол. Ещё я заметил какое-то крупногабаритное оборудование, явно медицинского типа, и множество всяких столов с компьютерными экранами.       - Посторонние не должны тут находиться, - подала голос каминоанка, впервые, должно быть, заметив моё присутствие.       В следующий момент у меня перед носом возникли двое республиканских солдат, бесцеремонно схватили меня за руки и поволокли в коридор. Я не успел даже рта открыть, как оказался снаружи, после чего дверь сразу же с шипением закрылась. Мы с другом остались одни посреди пустого коридора.       - Какое гостеприимство! - воскликнул я и раздражённо отошёл к противоположной стене.       Долго размышлять о местных нравах мне не дали. Из-за двери до меня внезапно донёсся какой-то резкий шум, как будто что-то упало и разбилось. Послышались яростные вопли и звуки борьбы.       - Что они там с ним делают?! - вскричал я, утратив остатки спокойствия.       Я подскочил к закрытой двери и попытался её открыть, нажимая на соответствующую кнопку. Дверь не открылась. Из-за неё продолжали доноситься звуки ожесточённой борьбы. Я отчётливо различал голос клона, который что-то отчаянно кричал. Я не смог разобрать всего, но понял, что клон пытается отбиваться от джедайки.       - Немедленно откройте!! - заорал я и принялся колотить в дверь кулаками.       Все мои попытки попасть внутрь ни к чему не привели. Я отшиб себе кулаки, но ничего не добился. Вскоре за дверью стало тихо. Я стоял напротив двери и ждал. Друг дёргал меня за руку и убеждал, что надо немедленно убираться отсюда, но я игнорировал его. Меня до глубины души потрясла несправедливость произошедшего, и я твёрдо вознамерился высказать хвостатой джедайке всё, что думаю о её поведении.       - Да отцепись ты от меня! - рявкнул я на друга, когда он в очередной раз попытался силой сдвинуть меня с места, - Ты что, не видишь, что происходит?! Они же накинулись на нашего Кочергу! На больного человека! Тебе на это наплевать?!       Друг наконец оставил меня в покое, а в следующее мгновение дверь отъехала в сторону, и из комнаты выскочила обалдевшая джедайка в порванном балахоне, зажимая рукой разбитую бровь, из которой текла кровь. Я подскочил к ней, схватил за плечо и рывком развернул лицом к себе.       - Что вы с ним сделали?! - закричал я на джедайку.       Та вместо ответа принялась сверлить меня своим одним целым глазом. Второй, похоже, был залит кровью. Не дождавшись ответа, я снова попытался проникнуть в комнату, но дверь опять не поддалась.       - Что вы там устроили?! Отпустите Кочергу! - закричал я, снова обернувшись к джедайке.       Она сделала такую рожу, будто я был ей глубоко отвратителен. Превозмогая желание снести мне голову мечом, она наконец снизошла до разговора со мной.       - Лейтенант Кочерга останется здесь! - зашипела джедайка.       - Как это, останется здесь?! - накинулся я на неё, игнорируя грозящую мне опасность, - Вы не имеете права! Отпустите моего друга!!       Тогрута выглядела так, будто в своём воображении она уже нарезала меня своим световым мечом на мелкие ломтики. Похоже, моя отчаянная смелость довела её до такого бешенства, что она даже лишилась дара речи. Как же так? Какой-то жалкий червяк смеет чего-то требовать от неё, от представителя высшей расы! Я понимал, что живым от неё, скорее всего, уже не уйду, но эта мысль только добавляла мне решимости бороться за судьбу своего нового друга до последнего. Я упёр руки в бока и уставился в её перекошенное лицо, не обещавшее мне в тот момент ничего хорошего.       - Кажется, ваш приятель решил улететь отсюда без вас, - выдавила из себя джедайка, кивнув мне за спину.       Я растерянно оглянулся и тут заметил, что остался с ней один на один. Друг, действительно, смылся, бросив меня одного в крайне сложном положении. Шансов справиться с джедайкой в одиночку у меня не было. Ну что же, по крайней мере погибну достойно. Я выпрямился и смело посмотрел тогруте в её единственный глаз.       - За что вы так с ним поступили? - почти спокойно спросил я, - Он ведь пострадал из-за вас. Ведь это вы придумали выращивать клонов. Вы лишили их половины жизни своими генетическими экспериментами. Вы лишили их возможности жить как все нормальные люди, лишили их возможности быть счастливыми. И это вы устроили галактическую войну, в которой клоны умирают теперь миллионами! Неужели нельзя было сейчас обойтись без рукоприкладства?       У джедайки на лице отразились какие-то сложные эмоции. Возможно, какие-то остатки её джедайской совести внезапно дали о себе знать, если такое вообще бывает у джедаев. Я продолжал смотреть в её лицо с укором.       - Вы убили его? - спросил я.       Тогрута отрицательно замотала головой. Что-то явно мучило её в тот момент. Надеюсь, это всё-таки была совесть.       - Нет, - тихо произнесла джедайка, - Лейтенант Кочерга жив. Мы позаботимся о нём. Я обещаю.       Она подняла на меня взгляд, в котором я почувствовал что-то на подобии грусти или надежды.       - Улетайте, - попросила побитая тогрута усталым голосом.       Я понял, что смог задеть её за живое своей отповедью. Неужели она даже не будет меня теперь убивать? Я постоял ещё немного в нерешительности. Потом повернулся и размеренно зашагал по коридору к выходу. Я буквально кожей чувствовал на себе тяжёлый взгляд джедайки и очень надеялся, что эффект моей речи продержится ещё достаточно долго, чтобы я успел дойти до поворота коридора. Зайдя за угол, я резко ускорил шаги, а потом и вовсе перешёл на бег. Вылетев из здания под дождь, я с облегчением увидел наш корабль, стоящий всё на том же месте. В открытом люке маячила фигура моего друга. Не сбавляя скорости, я бросился к люку, взлетел по трапу и закрыл за собою створку. Только тогда я наконец почувствовал себя хоть в какой-то безопасности. Хрипя и пыхтя я оттолкнул в сторону друга и полез по лестнице к кабине.       ***       - Блядь, ты дебил несчастный! - завопил на меня друг сразу, как только сам добрался до кабины, - Ты, блядь, спятил в конец?! Ты хоть соображай немного кому ты что говоришь! Я думал, эта сука тебя выпотрошит за всё, что ты ей наговорил!       Я не стал реагировать на эти вопли, а принялся спешно готовить корабль к взлёту.       - Ты давай не забывай, что ты тут не только за себя отвечаешь, но и за меня, - не унимался друг, - Я ещё летать на этой штуке не научился. Если бы тебя сейчас замочили, что бы я делать стал?       - Ну да, про себя ты никогда не забываешь, - проворчал я, - Чуть что — сразу в кусты. У тебя прекрасно получается бросать меня в тяжёлой ситуации.       Друг на это фыркнул с негодующим видом.       - Я тебя бросил? - накинулся он на меня, - Это я тебя, блядь, бросил так? Я тебе кричал, - «Драпаем!». Я тебя тащить оттуда пытался, но ты же как баран упёрся и ни с места. Я должен был тебя вырубить и так тащить?       - Хватит оправдываться! - рявкнул на него я, устав от его настойчивых попыток, - Ты с малодушничал. Ты бросил меня одного с джедайкой и смылся. Всё нормально. Ты не готов отправиться на тот свет. Я это помню. Просто избавь меня от своих оправданий.       Друг нахохлился и отвернулся от меня. Мы взлетели без проблем и уже поднимались над каминоанской облачностью. Мне было неприятно, что друг не понимает, почему я сделал так, как сделал.       - Я упёрся не как баран, - сказал я наконец, - Я делал всё так, как мне подсказывала совесть. Я не мог спокойно смотреть на то, что эти мерзавцы делали с моим другом. Пусть я не так долго с Кочергой знаком, но он всё таки уже не чужой для меня человек. Он не хотел лететь на эту планету. Это ведь я настоял. Всё, что с ним случилось, всё это из-за меня.       Я посмотрел на друга, пытаясь понять, дошёл ли до него смысл моих слов. Друг всё так же смотрел в сторону с непроницаемым видом. Я уж подумал, что он обиделся и больше не хочет со мной разговаривать.       - Мы сюда притащились из-за этого клона, - вдруг заявил друг, - Могли бы просто оставить его на Татуине, если бы не твоя совесть. Нам надо дело делать, а не хернёй всякой страдать. Чего мы добились вообще? У нас как не было ничего, так ничего и нет. Денег нет. Топлива на десяток парсек и всё. Что ты предлагаешь делать?       - Во-первых, я предлагаю не терять человеческий облик, - спокойно ответил я, - Я собирался заниматься бизнесом, а не превращаться в подлеца. Если мне предстоит сдохнуть, пусть я хотя бы сдохну с чистой совестью.       - А может, для успеха в бизнесе нужно быть немного подлецом? - поинтересовался друг.       - Мне такой успех не нужен! - решительно отверг я его предположение, - Не такой ценой. Я не хочу, чтобы меня потом тошнило от самого себя. И тебе не советую вести себя беспринципно. Иначе мы с тобой не сработаемся.       Друг воздел глаза к потолку и многозначительно кивнул.       - Да, мой капитан, буду стараться, - ехидно заявил он, - Так какой у нас план?       Я прикинул возможные варианты. Наши скудные запасы топлива их очень сильно ограничивали. Фактически, реальный вариант имелся только один.       - Мы полетим обратно на Орд Кантрелл, - ответил я, - Посмотрим, что там ещё осталось. Может, ещё какие-нибудь разбитые истребители найдём. Оттуда до Татуина нам топлива должно хватить.       - А если там всё ценное уже собрали? - хмуро спросил друг, - План «Б»?       Мне не хотелось думать ни о каких планах «Б», но раз уж друг хочет знать ...       - Если ничего ценного там не найдём, - сказал я, глядя прямо перед собой, - Развернёмся в сторону звезды и совершим гиперпрыжок. Это будет быстро.       Друг тяжко вздохнул и покачал головой. Больше в тот день он меня ни о чём не спрашивал.