Не забывай

Утро для Шэнь Цинцю началось весьма странно. Вначале он проснулся с ужасающей мыслью, что проспал свою работу, а все из-за этого странно-глупого сна: никогда больше он не возьмется за чтение новелл со смешанной направленностью, не то всякая бессмыслица будет сниться. После со стоном понял, что это не сон, а еще, что он действительно опаздывает. Потому как сидящий на полу возле кровати Бинхэ, любующийся его лицом, явно находился тут не пару секунд. Порой ему казалось, что Ученик готов был броситься хоть в огонь, хоть в воду, лишь бы Учитель был счастлив. От этого где-то в груди появлялось странное тепло, которое заставляло его улыбаться. И каждый раз Ло Бинхэ пораженно замирал, словно пытаясь запомнить каждую деталь. Возможно, окажись они в его время в его мире, тот бы постоянно таскал с собой камеру, фотографируя каждую секунду их совместного времяпрепровождения. От этого где-то в горле вставал ком, который заставлял его отводить взгляд в сторону от этой счастливой моськи. Он никогда не сможет смириться с мыслью, что, вероятно, почти собственноручно убил этого Шэнь Цинцю. Да, безусловно вина Системы здесь тоже была и явно не косвенная, но все же. Шэнь Юань не заслуживал всей этой любви, заботы. Не за-слу-жи-вал. Поэтому от ее проявлений зачастую стал отмахиваться, от Бинхэ — скрываться, а от своих горьких мыслей — бежать, погружаясь в работу. После того злополучного ранения Му Цинфан еще дня два-три навещал его, запрещая трудиться и надолго покидать дом, но спустя долгие уговоры наконец сдался, отпустив Цинцю на все четыре стороны, но пригрозив запереть обратно, если не принимать лекарство и не давать телу покой. Однако Юаню именно это нужно и было. Стоило целителю скрыться за дверью Бамбуковой Хижины, как он немедленно изъявил желание в одиночестве прогуляться по бамбуковому лесу, который давно не навещал. В одиночестве. Его супруг долгое время не хотел принимать сию простую истину, но сдался, когда ему пригрозили ночами вне их спальни. Выбирая между своими мыслями о несправедливости этого мира по отношению к Бинхэ и постоянным присутствием протагониста рядом, заклинатель с невероятной быстротой выбрал первое. Потому ощутив, насколько хорош, красив и нежен, идеален его возлюбленный, Шэнь Юань не мог не почувствовать вину, мешающую ему жить. Он не хотел убивать счастье этого человека, не хотел рушить его мечты, являя правду о том, что не является тем самым Шэнь Цинцю. А еще… Он не хотел лишаться этой жизни, этого тепла, этого лица, ставшего ему родным, с милыми ямочками, стоит главному герою улыбнуться. С темными глазами, затягивающими в омут, не дающими отвести взгляд. Он не хотел самовольно отказываться от Бинхэ, милого и самого лучшего ребенка-супруга-человека, к которому успел сильно привязаться за какие-то пару дней. Не хотел, но было нужно. С каждым новым днем чувство вины и раскаяния давило все сильнее. С тяжким вздохом поднявшись на ноги, Цинцю направился к близлежащему пруду. Это место он впервые увидел буквально несколько минут назад, но красивый вид уже привлек его внимание. Впрочем, дойти дотуда он не успел, где-то позади раздался высокий девчачий голос, зовущий его:  — Учитель! Учитель! Вы уже здоровы? Я так рада, Учитель, — замахала руками девушка, буквально засиявшая от счастья. Не успев даже толком ответить, заклинатель с силой выпустил воздух из легких, когда теплый комочек врезался ему в грудь, облепив руками.  — Учитель, вас так долго не было. Нин-эр волновалась. Му-шишу не хотел пускать нас к вам, поэтому нам оставалось только дожидаться новостей, которых все не было. Мин-шисюн тоже не находил себе места, — затараторила она, пока мужчина не попытался отлепить ее от себя. Нин Инъин была умной девушкой, а потому знала, что Учитель любит, что ненавидит, поэтому обычно не пыталась как-то коснуться заклинателя. Единственное, чего она могла добиться от него, так это поглаживания по голове, хотя то скорее было похоже на быстрый стук по макушке, который мгновенно исчезал. В плане общения и показывания привязанности Учитель всегда был таким неловким, что она невольно удивлялась, как того не замечали остальные. Но, впрочем, эти самые остальные никогда не удостаивались чести прикоснуться к Шэнь Цинцю, поскольку тот не особо любил телесный контакт, доверяя лишь самым близким сердцу. Стоило подумать об этом, как на лице Инъин расцвела еще более яркая улыбка, и она сильнее прижалась к заклинателю. Они не виделись достаточно давно, поскольку Учитель все это время был занят А-Ло или делами, пока сама девушка, решив остаться на пике, помогала с младшими учениками. А потому она и решилась проявить свои эмоции, обняв заклинателя. Едва отстранившись, Нин Инъин заметила смущенный взгляд мужчины, который просто растерянно замер.  — Ах, Учитель, вы будете сегодня вести урок? Можно Нин-эр пойдет с вами? — осторожно спросила, продолжая пристально на него смотреть с надеждой в глазах. Слегка замявшись вначале, Шэнь Цинцю поспешно прикрыл лицом излюбленным веером, который за последний дни держал-сжимал в руках, наверное, не меньше двух сотен раз. Вздохнув, он все же кивнул, поскольку подумал, что с поддержкой девушки будет гораздо легче. Обладая способностью радовать людей одной своей улыбкой, Инъин в новелле была первой женой Ло Бинхэ, которая всегда пыталась как-то спасти протагониста от шисюнов, но лишь еще больше навлекала на мальчишку гнев. В этом же мире, похоже, события получили иное развитие, отчего никто не умер, а Ло Бинхэ смог более-менее поладить с остальными, раз уж живет у него на пике. Что ж, пару очков признательности здешнему злодею, который смог воспитать всех своих адептов достойными людьми. Вот бы еще он столько же внимания уделял и своему супругу, который на любой его взгляд начинал едва ли не вилять хвостом и активнее суетиться, желая отличиться перед любимым. Не успев толком отойти от своих мыслей, Юань уже через несколько минут оказался перед классной комнатой, в которой обычно и проводились все уроки. Отворив дверь, он сразу заметил мигом вскочивших с мест учеников, которые хором поприветствовали Учителя. Поморщившись, он раскрыл веер, с недовольством глядя на подростков:  — К чему лишний шум? Сядьте на места, разве не учил я вас быть спокойнее? — фыркнул он, присаживаясь на свое место. — Сегодня вам будет помогать Нин Инъин. К концу урока я хочу видеть ровно пятнадцать работ на своем столе, — едва закончив говорить, он тут же уткнулся лицом в книжку, принесенную с собой. Шэнь Цинцю не знал, почему эта книга с вполне себе красивой обложкой и печальным названием пылилась в шкафу его предшественника, запрятанная в самую глубину, скрытая за несколькими стопками книг. Открыв первую страницу, он внимательным взглядом прошелся по первым нескольким строкам, ожидая наткнуться на что-то ужасное, но глазам предстали лишь описания здешней природы. Бамбуковый лес, плотным ковром раскинувшийся по территории пика, нежные лепестки цветов, которые падали на землю, напоминая одиноких и брошенных, но прекрасных красавиц, и главный обитатель пика. Небожитель, так и не поднявшийся на Небеса, но который этого вполне заслуживал. Своими изящными движениями и мудрыми словами он заставлял людей замолкать в восхищении. Однако главным его достижением или скорее проклятием было воспитание одного Ученика, который в будущем обесчестил Учителя, в какой-то степени очернив репутацию мужчины в глазах других. Чем дальше Юань читал, тем быстрее его глаза бегали по злополучным строчкам, а губы дрожали от праведного гнева. Когда бывший критик дошел до конца первого тома, его пальцы со всей силы впились в края книги. Совсем недавно покрасневшие от печали глаза теперь покраснели еще сильнее, но уже от злости на глупого автора. Замечательный язык, полный красивых сравнений эпитетов, вполне неплохое начало с заметкой на сюжет, необычная обложка и наличие множества продолжений. Но все испортила гребаная ветка, начавшаяся со смерти главного героя! Зачем? Почему? Что это? К тому же он с удивлением отметил, что имена героев были полностью идентичны именам всех его новых знакомых и его самого. В голову закралась одна ужасная мысль. А что, если все написанное здесь правда? Что, если Шэнь Цинцю был лишь пленником, который под действием Стокгольмского синдрома влюбился в Ло Бинхэ, а тот, воспользовавшись плохим положением Учителя и подлив в разгоревшийся пожар мнений еще бензина, действительно пленил бедного мужчину. И теперь, заняв место заклинателя, Юань, можно сказать, освободил того от мук судьбы и оков человеческой психологии. Разом побледнев, мужчина вскочил с места, бросившись на улицу. Ему срочно нужен был воздух, а также обдумать свое нынешнее положение и как вести себя дальше.

***

Вечерний ветер приятно обдувал лицо, даря необходимую в летний день прохладу. Сделав еще несколько глубоких вдохов, Цинцю наконец привел себя и свое душевное состояние в относительный порядок и теперь пытался достучаться до Системы, которая в последние почти постоянно игнорировала его обращения. А стоило попытаться открыть какое-нибудь окно, как перед глазами вспыхивало уже поднадоевшее ему окно с огромной красной надписью: [Внимание! Ошибка Системы! Просим подождать до полного обновления и устранения возникшей проблемы! Благодарим за понимание!] Чертыхнувшись, он наконец оставил попытки позвать глупую программу и получить от нее хоть какие-то ответы на терзающие его вопросы. Во всяком случае в своих выводах он пришел к четким нескольким пунктам: 1. Никто не знает, что он переселился в это тело, а значит, никто не станет относиться к нему как-то по-другому или говорить нечто странное. 2. Из первого пункта следует, что Ло Бинхэ ведет себя с ним так же, как вел бы себя с настоящим Шэнь Цинцю. То есть, его супруг ну никак не может быть тем тираном, описанным в дурацкой книжке. Со вздохом он отложил в сторону книгу, намереваясь после избавиться от нее где-нибудь, где ее никто не найдет. Теперь-то он понимал стремление своего предшественника запрятать роман так далеко, что никто не сможет его найти. Вспоминая популярность бульварных книжек с любовными романами, не блещущими сюжетом, Шэнь Юань нервно надеялся, что хоть эта книга не обрела популярности в мире благородных заклинателей, спасающих простой люд. Надеялся. 3. За все время его пребывания в этом мире никто еще не сказал ему, что он ведет себя странно или как-то не так, значит, он вполне похож на Цинцю, и никто не догадается о подмене. По крайней мере в ближайшем будущем он мог надеяться на спокойную жизнь и счастье. 4. Скорее проблема, нежели вывод. И заключалась она в том, что ему одновременно и хотелось раскрыть правду, рассказав обо всем Ло Бинхэ, и так же не хотелось этого делать. Он боялся реакции протагониста, хотя, конечно же, знал ответ. Кто сможет принять тот факт, что тело твоего возлюбленного захватил какой-то неизвестный, который, к тому же, уже некоторое время притворялся перед тобой именно им. Как минимум, Бинхэ почувствует горечь и боль, а как максимум — отвращение и ненависть к попаданцу. Может, попытается изгнать его, а может, сойдет с ума, не зная, что делать. Как вернуть ушедшего, как смотреть на любимое лицо, зная, что внутри не тот, кого ждешь. Душевные терзания — уже в который раз за день — прервали. Это снова оказалась Инъин. Немного запыхавшись, она все-таки подбежала к нему и принялась задавать волнующие ее вопросы:  — Учитель, все в порядке? Вы так поспешно ушли, что я вся перепугалась. Я не смогла оставить учеников одних, поэтому пришла только сейчас. Вы в порядке?  — Да, все хорошо. Появились неотложные дела, — почувствовав некоторую вину перед девушкой, пробормотал заклинатель. Понятливо кивнув, Нин Инъин, к счастью Цинцю, не стала задавать лишних вопросов, вместо этого присев рядом с ним. Ветер еще раз подул, срывая несколько листов с деревьев. Невольно залюбовавшись этим зрелищем, ученица внезапно спросила:  — Учитель, а вы помните нашу первую встречу в Бамбуковом лесу? В панике скрыв лицо, Шэнь Юань лишь издал какой-то неопределенный звук, который едва ли можно было трактовать как согласие, однако воодушевленная девушка продолжила беседу, рассказывая то, чего он не знал и знать не мог. Разговор вышел очень полезным, поскольку помог ему лучше понять любимицу оригинального обладателя тела. Вот только горечь на языке все же осталась. Возможно, ему стоило рассказать правду. Возможно.