The Magnitude (Значимость)

Сокджин иногда забегал к ним в студию без предупреждения, особенно, когда был не занят между проектами, но ещё никогда он не появлялся с таким количеством еды, что хватило бы на целую армию: два огромных контейнера, полные кимбапа с начинкой из моркови, огурцов, кимчи и ветчины. — Надеюсь, я не слишком переусердствовал, — виновато сказал Сокджин, стоя в дверях студии в своём двубортном пальто и красном шарфе, которые спасали его от ноябрьских ветров. Но увидев как Йера, Миок и Ханья в ту же секунду объявили перерыв и набросились на кимбап, словно стая волчиц, он понял, что вряд ли переоценил их прожорливость. Сокджин смотрел на Намджуна, а тот не знал, как понимать этот внезапный приезд. За день до этого Сокджин писал ему, как проходит их шоппинг с Сехой, а Намджун провёл целый день за чтением, не считая выхода на пробежку, они пожелали друг другу спокойной ночи, а сегодня — на тебе. Всё же он поднялся и поцеловал Сокджина в знак приветствия, чувствуя лёгкое беспокойство, потому что Сокджин выглядел уставшим и кимбапа было действительно очень много. Должно быть, маленькая кухонька Сокджина была в полнейшем хаосе после подобной авантюры, как иногда бывало, когда Сокджин готовил, чтобы избавиться от стресса. — Мне просто очень хотелось кимбапа, — сказал Сокджин, будто оправдываясь. — Ты хочешь есть? Но, казалось, хотел узнать он совсем не это, его взгляд был направлен точно в глаза Намджуна, словно что-то искал. — Да, — ответил он на все заданные вопросы. — Да, хочу. В ту ночь Намджун плохо спал. И, возможно, улыбка Сокджина значила, что он тоже плохо спал. Да и день вчера был довольно хреновый, и они оба чувствовали себя виноватыми. К чему этот кимбап? Это взятка? Что за неблагодарная мысль. А если не взятка, то предложение мира? Да, Намджун его примет. — Оставьте мне тоже! — закричал Юнги, подъезжая на кресле от рабочего стола к маленькому кофейному столику, который уже окружили девушки с палочками наготове. — Господи, — с полным ртом проговорила Йера, тоскливо смотря на Сокджина. — Я знаю, что мы только что познакомились, но ты доступен для брака? Это… Не хочешь разделить его со мной? — Эй, эй, эй, — запротестовал Намджун, обвивая Сокджина руками и притягивая его ближе к себе, пока тот довольно хохотал. — Он уже обещан другому, нуна. — Но ты не можешь выйти за него, — заметила Йера. — Я буду ужасной трофейной женой, но по крайней мере мне достанется весь твой кимбап. — Мне надо подумать, — сказал Сокджин, снимая шарф и расстёгивая пальто. — Спасибо за предложение, это много значит для моей матери. — Девушки засмеялись, а Сокджин приглашающе кивнул в сторону еды. Намджун приставил ещё один стул и прогнал на него Миок, чтобы они с Сокджином смогли занять диван. И как только Намджун принялся за еду, разъедавшие его жалость и уныние испарились. Конечно, бывало, что они ругались и ссорились; они вылили друг на друга целую кучу дерьма ещё до того, как официально начали встречаться. После этого у них тоже было несколько конфликтов, например, насчёт планов на выходные, которые в итоге пришлось отменить вообще. Они не разговаривали друг с другом, пока Намджун наконец не отправил Сокджину: бип, на что тот ответил: чего, и тогда он объяснил: я нажал на твой носик; а ещё я у тебя за дверью. Он стоял там, держа в руках CD-диск со специально записанным для Сокджина микстейпом. Сокджин посмотрел на него и на диск с лёгким удивлением: «Сейчас что, 2003?» Намджун выдержал его взгляд, и медленно неприступное выражение лица Сокджина рассеялось. Похоже, он скучал по Намджуну так же сильно, как Намджун по нему. А всё потому, что Намджун настоял на совместном походе в террариум, но Сокджин заявил, что он и близко к змеям не подойдёт! Но блин! Они же за стеклом! Поэтому он всё равно купил им билеты заранее, и Сокджин был в шоке, потому что вполне чётко обозначил свою позицию, но он сказал Сокджину перестать вести себя, как ребёнок, а тот напомнил Намджуну, что он старше и что к нему надо относиться подобающе, а Намджуну на это наплевать, и к желаниям Сокджина у него вообще ни малейшего интереса, и… Сокджин захватил Намджуна в объятия, и он понял, что Сокджин дороже гордости. Истинная любовь скромна и стыдлива — кажется, так пишут на кухонных полотенцах и уродливых предметах домашнего декора? Да. Да, в общем-то, это правда. — Давай никогда больше не ссориться, — сказал Сокджин, крепко сжимая его в объятиях. — Ссоры — это так глупо. — Ужасно глупо, — согласился он. — Ссориться с тобой всё равно, что ссориться с самим собой. И Сокджин кивнул, прижимаясь ещё крепче. — Да, я понимаю, о чём ты. Но в этот раз Намджун даже не знал, ссорятся ли они. Он снова игнорирует интересы Сокджина? В этом всё дело? Он вспомнил, как Сокджин разливал зелёный чай по чашкам на его кухне, мягкий и идеальный, и принадлежащий только ему. Как он мог не сказать: «переезжай ко мне»? Как он мог не сказать: «будь со мной каждое утро, каждый вечер»? Сокджин расспрашивал девушек об их музыке. К еде он не притронулся и настоял, что это всё им. Он улыбался и держал руку на колене Намджуна так, как Намджуну всегда нравилось, и тот просто не мог не положить руку Сокджину на плечи, создавая уютный кулёчек. Но чего-то не хватало. Это всё ещё был его Сокджин, он слушал их наработки, потому что Миок потребовала его мнения о заключительном треке. Все трое, от младшей до старшей, ахали от красоты Сокджина, и Намджун с весельем наблюдал, как суровые рэперки по очереди сюсюкаются с Сокджином. В него просто невозможно было не влюбиться. Намджун тоже не смог ничего с собой поделать. — Сокджин-а, чем ты занимаешься? — спросила Йера, когда пир был окончен. — Ты модель? Ты точно должен быть моделью. — Нет, я актёр, — ответил Сокджин, лениво водя рукой по бедру Намджуна, в то время как тот водил по его бедру. — Разумеется, ты актёр, только посмотри на себя! — восторженно воскликнула Йера. — Где я могла тебя видеть? — По большей части в театре, — быстро ответил Сокджин. — Разумеется, в театре, телек — для быдла. Где ты сейчас играешь? — Ничего особенного, небольшая рождественская постановка. — Не такая уж и небольшая, — вставил Намджун, слегка поглаживая ладошку Сокджина. Тот высвободил свою руку. — Айщ, вполне себе небольшая, — Сокджин поднялся и принялся убирать остатки атаки на кимпаб. — Как вам, понравилось? Его заверили, что кимбапы были бесподобные, и, к их общему стыду, после ухода Сокджина от них не осталось ни крошки. Намджун проводил Сокджина до лифта, чтобы попрощаться, пообещав, что сам потом вернёт контейнеры. В свете уличных фонарей Сокджин выглядел уставшим. Он что, всю ночь готовил кимбапы? Намджун надеялся, что нет. — Малыш, ты спал? — обеспокоенно спросил он. — Да, конечно! Как убитый, после шоппинга с Сехой-то. — Они остановились около лифтов, и Сокджин потянул Намджуна за толстовку. — Ничего, что я зашёл? Жаль, что вчера мы не вместе провели день. — Ничего, — ответил он, хотя иногда Сокджин срывал их с Юнги творческие мучения; тогда он бывал совсем не вовремя. — Хорошо. Мне нравится наблюдать за твоей работой, — Сокджин кивнул в сторону студии. — Вживую знакомиться с твоими заказчиками, узнавать, что творится за кулисами. — Сокджин обернул руку вокруг его талии. — Я могу сегодня к тебе зайти? В вопросе Сокджина читался намёк. — Звучит неплохо, — согласился он, и Сокджин улыбнулся и поцеловал его. Поцелуй затянулся — его полностью контролировал Сокджин, точно зная, как сделать его томным и многообещающим, но сохранить нежным, не превышая рамки возрастного рейтинга 12+. Сокджин отстранился, глаза его потемнели. — Напиши, когда освободишься. — Лифт приехал. — Люблю тебя. — И я тебя, — отозвался он и простоял у лифтов ещё минуту, уже после того, как двери закрылись, в радостном предвкушении, что Сокджин придёт вечером, но чувствуя себя покоцанным. Он чувствовал себя покоцанным. Он устало потёр лицо, возвращаясь в студию. — Мы обсуждали вас за вашими спинами, — сказала Миок. — Как мило. — Мы пришли к выводу, что он нам нравится. — Отлично, — сказал он, возвращаясь на своё место за столом. — Мне он тоже нравится. — Жалко только, что я не могу за него выйти, — вздохнула Йера. — Отчаяние тебе не к лицу, милая, — заметила Ханья, шутливо сверкая в его сторону глазами. Ему оставалось лишь с притворной скромностью пожать плечами и улыбнуться, потому что Сокджин был потрясающим, а он был невероятным счастливчиком, и хвастаться Сокджином ему нравилось. Конфликт, казалось, был исчерпан: он предложил Сокджину переехать к нему, Сокджин определённого ответа не дал, наступил новый день, жизнь продолжалась. Не вовремя. Сокджин сам снова поднимет эту тему, когда будет готов — без проблем. Но царапина всё же никуда не делась. Что ещё было сломано?

***

Когда Намджун пришёл, в малюсенькой кофейне, спрятанной в переходах станции Каннам, не было ни одного посетителя. У него была запись в парикмахерской, поэтому он ушёл из студии пораньше и встретился со своим другом Инсуном, с которым у них скоро должен был выйти совместный трек. Будет здорово хотя раз побыть исполнителем, а не продюсером. Они обсудили текст и определились, когда Намджун сможет записать свою партию. Он уже мысленно репетировал куплет, думая о том, как сделать флоу более плавным, бит — резким, а слова — отчётливыми. Нужно постараться, чтобы вышло хорошо, думал он, подходя к прилавку кофейни. — Флэт уайт. Здесь. Ким Тэхён удивлённо поднял бровь. До этого Сокджин прислал ему селфи с подписью: обед перед сменой тэ! с эмоджи поцелуйчика. Намджун какое-то время рассматривал фото, любуясь улыбкой идеальных губ Сокджина, его тёплым взглядом. Тем утром они завтракали вместе, оба с заспанными глазами и в мятом белье, на кухне Намджуна, совершенно не желающие разговаривать до того, как выпьют кофе. Но Намджуну нравились такие моменты, такие незначительные. Может, как раз они и были важнее всего. Тэхён подсел к Намджуну с чашкой чая, пока его напарница у кассы исподтишка читала вебтун. Несколько стульев у барной стойки были ужасно неудобными, будто специально были сделаны так, чтобы побыстрее прогнать людей. — Классный цвет, — сказал Тэхён, имея в виду его подстриженные лиловые волосы. Он уже скинул Сокджину селфи, но сегодня был первый вторник месяца, поэтому тот был у психолога и пока не ответил. Волосы Тэхёна же были чёрными и слегка завитыми. Жизнь студента-художника с дикими цветами волос осталась в прошлом, когда на голову свалилась взрослая жизнь: выпуститься, найти работу, выглядеть подобающе. — Как продвигается твой коллаб? — спросил Тэхён, отпив чай. — Откуда ты знаешь? — удивился он. — Хён мне сказал. Тогда понятно. Намджун ответил что-то про радость, приправленную болью, и судя по всему Тэхёну хотелось узнать подробности, но он оборвал рассказ. — Итак, обед с Сокджином. Он, наверно, рассказал тебе про ты-знаешь-что. — Что? — непонимающе моргнул Тэхён. — Ну, ты знаешь… или нет? — спросил он, но ответом ему было лишь замешательство. Он нахмурился. — Погоди, Сокджин тебе не сказал? Что я предложил ему переехать ко мне? — Правда? Круто! — заулыбался Тэхён, но улыбка его быстро померкла, когда он догадался, что к чему. — Или не круто? — Нет. Не круто. — Намджун посмотрел в кружку. — Он сказал, что сейчас нет времени, и я надеялся, что ты сможешь мне объяснить, что это вообще, блин, значит. Тэхён нахмурился, и, по правде сказать, Намджун был выбит из колеи. Весна и лето были наполнены бесконечными видеозвонками и милыми сообщениями, свиданиями в ресторанчиках, в кино, рэп-клубах, ленивыми домашними свиданиями, совместными походами в душ, совместным отпуском, покупкой подарка на день рождения папы Намджуна, походом на моноспектакль подруги Сокджина в какой-то мрачный театр, тасканием одежды друг друга, сексом в душе, на диване, на полу, на кухне, двухминутной попыткой секса у стены — они упивались друг другом. И Намджун уже потерял счёт, сколько раз они засиживались допоздна, болтая и смеясь. Разговор становился приглушённым, интимным, и граница, где заканчивался Намджун и начинался Сокджин размывалась. Сокджин стал его хорошим другом, если не лучшим: он мог рассказать ему, что угодно, а потом поцеловать взасос. Чёрт, да кто о таком не мечтает? И его мечта стала явью. Когда он предложил Сокджину съездить в Ильсан познакомиться с родителями, его встретило удивление обоих сторон: так рано? «Всё настолько серьёзно?» — спросила его мама и скоро поняла, насколько. Через десять минут после знакомства она отвела его в сторону и энергично прошептала: «Конечно, по фотографиям он выглядел красавцем, но боже мой! А какие манеры!» Намджун расплылся в довольной улыбке. — Да, мам, я знаю. Ничего особенного. У него был Сокджин. А у Сокджина был он. За ужином папа Намджуна спросил, как они познакомились, он ответил что-то про общих друзей и добавил: — Но на самом деле подтолкнуло наши отношения безумно красивое хокку, которое написал мне Сокджин. Сокджин, сидящий рядом с ним, подавился говядиной. — Как романтично! Мы с удовольствием послушаем! — чуть не пропела его мама. — Оно очень романтичное, — честно сказал Намджун. Сокджин его чуть не прикончил, но в конце концов, они оба посмеялись над этим уже на обратном пути в Сеул. Сокджин будто светился, хотя всю неделю жутко нервничал и постоянно спрашивал, не слишком ли рано. Но знакомство с родителями прошло прекраснее некуда, и вечер проведённый в доме его детства лишь упрочнил то, чем они были друг для друга. За окном проносились пригородные станции, а он уснул у Сокджина на плече. После их визита мама Намджуна стала называть их «неразлучниками», о чём ему доложил папа. Господи, испанский стыд… но, в общем-то, справедливо. Когда они с Сокджином наконец сошлись, он изо всех сил старался показать свои чувства к нему. Не повторяй прошлых ошибок, Намджун, вбивал он себе в голову: если в чём-то уверен, не веди себя двусмысленно. К его удивлению, это оказалось проще, чем он ожидал. С Сокджином всё в итоге оказывалось просто. Стремительно. Просто было сказать Сокджину, что он его любит. Просто было сказать Сокджину, что он по нему скучает. Сказать Сокджину, что он хочет жить с ним, тоже было просто. И всё же они оказались на разных страницах — как и когда? Покоцанный. Сидя с Тэхёном в маленькой кофейне, он чувствовал себя покоцанным. — Я думал, он расскажет, — сказал он Тэхёну. Да, он выуживал информацию у друзей Сокджина, вот, до чего он докатился. — Когда я ему это предложил, я думал о том, как мы счастливы, и… я это не придумал. Может, он просто что-нибудь о нас говорил? Может, Сокджин не был счастлив. Намджуну казалось, что между ними будто вбили клин, который теперь причиняет ему боль каждый раз, когда он просыпается рядом с Сокджином или с мыслью о нём, ложится с ним спать или отправляет вечером пожелание спокойной ночи — так крепко они были связаны. Тэхён задумался. — За обедом мы только ныли друг другу о том, какая индустрия развлечений ужасная и как мы жалеем о своих жизненных решениях. Он жаловался на сценарий. — Ему совсем не хочется участвовать в этой постановке, — это он и сам уже понял. — Совсем. — Но он же может отказаться. Найти что-нибудь поинтересней. Тэхён усмехнулся. — А пока ищет, платить по счетам воздухом что ли? Нет, тут только смириться. — Тэхён показал на свой красный фартук с логотипом кофейни в виде источающей пар чашки кофе. — Но мы всем придумали альтернативные профессии. Я был бы ветеринаром, специализирующимся на экзотических животных. Например, на аллигаторах. — Звучит опасно, — ответил он, не в состоянии поддержать тему и чувствуя ещё большую растерянность. — То есть, он ничего про переезд не сказал? Вообще? — Он не очень много о тебе говорит. — Он никогда не говорит обо мне? — Намджун старался не реагировать слишком остро, но челюсть его сжалась. Тэхён закатил глаза. — Перестань, конечно, говорит. Он светится от каждого твоего сообщения, заставляет нас слушать все твои новые песни и соловьём заливается о том, какой ты талантливый. Он даже несколько раз включал эту «О, сэр! Трогать нельзя!». Она такая приставучая, — рассказывал Тэхён, а потом тепло на него посмотрел. — Любовь — это здорово. Правда? — Большую часть времени, — ответил он, так и не узнав ничего нужного, но убедившись, что он всё это не придумал. — Но сейчас я не знаю. Я думал, что он будет рад переехать ко мне. Но он лишь сказал, что это трудно. Тэхён внимательно посмотрел на него, постукивая пальцами по чашке. — Это правда. Мы с Чонгуком чуть не порешили друг друга, когда он переехал. — Да, но вы же не… — он сделал широкий жест рукой, но потом задумался. — Подожди, или да? — Нет, — засмеялся Тэхён. — У него краш на кого-то другого. — Тэхён ухмыльнулся. — Ты же знаешь, что паре не обязательно жить вместе? Ты понимаешь это? — Да, Фрида, — раздражённо ответил он. — Многим намного лучше живётся отдельно. — Я понимаю, что ты до сих пор злишься на Юнги за переезд Чимина, — вставил он. Тэхён обижено цокнул языком и пробормотал что-то про «этого придурка в бини». Намджун продолжил: — И я понимаю, что идея совместного жилья для пары навязана обществом и совершенно не обязательна к исполнению, но… такова жизнь. Вы встречаетесь, влюбляетесь, разделяете быт. Выбираете чехлы для подушек и всякое такое. — Всякое такое? — Ну, ты понял. — Их цвет? — Бирюзовый. Тэхён усмехнулся, а Намджун только кивнул мол да, он в курсе. Он провёл рукой по волосам, анализируя сказанное. — Я слишком консервативный? Слишком старомодный? Так он думает? Тэхён пожал плечами. — Он не любит говорить о том, что ему дорого. И ты ему дорог. Прямо как у Каммингса. Да, я читаю книжки иногда, — сказал Тэхён, с вызовом подняв бровь, Намджун просто кивнул. — Его надо открыть, как устрицу, и тогда он всё расскажет. Устрица, угорь — ещё пара сравнений, и можно будет открывать лавку морепродуктов. — Я думал, что открыл его. — А теперь ты злишься, что на самом деле нет. — Что? Я не злюсь. — Уверен? — Я не злюсь. Я… — уязвлён. И немного расстроен. Могло показаться, что ему в жизни открыты все двери, но в действительности он прикладывал немало усилий, чтобы чего-то добиться, начиная с учёбы и заканчивая работой в новой студии. Ему были присущи упорство и амбициозность, и он не был обделён врождённым талантом к выбранному ремеслу. Да, что-то не удавалось: песни проваливались, он не мог найти общий язык с музыкантами, случались творческие кризисы и тупики… Но усердная работа приносила свои плоды. В личной жизни всё было так же: после первых скромных попыток удачно наступил пубертат, и вскоре к новому росту прибавилась уверенность в себе, хотя однажды девочка, которая ему нравилась, заявила: «Я думала, ты секси, а ты просто высокий». Но в общем, почти все его романтические интересы оказывались взаимными, хоть и здесь не обошлось без неприятностей: Юна тоже любила его, пока не изменила ему, и продолжала любить, даже когда изменяла. В конце концов, он понял, что это значило, но от этого стало только хуже. Когда он встретил Сокджина, он решил, что уже хорошо подкован: упорство, амбициозность, врождённый талант. Чистая привлекательность. Некоторое упрямство. Оно во многом помогало, но сейчас он медленно осознавал, что не так уж он был и готов. Его кофе уже почти остыл. — Думаешь, это значит, что он мне отказал? — спросил он, через силу заставляя себя произнести это вслух. — В таком случае, я буду полнейшим мудаком, если снова об этом спрошу, потому что я должен уважать его решение. Он ответил «нет», хорошо, я уступлю и забуду об этом. — Но, — быстро добавил он, — если он просто переживает из-за переезда, это значит, что он не против, так ведь? Я знаю, что он мог просто спасовать. Он хочет, но нервничает. В таком случае, мне надо его немного подтолкнуть. Но как понять, какой это из двух вариантов? Тэхён нахмурился, глядя на спешащих мимо людей. — Не знаю. — Намджун ожидал услышать не это. — Могу только сказать, что он старается. Не знаю по какому поводу, но старается очень сильно. Намджун отодвинул чашку. — Значит, я мудак? Он потрясающий, а я мудак, потому что расстроился из-за того, что он не побежал домой собирать вещи. — Может быть, — сказал Тэхён так, будто это значило «да». — Если сейчас не вовремя, то вовремя не будет никогда. Ты знаешь, когда у него истекает договор об аренде? Он платит сразу за большой срок или по месяцам? Намджун растерялся. — Я… я не спрашивал. — Господи, да с этого надо было начинать! — Чёрт, это сложно. — Даже боги не совершенны, — усмехнулся Тэхён. Он недовольно выдохнул, но поблагодарил Тэхёна за совет, что делать дальше, и тот обнял его, чего Намджун не ожидал, но учитывая, что он большую часть года думал, что Тэхён его ненавидит — потому что да, однажды Сокджин рыдал из-за него — получить объятия от Тэхёна было своего рода достижением. Тэхён похлопал его по плечу. — В следующий раз кофе за мой счёт, договорились? Заходи, у нас всегда скучно. После этого Намджун пошёл к входу в метро, продолжая думать о Сокджине. Он не ждал, что тот приедет к нему после приёма психолога, потому что обычно после таких приёмов был вымотан. Иногда Сокджин рассказывал о них, когда ему нужно было что-то прочитать или выполнить задание. Однажды он долго следил, как Намджун работает за кофейным столиком в гостиной, пока тот не поднял голову и не спросил: — Что? — Ничего, — с улыбкой ответил Сокджин, сидевший на кресле со сценарием, подобрав под себя ноги. — Просто у меня задание обратить внимание на людей вокруг. — Вот как, — сказал он, опуская очки на кончик носа. — И тебе нравится то, что ты видишь? — Да. Ты очень хорош собой. Намджун засмеялся, снова возвращаясь к ноутбуку. Но взгляд Сокджина будто согрел его. Сейчас же он чувствовал боль и не мог определить её причину: разочарование? Злость? Или та царапина? Он зашёл в вагон, плюхнулся на свободное место и достал наушники, включая музыку и открывая сообщение от Тэхёна: кстати ты был бы секси политиком Он ответил: ?? в альтернативной вселенной хёна он сделал тебя министром культуры Он усмехнулся и напечатал: с такими волосами — вряд ли, и я ненавижу выступать с речами он тоже так сказал лол поэтому он бы ходил на все твои пресс-конференции чтобы ты не так нервничал Намджун не знал, что ответить, но Тэхён добавил: я к тому что даже в вымышленном мире он видит себя с тобой подумал что ты должен это знать Он выдохнул, вагон слегка подпрыгивал. Он напечатал: спасибо. Он сжал телефон в руке, думая об этом, а потом быстро отправил сообщение на другой номер: как приём? она снова была в той ужасной блузке? скучаю по твоему лицу Почти сразу ему пришёл ответ: моё лицо доступно для осмотра совершенно бесплатно Он тепло рассмеялся — должно быть Сокджин освободился пораньше, необычно, но грех жаловаться. Когда он доехал до станции, на которой ему нужно было сделать пересадку, он уже вовсю флиртовал с Сокджином по переписке. Неожиданно непрошеный страх разлился по его телу: что, если в конце концов, несмотря на то, что Сокджин думал, что он хорош собой, несмотря на то, что он представлял их вместе даже в сказочном мире и очень старался ради их отношений… что, если несмотря на всё это, Намджун любил Сокджина намного сильнее, чем был любим в ответ? И как бывает со всякой непрошенной мыслью, сбивающая с толку, боль от неё падала всё глубже и глубже в его сердце, словно монетка, брошенная в колодец: отдаваясь и отдаваясь эхом.

***

Намджун провёл вечер пятницы дома, работая над текстом для коллаба с Инсуном: блокнот и ручка наготове, шумоподавляющие наушники, на ноутбуке открыт звуковой редактор. Он сменил мешковатые брюки и толстовку, в которых был в студии, на домашние штаны и свободную кофту и сидел, потягивая пиво, полностью погружённый в работу. Как приятно было работать на самого себя. Он раздумывал над рифмой, которую до этого поменял уже четыре раза, когда его кресло развернули, Сокджин забрался к нему на колени, стащил наушники и, воскликнув: «Я получил её!» поцеловал. Из всего этого Намджун не удивился только знакомому весу Сокджина на коленях. Сокджин с громким чмоком разорвал поцелуй, хватая его за плечи. — Привет, я открыл своими ключами. — Да, я понял, — ответил Намджун. На полу гостиной валялись сброшенные рюкзак и пальто Сокджина. Что такое случилось? Сокджин выглядел довольным, широкая улыбка украшала его лицо, волосы были мокрыми от дождя, несколько прядок прилипло ко лбу. Он был весь взъерошенный и потный, будто бежал всю дорогу. — Прости, что ты получил? — спросил Намджун, укладывая одну руку на бедро Сокджина, а другой поправляя его волосы. — Роль в Национальном Театре! — сказал Сокджин и поцеловал его снова, оборачивая руки вокруг его шеи. Он снова с громким чмоком оторвался от его губ и затараторил со скоростью в сто километров в минуту: — Мне позвонили! Пару часов назад! Сказали приходить на прослушивание, и я пришёл. Я просто пришёл туда. Я хотел тебе позвонить, но не знал, что происходит, не знаю, мне казалось, что это сон. Мне дали сценарий, и я… я прочитал несколько реплик, мне сказали, попробовать ещё раз, я немного поменял игру, и потом ещё раз, и вроде ещё. Не знаю, но мне сказали быть поискреннее, пореальнее, я не знаю, куда ещё реальнее, Намджун-а, понятия не имею, но когда я закончил, он сказал, что роль моя! — Погоди, этот Хан или как его? — спросил он, наконец собирая все кусочки пазла вместе. — Хан Джэчанг! — с ужасом закричал Сокджин. — Намджун-а, это надо помнить! Он сидел вот так близко и сказал, что роль моя! — Сокджин взмахнул обеими руками, пытаясь показать, и едва не ударил Намджуна. — Чёрт, малыш, прости. — Сокджин засыпал его извиняющимися поцелуями, но улыбка не сходила с его лица — он весь был как глоток свежего воздуха после нескольких дней под землёй. Он прижался своим лбом ко лбу Намджуна. — Господи, это не сон? Намджун-а, можешь меня ущипнуть… Ай, блять! Блять! Перестань, ты мелкий… — но Сокджин снова довольно его поцеловал. — Не могу поверить, что это правда. Мне кажется, что это не со мной. Мозгом я всё осознаю, но… — Малыш, это просто потрясающе, — улыбнулся Намджун. Сокджин согласно закивал. — И теперь мне не придётся играть Духа Будущих Святок! Пошло оно нахуй! — Нахуй Рождество? — Нахуй, — засмеялся Сокджин, тепло и глубоко, как не смеялся уже давно. — Боже, мне говорили, что Хан любит заставлять людей плясать перед ним на задних лапках, но… но я и не предполагал. Но Национальный Театр, Намджун-а! — Сокджин немного потряс его. Намджун засмеялся, потому что Сокджин буквально вибрировал от восторга, заражая его своей радостью. — Да понял я, понял! — Нет, ты не понимаешь! Я сам не понимаю! — Я сразу знал, что эта роль достанется тебе. — Ой, не пизди, — фыркнул Сокджин, но глаза его сияли. — Знал он. Даже я не знал. — Я думаю, что ты можешь получить всё, что пожелаешь, — заявил он и поймал рукой подбородок Сокджина, втягивая его в поцелуй. — Поздравляю с получением роли. — Поцелуй. — Я безумно горжусь тобой. — Ещё поцелуй. — Ты замечательный и невероятный. — В этот раз поцелуй был дольше, а улыбка Сокджина делала его ещё лучше. — Ты это заслужил. Сокджин оторвался от него и выдохнул. — Правда? — спросил он, сглатывая. — Заслужил? — Конечно. Ты заслуживаешь целого мира. Сокджин слегка съехал с его колен, и Намджун ухватил его крепче, пальцами касаясь тёплой кожи, выглядывающей из-под задравшейся кофты. Сокджин вздрогнул и потемневшим взглядом посмотрел на него. Он едва сдержался перед тем, как Сокджин поцеловал его крепче, глубже. Намджун дышал носом, все острее ощущая присутствие Сокджина на коленях. — Мне нравится, — тихо произнёс Сокджин, проводя рукой по волосам Намджуна. — Новый цвет. В жизни лучше, чем на фото. — Сокджин дотронулся его носа своим. — Прости, что был сам не свой в последнее время. Просто всё навалилось. Но… но я скучал по тебе. — Сокджин поцеловал его снова, сплетая их языки. — Как же я скучал, Намджун-а… — Да, — согласился он, лениво возвращая поцелуй. — Я тоже по тебе скучал. Что, правда, было глупо, учитывая, что они виделись почти каждый день. — Я очень рад, — слегка осипшим голосом добавил Сокджин. Намджун всё понимал. Они оба понимали. Волосы Сокджина были взъерошены, дыхание сбилось. Губы припухли. Глаза потемнели. Намджун ещё не закончил работу? Похуй на работу. Похуй на всё. Взгляд Сокджина переместился с его губ на глаза. — Знаешь, что мне вчера снилось? Он облизал губы. — Что? — Как ты меня трахаешь, — признался Сокджин, и его слова отозвались теплотой внизу живота Намджуна. Сокджин наклонился к его уху. — Я проснулся с таким возбуждением… Господи, Сокджин, едва проснувшийся, но со стояком… — Я был хорош? — Как минимум 14/10. И ты был… ненасытным. — Хорошее слово, — улыбнулся он. Сокджин засмеялся и втянул его в опьяняющий поцелуй. — Думаю, у нас есть повод отпраздновать… Надо тебя побаловать. — Точно, — согласился Сокджин, зубами оттягивая нижнюю губу Намджуна. — Чего ты хочешь? — спросил он, его сердце бешено стучало. — Сегодня я исполню любой твой каприз. — Потому что был просто секс, но кроме него были ещё капризы. В этих капризах Сокджин мог командовать или подчиняться, и Намджун получал удовольствие в любом случае. Он знал, какой заказ получит в этот раз ещё до того, как слегка покрасневший Сокджин прошептал: — Наденешь на меня наручники? Блять, не этого он ожидал. Блять, бляяять. Он выдохнул, пытаясь взять себя в руки. — Что? Хочешь, чтобы я надел на тебя наручники и сделал приятно? Сокджин покраснел сильнее и снова кивнул, почти касаясь его губ своими. — Да, пожалуйста… я буду хорошо себя вести… Намджуну снесло крышу. У них не было секса всю неделю, потому что то они были слишком уставшие или слишком сонные, то было слишком рано или слишком поздно. Но это значило, что им было важно уделить друг другу должное внимание: отмени все планы, с кровати мы встанем не скоро. — Какой плейлист ты хочешь? — спросил он у Сокджина, быстро открывая ноутбук. — Сегодня определённо вечер «Плейлиста для секса номер четыре». Номер четыре был отличным выбором — сборник соул-попа, расслабляющий, но с размеренным ритмом. — Я ещё никогда не спал с актёром Национального Театра, — сказал Намджун, пересекая вместе с Сокджином комнату, они оба улыбались в поцелуй. Он расстегнул джинсы Сокджина, соскальзывая руками назад и обхватывая его задницу. — Я ещё никогда не спал с парнем с лиловыми волосами, — парировал Сокджин. — Так что ничья. Он засмеялся, и они забрались на кровать. Вскоре Сокджин уже лежал на спине, полностью раздетый ниже пояса. На нём была чёрная в красную полоску кофта с длинными рукавами, которая так облегала каждую мышцу, что у Намджуна захватывало дыхание, потому он её оставил. Сам он пока не раздевался — сильный ход, он был в курсе — а руки Сокджина уже были вытянуты над головой, наручниками прикреплённые к спинке кровати. Они вместе купили их пару месяцев назад: кожаные манжеты с D-образными кольцами, которыми они могли крепиться друг к другу или чему-то другому. Крепкие, прочные. Они пользовались ими всего несколько раз. Руки Сокджина были обездвижены, ноги — расставлены, а Намджун ввёл в него уже два густо покрытых смазкой пальца. Он наслаждался зрелищем: бёдра Сокджина двигались, подмахивая навстречу его руке. Он не спешил, потому что это была не просто прелюдия, ему хотелось медленно растягивать Сокджина, позволяя двум скользким пальцам проваливаться в тёплое узкое нутро. Он сам получал колоссальное удовольствие от вида раскрасневшегося Сокджина с заметно вставшим членом, стонущего и красиво расставляющего ноги. Его разум был уже слегка затуманен, но он был доволен своей сдержанностью. — Блять, Намджун-а… — выдохнул Сокджин, когда Намджун нашёл его простату, осторожно массируя её кончиками пальцев. — Ебать… Намджун сосредоточился на своём деле, наблюдая с возрастающим желанием, как его пальцы исчезают в Сокджине — он едва мог переносить, насколько это было сексуально, насколько медленные, дразнящие движения его пальцев в такт музыке сводили Сокджина с ума, и самого его тоже. Когда Намджун надавил сильнее, Сокджин пронзительно требовательно вскрикнул и беспомощно потянул наручники. Намджун слегка сжал свой член через ткань штанов, прикусывая губу. Подожди ещё немного… — Расскажи ещё про свой день, — попросил он, продолжая движения пальцами. Свободной рукой он ловко провёл по его члену, касаясь тёплой упругой кожи. Сокджин снова вскрикнул и прикусил губу. — Джун… — Расскажи. Почему ты не позвонил мне, когда проснулся со стояком? Послышался грудной смех Сокджина. — Я просыпаюсь со стояком почти каждый день. — Вот как, — сказал он. — Тогда звони мне. Скидывай фотки. Чёрт, дай мне увидеть. — Он надавил пальцами особенно сильно, Сокджин дёрнулся и подавился воздухом. — Ты трогал себя? — спросил он, тот кивнул. Его сознание сразу услужливо подкинуло ему картинку, как Сокджин дрочит, думая о них. — Растягивал себя? — тот помотал головой. — Оставил это мне, да? — Он согнул пальцы, наблюдая, как Сокджин дрожит. — А что ты делал потом? Сокджин шумно выдохнул, все так же подмахивая бёдрами. — Был на встрече в агентстве. Сходил в зал с Чонгуком. Потом мне позвонили… — Да? И как там Чонгук? — Отлично, господи, — ответил Сокджин, откидывая голову назад и открывая шею, продолжая двигать бёдрами. — У него всё отлично. Ходит на свидания. Думаю, он… Блять, Джуни, пожалуйста… Блять. Намджун продолжал надавливать на простату Сокджина. Другой рукой он провёл по скрытой кофтой груди, сжал сосок сквозь ткань. Сокджин дёрнулся, наручники звякнули о железный прут. Сокджин с досадой охнул, но ничего не мог поделать. Мышцы на руках напряглись, заставляя ткань натягиваться ещё сильнее. — Ты очень красивый, — похвалил он, опуская руку на член Сокджина, который уже обильно сочился естественной смазкой, пачкая живот. Как же охуенно… — Так с кем встречается Чонгук? — Он отказался мне говорить, — смог выдавить Сокджин. — Мы можем разговаривать о сексе? Он усмехнулся, любуясь, как багровеет низ живота Сокджина. — О сексе? — он наклонился вперёд и медленно поцеловал головку члена Сокджина, слегка проводя по ней губами. Сокджин застонал. — Мне спросить, в курсе ли ты, насколько горяч? — Он вобрал головку в рот, и Сокджин подавился воздухом, прогибаясь в спине, напрягая руки. — Насколько сексуален… — он проложил дорожку из поцелуев вниз по члену. — Насколько великолепен… — он уже чувствовал знакомый вкус секса с Сокджином на языке — блять, прошла уже почти неделя с тех пор, как член Сокджина был у него во рту, слишком давно. — Посмотри, как хорошо ты себя ведёшь, такой смирный… Хочу избаловать тебя до ужаса. — Прошу, — дыхание Сокджина становилось всё более хриплым, требовательным. Намджун взял в рот его мошонку, кожа там была немного холоднее. Сокджин шире расставил ноги, верно угадывая следующие действия Намджуна. Он вытащил пальцы и неспешными поцелуями двинулся по промежности Сокджина, пока не добрался до прохода. Сокджин попытался что-то сказать, но Намджун уже проник внутрь, медленно вылизывая его, пробуя на вкус персиковую смазку. Искусственно, но жить можно. Он уверенно закинул ноги Сокджина себе на плечи, поднимая его бёдра с кровати, и продолжил работать языком — погружаясь всё глубже и слушая отборнейший мат, льющийся изо рта Сокджина. Его кофта задралась, оголяя грудь, пока Намджун толкал язык внутрь, доставляя Сокджину невероятное удовольствие. В такие моменты Сокджин любил цепляться за его волосы, притягивать его ближе — но сейчас сделать это был не в состоянии. — Блять… боже… — Сокджин икнул, к члену Намджуна прилила кровь. Он отодвинулся и прикусил бедро Сокджина с внутренней стороны, заставляя его сильно вздрогнуть. — Тебя все соседи услышат, малыш, — подразнил он Сокджина, у которого уже сильно заплетался язык. Он улыбнулся и осторожно и очень, очень медленно провёл языком по раскрытому проходу, вызывая у Сокджина очередной беспомощный всхлип. Кольца наручников врезались друг в друга, предотвращая его новую попытку опустить руки. Он осторожно опустил бёдра Сокджина обратно и поднял его колени к груди. — Блять, ты идеален, — искренне восхитился он. Сокджин лежал перед ним, прикованный, растянутый… Сокджин нетерпеливо шевельнулся, и он провёл ладонями по задней поверхности его бёдер. — Расслабься, доверься мне. — Прошу… — выдохнул Сокджин, но Намджун снова опустился вниз и провёл по нему языком, крепко ухватившись за бёдра Сокджина. Наручники звякнули. — Прошу, — снова выдохнул Сокджин. — Пожалуйста, хочу кончить… Он отодвинулся, перевёл дыхание и сказал: — Я только начал. Он провёл дорожку поцелуев вверх к мошонке. Сокджин выпустил очень требовательный протестный стон, и у Намджуна сжалось сердце. Бывали разы, когда он томил Сокджина намного дольше — они оба могли томить друг друга намного, намного дольше. Но, может быть, сегодня им нужно было что-то безотлагательное. — Хорошо, — сказал он, — ваше желание будет исполнено. — Он оставил ещё один мокрый поцелуй на промежности Сокджина. — А потом я переверну тебя и возьму прямо сразу после того, как ты кончишь. Я знаю, ты сможешь. — Он снова слегка прикусил его с внутренней стороны бедра, наслаждаясь ответным вскриком. — Руки? — хрипло спросил Сокджин, потому что в горле пересохло. Нехотя Намджун опустился на колени. Он посмотрел на обездвиженные руки Сокджина, на изящно согнутые пальцы — будто как у статуи. — Я зафиксирую тебе руки сзади, — предложил он, забираясь пальцами под задравшуюся кофту Сокджина, скручивая сосок. В ответ член Сокджина дёрнулся, и Намджун усмехнулся. — Я оставлю тебя в наручниках и возьму сзади. Как тебе такая идея, малыш? — Пальцы другой руки он снова толкнул во влажный проход, и Сокджин ахнул, дёргая бёдрами. — Хочешь меня внутри, да? — тихо спросил он. Сокджин издал звук, в котором слышался стыд, и Намджуна прошибло желанием. — Можешь сказать мне, малыш, здесь больше никого нет. Хочешь меня внутри? — Да, — казалось, Сокджин не мог решить, отодвинуться ему или насадиться сильнее: бёдра подрагивали, глаза были закрыты, с губ срывалось имя Намджуна — боже, как же это было охуенно. — Да? Прямо здесь? — вкрадчиво спросил он, усиливая движения пальцами, набирая скорость. — Ты кончишь только от моих пальцев? — Заткнись и давай уже, — запротестовал Сокджин. Намджун засмеялся, и губы Сокджина тоже растянулись в улыбке, которая после его слов тут же исчезла: — Что за тон? Это так Национальный Театр меняет людей? Намджун поднял колени Сокджина вверх, ставя ступни на матрас. Он обернул руку вокруг его члена и продолжил двигать пальцами, твёрдо, уверенно, и прямо перед тем, как Сокджин был готов кончить, он вытащил пальцы и сжал ствол у основания — Сокджин охнул, остановленный у самого финиша, бёдра встрепенулись, руки потянули за наручники. Он заскулил, всё его тело содрогнулось в блаженной агонии. К этому моменту Намджун уже знал, как обращаться с Сокджином: все его слабые места, все запрещённые приёмы… Он оставил влажный успокаивающий поцелуй на животе Сокджина, дрожащего и стонущего. — Хороший мальчик, — похвалил он. — Такой послушный… Расслабься, малыш, ещё половина плейлиста осталась, ты же не хочешь закончить слишком рано? Он стащил с себя кофту и пропустил сквозь пальцы лиловые пряди. Сокджин зачарованно смотрел на него — Намджун всегда чувствовал себя горячо под этим взглядом. Он провёл руками вниз к бёдрам и медленно приспустил штаны. Его возбуждённый член призывно качнулся, освобождённый из-под плотной ткани. Пару раз он провёл по нему рукой, пьянея от взгляда Сокджина. — Исполняем капризы? — спросил он, сжимая в руке член. — Да, — ответил Сокджин, расставляя ноги шире. Блять. Он расцепил наручники, руки Сокджина расслабились, и Намджун наконец за ворот стянул с него кофту. Задыхающийся Сокджин теперь был полностью обнажён, Намджун без лишних церемоний похлопал его по бедру. — Блять… — слабо пробормотал Сокджин, но подчинился и перевернулся, вставая на колени. Его широкая голая спина вся была испещрена отпечатками смявшейся простыни. Сокджин сам завёл руки за спину — даже просить не пришлось. Намджун сцепил кольца наручников, и Сокджин проверил их прочность, его руки вздулись венами, но остались на месте. Он выдохнул, тело напряглось в ожидании. — Нормально? — спросил Намджун. Ответом ему был кивок. — Неудобно? Сокджин помотал головой. Он стоял на коленях и для устойчивости упирался в матрас плечами. — Отлично. Очень красиво, — похвалил он. Он взял в руку свой член и лениво провёл между ягодиц Сокджина, вызывая у того стон. Затем он выдавил толстый слой сладко пахнущей смазки на них обоих, переместил руку на основание члена и вошёл. Внезапное чувство наполненности и растянутости заставило Сокджина так беспомощно, но в тоже время удовлетворённо застонать, что Намджун взмолился всем богам, чтобы соседи это услышали. Как же он по этому скучал, Сокджин всегда так хорошо его принимал. Его тяжёлое дыхание перебивали стоны, и тело Намджуна трепетало от того, какой Сокджин был узкий и горячий. — Господи, — выдал он, осторожно толкаясь. — Ты такой охуенный. — Он выпрямил колени Сокджина, кладя его на живот, и увеличил силу толчков, двигаясь бесстыдно, грубо, непреклонно, доводя их обоих до исступления. Его бёдра двигались в такт музыке. Он сбавлял темп, когда мелодия замедлялась, и набирал снова с началом нового трека, пока удовольствие постепенно собиралось в тугой узел в животе. Сокджин стонал громко, требовательно. Намджун снова ускорился, затем сбавил темп, чтобы немного помучить Сокджина. От напряжения ему стало жарко, на лбу выступил пот. Он подтянул бёдра, снова набрал скорость, остановился. Вышел. Выдавил ещё смазки и вернулся к делу. Толчки стали настолько быстрыми, что Сокджин перестал соображать, только тяжело дышал и чувствовал, как бешено бьётся сердце. Через некоторое время Сокджин сам стал двигаться навстречу, напрашиваясь и даже требуя. Быстрее, сильнее — больше. Он был напряжён до предела. Намджун снова поднял его на колени и рукой поймал член, который сочился естественной смазкой. Сокджин содрогнулся от прикосновения. Боже, как же Намджуну повезло — он готов был молится на Сокджина, целуя его сзади в шею и надрачивая в такт своим неосторожным толчкам, пальцем играясь с отверстием на головке. — Я так тебя люблю, — прохрипел он, целуя Сокджина в мочку уха. — Ты просто идеален… — он сжал головку члена Сокджина, чувствуя приближение оргазма. — Блять, я близко. — Да, — вздохнул Сокджин, подвывая, его била крупная дрожь. — О да… блять… ну же… блять, блять… Он стал толкаться ещё сильнее — финишная прямая, они оба знали. Ещё быстрее, он громко стонал, а скованный Сокджин принимал его так… Он обильно кончил, бёдра дёрнулись, дыхание захватило. Сокджин сжался, надавливая на все до единого нервные окончания, и Намджун почти зарычал от сшибающего с ног удовольствия. Остатками сознания он приказал руке продолжать движение по члену Сокджина. — Давай, малыш, сделай мне приятно, давай… — Сокджин закричал и беспомощно содрогнулся под ним, кончая в руку, пытаясь разорвать кольца наручников. — Вот так, умница, — пробормотал он, чувствуя, как пульсирует его собственный член. — Вот так… Блять, какой же ты горячий, я поверить не могу. — Всё, — задушено выдавил Сокджин, немного отчаянно, и Намджун отпустил его, позволяя упасть на кровать. — Блять… блять, Намджун-а… — Чистой рукой Намджун провёл по спутанным волосам Сокджина. Тот вздрогнул, едва не теряя сознание. — Охуенно, — прохрипел он. Да. Сокджин был охуенным. Он ткнул Сокджина в плечо. — Я мог бы оставить наручники. Оставить тебя так. И заставлять кончать снова и снова. — Блять, почему это так горячо? — простонал Сокджин. Намджун ухмыльнулся и осторожно вышел из Сокджина. От открывшегося вида на покрасневший, сочащийся белёсой влагой проход у Намджуна перехватило дыхание. Он сжал ягодицы Сокджина руками, наслаждаясь зрелищем. — Знаешь, на что ты похож? — тихо спросил он. Сокджин выдохнул прежде чем кивнуть. — Да, — это единственное слово выражало столько удовлетворения, что Намджун просто не мог не похвалить себя за проделанную работу. Он расстегнул наручники, и руки Сокджина облегчённо раскинулись по сторонам. Намджун похлопал его по бедру, чтобы он перевернулся, устало разваливаясь на сбившихся простынях. Намджун расстегнул застёжку кожаного манжета на одном запястье, затем на другом, сбрасывая их прямо на кровать. Он поцеловал покрасневшую кожу в том месте, где можно было почувствовать пульс. — Всё в порядке? — на всякий случай спросил он, до сих пор сидя на коленях в приспущенных штанах между ног Сокджина. — Руки в порядке? — спросил он, потирая его запястья под завершающие ноты последнего трека из «Плейлиста для секса номер четыре»: он редко подводил. — Да, — выдохнул Сокджин, моргая в попытке сфокусировать взгляд. — Ёбаный в рот. Вот это гонка. — Он подался вперёд, Намджун довольно улыбнулся и встретил его поцелуем на полпути. — Было охуенно, — признался Сокджин прямо ему в губы. — То, что ты хотел? — спросил Намджун и лёг рядом с Сокджином, получив кивок в ответ. Они переползли на чистую половину кровати, и он обернул руку вокруг талии Сокджина, притягивая его ближе и переплетая ноги. Сокджин уткнулся ему в грудь. Весь потный и ещё не до конца отдышавшийся Сокджин нашёл слабое место на шее Намджуна и поцеловал его туда припухшими губами, слегка засасывая кожу. Намджун застонал, чувствуя, как по спине разбегаются мурашки. — Боже, твои руки, — вздохнул Сокджин, оставляя поцелуй прямо у него под ухом, в одном из любимых мест Намджуна. — И это, — пальцы Сокджина обернулись вокруг его члена, и истосковавшийся по прикосновениям Намджун вздрогнул, пододвигаясь ближе к ласкам Сокджина. — Ты такой горячий, — прошептал Сокджин. — Даже с такими волосами. — Пошёл ты, — засмеялся Намджун и слегка толкнул Сокджина, тот усмехнулся. — Я просто умопомрачительно горяч. — Да, — ответил Сокджин, гладя его по щеке, — это правда. — Намджун попытался обнять его крепче, но Сокджин вывернулся. — Малыш, я весь грязный. — Мне всё равно, — заявил он, упрямо притягивая Сокджина обратно в объятия, но тот затеял шуточную битву. — Иди сюда, мистер Национальный Театр. — Дикарь, — пожаловался Сокджин, — горный тролль. — Это что, понижение? — в ужасе ахнул он, и Сокджин смеясь упал на него, прижимаясь к его губам своими, когда они успокоились. — Йети, — поправился Сокджин, лениво целуя его. Его взгляд светился теплом. — Свекольный йети, который отлично трахается. — Звучит странно, к тому же, это — лиловый. Сокджин фыркнул и заворожённо посмотрел на него. — Господи, почему я так сильно влюблён в тебя? Он провёл большим пальцем по щеке Сокджина. — Ты просто без ума. Они не отрывали глаз друг от друга, пока Намджун не наклонился вперёд, чтобы медленно поцеловать Сокджина, привычно сжимая его в крепких объятиях. Сокджин нежно гладил его бок, изредка целуя в плечо, Намджун глубоко довольно вздохнул. Хорошо было бы уснуть прямо так… — Знаешь, — тихо сказал Сокджин, — я теперь будто снова дышать могу. — Намджун повернул голову, вопросительно глядя ему в глаза. — С этой ролью. До этого я чувствовал себя… словно в ловушке, словно я выбрал неверный путь, но теперь всё встало на свои места, и у меня будто гора с плеч упала. Я уже думал, мне придётся всё бросить, не знаю. Намджун нахмурился, ошарашенный тем, что Сокджин так думал, но прежде чем он успел ответить, Сокджин быстро поцеловал его в подбородок. — Мне надо в душ, — Сокджин выбрался из объятий. — У меня до сих пор нет горячей воды, и я чувствую себя как твой персональный спермоприёмник. — Фу, это мерзко. Или горячо? — Невероятно, но и то, и то? — Сокджин сел на кровати, задумавшись. — Нет. Всё-таки просто мерзко. — Он наклонился за тягучим поцелуем и на подкашивающихся ногах слез с кровати. Шатающейся походкой он прошёлся по комнате. — Ты всегда после таких капризов ходишь как оленёнок, — радостно и немного хвастливо сказал Намджун. — Мой маленький фавн. — Щеки Сокджина залил румянец. Превозмогая вселенскую усталость, Намджун поднялся с кровати, чтобы сменить испачканные спермой простыни на чистые. Сокджин был ещё в душе, когда Намджун зашёл в ванную почистить зубы. Уже со щёткой во рту он окликнул Сокджина: — Может, позовём всех куда-нибудь поужинать — отпразднуем? — Да, хорошая идея. Как-нибудь на следующей неделе? — Да, я всё организую, — пообещал он, с теплом глядя на мутный силуэт за запотевшим стеклом. — Ещё Инсун пригласил нас в гости как-нибудь на днях. Обещал ужин. — Ужин — это по мне, — ответил Сокджин, и Намджун улыбнулся. Намджун валялся на кровати в чистых боксерах, когда Сокджин вернулся из душа, но вместо пижамы он надел бельё и стал натягивать джинсы, в которых пришёл. Намджун растеряно посмотрел на него. — Мне утром пришлют сценарий. Надо быть дома, чтобы встретить курьера, — извиняющимся тоном сказал Сокджин. — Понятно, — недовольно ответил Намджун. Сокджин обречённо взмахнул руками. — Я знаю. Прости. Прости меня. Он позаимствовал толстовку Намджуна, нашёл свои носки. Если бы они жили вместе, проблемы бы не было: им бы не приходилось вечно сбегать после секса. Что же ему придумать, чтобы Сокджин действительно сразу побежал домой собирать вещи? Или если не сразу, то в ближайшем времени? Потому что такие вещи никогда не случаются «вовремя». Всегда мешает работа или новые проекты — нужно просто принять свой страх и решиться. Он должен был попытать счастья ещё раз, пока Сокджин не ушёл с головой в новый спектакль. — Я знаю, как вернуть тебе горячую воду, — сказал Намджун и встал с кровати, пока Сокджин надевал поверх толстовки пальто. Тот вопросительно выгнул брови. — Переезжай сюда. Выражение его лица преобразилось до неузнаваемости, будто за долю секунды с него стёрли все тёплые краски. — Мы это уже обсуждали, — сказал Сокджин, застёгивая пальто. — Обсуждали, но… — Намджун-а, — перебил его Сокджин, и Намджун замолчал. Они уставились друг на друга. Сокджин покачал головой. — Просто… Мне нужно попасть домой, пока метро не закрылось. За мгновение вечер был испорчен. Покоцан. Ещё сильнее. Намджун вдруг почувствовал себя использованным. Он нахмурился, потому что никогда раньше не испытывал такого, даже год назад, когда Сокджин прибегал к нему просто потрахаться — тогда это была игра. Он знал, как по-детски это звучит, но в этом и был особый кайф. Но теперь они уже не играли. Не отступать, напомнил он себе. Многие и за меньшее готовы жизнь отдать! — Мне кажется, мы ещё не всё обсудили, — мягко, но уверенно сказал он. Сокджин поднял свой рюкзак — всегда собирает свои вещи, всегда хочет поскорей уйти… — Хорошо, — сказал он, накидывая лямку на плечо. — Мы поговорим ещё… но давай не сегодня. Я хочу сохранить этот вечер приятным. Эти слова застали Намджуна врасплох. — Разве мы не собирались сжечь друг друга? — непроизвольно спросил он. Сокджин удивлённо посмотрел на него. — А, это, — Намджуну не понравился тон, которым Сокджин это произнёс, будто это было чем-то из давно забытой детской сказки. Но таков был их план — давным-давно, когда они только начали встречаться: давай отдадим друг другу всех себя. Не будем мешкать, не будем сомневаться, давай сожжём друг друга своей любовью. — Джун-а, — тихо произнёс Сокджин, грустно качая головой, — я не хочу сжигать тебя. — Растерянность ударила Намджуна под дых. Сокджин провёл рукой по лицу. — Слушай, я… я думал об этом. Много думал. Всю неделю. И… мне кажется, это, знаешь… не для меня. Что бы это ни значило. Что это значило? — В каком смысле? — спросил он, хотя вдруг всё понял — но подобная мысль никогда раньше не приходила в его голову. — Мне так хорошо с тобой, — выпалил Сокджин, пальцами впиваясь в лямку рюкзака. Теперь он пытался поймать взгляд Намджуна, а тот старательно отводил глаза. — С тобой я по-настоящему счастлив, я не знаю, как ещё сказать, но ты же понимаешь это? Намджун-а? Ты очень дорог мне, — сказал он, но Намджун был уверен, что сказать он хотел совсем не это. — Это до сих пор так, ничего не поменялось. — Значит, не «позже», а просто «нет»? — уточнил Намджун, пытаясь осознать это. — Слушай, жизнь вместе — вовсе не сказка! Ты раньше с партнёром не жил, но я — да. И это сплошные счета и уборка, и всё. А у нас всё хорошо. Боже, у нас всё просто волшебно. Зачем что-то менять? — Потому что то, что я чувствую к тебе, поменялось, — озвучил очевидный ответ он. — Теперь это нечто большее. На лице Сокджина отражалось отчаяние. — И что? Это значит, что мы теперь обязаны вместе платить за коммуналку? — Это значит, что я хочу просыпаться с тобой, — так же отчаянно ответил Намджун. — У тебя в голове какая-то романтичная картинка нашей совместной жизни, но в реальности это совсем не романтично, — сказал Сокджин, немного повысив голос. — Это не бесконечные обнимашки и исполнения капризов. Совместная жизнь — это скука и рутина! Большинство пар съезжаются, потому что так денег тратится меньше, вот и всё. — Хорошо, и что же в этом такого ужасного? Мы вместе платим по счетам и живём вместе, и, я не знаю, наслаждаемся новыми удобствами? — сказал Намджун, но Сокджин покачал головой. — Малыш, послушай меня. Послушай, — попросил он, стараясь сохранять спокойствие. — Я знаю, что жизнь в основном скучная. Понимаю, что жизнь — это по три дня дозваниваться до управляющей компании, чтобы починили вай-фай, это платить за воду, это решать, что приготовить на ужин, и проверять, не кончилось ли средство для устранения засоров. — Сокджин усмехнулся, но как-то горько, и сложил руки на груди. — Слушай, — продолжил Намджун, — жизнь в основном скучная, но знаешь, что? Вся эта скука веселее с тобой, — он пожал плечами, улыбаясь своей скромной очаровательной улыбкой. — Давай будем скучными вместе. Это не сработало. — Я не понимаю, почему мы не можем любить друг друга и жить отдельно, — парировал Сокджин. — Можем. Так мы существуем сейчас! — заметил он. — Но когда я не с тобой, меня тянет к тебе. Когда у нас завал на работе, я хочу возвращаться домой к тебе. Я хочу делить свою жизнь с тобой, я хочу, чтобы мы начали что-то строить вместе, — он замолчал. В голове возникли картинки их вместе через пять, десять лет — пятнадцать, двадцать. — Что-то общее. Почему он вообще продаёт их отношения Сокджину? Но, очевидно, в этом был смысл, потому что тот всё ещё смотрел на него с сомнением. — А если мы поссоримся? — спросил Сокджин. — Будет даже некуда уйти. — Мы редко ссоримся. Сокджин пристально посмотрел на него. — Мы ссоримся прямо сейчас! — Нет, мы просто разговариваем. — Не смей так делать! Ты не имеешь права тупо игнорировать, что я говорю! Намджун ошеломлённо посмотрел на него. — Стой, так значит, я мудак, потому что хочу построить небольшие планы на наше будущее? — Небольшие?! — возмутился Сокджин. — Мы съедемся — и всё! Зачем ты так торопишься? Прошёл всего год, это ничто, всего лишь миг. В смысле, для отношений это последний возможный этап. Ну, по закону, да. Именно поэтому этот шаг был так важен. — Мы можем не торопиться, — сказал он, стараясь успокоить Сокджина. — Но мы можем хотя бы обозначить реальный срок? Когда у тебя истекает договор об аренде? — Ты не слушаешь меня, — рявкнул Сокджин. Намджун открыл рот, но не издал ни звука, потому что его с головой захлестнуло отчаяние и злость. Сокджин поправил рюкзак на плече, качая головой, и направился к выходу из спальни. — Я не могу, я не хочу ругаться с тобой по поводу… — Мы можем хотя бы закончить разговор?! — перебил он. Сокджин раздражённо развернулся к нему. — Я не хочу об этом разговаривать! Я просил тебя, давай не сегодня, но ты просто не можешь отступить, тебе обязательно надо… — А ты всё так же убегаешь, да? — спросил Намджун, качая головой. — Охуенный прогресс, Сокджин. Сокджин вздрогнул, отступил назад. Злость не могла скрыть боль, отразившуюся в его глазах, а Намджун ничего так сильно не желал, как взять слова назад, взять назад, назад… — Пошёл ты нахуй, — прошипел Сокджин, и хотел было уйти, но снова обернулся. — Видишь? Сейчас я могу уйти. Жили бы мы вместе, такой номер бы не прошёл. Когда входная дверь хлопнула, Намджун уже не злился. В злости не было смысла, потому что правда была такова: ссориться с Сокджином было всё равно, что ссориться с самим собой. Он беспомощно застонал, закрывая лицо руками. Блять. Он всё нахуй испортил. Вот это прогресс, Намджун. Просто охуенный прогресс.

***

Намджун не часто думал о Санхуне — бывшем Сокджина. С чего ему о нём думать? Они познакомились в университете через две недели после переезда Сокджина в Сеул, и с тех пор были неразлучны до того самого дня, когда расстались. Намджун никогда не встречал Санхуна, но нашёл несколько фотографий с ним у Сокджина на облачном диске, когда прошлой весной помогал ему сделать слайдшоу для вечеринки в честь выпуска Тэхёна. Намджун какое-то время листал фото, не в силах сдержать любопытство: рассматривал широкую линию челюсти Санхуна, шоколадные глаза, уверенную улыбку и некую ауру, которая часто присуща детям богатеньких родителей. Однако улыбка его была доброй и такой обезоруживающей, что сразу было понятно, почему Сокджин с ним встречался. Санхун поди как минимум раз в неделю помогал бабулькам дорогу переходить. Ли Санхун в каком-то смысле подарил ему Сокджина, и он не чувствовал к нему особой враждебности, не считая, конечно, неприязни за то, что он причинил Сокджину боль. Но иногда люди причиняют боль другим. Самому Намджуну тоже случалось так поступать с близкими. Но у Санхуна были очень тонкие губы. По меркам Сокджина, на троечку. Ладно, на четвёрку. А губы были очень важны для многих вещей, так что выводы делайте сами. Как бы то ни было, Намджун быстро выбрал фотографии для вечеринки Тэхёна и благополучно забыл о Ли Санхуне. Однако сейчас он снова о нём вспомнил. Потому что, несмотря на все его недостатки и тонкие губы, Сокджин жил с ним. Сокджин собрал свои вещи и переехал к нему. А Намджун? Невзирая на все его усилия и высокие оценки по шкале Сокджина, он проигрывал Ли Санхуну: Сокджин не хотел жить с ним. Может, Сокджин любил Санхуна больше. — Это неправда, Намджун-а, — неодобрительно сказал ему Хосок, перекрикивая музыку в баре. Они встретились, чтобы вместе пообедать, но Хосоку хватило одного взгляда на лицо Намджуна, чтобы включить режим «обеспокоенный Хоби» и спросить, что заставит его почувствовать себя лучше. Алкоголь. Хосок не знал, где в его районе хорошие бары, но сейчас они сидели за барной стойкой популярного заведения с парой стаканов холодного пива, окружённые завсегдатаями. На другом конце стойки бармен смешивала коктейли компании девушек. Хосок положил руку ему на плечи. — Я видел, как он смотрит на тебя, мы все видели. Он тебя любит. — Он убежал, Хосок. Он убежал и не отвечает на звонки. — Вы поссорились, — сказал Хосок. — Ссориться нормально. — Я знаю, — вздохнул Намджун. Он не был ревнивым — ревность исходила из неуверенности, которую нужно было преодолеть, а не упиваться ей, но теперь нерешительность, растерянность и ревность горели в нём жарким огнём. — Я просто всё гадаю, — сказал он больше своему стакану, чем другу, — любит ли он меня сильнее, чем любил?.. — Он любит тебя сейчас, — заметил Хосок. Да, было несправедливо так думать, но внутри всё равно что-то больно ныло. — Всё равно, мы можем хотеть разных вещей, — медленно произнёс он. — И не говори, что сейчас не вовремя — тебя там не было, ты не знаешь. Уголки губ Хосока опустились, и он отвернулся, делая большой глоток из своего стакана. Намджун вздохнул. — Я не знаю, что делать. Мне кажется, что надо просто двигаться дальше, притвориться, что я эту тему никогда не поднимал, но как, блин, это сделать? А если я продолжу на него давить, я не знаю. Мы знакомы уже год, и что? Двадцать шесть лет его жизни прошли мимо меня. Наше присутствие в жизнях друг друга — лишь миг. Он потёр ладонью щеку, живот сводило. — Предположим, что я больше его никогда не увижу и проживу до восьмидесяти, что я буду знать Сокджина всего год, и всё. Тогда он будет занимать… 1,25% моей жизни, — он сделал глоток пива, опустил стакан. — Миг. — Влияние цифрами измерить нельзя, — покачал головой Хосок. — Уверен, что можно, — фыркнул Намджун. — В смысле, чувства цифрами не измеришь. То, что ты к нему чувствуешь, намного больше скольких-то там десятых процента, — Хосок слегка толкнул его своим плечом. Его красные волосы сочетались с цветом интерьера бара. — Думаешь, глядя на вас последние полгода, я не мечтал о такой же любви? — немного грустно улыбнулся Хосок. — Признай это, Джуни. Сокджин для тебя — все 100%, я это знаю, потому что не слепой. С этим Намджун поспорить не мог. Как только они с Сокджином начали встречаться, он даже не пытался скрывать свои чувства: он был влюблён. Все это знали. — «Эй, дружище, не хочешь взять по пивку?» — «Не, я лучше домой, ко мне придёт мой парень» — это говорилось с глупой счастливой улыбкой. И вечером Сокджин вваливался в его квартиру с пакетами из супермаркета наперевес и принимался готовить ужин, по ходу жалуясь на художника-декоратора, сыпал дурацкими историями, заливался смехом и бросал игривые взгляды. И Намджун целовал его в шею сзади, пока он резал зелёный лук. — Обожаю твой запах, — бормотал он, прижимаясь носом к шее Сокджина, оборачивая вокруг него руки. Каждый раз это значило «обожаю тебя». — Любовь нельзя разделить на проценты жизни, — сказал Хосок. — Когда любовь появляется, она становится всем. И это нормально. Ты голову ломаешь, пытаясь понять, на каком вы сейчас этапе. С ума сходишь из-за того, что, возможно, вы не совсем на одной странице. Все это от твоей любви, — Хосок с сочувствием посмотрел на него. — Осознавать её значимость — нормально. Он кивнул, наблюдая, как спадает пена на пиве. — Иногда я боюсь, что так по-настоящему его и не узнаю и потрачу оставшуюся жизнь в попытках нагнать упущенное за время, когда мы не были знакомы, всегда отставая на шаг. Что даже спустя годы, он не будет доверять мне до конца. — Он вспомнил, как Сокджин отвернулся от него, когда он заикнулся об их будущем. Он выпрямил спину и оглядел бар, людей, которых он видел в первый и последний раз. Они вбегали в его жизнь и выбегали из неё. Сокджин мог быть одним из них. Он помедлил. — Жаль, что я не встретил Сокджина раньше, до этого всего… — он оборвал фразу, сглотнул. — Мне кажется, — задумчиво произнёс Хосок, — вы были бы другими людьми. И даже могли бы не полюбить друг друга, или у вас бы не хватило умений сохранить отношения. — Да, думаю, ты прав, — признал Намджун, снова не в силах удержать мысли о Сокджине, его шутках, его улыбках, его настроениях, хороших и плохих. С Сокджином не было скучно, он не переставал удивлять. Может, и не нужно узнавать человека полностью. Достаточно узнать настолько, чтобы быть в нём уверенным, безоговорочно доверять ему и понимать без слов, когда надо. Но некоторые закоулки души лучше оставить неизведанными, самые сокровенные тайны — нетронутыми. За это человека и любишь: за непостижимые глубины души. — Но всё равно жаль, что я не встретил его раньше. — Потому что так было бы проще? — вопросительно склонил голову Хосок. Более простой Сокджин. Более уступчивый. Этого он хотел? — Может быть, — к своему стыду тихо признался Намджун. — А может он такой не из-за того, что с ним случилось, а просто так. Но блять, — в отчаянии застонал он, закрывая лицо руками, — я с ума по нему схожу, Хоби. Влюблён по уши. — Знаю, — сказал Хосок, похлопывая его по плечу, — ну, ну. — Какой же я жалкий, — вздохнул он, гадая, когда успел до такого докатиться. — Я наговорил ему всякой хуйни и пиздец как жалею. — Он покачал головой, пытаясь выбраться из этих мыслей. — Спасибо, что выслушал. Ты хороший друг. Просто… это всё меня совсем из колеи выбило. Я теперь ни в чём не уверен. — Сокджин ему не отвечал. Господи, Намджун просто вселенский мудак. Кто вообще захочет жить с таким? Он постарался стряхнуть с себя это состояние, взять себя в руки. — А ты как? — он шлёпнул Хосока по колену, тот недоумённо посмотрел на него. — Что у тебя на любовном фронте? Лицо Хосока за долю секунды залилось краской и стало того же цвета, что его волосы. — Айщ, Намджун-а, не спрашивай. — Да ладно, ты сам только что сказал, что мечтаешь о любви. Что с приложениями для знакомств? Ещё сидишь там? — Ну, они у меня есть, — как можно более уклончиво ответил Хосок. — На самооценку они не слишком хорошо влияют. Все думают, что если ещё посвайпают, найдут кого-нибудь получше. На самом деле, я уже давно в них не заходил. Любовная жизнь Хосока была одной из загадок Вселенной: за первые пару курсов универа он перевстречался с толпой народа, но так и не нашёл того, кого искал. Он решил сосредоточиться на учёбе, но потом оказалось, что на самом деле он втайне встречался со своим тренером по танцам. Она была почти на десять лет его старше, жила отдельно от мужа и планировала развод. Об их отношениях никто не должен был знать, пока не будут подписаны все документы. Так продолжалось несколько месяцев, пока однажды Хосок не понял, что он лишь инструмент для починки чужих отношений. Когда, в конце концов, она вернулась к мужу, Юнги был готов идти бить морды, но Хосок лежал на кровати, заливаясь слезами, и умолял его этого не делать. Сердце его было разбито на кусочки. Но Хосок сумел сохранить своё тепло, свой оптимизм и продолжал ходить на свидания, хотя надолго ни с кем не задерживался, никто и близко не мог сравниться с его бывшей пассией. Может, это подтверждало теорию Хосока: влияние любви измеряется не временными рамками, а её силой и глубиной. Та девушка сильно повлияла на Хосока, и годы спустя ей всё ещё было место в его сердце. Санхун сильно повлиял на Сокджина, и тоже не исчез бесследно. Чёрт, да и у самого Намджуна были такие люди. Но он не хотел, чтобы Сокджин сильно повлиял на него и остался лишь тенью в душе. Он хотел, чтобы Сокджин остался в его объятиях. Хосок до сих пор слегка нервничал, с его щёк не до конца сошёл румянец. Намджун пристально на него посмотрел, и тот скорчил страдальческую мину. Хосок совсем не умел врать. — Так, — сказал Намджун. — Так ты с кем-то встречаешься? — Ну, это… — промямлил Хосок, рассматривая свой полупустой стакан. — Айщ, мне кажется, я ему не нравлюсь. Думаю, мы просто друзья. — Я его знаю? — спросил он, пытаясь понять из-за чего Хосок так разнервничался. Кому вообще в здравом уме может не нравиться Хосок? Он же чёртов джек-пот. Кто знает, возможно, в другом мире они с ним… Ну, кто знает. Может, это пиво в нём говорит. Хосок помедлил, но потом достал телефон и отдал его Намджуну, бросив на него стыдливый взгляд. На экране была открыта переписка Хосока с номером, названным «Чонгук». Это был обычный разговор: как твой день, хён? не забудь сделать растяжку после занятия лол, и тэхён хочет сходить в кино на выхах, я хз свободен ли ты, но было бы клёво сходить вместе! :) Затем шли ответы Хосока, украшенные большим количеством солнышек и цветочков: занятие прошло отлично! погонял их как следует ахаха! как в универе? заполучил в итоге тот сэндвич? Разговор ни о чем. Но он всё продолжался и продолжался. Каждый день, каждые пару часов, они отправляли друг другу фотографии своих обедов, встретившихся граффити, каких-то голубей, собственной одежды в зеркале, танцевальной студии Хосока, комнаты Чонгука. Дурацкие селфи. Удивлённый Намджун растерянно листал всё дальше и дальше. Вы так много болтаете… В смысле, ох ты ж! Он закрыл рукой экран, пытаясь развидеть селфи голого Чонгука, но оно уже было выжжено у него на сетчатках. — Твою ж мать! — не смог сдержать он, когда мозг заботливо подкинул ему картинку по-детски невинно улыбающегося Чонгука. — Хоби-я, что…? — выдавил он, решаясь посмотреть снова. Ладно, фотография кончалась на уровне пупка, слава богам, но Чонгук был в кровати, голый, чёрные волосы взъерошены, выразительный взгляд направлен в камеру, нижняя губа закушена. Подпись: сна ни в одном глазу, хён… Есть премия за самое горячее селфи? Блять, нужно создать премию за самое горячее селфи. Хосок заглядывал в экран, сгорая со стыда. — Он ребёнок? Я педофил? — он вытянул шею, склоняясь над фотографией. — Он не выглядит как ребёнок. — Да не то слово, — сказал Намджун, потому что на фото было прекрасно видно результат походов Чонгука в зал: плоский живот, шесть кубиков пресса, накачанная грудь. Он прочитал ответ Хосока и расхохотался. — Ты ответил «выпей чаю»? Хоби, что за хрень? — Я думал, он прикалывается! — чуть не завизжал Хосок. Экран телефона погас, но Намджун ткнул в него пальцем, чтобы он снова зажёгся, потому что упустить шанс лишний раз попялиться на такую фотку было бы кощунством. — Я думал, он понял, что он мне нравится, и решил посмеяться надо мной. — Но ведь нравится? Он тебе? — уточнил Намджун. Хосок вздохнул и кивнул так, будто хотел, чтобы это было не так. — Он бы никогда так не поступил, он слишком честный. — Казалось, Чонгук был просто не способен на издёвку: он весь излучал добро, такой невинный мальчик. Поправка: очевидно, совсем не мальчик. И вовсе не невинный. Намджун прочистил горло. — И давно вы…? Хосок пожал плечами. — Думаю, с нашей поездки летом. Она нас сблизила. Я не знаю. Я придумал лишнего? — Чувак, — Намджун чуть смехом не подавился и помахал фотографией Чонгука перед его лицом: сна ни в одном глазу, хён… — Чувак, да это чистый секстинг. Хосок снова зарделся, выпучил глаза и удивлённо открыл рот. — Не может быть! — он забрал телефон обратно, вглядываясь в фотографию голого Чонгука. Может, он и вправду был совсем голый, по крайней мере, фотография на это намекала. — …Ты так думаешь? — с надеждой спросил Хосок. — Всё, что я могу тебе сказать, так это то, что когда Сокджин присылает мне подобные фото, он ждёт, что я тут же запрыгну в кроссовки и приеду к нему. Я не буду вдаваться в подробности, но поверь мне, — он широко ухмыльнулся. — А ты сказал ему выпить чаю. Кровь резко отхлынула от лица Хосока. — О боже. — Он наверно сто лет доводил эту фотку до совершенства, а ты не попался. — Вот блять. — Он сейчас где-то там, Хоби, чахнет от тоски. Он в отчаянии. Ты разбил его сердце. Возбудил и не дал. — Прекрати, — запротестовал Хосок, и они оба засмеялись, пихая друг друга в бок. Хосок просто светился от радости. — Ты правда думаешь, что я ему нравлюсь? — спросил он, будто едва ли мог в это поверить. Робко и смущённо. — Боже, он такой милый. Правда? И он тёплый? И хороший. Он такой хороший. — И горячий. — Да. Да, мать его, капец какой горячий, — Хосок вздохнул и допил пиво. Намджун довольно улыбнулся. — Поверь мне, у этого пацана огромный краш на тебя, и он не знает, что с этим делать. — Правда? — с придыханием спросил Хосок. — Мне он очень нравится. Очень. Мы переписываемся буквально всё время, и у меня внутри всё трепещет. Это так глупо… когда его имя появляется на экране, у меня голова начинает кружиться. — Осознавать значимость своих чувств — нормально, — сказал он, толкая колено Хосока своим. Они улыбнулись друг другу, и внутри разлилось тепло. — Ладно, хочешь моё мнение? Ты должен его поцеловать. Без вопросов. Почему ты до сих пор этого не сделал? Хосок покачал головой, опустив глаза на барную стойку. — Не знаю. Мы же в одной компании, не хочу всё усложнять, — он помедлил и добавил: — К тому же, у Чонгука никогда не было отношений. А вот это могло стать проблемой, Намджун знал наверняка. Невольно он снова вспомнил Ли Санхуна с его дурацкими губами и шоколадными глазами. — И что? — немного резко спросил он. — Нам обязательно проходить через ужасные отношения, чтобы набраться опыта? Может, они и помогают лучше понять себя в каких-то ситуациях, но… отсутствие опыта не значит, что ты не способен на любовь, — он обвёл их обоих руками. — Что, с опытом мы стали мудрее и лучше подготовленными к отношениям? Посмотри на нас. Я катастрофа. Ты катастрофа. Сокджин катастрофа. И что нам дал опыт? Хосок сморщил нос. — Ну, думаю… Намджун сжал его плечо. — Слушай, мне нравится Куки — он замечательный. Представь, ему никто за всю жизнь ни разу не разобьёт сердце. Он встретил тебя. Его никогда не бросят. — И ему никогда не придётся проходить через всё это дерьмо, через которое прошли они с Сокджином. Призраки, фантомы — старые раны, порезы и ушибы, возникающие между ними, вызванные отсутствующими. Он бросил взгляд на свой пустой стакан и нахмурился. — Слушай, мы никогда не пьём вместе. — Да, — со смехом ответил Хосок, будто не мог понять, почему. Он подбородком указал на их пустые стаканы. — Давай будем собираться почаще. — Давай! — согласился Намджун, ухмыляясь, и поймал взгляд бармена, перед этим быстро глянув на Хосока. — Повторим? — Да? — Хосок немного поколебался. — Да, давай. Ещё алкогольных напитков, пожалуйста! Чего Намджун не помнил, так это того, что Хосок пьянеет со скоростью школьника: после четвёртого стакана пива, Намджуну пришлось чуть ли не на руках тащить Хосока домой, а тот всю дорогу болтал о мягеньких щёчках Чонгука. — Он точно отлично целуется, — мечтательно вздохнул пьяный Хосок. — Вот это я влип, Намджун-а. Я напишу… напишу ему, что он милый, что у него лицо… такое приятное? Прямо как его сердце! И… и, может, позову его гулять, это было бы здорово, и… боже. Он меня заживо съест. — Да, — рассеянно согласился он. — Так лучшие люди и поступают. Дотащив Хосока до дома, Намджун передал его в руки его сестры, которая, несмотря на то, что Хосок ластился к ней и говорил, как её любит, очень раздражённо смотрела на Намджуна, будто это он был виноват, что Хосок напился в середине дня. Ну, может, немного. К тому времени, когда он вернулся домой, он был уже абсолютно трезв. После ссоры с Сокджином он не мог спать, хотел поехать к нему, но не был уверен, что это не кончится новой ссорой, так что остался дома. Сейчас он решил начать читать книгу, которую купил для Сокджина — тот как всегда проглотил её за пару дней. Он пытался сосредоточиться на книге, но через пару часов осознал, что не помнит ни строчки. Сокджин был занят сценарием, учил реплики, выделял сложные моменты, приписывал небольшие комментарии. Сокджин работает, роль серьёзная — оставь его в покое. Он оставил его в покое, но никак не мог понять, почему они поссорились. Эта дурацкая ссора пожирала, выжигала его изнутри. Он замер — дверца холодильника открыта, в руке бутылка пива. Он прислушался, вышел в прихожую и открыл входную дверь. Стук ему не послышался: снаружи стоял Сокджин, завёрнутый в зимнее пальто и шарф, глаза его были широко раскрыты, уголки рта опущены вниз. Была почти половина одиннадцатого. Сокджин помахал тонким сценарием в руке. — Мне нужна помощь учить реплики. И ещё, — начал Сокджин, остановился. Казалось, он готов был расплакаться. — Прости… — Блять, прости меня, пожалуйста, — перебил Намджун и заключил Сокджина в объятия. — Прости меня, — выпалил он, прижимаясь крепче и целуя Сокджина в щёку. — Я наговорил хуйни. Я такой мудак, я перешёл черту… Сокджин покачал головой, сжимая его сильнее. — Это я мудак, я не хотел… — Нет, я… — …ненавижу ссориться… — …заслужил это, да, я тоже. Господи, я тоже ненавижу, — он уткнулся лицом в шею Сокджина, вдыхая знакомый запах. — Это так глупо. Прости, я всё испортил, такой день… Я думал только о себе. Сокджин крепко его сжал. — Я так не думал. Но теперь ты это сказал, и ты прав, — засмеялся он. — Ты мудак. — Хорошо, — ответил Намджун. — Спасибо. К счастью, их объединяла общая черта: долго злиться друг на друга они не могли.

***

Сокджин остался ночевать с условием, что они не будут поднимать больную тему. «Я ещё не всё решил», — сказал он, а Намджун был рад и этому. Они вместе читали сценарий, Сокджин показывал свои любимые моменты и самые сложные части. И надо отдать Хан Джэчангу должное, сценарий был шикарный — и абсолютно конфиденциальный, так что ни одна живая душа не должна была узнать, что Намджун его видел. Герой Сокджина выписывался из рехаба и обнаруживал, что его родители неожиданно решили развестись — это и было основой сюжета — при этом его мать была смертельно больна раком, о чём кроме неё никто не знал. В чём суть успешной жизни? — спрашивала пьеса. В чём суть любви? В чём суть прощения? В одном эпизоде отец персонажа Сокджина давал ему пощёчину и протаскивал через всю сцену. Сокджин объяснил Намджуну, как актёрам удаётся изобразить это, не причиняя реального вреда друг другу, но Намджун всё равно был недоволен и не особо горел желанием это увидеть. — По крайней мере, мне не придётся ни с кем целоваться, — подразнил его Сокджин. — Против поцелуев я ничего не имею, — заявил Намджун. Время подбиралось к двум часам ночи, они устроились в обнимку на диване в гостиной, держа друг друга, возможно, слишком бережно. Сокджин фыркнул. — Ещё как имеешь. Ты всё время ревнуешь. Это мило. Намджун надулся, потому что всегда усердно это скрывал: это всё было не по-настоящему, да и не мог же он жаловаться на то, что прямо предполагала работа Сокджина. С другой стороны, был ли он в восторге от того, что его парень целуется с другими людьми? Вовсе нет. Когда они легли спать, ощущение необходимости вести себя осторожно никуда не делось, но наконец уснуть друг у друга в объятиях после прошедшей недели было облегчением для обоих. Утром Сокджин предложил приготовить им завтрак. Намджун сидел за столом, проверяя инстаграм, и только тогда увидел стори Хосока — фотографию тарелки с хэджангуком с подписью «спасите от похмелья #поразавязывать» — и спросил: — Ты знал, что Чонгук скидывает Хосоку нюдсы? Сокджин резко перестал доставать рис из рисоварки и развернулся со скоростью ястреба. — Что, прости, что, мой ребёнок скидывает кому что, ты сказал «нюдсы», мой малыш Чонгуки, мой Чонгуки скидывает нюдсы? Намджун поджал губы. — Я думал, я твой малыш. Лицо Сокджина смягчилось, на нём появилось что-то тёплое. Он подошёл к Намджуну и потрепал его за щёки. — Малыш, — быстрый поцелуй в губы. — Мой большой малыш с ямочками. — Намджун улыбнулся, потому что когда Сокджин так сюсюкался с ним, ему казалось, что и не было никакой ссоры. Но Сокджин отошёл, сделал очень серьёзное лицо и наставил на него лопатку для риса. Выглядел он уморительно. — Вернёмся к нюдсам. — Нюдсы приличные. Всё важное не видно, — сказал он, проводя рукой линию у пупка, но Сокджин только сильнее возмутился. — Ты не знал? — спросил он, Сокджин покачал головой. — Кажется, они нравятся друг другу. Ещё ничего не было, но они постоянно переписываются. Сокджин нахмурился и полез за тарелками. — Что? Чонгук ни с кем не переписывается. — С Хоби переписывается. Сокджин задумался, Намджун понял это по тому, как он напрягся, он знал, что тот нахмурился, хоть и стоял к нему спиной. Сокджин передал ему тарелку с рисом и другую с супом, выражение его лица всё ещё оставалось задумчивым. Намджун под столом коснулся его лодыжек пальцами своих ног. Сокджин рассеяно тыкал палочками рис. — Не вмешивайся, они сами справятся, — сказал Намджун. — Точно? — с сомнением спросил Сокджин. Почему он так сомневался? Чонгук был достаточно взрослым, Хосок был отличной партией. Сокджин прожевал рис и сказал: — У них может не выйти. Что если у них ничего не выйдет? Намджун пожал плечами и подцепил рис палочками. — Значит, это будет самое полюбовное расставание в мире, потому что они самые благоразумные люди из всех, что я знаю. Они взрослые и нравятся друг другу, и они имеют право узнать, что это значит. И что из этого может выйти. — Наверное, — отрешённо сказал Сокджин. — Ты сказал, они переписываются уже несколько месяцев? — уточнил он, и Намджун кивнул. — Слава богу, мы так долго не ходили вокруг да около. Намджун не смог сдержаться и коротко фыркнул, выплёвывая рис. Сокджин брезгливо посмотрел на него, несмотря на то, что он быстро вытер лицо салфеткой. — Малыш, ты издеваешься? Мы ходили вокруг да около сто лет и при этом спали только друг с другом. Исключительно. Сокджин опустил взгляд, его уши предательски покраснели. — Ну, наверно, да. Я помню парочку удачных трюков. Отлично сработали. — И слава богу, — ответил Намджун, ловя взгляд Сокджина. Неловкость наконец отступила, и он почувствовал себя свободно, чего не чувствовал всю неделю. Сокджин коснулся его лодыжек пальцами своих ног, и Намджун улыбнулся. Осознавать значимость любви — нормально, снова подумал он. И надо отметить: ради Сокджина он был готов пройти через всё это ещё раз. — Ради тебя я готов пройти через всё это ещё раз. Сокджин ничего не ответил, но они закончили завтракать в комфортной тишине. Когда Намджун поднялся, чтобы забрать тарелки, Сокджин сказал: — Мой договор истекает в начале лета. Намджун замер. Сокджин внимательно рассматривал стол, затем пожал плечами. — Я понимаю, это ещё не скоро, но… — он не закончил фразу и бросил на Намджуна быстрый взгляд. — Хватит на меня так пялиться. — Как пялиться? — спросил он. Он хотел сгрести Сокджина в объятия и зацеловать до потери сознания, как будто ему только что сказали, что он выиграл миллиард вон, или что его номинировали на продюсерскую премию, или просто, что Сокджин тоже хотел жить с ним. Сокджин посмотрел на него — не радостно, а больше взволнованно. — До этого ещё надо дожить, но просто, чтобы ты знал. — Хорошо, — Намджун прочистил горло и продолжил убирать посуду. — Начало лета — это хорошо. Хорошее время года. Начало лета — это идеально. Слишком далеко, но идеально.