Учитель мой

Такой необычный джедай, как мастер Скайуокер, Оби-Вану ещё не встречался. К примеру, он не отчитывал за дурное настроение и резкость, когда на занятиях Оби-Вану что-нибудь не давалось. Учитель только удивлённо и будто бы озадаченно смотрел на него, а потом со смехом качал головой. Когда Оби-Ван наконец набрался смелости спросить об этом, Анакин отвёл на мгновение взгляд и только потом ответил: — Мне всегда казалось, что учитель родился идеальным джедаем и соблюдал все правила с той же лёгкостью, с которой дышал. Учеником я был совсем как ты — разозлить или расстроить ничего не стоило — и меня всегда раздражало, что учитель весь из себя такой невозмутимый, какую бы выходку я себе ни позволил. — Он печально улыбнулся. Глаз улыбка не коснулась. — Ужасно бесило, если честно. Мне казалось, что джедая из меня не вышло, что учитель тяготился мной. Оби-Ван изумлённо смотрел на него. Такого могущественного джедая, как Анакин, он в жизни своей не видел. Оби-Ван ходил у него в учениках всего несколько недель, но уже заметил, как другие падаваны благоговели перед Анакином. «Избранный, — шептали про него. — Герой». Что имелось в виду, выяснилось лишь спустя пару дней. Оби-Ван с удивлением узнал, что Анакин — герой войны, известный во всей Республике как генерал Скайуокер и Герой Без Страха, а лицо его пестрело на бесчисленных постерах — вместе с лицом Переговорщика. Оби-Ван даже несколько оторопел, когда осознал, что его прототип снискал себе такую же популярность, как и Анакин. Она ему, безусловно, польстила, но ещё и… внушила немалый страх, что его всегда будут сравнивать с человеком, кем он некогда был — с мастером-джедаем, который славился виртуозным Соресу, безукоризненным хладнокровием, мудростью и умением договариваться. Так что Оби-Ван старался изо всех сил, желая стать лучше как можно скорее и сравниться со своей прежней ипостасью — а то и превзойти её. Он тренировался каждую минуту, свободную от сна, пока руки и ноги не начинали дрожать от изнеможения. Обычно усталые мышцы так болели, что к концу дня возникало ощущение, будто его сбил небольшой шаттл. Справедливости ради, недавнюю боль в мышцах можно списать на первую процедуру взросления, которой его подвергли на прошлой неделе: Оби-Вану официально исполнилось четырнадцать. Так и не скажешь, что в четырнадцать ощущаешь себя иначе, чем в тринадцать — вот только разница определённо чувствовалась. Оби-Ван и не догадывался, как неприятно будет вырасти на дюйм всего за пару мгновений. Всё тело саднило, но физические различия тревожили только лишь во вторую очередь. Оби-Ван чувствовал себя иначе. И даже думал теперь иначе, что весьма обескураживало. Теперь-то он понимал, почему целительница так не хотела старить его слишком уж сильно: каждая процедура обернётся не меньшей встряской — не только для тела, но и для разума, ведь мозг его тоже развивался. Без положительных изменений тоже не обошлось. Теперь Оби-Ван подчас просто знал, как выполнять приём с мечом, которому учил его Анакин — и тело отзывалось само. Мышечная память и впрямь возвращалась, отчего обучение проходило гораздо быстрее, поэтому сам Оби-Ван считал, что дело того стоило. А вот учитель по-прежнему терзался сомнениями. — Точно хочешь продолжать? — сдвинув брови, спросил его Анакин, когда увидел, насколько вывело Оби-Вана из равновесия первое контролируемое прикосновение к артефакту. — Можно ведь и перестать. Хотя артефакт ускорит твоё обучение, подвергаться его воздействию тебе вовсе не обязательно. Можно взрослеть и естественным путём. Обучение просто будет медленнее. Оби-Ван покачал головой и заверил Анакина, что и впрямь настроен продолжать. И не солгал. Ему хотелось стать лучше. Не хотелось сдерживать учителя. Если он ускоренно повзрослеет и вернёт себе память о навыках, и будет от этого учиться быстрее, упускать такую возможность ни в коем случае нельзя. Вот только правда заключалась в том, что война ждать не будет. Анакина не хватало на передовой, и Оби-Вану не хотелось становиться обузой — чем он непременно станет, ведь ему ещё учиться и учиться. Первую процедуру целительница Че объявила успешной, но она также предостерегла Оби-Вана, чтобы тот не загонял себя, пока тело и мозг привыкают к изменениям. Оби-Ван кивнул, но прислушиваться к совету он вовсе не собирался. Хотелось стать лучше как можно скорее. Во что бы то ни стало. *** Тем вечером Оби-Ван, как обычно, проскользнул из палаты в Залах Исцеления в ближайший тренировочный зал. Не обращая внимания на усталые мышцы, он принялся отрабатывать каты — и увлёкся настолько, что и не заметил, как появился учитель. — Довольно, — прервал его Анакин. Вздрогнув от неожиданности, Оби-Ван застыл. — Учитель, — виновато проговорил он и выключил меч. Он-то думал, Анакина разозлит его непослушание, но учитель, похоже… загрустил? — Послушай, Оби-Ван… — начал тот, подходя ближе. Взгляд его было сложно прочитать. — За последние недели ты добился невероятных успехов. Сказать, что ты меня поразил — значит, ничего не сказать. Оби-Ван ощутил, как лицо заливает краска, и опустил голову. — Но, — продолжил Анакин, и у Оби-Вана упало сердце. Анакин вздохнул и положил ладонь ему на плечо. — Я за тебя переживаю. Знаю, тебе кажется, что нужно соответствовать человеку, которым ты некогда был, но это чушь собачья. Такого рода ожидания, уж поверь, на ребёнке всегда плохо сказываются. Ты никому ничего не должен. — Он посмотрел Оби-Вану прямо в глаза и сказал: — Становиться им тебе вовсе не обязательно, падаван. — Я не ребёнок, учитель, — отозвался Оби-Ван и опустил взгляд, чтобы сморгнуть с ресниц внезапно возникшую влагу. — Но я… ценю, что вы мне об этом сказали. Вы хороший учитель. Когда он снова поднял на Анакина взгляд, то обнаружил, что учитель безрадостно улыбается. — Стараюсь, — ответил он и отвёл взгляд. Оби-Ван нахмурился. Невзирая на щиты, от учителя веяло едва уловимой печалью. Возможно, Анакин думал сейчас о своём первом падаване — в конце концов, она ушла из Ордена всего месяц назад. Где бы мысли его ни витали, думал Анакин явно о чём-то не очень радужном. Что-то такое было в напряжённой линии плеч, что выдавало его горечь. Его… одиночество. Даже среди других джедаев Анакин всегда казался таким одиноким. Повинуясь неожиданному порыву, Оби-Ван приблизился на шаг и робко его обнял. — Спасибо вам, учитель, — сказал он, и голос его пресёкся. — Вам наверняка нелегко. Анакин застыл в его объятиях. Оби-Ван уже и не знал, куда деваться от смущения за внезапный порыв — и о чём он только думал, ведь джедаи так себя не ведут — как вдруг его стиснули в объятиях две сильные руки, да так крепко, что дух захватило. Счастливо улыбаясь, Оби-Ван спрятал лицо у Анакина на шее и прильнул к нему всем телом. Он глубоко вдохнул запах учителя: масло, кожаная одежда и свежесть, а под всем этим — приятный аромат, присущий, наверное, самому Анакину. Запах этот быстро становился его любимым. Оби-Ван закрыл глаза, наслаждаясь тем, как отражение учителя в Силе коснулось его собственного. Ученическая связь у них сформировалась необычайно крепкая, скорее всего потому, что они её некогда уже делили, хотя Оби-Ван этого и не помнил. — Знаю, вы, наверное, по нему скучаете, но это плохо, если я рад, что так получилось? — почти неслышно прошептал Оби-Ван. — Я не хочу в учителя никого другого, только вас. — Он узнал, что изначально его учил Квай-Гон Джинн, но это имя для него ничего не значило. Он и представить себе не мог, чтобы его обучал кто-то другой, а не этот добрый рыцарь с отчаянным желанием защитить. Руки, обвивавшие Оби-Вана, крепко стиснули его на мгновение, а потом исчезли. — Я и впрямь по нему скучаю, — тихо признал Анакин, рассеянно перебирая косичку Оби-Вана. — Он практически заменил мне отца. Но я давно по нему скучал. Учитель и я уже много лет отдалялись друг от друга. Я и не помню, когда мы в последний раз говорили на темы, не связанные с войной или Орденом Джедаев. — В голосе его появились горькие, ожесточённые нотки. — Наши отношения в последнее время были уже не те, что раньше. Он начал мне лгать, прямо как все остальные в Совете. Оби-Вана встревожила глубокая горечь и обида, волнами разливавшаяся по их с Анакином связи. — Как именно? — Он инсценировал ради задания собственную смерть и позволил мне в неё поверить. — Анакин резко хохотнул. — Он использовал моё горе, чтобы инсценировка показалась убедительней. Оби-Ван сдвинул брови. Чем больше он узнавал о своей взрослой версии, тем больше сомневался, что та ему нравится. — Как-то это… жестоко. Анакин долго ничего не говорил. А когда нарушил наконец молчание, голос его звучал бесстрастно: — Жестоким он не был, но меня он не понимал. Для него на первом месте всегда стоял долг перед Орденом, а я… не такой. Мне кажется, он обрадовался, когда меня посвятили в рыцари. Он по-своему любил меня, но и тяготился мной тоже. Он меня не выбирал, Оби-Ван. Мастер Джинн всё равно что заставил его обучать меня. Оби-Ван нахмурился. Верилось в признание с трудом, но ведь из них двоих воспоминания остались только у Анакина. — Я бы вас выбрал, — с жаром сказал он. Анакин хмыкнул. А потом игриво потянул Оби-Вана за косичку. — Спасибо тебе на добром слове, малыш Оби-Ван. Оби-Ван отстранился и, смерив Анакина сердитым взглядом, вынул косичку у него из пальцев. — Я не малыш, — буркнул он, но Анакин в ответ только лишь улыбнулся. Оби-Ван возвёл глаза к потолку и вздохнул. — Но я серьёзно, учитель, — сказал он, глядя Анакину прямо в глаза. — Вы потрясающий. Взрослый я наверняка вами очень гордился. Вы разве не замечаете, как все падаваны на вас равняются? Анакин печально улыбнулся. — Правда? Оби-Ван кивнул, теребя пуговицу на тёмной тунике Анакина. Хотелось коснуться золотистых кудрей учителя — они всегда его завораживали — но он не осмеливался. — Мне все завидуют, — сказал Оби-Ван. — Вы знали, что вас называют Героем Без Страха? С губ Анакина сорвался резкий и безрадостный смешок. — Герой Без Страха… — странным тоном повторил он, отрешённо уставившись в одну точку. — Порой это прозвище кажется насмешкой. Издёвкой. Оби-Ван нахмурился. Он внимательно вгляделся в учителя и в первый раз заметил тёмные круги у него под глазами. — Учитель? — От укола тревоги внутри всё сжалось. — Вас что-то беспокоит? Анакин вновь посмотрел на него. Он покачал головой, глядя усталым, но по-прежнему добрым взглядом. — Просто сплю плохо. Кошмары. Оби-Ван расстроенно поджал губы. Ужасно, что учителя преследуют кошмары. — Из-за войны? — предположил он. Анакин пожал плечами и промолчал. Мысли его как будто заразила тёмная тревога. Оби-Ван остро чувствовал её через связь. Интересно, а взрослая ипостась её замечала? Вряд ли: Анакин ему рассказал, что они с мастером Кеноби разорвали ученическую связь много лет назад и чувствовали друг друга очень слабо. — Учитель, — позвал Оби-Ван. Всё же набравшись смелости, он поднял руку и убрал прядь волос у Анакина с лица. И заглянул в голубые глаза, которые вновь сфокусировались на нём. — Может, я могу что-то сделать? Я хочу вам помочь. Хотите, помедитируем вместе? У Анакина вырвался смешок, но на этот раз полный веселья и нежности. — Взрослый ты тоже предложил бы медитацию как спасение от всех проблем, но мне она удаётся плохо. Никогда не удавалась да и не удастся уже, наверное. — Он легко постучал себе по виску. — Тут слишком много шума. Поскольку первое прикосновение неудовольствия не вызвало, Оби-Ван осмелел и, запустив пальцы учителю в волосы, начал их перебирать. Пряди оказались густые и неожиданно мягкие. — Тогда нужно поспать. Вы же с ног валитесь, учитель. У Анакина потяжелели веки. — Гм, приятно как. У тебя славные руки, падаван. Вспыхнув, Оби-Ван неожиданно порадовался, что Анакин почти совсем уже закрыл глаза. — Идите сюда, учитель… — Он потянул Анакина к коврику и устроил их так, чтобы голова учителя легла ему на колени. Анакин не перечил, глядя на него со странным, не совсем читаемым выражением. Стараясь не покраснеть ещё сильнее, Оби-Ван снова запустил пальцы ему в волосы. — Вам бы отдохнуть, учитель. Мы ведь не прямо сейчас выезжаем с 501-м. В который раз от одной только мысли его охватил восторг. До этого дня они с Анакином Храм не покидали, но вчера магистры Винду и Йода оценили его успехи и сочли, что он готов сопровождать Анакина в следующем походе. Пусть в битвах ему участвовать не позволят, он будет рядом с учителем и проследит, чтобы тот позаботился о самом себе. — Спать я не хочу, — возразил Анакин, но голос его уже звучал сонно, а глаза закрылись. Вскоре у него выровнялось дыхание. Оби-Ван мягко улыбнулся, глядя на него сверху, и понадеялся, что улыбка не выдала того, как сильно он влюблён. Он прекрасно сознавал, что… увлёкся учителем, но другие падаваны ему сказали, что в этом нет ничего такого. Рано или поздно все западают на своих учителей. Крифф, да половина падаванов втрескалась не в кого-нибудь, а в его учителя, что немного раздражало, если честно. Анакин его учитель, не их. Оби-Ван поморщился, растревоженный своей ревностью. Джедаям подобное не к лицу. Оставалось только надеяться, что после следующей процедуры эта смущающая влюблённость испарится. Не хотелось портить этим увлечением отношения с учителем. Хотелось стать для Анакина лучшим падаваном. «Ты будешь мной гордиться, — решительно подумал Оби-Ван, поглаживая учителя по волосам. — Я тебя не оставлю, как она». Будто услышав эти мысли, Анакин сдвинулся немного во сне и крепко обнял его отражение в Силе своим. Оби-Ван закрыл глаза и позволил себе затеряться в этих объятиях. Так приятно. Никто ему не рассказывал, что от ученической связи становится так хорошо. Так тепло и спокойно. Словно так и должно быть. Вот отчего ему верилось с трудом, что взрослая ипостась не испытывала к Анакину ничего, кроме долга перед падаваном. Даже если отбросить его увлечение, эти… нежные чувства, которыми он проникся к Анакину за последние несколько недель, казались подозрительно сильными и глубокими. Или, быть может, ему просто не хотелось признавать, что тут виноват только он один, и этой склонностью к привязанности и чувствам он ещё раз подтвердил, что ему не сравниться со своей взрослой ипостасью. Оби-Ван всегда чувствовал слишком много, слишком остро, вот почему ни один учитель его не выбрал — только Анакин. От мысли пьяняще потеплело в груди. Анакин его выбрал, какими бы напряжёнными ни были их отношения прежде. И он уж точно не считал его порывистость недостатком. Мысль была странной, непривычной. Сколько Оби-Ван себя помнил, он всегда стремился обуздать свой нрав, ведь все вокруг ему внушали, что это изъян, слабость, с которой нужно справиться. Похоже, к тому времени, когда Анакин стал его падаваном, взрослая ипостась уже искоренила этот порок. Но стоит ли Оби-Вану сделать то же самое? Ведь Анакин явно не хотел, чтобы он эмоционально закрывался от него, как раньше. Оби-Ван нахмурился. Хотелось стать хорошим джедаем, но вместе с тем и хорошим падаваном для учителя. Эти два желания, как видно, противоречили друг другу. Трель комлинка выдернула его из размышлений. Оби-Ван открыл глаза и недовольно взглянул на устройство. Не хотелось, чтобы оно разбудило учителя. Опасаясь потревожить сон Анакина, Оби-Ван осторожно распутал их отражения в Силе. Затем сосредоточился на комлинке и призвал его Силой. Он поймал устройство рукой и улыбнулся, довольный своей точностью — похоже, уроки Анакина уже приносили свои плоды. А потом он взглянул на дисплей. Брови его взлетели вверх. Он и не знал, что Анакин на такой короткой ноге с Верховным Канцлером Республики, что тот звонит ему на личный номер. Неважно, учителю нужен отдых. Даже канцлеру придётся подождать. Оби-Ван перевёл комлинк в беззвучный режим и вновь запустил пальцы в волосы учителя. Тот неосознанно прильнул к его руке, и Оби-Ван улыбнулся. «Не уходи», — сквозь сон попросил Анакин через связь, и его отражение в Силе вновь с жадностью обернулось вокруг Оби-Вана. Чувствуя, как потеплело в груди, Оби-Ван наполнил связь нежностью и закрыл глаза, решив помедитировать. «Я никуда не уйду, учитель. Спите». Анакин так и сделал.