Учитель мой

— Но ты уверен, что с ним всё хорошо? Кикс еле сдержал порыв вздохнуть. Он очень уважал генерала Скайуокера — одного из немногих джедаев, которые по-настоящему переживали за его братьев-клонов. Но в такие минуты генерал довольно сильно действовал на нервы. — Генерал, его показатели в пределах нормы для здорового подростка шестнадцати лет, — сказал Кикс. Хмурое выражение генерала никуда не делось. — А я тебя не об этом спрашивал, Кикс. Оби-Ван сильно мучился, хотя должен был быть без сознания. Я чувствовал его боль. Кикс сжал губы. — При всём уважении, генерал, вы же знаете: к Силе я не чувствителен и объяснить то, что сам не вижу, я не могу. Кое-какие неприятные ощущения неизбежны… — Не просто неприятные ощущения. А самая настоящая боль, причём когда он взрослел до четырнадцати и пятнадцати лет, то мучился не так сильно. Кикс хмуро потёр лоб. — Ничего удивительного. Целительница Че предположила, что каждое последующее воздействие артефакта будет для коммандера Кеноби всё болезненнее… — А почему я только сейчас об этом узнаю? — перебил генерал, сузив глаза. Кикс сдержал ещё один вздох и не в первый уже раз пожалел, что рядом нет целительницы Че. Но, к несчастью, они торчали на Внешнем Кольце вот уже два месяца, и поскольку коммандеру Кеноби каждый месяц полагалось проходить эти процедуры, отдувался за них Кикс — и ему же приходилось иметь дело с гиперопекой генерала Скайуокера. Не то чтобы эта гиперопека так уж его удивляла. Генерал всегда стремился защитить генерала Кеноби и подчас пренебрегал приказами Ордена, если те ставили Кеноби под удар. Но это… нечто совсем иное. Кикс никогда не видел, чтобы генерал Скайуокер так себя вёл. Пришлось даже воспользоваться служебным положением, чтобы вытурить генерала из лазарета, потому что его нависающая фигура и нескончаемые вопросы только отвлекали. Теперь стало понятно, что хотели сказать братья, когда болтали про генерала и его нового падавана. Он-то думал, слухи преувеличены, но теперь видел, что нет. Генерал Скайуокер на коммандера Кеноби прямо-таки надышаться не мог — слова лучше и не подберёшь. Что же до самого коммандера, такая забота его явно смущала, и всё же он прямо расцвёл под ней, становясь увереннее день ото дня. Когда молоденький Оби-Ван только взошёл на борт корабля, то весь состоял из жгучей смеси неуверенности и упрямства. Но время шло, сомнения в привязанности учителя исчезали, и первое качество становилось всё незаметнее. Хотя «привязанность» вряд ли верное слово. Что бы генерал Скайуокер ни испытывал к своему падавану, чувство это туманило ему рассудок. — Генерал, — самым терпеливым своим тоном начал Кикс. — Сейчас с коммандером Кеноби всё хорошо. Если он скажет, что в этот раз процедура оказалась слишком болезненной, больше мы их делать не будем. Давайте подождём, пока он не проснётся. Генерал Скайуокер обернулся на бактокамеру. — И долго ждать? Кикс взглянул на часы. — Уже совсем недолго. Как по команде, показатели Оби-Вана возвестили, что он вот-вот придёт в себя, и Кикс осушил резервуар. Когда они вытащили Оби-Вана из бактокамеры, тот уже открыл глаза. — Учитель, со мной всё хорошо, — первым делом произнёс он, глядя на Анакина со смесью недовольства и нежности. В такие минуты хотелось быть чувствительным к Силе. У Кикса всегда возникало ощущение, что джедаи ведут между собой недоступную ему беседу. Заговорил Анакин не сразу. Сперва он обшарил падавана внимательным взглядом с головы до пят. А потом скинул с плеч свою тёмную робу и завернул в неё обнажённого Оби-Вана. — Ты всегда так говоришь. — Голубые глаза неотрывно смотрели Оби-Вану в лицо, пока пальцы застёгивали на нём робу. — С тобой точно всё хорошо? Оби-Ван возвёл глаза к потолку, но на лице у него играла улыбка. — Точно, учитель, — ответил он и опустил глаза. — Я хорошо себя чувствую. Анакин взял Оби-Вана за подбородок и слегка поддел его, вынуждая посмотреть себе в глаза. — А может, ты просто хочешь меня успокоить, падаван? Оби-Ван поднял брови и стал так похож на генерала Кеноби, что Киксу пришлось спрятать улыбку. Не то чтобы джедаи обращали на него внимание. Вообще-то, даже наоборот, у Кикса возникло неловкое чувство, что оба они про него забыли. — И когда же я так делал, учитель? — невинно поинтересовался Оби-Ван. Анакин взглянул на него нарочито невозмутимо, но уголки рта у него подрагивали. — Да всего два дня назад, — сухо ответил он, а потом его взгляд снова посерьёзнел. — Ты мучился от боли, Оби-Ван. Я её чувствовал. Оби-Ван слегка поморщился. — Может быть, но воспоминания остались только очень смутные. Ведь я в основном без сознания был. Тело по-прежнему немного ноет, но это ерунда. Генерал сжал губы в тонкую линию. — Так вот что ты сказал себе, когда ослушался моего приказа, и тебя ранило? Оби-Ван вспыхнул. — Да меня едва задело, учитель! — Не задело бы вообще, не последуй ты за мной на ту планету — вопреки моему приказу. Оби-Ван стиснул зубы и бросил на генерала упрямый взгляд. — Знаний и навыков для задания мне хватало с лихвой, учитель. Мне просто не повезло, что я оказался рядом, когда взорвался тот дом. — Не повезло? — Да! — Падаван. — Учитель. Взгляды их схлестнулись, и тому, и другому хватало упрямства не признавать свою неправоту. Испытывая неловкость, Кикс отвёл взгляд в сторону. Хотя после случая с артефактом два джедая, похоже, сблизились гораздо больше, их взаимодействие также стало куда… напряжённее. Генерал Кеноби, бывало, только взглянет на генерала Скайуокера невозмутимо и заговорит сухим, терпеливым тоном, когда бы они ни расходились во мнениях. Но коммандер Кеноби оказался намного вспыльчивее, чем его взрослая ипостась, и спорил с учителем, не раздумывая. Хотя во мнениях тандем падаван-учитель расходился не так уж и часто: в основном, только в том, можно ли коммандеру участвовать в битвах или нет. Кикс обычно вставал на сторону Оби-Вана: согласно его профессиональному мнению, тот находился на пике физической формы, и даже генерал Скайуокер неохотно признавал, что в теории Оби-Ван мог за себя постоять. Но только в теории. Сказать по правде, Кикс считал, что генерал с радостью запер бы Оби-Вана в комнате, пока идут сражения. Если бы это сошло ему с рук. — Я говорил с магистром Йодой, учитель, — многозначительно произнёс Оби-Ван. Анакин стиснул зубы. — Магистр Йода сказал, что велел вам перевести меня на активную полевую службу. — Оби-Ван скрестил руки на груди и нахмурился. Анакин пожал плечами, на скулах у него играли желваки. — Совет озвучил такую рекомендацию. Но это не им решать. Ты мой падаван. Моя ответственность, не их. Я не стану рисковать твоей жизнью просто потому, что Совету нужно больше пушечного мяса для борьбы с сепаратистами. Непреклонное выражение Оби-Вана смягчилось, взгляд наполнился пониманием. Он вздохнул. — Учитель, — тихо сказал он, глядя Анакину в глаза. — Я готов. Вы же знаете. Оберегать меня вечно у вас всё равно не получится. В глазах Анакина появилось несколько загнанное выражение. — Прекрати. Прекрати смотреть на меня так. Оби-Ван поднял брови. — Как? — Ты знаешь, как, — фыркнул Анакин. — Не сработает, Оби-Ван. Не в этот раз. Губы Оби-Вана сложились в обиженную — иначе и не скажешь — гримасу. Выражение Анакина стало ещё замученнее. — Это тоже не сработает. Оби-Ван и бровью не повёл. Он склонил голову набок и задумчиво произнёс: — Не разрешите сопровождать вас, вы же знаете — всё равно полечу следом — и подвергну себя опасности, ведь без вас меня некому будет защитить. Кикс улыбнулся. Генерал Кеноби всегда вил верёвки из генерала Скайуокера, и похоже, так и продолжил их вить, даже когда стал моложе. Анакин засмеялся. — Ах ты маленькое чудовище. — Да какое же маленькое, учитель, — отозвался Оби-Ван с едва заметной улыбкой, и в глазах его поблёскивало веселье. — Ведь я уже достиг своего прежнего роста. — Вот именно, — усмехнулся Анакин, чем заработал гневный взгляд. — Эта шутка, учитель, перестала быть смешной уже давным-давно, — оскорблённо ответил падаван. Усмешка Анакина стала только шире. Он прижал к сжатым губам Оби-Вана большой палец. — Нет, не перестала, ведь ничего милее твоей реакции на неё я ещё не видел. Кикс кашлянул. Джедаи вздрогнули и удивлённо на него посмотрели. Кикс вдруг почувствовал себя не в своей тарелке, а отчего — и сам не сказал бы. Он слегка кашлянул. — Коммандер, вы только что сказали «давным-давно». Выходит, вы всё-таки сохранили часть своих прежних воспоминаний? Оби-Ван свёл вместе брови. — Не совсем. Всё это очень запутано, если честно. — Он пожевал немного губу. — Кажется, что учитель впервые пошутил так много лет назад, но годы эти я не помню. — Он поморщился, помассировал виски. — Я пытаюсь воскресить эти воспоминания, и голова начинает раскалывается, но мне и правда кажется, что прошли годы. На самом деле нет, я знаю, но вот такое возникает чувство. Кикс задумчиво кивнул и оставил несколько заметок на своём датападе. — Целительница Че говорила, что такое может случиться. Странные ощущения возникают из-за того, что мозг ваш повзрослел на три года. А ещё вернулась память о навыках, так что вы чувствуете себя старше, и это всё ужасно сбивает с толку, хоть вы и помните, что на деле прошло всего лишь только три месяца. По-прежнему хмурясь, Оби-Ван кивнул. Анакин положил ладонь ему на плечо. — Точно не хочешь перестать? — спросил он, глядя Оби-Вану в глаза. — Обучение идёт хорошо. Взрослеть ещё тебе больше не нужно. Оби-Ван покачал головой. — Осталось всего две процедуры. — Взглянув на Кикса, он немного понизил голос, но Кикс всё равно его расслышал: — Я хотел бы считаться взрослым, учитель, чтобы представители власти и адмиралы принимали меня всерьёз. Лицо Анакина пересекла тень. Кикс не понял, отчего, но наверняка не просто так. — Ладно, — к удивлению Кикса ответил Анакин. — Когда предпримем ещё одну попытку уничтожить фабрику дроидов, возьму тебя с собой. Ответная улыбка Оби-Вана едва не ослепила. Оставалось только надеяться, что решение принято верное. *** Вдох-выдох, вдох-выдох. Оби-Ван старался дышать ровно, чтобы заснуть. Вдох-выдох, вдох-выдох. Не работало. Лица мёртвых клонов ни в какую не уходили с изнанки век. Восемьдесят девять людей, которые утром ещё жили, теперь лежали бездыханные. Оби-Ван с силой закусил щёку изнутри. Да, за время этой кампании клоны умирали уже далеко не в первый раз. Но оказаться на поле боя, рядом, когда их настигла смерть, чувствовать их гибель — это изменило всё. Война стала для него реальностью. Вздох учителя выдернул его из размышлений. Анакин скатился с кровати и подошёл к нему. Оби-Ван открыл глаза в тот самый миг, когда Анакин скользнул к нему под одеяло и, обхватив его одной рукой, притиснул к груди. — Прекрати об этом думать, — велел он. — Поверь мне, раздумья тут не помогут. Ты хорошо показал себя сегодня. Оби-Ван слепо таращил глаза на тёмную стену напротив. Так ли уж хорошо? — Легче когда-нибудь станет? — прошептал он. Анакин помолчал. — И да, и нет, — произнёс он наконец. — Рано или поздно начинаешь с этим справляться, но за живое всё равно иногда задевает. — Голос его стал бесстрастным: — И хоть помочь ты им мало чем мог, всё равно чувствуешь вину. И никчёмность. Ведь ты не сумел остановить смерть. Оби-Ван нахмурился и накрыл ладонью руку Анакина у себя на поясе. — Вы не виноваты, учитель. Столько жизней спасти — поразительно. — И он ничуть не покривил душой. От вида Анакина на поле боя прямо дух захватывало — и от ужаса в том числе. Теперь Оби-Ван понимал, почему его звали Героем Без Страха. Анакин вздохнул. — И всё же я потерял много отличных ребят. Оби-Вана передёрнуло. Если уж он с трудом вынес десятки смертей в Силе, и представить себе невозможно, как тяжело пришлось Анакину, который знал своих людей так хорошо. — Но мы выиграли битву, — попытался Оби-Ван сосредоточиться на плюсах. — Фабрика уничтожена. — Одна из многих, — с горечью отозвался Анакин. — Такое чувство, что эта война никогда не закончится. Сколько ещё людей я потеряю, прежде чем этой бессмысленной борьбе придёт конец? Оби-Ван нахмурился. — Бессмысленной? Вы не верите в Республику? Ответил Анакин не сразу. — Верю. Просто не считаю, что она важнее, чем жизни людей. — Джедаям полагается служить Республике, — медленно проговорил Оби-Ван. — Им полагается служить людям, — возразил Анакин. — Не развращённым, никчёмным политикам в Сенате, которым наплевать, что во время их распрей умирают люди. Оби-Ван задумался. Доводы Анакин приводил очень даже здравые. Но потом, как доверять собственному суждению, когда учитель его обнимает, и разум без боя сдаётся на милость страстной жажде. Сказать по правде, подобная ненасытность начинала сильно тревожить. Влюблённость в учителя и не думала проходить, сколько бы лет Оби-Вану ни становилось. Оби-Ван отмахнулся от этой мысли. Сейчас не время об этом думать. — Но если не в Республику, во что вы верите тогда, учитель? — Я верю в людей, которых люблю, — отозвался Анакин. — Верю, что их нужно защищать и оберегать. — Он крепче стиснул Оби-Вана за пояс и зарылся лицом ему в шею. Сверхчувствительной кожи коснулись губы, и Оби-Ван задрожал. Вряд ли прикосновение вышло намеренно, но тело это не волновало — им овладело желание. Хотелось направить руку Анакина ниже, чтобы тот обнял ладонью изнывающий член и позаботился о нём. От одной только мысли Оби-Ван едва не застонал и сильно закусил губу. — Интересные мысли тебе в голову лезут, — сухо сказал ему Анакин. Оби-Ван вспыхнул. — Не знаю, о чём вы, учитель. Анакин тихо фыркнул. — Стыдиться тут нечего, Оби-Ван, — сказал он, и в голосе его зазвучали весёлые и нежные нотки. — Мне ведь тоже было шестнадцать не так давно. Оби-Ван всё равно не знал, куда деваться от стыда. Он рванулся было из объятий Анакина, но тот его не пустил, только крепче стиснул руки. — Да ладно тебе, падаван, — сказал Анакин ему на ухо. — Не смущайся. Мне всё равно. — Веселья в голосе прибавилось в разы. — Я помню, как сам в шестнадцать лет возбуждался в совсем неуместных ситуациях. — Это в каких, например? — невольно заинтригованный, спросил Оби-Ван. Анакин хохотнул. — Однажды я допёк учителя так, что он заставил меня медитировать с магистром Винду. Но в самосозерцание я уйти не сумел — ты же знаешь, у меня с этим хреново — так что я начал думать про сон, который приснился мне накануне, с Эйлой Секурой в главной роли. И возбудился, само собой. Винду ещё долго потом не мог смотреть мне в глаза. Смех да и только. У Оби-Вана дрогнули губы. Но потом он нахмурился. Эйла Секура? Тви'лечка, без сомнения, выглядела потрясающе — округлости во всех правильных местах — но она отличалась от Оби-Вана во всём. Не то чтобы он рассчитывал на ответные чувства, но всё же… немного расстроился, когда узнал, что Анакин предпочитал фигуристых женщин. — Что насчёт вашего учителя? — наконец-то отважился спросить Оби-Ван. — Гм? А что насчёт него? — судя по голосу, Анакин проваливался в сон. — Вы когда-нибудь… думали о нём в неподобающем ключе? Несколько падаванов рассказали мне, что влюблялись в учителей — можно даже сказать, увлечение ожидаемо. — Чувства окрасили собственный голос настолько мало, что даже гордость взяла: будто он вовсе и не влюбился в собственного учителя по уши. Анакин хмыкнул. — Если подумать, я и правда припоминаю, как пару раз возбудился, пока мы вместе тренировались. Мне было лет тринадцать-четырнадцать, и встало у меня явно только от трения. На самом деле я никогда не думал об учителе так. Я скорее видел в нём отца, хотя мы, конечно, никогда не говорили на такие темы, как привязанность. — В голос Анакина закралась грусть, и Оби-Ван поморщился. Чего он точно не хотел, так это погрузить учителя в уныние. — Мне очень жаль, — скованно произнёс он и переплёл пальцы Анакина со своими. Тот вздохнул. — Ты же не виноват, — ответил он, и Оби-Ван ощутил прикосновение к своему обнажённому животу. От легчайшего касания его прошила дрожь, член запульсировал, и Оби-Ван, не помня себя от досады, сильно прикусил губу. «Да что со мной не так?» — сердито подумал он. Почему бы ему тоже не видеть в Анакине отца? Ну ладно, может быть, не отца — разница в возрасте не такая уж и большая — но хотя бы брата. Откуда это извращённое желание к собственному учителю? Анакин к нему не испытывает ничего подобного. Узнай он, как сильно Оби-Ван его хочет — губы и руки его на своём теле — их отношения, безусловно, погубит болезненная неловкость. Даже забавно — почти. Он наконец получил то, что всегда желал: доброго учителя, который принимал его и глубоко любил. И, само собой разумеется, ему надо было всё испортить своей неуместной похотью. Неправильно истолковав причину его стыда, Анакин стиснул их переплетённые пальцы и поцеловал Оби-Вана за ухом. — Ты не виноват, — твёрдо повторил он. — Я любил его как отца, но и тебя люблю тоже. Оби-Ван закрыл глаза. Как же легко Анакин говорил о любви. «Но кого же ты любишь на самом деле? Человека, который тебя воспитал? Или мальчика, который его заменил?» Словно почувствовав его сомнения, Анакин сказал: — Если вдруг случится так, что учитель вернётся, а ты исчезнешь… — на миг голос его пресёкся. — Я, конечно, обрадуюсь — я и правда по нему скучаю — но… — Рука его обхватила Оби-Вана так крепко, что стало почти больно. — Я представить уже не могу жизнь без тебя. Ты мой Оби-Ван. Учитель всегда принадлежал сперва Ордену. Ты же принадлежишь мне. Оби-Ван подумал было, что привязанность, пропитанная столь сильным желанием обладать, таит в себе опасность. Но мысль, проскочившая на краешке сознания, показалась неважной. Да и как переживать о таком, когда учитель наполнял их связь безудержным обожанием, которое просачивалось в Оби-Вана и согревало от макушки до пят. — Учитель, — прошептал он и прижался к его груди спиной, отчего они соприкоснулись щеками. Оби-Ван едва не застонал от наслаждения. Блаженство чистой воды, от запаха Анакина кружилась голова. Анакин прижал его к себе ещё крепче, уткнулся носом ему в щёку. — Я люблю тебя, мой мини-Оби-Ван, — сказал он хрипловатым от нахлынувших чувств голосом. Оби-Ван не стал ему напоминать, что ростом сравнялся со взрослым собой. Теперь это прозвище стало скорее ласковым обращением. — Скажи тоже, — велел Анакин. Или всё же взмолился? Оби-Ван сглотнул. И наконец произнёс эти запретные слова голосом чуть громче шёпота: — Я вас тоже люблю, учитель. Счастье Анакина наполнило связь приливной волной и снесло любые опасения и стыд. Оби-Ван понежился в приятном чувстве, притянул отражение Анакина в Силе ещё глубже в себя, пока они не слились настолько, что и не скажешь, где он, а где учитель. Голос на краю сознания попытался предостеречь его, что они уже слишком привязались друг к другу — до созависимости. Должны же быть границы, такая глубокая привязанность может привести на Тёмную Сторону, рано или поздно она им аукнется — и всё же ни один из доводов Оби-Вана не волновал. Если он что-то и вынес для себя из сегодняшней битвы, так это понимание, что жизнь ужасно хрупкая штука. Каждый день мог оказаться для них обоих последним. Что плохого в том, чтобы насладиться редкими моментами спокойствия и счастья с любимым человеком? И пусть Кодекс Джедаев диктовал другое, сейчас тот казался таким размытым и незначительным, когда они так отдалились от Храма. Сколько месяцев ещё пройдёт, прежде чем они снова увидят Корусант? И увидят ли вообще? — Останьтесь со мной сегодня, — тихо попросил он. — Я не хочу быть один, учитель. «Ты мне нужен». Анакин вздохнул и сжал ему пальцы. — Конечно. — Он мазнул по волосам Оби-Вана губами. — Спи. Я буду рядом, если понадоблюсь.