Учитель мой

Оби-Ван коснулся его губ в невесомом, мимолётном поцелуе, и всё же у Анакина будто земля убежала из-под ног. Получить поцелуй от собственного падавана. На глазах у жены. Как ни странно и даже отчасти забавно, сперва он подумал о том, как бы на такое отреагировал учитель. И едва не рассмеялся. Во-первых, Оби-Ван в такой ситуации не оказался бы никогда. В учениках у него ходил один только Анакин, а уж он, конечно, никогда не целовал учителя в губы. Хотя Анакин и без того догадывался, что бы сделал учитель на его месте: оттолкнул бы, смерил разочарованным взглядом и прочёл бы лекцию о джедайских постулатах и о том, как опасна привязанность. Так поступил бы, наверное, любой хороший джедай. Вот только Анакин до хорошего джедая не дотягивал никогда. Не получалось у него считать криффовы правила и кодексы важнее людей. И ранить Оби-Вана — своего Оби-Вана — не получится тоже. Учитывая, что поцелуй видела Падме, оставалось лишь сделать вид, что ничего особенного не произошло. Так ведь оно и есть. Целуют же люди — и немало — друг друга в губы в знак привязанности и только. Не то чтобы Анакин причислял Оби-Вана к ним, но прямо сейчас надо сделать вид, что причислял. Слегка приобняв Оби-Вана на прощанье, Анакин коснулся губами его щеки. — Не жди меня. Если будет разыскивать Совет, скажи, я предоставлю отчёт им завтра утром, хорошо? Когда он отстранился, смотрел Оби-Ван на него со смятением, но всё же кивнул. А ещё покраснел, будто бы уже немного стыдился своего порыва. Анакин улыбнулся ему через силу, желая заверить, что вовсе не злится. Он и не злился. Даже притом, что этот невинный поцелуй вызовет немало проблем с женой в дальнейшем, на что отчётливо намекали идущие от Падме волны гневного изумления и неодобрения. — Иди. — Анакин протянул Оби-Вану ключ от спидера. Он смотрел, как Оби-Ван забирается в спидер и взлетает. И улыбнулся, подметив, как старомодно тот водит — в точности так же, как и взрослый двойник. По всей видимости, кое-что всё-таки не меняется. Улыбка померкла, когда спидер скрылся из виду. Так… странно, что Оби-Вана теперь ни увидеть, ни почувствовать, когда столько месяцев они почти не расставались. Оттолкнув тревогу подальше, Анакин развернулся наконец к жене. И съёжился под испепеляющим взглядом. Не то счастливое воссоединение, которое он предвкушал. Вздохнув, он проследовал за Падме к её летательному аппарату. Держась чуть поодаль, он уже чувствовал усталость от разговора, который они ещё даже не начали. Он взошёл на борт и устроился напротив Падме, пока дроид поднимал судно в воздух. Они с женой уставились друг на друга. С тех пор, как «Решительный» отбыл к Внешнему Кольцу, прошло несколько месяцев, так что Анакин с удовольствием смотрел на жену и жалел, что их первую встречу отравил гнев. — Ну, и что это было? — резко спросила она наконец. Анакин взял её ладони в свои. — Да ладно тебе, ангел. Ничего такого. Всего-то невинный поцелуй… Падме отрывисто рассмеялась. — Дело даже не в поцелуе, Эни! Ты что, ослеп? Оби-Ван же влюблён в тебя по уши! Так смотрит… — Он меня любит, — распаляясь в попытке оправдаться, возмутился Анакин. — Разве любить плохо? Что за грязные мысли лезут тебе в голову? Он же мой падаван. Падме изумлённо взглянула на него. — И? Как ни крути, ребёнком он быть уже перестал. Я его там не увидела. А увидела молодого человека, который знает, чего хочет. — Ему семнадцать, — начиная раздражаться уже всерьёз, бросил Анакин. — И? — Падме вскинула брови. — Всего на пять лет моложе тебя, та же разница в возрасте, что и между нами! Анакин свёл вместе брови. Такая мысль ещё не приходила ему в голову. Сказать по правде, он никогда не считал падавана ребёнком, но и мужчиной тоже. С тех самых пор, как Оби-Ван обнял его тогда, много месяцев назад, он стал просто его Оби-Ваном. Возраст роли не играл. Оби-Ван всегда казался очень взрослым для подростка, и они стали друзьями с самого начала, так что вырос он как-то незаметно, Анакин отметил только физические изменения. В некоторых отношениях Оби-Ван всегда оставался взрослее. И уж точно проявил гораздо большую мудрость, чем сам Анакин в том же возрасте. И всё же Падме явно ошибалась. Оби-Ван вовсе не был… влюблён в него. — Ему семнадцать, — повторил Анакин едва слышно, не зная, что ещё сказать. Падме фыркнула. — А ты сам в семнадцать разве считал себя ребёнком? Ты ведь был всего на два года старше его сейчас, когда мы поженились, Эни. Я целой планетой правила, когда была гораздо младше его. Возраст — это просто число. Если он достаточно взрослый для войны, то и для чувств вырос тоже. Анакин отвёл взгляд в сторону. — Всего лишь маленькое увлечение. Мне говорили, почти все падаваны рано или поздно увлекаются учителями. Пройдёт. — А сам ты разве увлекался своим учителем? Анакин хохотнул. — Было бы странно, учитывая, что я видел в нём отца. Я хотел от него любви, но не такой. Хотя какая, в сущности, разница — я не получил никакой. Взгляд Падме смягчился. — О, Эни. Оби-Ван любил тебя. Анакин пожал плечами и снова отвёл взгляд в сторону. Не хотелось выслушивать на эту тему очередные дежурные фразы — а они всегда такими казались, потому что Падме знала учителя недостаточно хорошо. Общались они всегда довольно миролюбиво, но учитель неизменно оставался с ней вежливым — идеальным джедаем. Даже странно, как она из этого вывела, что учитель его любил. — Неважно, тут же явно другое, — сказал Анакин, глядя на их соединённые руки. Вдруг возникла странная мысль, что ладони Падме меньше и мягче, чем ему помнилось. И его ладоням они подходили не так уж и хорошо. Стряхнув эту мысль, Анакин продолжил: — Наша маленькая разница в возрасте мешает Оби-Вану увидеть во мне отца, так что он явно просто путает нашу сильную связь с романтическими чувствами. Вот и всё. — Так и скажи ему тогда, — ответила Падме. — Не надо его поощрять. Анакин нахмурился и смерил её недовольным взглядом. — Я его не поощряю. Падме поджала губы. — Разве? Из того, что я видела, можно сделать вывод, что ты забыл о таком понятии, как личное пространство. Ты-то, может, ничего такого и не имеешь в виду, но поцелуи в щёку и постоянные прикосновения не излечат Оби-Вана от его «увлечения». Совсем наоборот. — И что ты предлагаешь? — спросил Анакин более резким от досады голосом. Он выпустил ладони Падме и взъерошил пальцами волосы. — Хочешь, чтобы я ранил своего падавана? Лицо её смягчилось. — Конечно нет, Эни. Он же не виноват. Но тебе надо сказать ему «нет» — мягко — а не поощрять ненамеренно его увлечение. От безответной влюблённости ещё никто не умер. А уж для подростка они обычное дело. Корабль приземлился, и Падме вышла. Анакин, терзаемый двойственными мыслями и желаниями, не сразу последовал за ней. Хотелось задобрить Падме и вызвать на её лице улыбку, но это требование — убедить Оби-Вана, что его не любят, и тем расстроить… Всё внутри восставало против этого. У него не выйдет. Когда они вошли в квартиру, Падме вздохнула, увидев его упрямое выражение. — Послушай, Эни, не будем ссориться. Я так обрадовалась, когда узнала, что ты возвращаешься домой. Я думала, этот день станет для нас счастливым. — Она нерешительно улыбнулась. — У меня для тебя новость. — Какая? — рассеянно спросил Анакин. Как же ему заверить Падме, что в его отношениях с Оби-Ваном нет ничего такого? — Я беременна. Анакин поражённо уставился на неё. Слова вошли в сознание, но мозг отказывался их воспринимать. — Это… здорово, — проговорил он наконец и с усилием улыбнулся. Разумеется, он обрадовался — а как же иначе? Просто не получалось сейчас перейти с одной темы на другую. Но когда у Падме вытянулось лицо, Анакин ощутил себя распоследней мразью. — Я счастлив, ангел. — Он притянул её к себе и поцеловал в макушку. — И правда чудесно. Он подумал о ребёнке — возможно, дочурке, которая будет любить его без условий — и улыбнулся более искренне. Было бы здорово. Он уже видел мысленным взором, как Оби-Ван держит его ребёнка и корчит ему забавные рожицы, пока никто не видит. Он знал, что Оби-Ван любит детей — как и его взрослый двойник. Улыбаясь, Анакин стиснул Падме в объятиях. — Спасибо. Я тебя люблю. — Он нежно поцеловал её, слегка удивившись тому, что не нашёл в себе отчаянного желания, такого привычного после долгой разлуки. Но потом, это очень легко объяснить. Вдали от неё он обычно так тосковал по прикосновениям, но на этот раз тактильный голод полностью утолили все те объятия, которыми его одарили в последнее время. Так что, пожалуй, вполне объяснимо, что нестерпимая жажда, которой он обычно по ней томился, так им и не завладела. Падме, однако, явно обуревали совсем другие чувства: она прильнула к нему так, что истолковать её желание иначе не получилось бы совершенно. Анакин рассмеялся и, подхватив её, направился в спальню. *** Анакин лежал в спальне Падме и таращился в потолок, не в силах заснуть, невзирая на поздний час. Ему не спалось. И в кои-то веки бессонницу вызвали даже не кошмары. Под кожей зудела странная тревога, мучительная жажда, которая угнездилась глубоко в душе и не желала уходить, хотя он и чувствовал усталость после того, как несколько часов занимался с женой любовью. Крифф, да что с ним такое творится? Он же вернулся к своему ангелу после разлуки длиною в несколько месяцев. Они наконец-то снова вместе, и у них будет ребёнок. Настоящая семья. К чему он всегда так страстно стремился. Так откуда тогда у него эти чувства? Чего же ему ещё не хватает-то теперь? Анакин вздохнул. Конечно, он знал, чего. Как тут не знать, когда он думал об Оби-Ване вот уже несколько часов кряду. Криффову ж мать, а. Прошло-то ведь всего лишь несколько часов. Ещё примерно столько же до следующей встречи он уж как-нибудь продержится. И не стоит зацикливаться на том, что Оби-Ван ему так ничего и не написал, когда вернулся в Храм. С ним всё хорошо, он в безопасности. Анакин проверил — дважды. Отследил сигнал спидера до ангара Храма, а когда этого показалось недостаточно, отправил сообщение целительнице Че, которая подтвердила, что Оби-Ван прошёл полный медосмотр, и его показатели в пределах нормы. С Оби-Ваном всё хорошо. Он в безопасности. Беспокоиться не о чем. Ситх его раздери. Бесполезно. Что бы там Анакин себе ни говорил, слова не убеждали: случилась беда, он точно это знал. Нехорошее предчувствие сжимало ему сердце. А вдруг Оби-Ван чувствовал себя хуже, чем показал осмотр? Ему не впервой лгать целителям, чтобы не задерживаться в Залах Исцеления. Он и взрослым так делал. И даже если телом Оби-Ван сейчас здоров, что насчёт душевного состояния? Вдруг он смущён или расстроен тем, что случилось? Вдруг подумал, что Анакин на него рассердился? Или его ранило то, что Анакин никак не откликнулся на поцелуй? «У тебя навязчивая идея, Анакин, — попенял ему внутренний голос, удручающе похожий на голос бывшего учителя. — Твоя беда в том, что ты сделал падавана своим эмоциональным якорем, и теперь без него тебя мотает из стороны в сторону. Так держать». Анакин вспыхнул и стиснул зубы. Но он и впрямь эмоционально опирался на своего падавана. В последнее время он начал замечать, что рядом с Оби-Ваном чувствует себя гораздо спокойнее, а вечный шум у него голове, как ни странно, стихает. С Оби-Ваном становилось легче на душе. И хотелось стать лучше: и как человек, и как джедай. Подчас лишь только один Оби-Ван и мог его успокоить. Анакин ещё помнил ту всепоглощающую, обжигающую ярость, овладевшую им, когда он душил Кувалду, ту нестерпимую жажду помучить, убить, уничтожить то, что посягнуло на принадлежавшее ему. И всё же Оби-Ван до него достучался и потушил это пламя одной только фразой: что Анакин его пугает. Но то, что он сделал Оби-Вана своим эмоциональным якорем, не вполне объясняло терзавшие его сейчас чувства. Ни в какие ворота уже не лезет: и то, что для сна ему нужен Оби-Ван, и то, что он думает о нём беспрестанно — он только расстраивается ещё больше и накручивает себя. Не бросать же ему жену посреди ночи, чтобы проверить, как там падаван. Он ведь только что вернулся. Падме не поймёт. Не надо никуда срываться. Он увидит Оби-Вана утром. Но вдруг… Вдруг и Оби-Ван тоже не может сейчас заснуть? Вдруг ему больно или неприятно после недавнего контакта с артефактом? Вдруг он нужен Оби-Вану? Мысль ранила в самое сердце и развеяла этим любые сомнения. Падме он сейчас не нужен. Она совершенно здорова и находится у себя дома. Оби-Ван же и правда нуждается в нём. Наверняка он-прежнему плоховато себя чувствует и, скорее всего, переживает, и Анакин должен это поправить. Ведь это его учительский долг — убедиться, что с падаваном всё хорошо. Анакин скатился с кровати. Он потянулся за одеждой и быстро накинул её на себя. Хорошо, что душ он уже принял. Он оставил Падме сообщение на комлинке: мол, решил вернуться в Храм, а то вдруг Совет его разыскивает. И, строго говоря, даже не солгал. Но тут же ощутил укол вины. Всё равно ведь обман, как ни крути. Поразмыслив, он удалил сообщение и оставил другое: что возвращается в Храм, потому что волнуется за падавана. Зачем ему лгать? В конце концов, стыдиться ему нечего. Нравится ей это или нет, Оби-Ван ему тоже очень дорог, и Падме придётся с этим свыкнуться и перестать судить того так несправедливо. То была не её вина, она просто многого не знала. Не знала Оби-Вана — как и прежде учителя Анакина. И всё же высказывала свою точку зрения, хоть и не имела на то морального права. Если честно, это немного раздражало. Оби-Ван его ученик. Анакин же не указывает Падме, как выполнять свои обязанности в Сенате; так почему она считает себя вправе вмешиваться в джедайскую часть его жизни? Будет только справедливо, если они оба не станут приплетать к браку другие стороны жизни. Надев сапоги, Анакин оглянулся на спящую Падме. Он нежно улыбнулся и потянул покрывало повыше, чтобы она не замерзла. После чего выскользнул из комнаты. Поездка на такси до Храма показалась мучительно долгой. Анакин нетерпеливо барабанил пальцами по колену, не находя себе места от беспокойства. К тому же, он едва не падал от усталости, а в глаза ему точно песка насыпали. До рассвета осталась всего пара часов. Наконец такси прибыло на место. Анакин выскочил из него и зашагал к старым комнатам Оби-Вана, но потом сменил направление, когда понял, что чувствует родное отражение в Силе в другой части Храма — там, где жил он сам. Только теперь по-настоящему оценив, что перед отъездом к Внешнему Кольцу он дал Оби-Вану доступ к своим покоям, Анакин зашагал быстрее. Наконец он вошёл к себе и резко остановился. В груди потеплело от нежности, когда он увидел Оби-Вана, спящего на одеяле с датападом в руке. Наверное, ждал его — хоть ему и велели этого не делать — пока изнеможение не взяло над ним верх. Анакин посмотрел на спящего падавана и с долей удивления отметил, что тот и впрямь стоит у дверей во взрослую жизнь. Он мало чем отличался от молодого рыцаря, который взял Анакина в падаваны много лет назад. От воспоминания сжалось горло. Сила, как же ему не хватает учителя. Но в то же время он и представить себе не мог жизнь без своего Оби-Вана. Что же он будет делать, если потеряет его? От одной только мысли в груди стало тесно от панического страха. Погрузив Оби-Вана в более глубокий сон мягким прикосновением в Силе, Анакин осторожно стянул с него ботинки и снял внешние туники, нежно улыбаясь от одного только их количества. Кое-что и правда не поменялось. Убедившись, что Оби-Вану стало удобнее, Анакин разделся и лёг в кровать. Он обнял Оби-Вана за пояс и прижался к его шее лицом. Глубоко вдохнул и почувствовал, как всё тело его расслабилось, а сводящее с ума напряжение под кожей испарилось без следа. Наконец-то он там, где и должен быть. Оби-Ван сонно пробормотал что-то и прижался к нему спиной. — Учитель? — Шшш, спи, мой хороший, — шепнул Анакин, целуя Оби-Вана в шею и жадно вдыхая его аромат. Сила, до чего же приятный запах. Так пахло всё хорошее на свете. Так пахло дома. — Я вернулся. — Я думал, что вы на меня разозлились, — по-прежнему полусонно отозвался Оби-Ван, но в голосе отчётливо прослеживалась неуверенность. У Анакина сжалось сердце. Так значит, Оби-Ван и впрямь беспокоился. Надо было вернуться домой пораньше. — Никогда, — пообещал ему Анакин и обнял его ещё крепче. — Что бы ты ни натворил, злиться на тебя я не буду никогда. — Он поцеловал Оби-Вана в затылок и закрыл глаза, вдыхая его запах. — Спи, родной мой. Завтра поговорим. — Честно говоря, разговаривать об этом он отнюдь не спешил. Хотелось насладиться минутой затишья, пока можно было, потому что вдруг… Душа Анакина содрогнулась от ужаса, и он притянул Оби-Вана к себе. Он почувствовал, как разум Оби-Вана потянулся к нему через связь, и Анакин встретил его на полпути. Силовые отражения сплелись столь тесно, будто ничего естественнее в мире не существовало. Анакин прерывисто выдохнул и скользнул в сознание Оби-Вана ещё глубже. Сила, он в жизни не чувствовал такую близость с другим человеком. В то мгновение Оби-Ван стал для него всем. Довольно промурлыкав что-то в полусне, Оби-Ван взял его за руку и переплёл ещё и их пальцы. Те подошли друг другу идеально.