Учитель мой

Оби-Ван ещё никогда не испытывал такого испуга, смущения и головокружительного восторга в одно и то же время. Зацелованные губы его припухли, а тело всё ещё приятно покалывало от прилива окситоцина — «Анакин тоже его хочет!» — но две пары осуждающих глаз задавили любую радость, которой он мог бы сейчас наслаждаться. Анакин неподвижно стоял рядом с ним, и в непреклонном лице его читался дерзкий вызов. Суровые взгляды магистров Винду и Йоды будто бы и вовсе его не беспокоили. Оби-Ван подосадовал, что ему самому до подобного безразличия ещё далеко. Магистр Винду всё ещё излучал ярость. — Мы явно передадим Оби-Вана другому учителю, — сказал он. — Это даже не обсуждается. Вопрос только в том, что будем делать со Скайуокером. Магистр Йода задумчиво хмыкнул и пробежался взглядом по Оби-Вану с Анакином. — Из Ордена исключить его предлагаете? — спросил он. Винду поджал губы, даже не пытаясь скрыть отвращение. — Так надо. Подобные отношения между джедаем и его несовершеннолетним падаваном дают все основания для немедленного исключения. Вот только Скайуокер слишком знаменит. Палпатин сделал его лицом Республиканской Армии. Пронюхай об этом пресса… — Он покачал головой. — Репутация Ордена будет уничтожена. Анакин резко рассмеялся. — Сила, ну и лицемерие. Вас же больше волнует репутация Ордена, чем джедайские постулаты. Прогони вы меня из Ордена, я бы больше вас уважал. На щеке у Винду дёрнулся мускул. Оби-Ван сердито посмотрел на Анакина. «Хватит уже нарываться на исключение, учитель», — сказал он ему через связь. У Анакина дрогнули губы. Во взгляде его на Оби-Вана причудливо сочетались веселье, нежность и желание. Оби-Ван вспыхнул. — Возможно, нужды нет в изгнании Скайуокера, — произнёс Йода, и Оби-Ван снова взглянул на него. — Что вы предлагаете? — спросил Винду. — Сомневаюсь, что у Скайуокера хватит порядочности держаться от Оби-Вана подальше, так что придётся разлучить их насильно… — Только попробуйте, — перебил его Анакин. Оби-Ван поёжился от испепеляющего взгляда, которым Винду наградил Анакина, однако тот даже ухом не повёл. — Да ты, наглый, высокомерный, ни стыда ни… — Не нужно это, — снова вмешался Йода. Оби-Ван обескураженно нахмурился. Уж конечно, магистр Йода не спустит им такое с рук? Для правды как-то слишком уж хорошо. Даже Анакина, похоже, смутила снисходительность гранд-мастера. — Магистр? — сказал он. Йода перевёл нечитаемый взгляд с Анакина на Оби-Вана. — Новости принесла Мастер Че с час назад. Открытие совершила она. Кристалл для хранения данных обнаружен в инопланетном артефакте. Считает она, что полностью восстановить воспоминания Оби-Вана сможет. Оби-Ван перестал дышать. — Что? — переспросил Винду. — То есть, наш Оби-Ван вернётся? Магистр Йода кивнул. — Большое облегчение это. Нужен он нам очень… — В смысле, очень нужен? — перебил его Анакин звенящим от напряжения голосом. — А что насчёт Оби-Вана? Моего падавана? Йода пристально посмотрел на него. — Считает Целительница Че, что перезаписана будет память твоего падавана прежними воспоминаниями. И к лучшему это. Ужаснётся учитель твой, когда узнает об этом. Стыдно тебе должно быть. Анакин покраснел, но Оби-Ван знал, что краска бросилась тому в лицо вовсе не только от смущения. Он чувствовал, что в Анакине нарастает гнев — гнев и страх. — Вы не можете так поступить, — возмутился Анакин. — Вот так запросто взять и решить всё за Оби-Вана. Это же его тело, его разум, с которым вам снова вздумалось поиграться — и не в первый уже раз! Йода сузил глаза. — Эгоистично ведёшь ты себя. Нужен для этой войны генерал Кеноби. — Да, — встрял Винду. — Не говоря уж о том, что ты заблуждаешься, если думаешь, что молодой Оби-Ван останется твоим падаваном, если решит не возвращать свои воспоминания. Его отдадут другому учителю и отправят на противоположную сторону галактики — подальше от тебя. Я лично прослежу, чтобы ваши пути не пересеклись больше никогда. Ярость волнами скатилась с Анакина и кругами разошлась по комнате. В глазах его блеснуло золото, или показалось? «Учитель, не надо!» — взмолился Оби-Ван через связь, зная, что Анакин опасно близок к тому, чтобы задушить самого Мейса Винду. От такого умопомрачения пути назад уже не будет. Анакин замер. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. «Но они хотят забрать тебя у меня, — сказал он. Родное отражение в Силе потянулось к Оби-Вану и обвилось вокруг столь сильно, что у него подогнулись колени. — Хотят превратить тебя снова в учителя». Оби-Ван с силой закусил нижнюю губу. «Но есть ли у нас выбор, учитель? Вы же знаете, что если я не соглашусь, магистр Винду разлучит нас. Ему хватит злости устроить так, чтобы наши задания никогда не совпадали». Анакин молча стискивал зубы, но Оби-Ван знал, что учитель с ним согласен. «Можем уйти из Ордена», — наконец последовал ответ. У Оби-Вана защипало глаза. Он скрестил руки на груди, почти обнимая себя. «А что потом? — сказал он. — Магистр Йода прав: мой взрослый двойник очень нужен на этой войне. Мы теряем генералов-джедаев каждый день. Как покинуть Республику в трудную минуту? Мы не сможем с этим жить. Я уж точно не смогу». Анакин сверлил взглядом пустоту. Он промолчал. Вздохнув, Оби-Ван посмотрел на магистра Йоду. — Есть ли надежда, что я сохраню свои нынешние воспоминания, когда вернётся память взрослого двойника? Йода впился в него взглядом. — Надеяться на это не стоит тебе. Мастер Че сказала, маловероятно это. Но всё-таки возможно? Сердце Оби-Вана ёкнуло, но не успел он обнадёжиться, как Йода резко сказал: — Шанс на это невелик весьма. Столь безумные надежды не следует тебе тешить. — Он перевёл взгляд с Оби-Вана на Анакина и обратно. — Нездоровая связь у вас. Противоестественная. Тревожная. Слишком молод ты, чтобы понять это, Оби-Ван. Разорвёт вашу связь взрослый двойник твой. — Не вам решать, — отрезал Анакин. — Но, конечно, для вас любовь и привязанность — чувства весьма противоестественные. — Скайуокер! — рявкнул Винду. — Не испытывай моё терпение. Сам же Йода уязвлённым не выглядел. Он почти печально смотрел на Анакина. — Ошибся я, вверив юного Оби-Вана тебе. Ближе ты к Тьме сейчас. Но выбора нам не оставил ты. Надеюсь я, что бывший учитель к Свету тебя приблизит. Падавана лишишься ты, что бы ни решил юный Оби-Ван. — Я хочу сперва поговорить с Целительницей Че, — перебил Оби-Ван магистра Йоду, пока Анакин не успел огрызнуться на старого гранд-мастера или решился на большее безрассудство. «Почему ты вообще об этом думаешь?» — с глубокой обидой в голосе спросил Анакин через связь. Оби-Ван сглотнул. В глубине души ему страстно хотелось принять предложение Анакина и вместе с ним покинуть Орден. Но это было бы безответственно. Эгоистично. Оби-Ван попытался разъяснить причины своего интереса, пока все они шли к Залам Исцеления, но достучаться, похоже, не получилось. Оби-Ван чувствовал в учителе растущее напряжение, его гнев, страх, отчаяние. Тьму. Оставалось только надеяться, что целительница Че сообщит хорошие новости. Но слова её не очень его обнадёжили. — Сейчас я чувствую себя довольно глупо, — вздохнула она. — Надо было догадаться, что в артефакте должно быть запоминающее устройство. Насколько я понимаю, изначально его разработали древние тейлорианцы с целью продлить себе жизнь: они без конца омолаживали свои тела, как только достигали определённого возраста. Потеря воспоминаний и накопленных знаний свела бы на нет назначение артефакта — надо было понять, что там будет какое-то хранилище памяти. В своё оправдание скажу, что кристалл очень хорошо спрятали, и я бы никогда его не нашла, не сумей мы наконец перевести тейлорианские документы. — Так вы и правда сумеете вернуть воспоминания моего взрослого двойника? — спросил Оби-Ван. Целительница улыбнулась. — Не только воспоминания, но и знания, личность, чувства: всё то, что сделало его тем, кем он был. Оби-Ван почувствовал, как Анакин напрягся, словно струна, которая вот-вот порвётся. — Но как насчёт меня? — сказал он, опередив Анакина. — Исчезнут ли мои воспоминания, моя личность? Целительница Че нахмурилась. — Честно говоря, не знаю. В документах сказано, что тейлорианцы обычно возвращали утраченную память сразу после процедуры, так что новых воспоминаний сохранять не требовалось. Поскольку твой случай уникален, невозможно предсказать, удастся ли тебе сохранить новые воспоминания. — Она взглянула на Оби-Вана с некоторой долей сочувствия. — Но я думаю, твои нынешние воспоминания в лучшем случае покажутся странным сном, чем-то нереальным. С какой стороны ни посмотри, ты снова станешь мастером-джедаем Оби-Ваном Кеноби, как бы молодо ты сейчас ни выглядел. Оби-Ван сглотнул. Он смотрел прямо перед собой, упорно не поднимая глаз на других джедаев в комнате — особенно на тёмное облако переживаний, которым стал Анакин. Из чего же ему предстояло выбрать? Откажись он вернуть свои воспоминания, его насильно и на долгие годы разлучат с учителем. От одной только мысли о подобном существовании его затошнило, грудь сдавил панический ужас. Нет, такое ему не под силу. Можно уйти из Ордена с Анакином, но этот вариант, хоть и гораздо терпимее — и бесконечно соблазнительнее — тоже казался ошибочным. Сила шепнула, что это будет неправильный выбор, но Оби-Ван понимал и так, что вина не позволит ему жить с этим решением. Они нужны на этой войне. Умирают люди. Республика не могла потерять своего лучшего генерала — их обоих. Фактическое дезертирство Героя Без Страха серьёзно ударит по боевому духу войск. Даже реши они помогать в войне как мирные жители, а не джедаи, им бы не дали участвовать в крупных сражениях. Пришлось бы наблюдать за военными действиями со стороны, по большому счёту не имея возможности помочь. Выбери он такой вариант, вина свела бы его в могилу. И не только потому, что он бросил бы Республику во время большого испытания, но ещё и потому, что разрушил бы жизнь Анакину. Учитель и так уже потерял из-за него жену — свою семью; если он потеряет ещё и Орден вместе со своими солдатами, Оби-Ван себе этого никогда не простит. Нет, бросить Орден это тоже не выход. Оставался только лишь третий вариант: уступить настояниям Йоды и Винду, вернуть воспоминания — и личность — взрослого двойника и надеяться, что хотя бы часть его души всё-таки уцелеет. Оби-Ван потянулся за советом к Силе, но та, как ни досадно, ничего не прояснила. Она не стала ему подсказывать, правильное ли это решение. Но катастрофичным оно тоже не казалось. Глубоко вздохнув, Оби-Ван облизал пересохшие губы и сказал: — Я согласен. — Нет! — Анакин схватил его за плечо и заставил повернуться. — Не надо, Оби-Ван. Оби-Ван старался не смотреть Анакину в лицо. — Из всех реалистичных вариантов этот, пожалуй, лучше прочих, учитель, — ровным тоном произнёс он. — Посмотри на меня, — сказал Анакин звенящим от напряжения и отчаяния взглядом. — Посмотри на меня, родной мой. Краем сознания Оби-Ван уловил, как Винду поперхнулся и рыкнул что-то. Неважно. Он видел лишь голубые глаза, полные отчаяния и боли. — Не делай этого, — сказал Анакин, крепче сжимая Оби-Вана за плечи. — Пожалуйста. Я не хочу — не могу — потерять тебя. — Но ты вернёшь его. Ты же скучаешь по нему, учитель, — мягко напомнил ему Оби-Ван. Анакин сердито посмотрел на него подозрительно блестящими глазами. — Я не его хочу. А тебя. — У него дёрнулся кадык. — Мне нужен ты, а не он. Сердце у Оби-Вана снова заныло — за Анакина, за себя самого и за взрослого двойника. Он зарылся дрожащими пальцами учителю в волосы и прижался к его лбу своим. Жадно и отчаянно он вдохнул родной запах и прошептал — так, что услышал один только Анакин: — Даже если эта версия меня исчезнет, я хочу, чтобы ты знал: я всегда буду любить тебя. — Горло сомкнулось так, что он с трудом выталкивал слова. — Всегда. У Анакина с губ сорвался стон сродни вою раненого животного. Он обвил Оби-Вана руками и притиснул его к груди. «Не бросай меня, — пришла через связь отчаянная мысль, преисполненная тоски. — Ведь ты один у меня остался». И снова у Оби-Вана защемило сердце. Так, что того и гляди разорвётся. Он отстранился и улыбнулся Анакину, хотя хотелось плакать. Может, и взрослый двойник всегда чувствовал себя так? — Я тебя не бросаю, учитель. Даже если я сам всё забуду, ты увидишь меня в его глазах. Ведь мы один и тот же человек. Стиснув зубы, Анакин покачал головой. Оби-Ван печально смотрел на него. Рассказать бы ему, что и бывший учитель тоже в него влюбился, да нельзя. Анакин вряд ли ему поверит, а взрослый двойник, скорее всего, почувствует себя униженным, раскрой Оби-Ван его самый тщательно оберегаемый секрет, не получив согласия. Интересно, ощутит ли унижение и он сам, или же личность другого Оби-Вана просто заменит его? — Решение принять должен ты, Оби-Ван, — проговорил магистр Йода с нетерпением в голосе. Проглотив болезненный комок в горле, Оби-Ван повернулся к Целительнице Че и сказал: — Я готов. *** Анакин чувствовал себя так, будто куски его мира, разрушенного всего за несколько часов, сыпятся ему на голову. Глядя на безмятежное лицо Оби-Вана, он отчаянно желал, чтобы тот проснулся, и вместе с тем страшился этого. Он надеялся всеми фибрами души, что Мастер Че ошиблась и личность Оби-Вана осталась нетронутой, а воспоминания учителя превратились в хранилище данных, да и только. Анакин не мог его потерять. Не мог и всё. Пусть он любил своего падавана сколь угодно неправильно, от одной нестерпимой мысли, что он его потеряет… внутри всё скручивалось в тугой узел. Даже мысль о возвращении учителя его не радовала. Скорее наоборот, оставалось только ёжиться, думая, как учитель воспримет те неуместные, извращённые чувства, которыми Анакин проникся к его молодому двойнику. Нет. Ему не хотелось, чтобы учитель вернулся, особенно если это будет значить, что он потерял своего Оби-Вана. — Когда он проснётся? — спросил Винду. — Уже совсем скоро, — ответила целительница Че. Винду посмотрел на Йоду. — Будем надеяться, что сработает. Я скучаю по Кеноби. Мальчик, конечно, милый, но он не наш Оби-Ван. Анакину захотелось его ударить. Схватить руками за горло и задушить. Хотелось пронзить световым мечом это самодовольное лицо и… Слабый стон вырвал его из проникнутых гневом мыслей. Оби-Ван просыпался. С бешено бьющимся сердцем Анакин смотрел, как Оби-Ван приоткрыл глаза, и меж бровей у него залегла очаровательная складка. Анакин видел в нём так много от своего падавана, что сердце его взмыло ввысь на крыльях безумной надежды. Быть может, целительница всё же ошиблась. Силовое отражение Оби-Вана излучало замешательство и кое-что ещё — и не скажешь даже, что именно, поскольку Че вынудила его заблокировать связь на время процедуры. Оби-Ван нахмурился, потирая виски… и поднял ментальные щиты, защищая мысли от всех собравшихся. Анакин со свистом втянул в себя воздух. Таких щитов… у его падавана не было никогда. Такими щитами всегда закрывал свои мысли учитель. Оби-Ван сел в кровати. — Магистр Йода? — сказал он, переводя озадаченный взгляд с Йоды на Винду. — Что случилось? У Анакина защипало глаза. Это не его Оби-Ван. Пусть он и выглядел по-прежнему, однако держался совершенно иначе. Тембр голоса, спокойные, сдержанные манеры — всё казалось неправильным. Когда взгляд Оби-Вана перешёл на него, что-то мелькнуло в серых глазах, но пропало так быстро, что, возможно, Анакину только показалось. — Анакин? — произнёс Оби-Ван, глядя на него с нежностью, но вместе с тем отстранённо. — Кто-нибудь скажет, что я забыл в Залах Исцеления? Анакин едва не закричал. Захотелось встряхнуть этого самозванца и вернуть себе своего Оби-Вана. «Не самозванца, — возразил ему голос из глубины сознания. — Человека, который тебя воспитал — и которого стошнит, как только он узнает, что всего час назад твой язык побывал у него во рту». Да не всё ли равно. Он повернулся и вышел из комнаты. В груди разрасталась пустота, а в голове отдавался эхом мягкий голос падавана: «Я люблю тебя, учитель». Зрение его затуманилось, и Анакин уже не видел, куда шёл. Какая разница. Ему всё равно больше некуда идти.