Вино и устрицы

      С первыми проблесками осознания голову Азирафаэль чуть не взорвало свистом, криком и ором. Гул, разносимый со всех сторон, зажимал в тисы ее тело. В следующий момент ангел почувствовала раскаленную лаву под собой. Нежная кожа, казалось, ежесекундно покрывалась гноящимися волдырями. Страдания вновь вытеснили осмысление и она отключилась.       Все было более-менее спокойно, когда ангел проснулась в следующий раз. Крики также были слышны, вот только теперь они были где-то далеко и потому не резали слуха. Металлические оковы на руках и ногах растягивали ее искорёженное тело как тряпичную куклу. Каменная плита, на которой она могла стоять лишь на носочках, была прохладной, что придало ее покрытым засохшей кровью ногам некое облегчение. Вот только руки, висевшие на двух толстых, шириной с ее голову, цепях, не давали ей полностью опуститься. Она пыталась двигаться, но тело разразилось кошмарной болью, так что ангел лишь тихо простонала, стараясь не выдать своего пробуждения. Все что она могла — это безвольно стоять так до тех пор, пока не придут демоны.       В отчаянных раздумьях ангел начала осознавать, где она находится и как сюда попала. Она вспомнила дождь, двух напавших на нее демонов, ужасающее сражение и некоторые обстоятельства битвы. Пытаясь вспомнить второго демона, она смогла выдавить из себя лишь то, что это женщина с длинными волосами и ужасающей силы руками. Затем ангел вспомнила лик демона, что повис перед ней в небе на мгновение, расправив крылья. И его обтянутую кожей костлявую грудь, и рыжие длинные волосы. Она никак не могла поверить в то, что это был на самом деле он. Ей казалось, что его облик лишь знакомое ей видение, навеянное бессилием и полуобморочным сознанием. Она повесила голову, не желая более думать. Попытка встать в более-менее удобную позу, ну или хотя бы другую, чтобы дать отдохнуть напряженному и скованному словно пружина телу, не увенчалась успехом. Каждая конечность отозвалась волной вздувающихся иголок, продолжая мучать тело и разум.       Легкий стон вырвался из ее охрипшего горла вновь. Абсолютно все, что бы она ни делала, причиняло ей невыносимые страдания. Думать — страдания, двигаться — еще большие страдания. Она не могла обмануть свое тело. По щекам прокатились две скупые слезинки, вымывая белоснежные дорожки на изуродованном лице.       «Кто знает, что будет сейчас, — подумала она прежде, чем ее глаза безвольно закрылись и она вновь погрузилась в сон, сражаемая горем».       Когда она вновь открыла глаза, картина не изменилась. Скалы, обступившие ее вкруговую, создавали подобие гнетущего тюремного ужаса. Остроконечные глыбы вздымались ввысь, напоминая фасады готических храмов, движение которых уходило за зримый горизонт, погружаясь в наседающую черноту и пустоту. Что-то неизведанное ни ангелами, ни демонами таилось в этой черноте, готовое сожрать не только твое тело, но и душу. С самого верха по уступам и разрезам горных пород сочилась черная вязкая жидкость, будто посланница пустоты, она напоминала кровь. Она сбегала вниз, не замечая препятствий, опутывала поверхности скал, оставляя за собой вязкие следы своего властвования в этом мире. Под ногами все так же непоколебимо находилась земляная прохладная плита из-под которой пробивалось тусклое синеватое свечение. Азирафаэль могла только догадываться, что находится под ней. Попытавшись двинуться вперед, она вновь встретила сопротивление цепей и обмякла, отдаваясь воле своих металлических хозяев.       Ангел уже и не знала, сколько дней она находится здесь? Когда произошли те ужасающие события? Сколько дней прошло с ее затенения? С последнего проблеска? Сколько дней она не пила?       Пока разум терзали вопросы, в горле затрепыхался высушенный язык. В данный момент он был бы и рад сглотнуть слюну, но ее практически не было. Сухой ком проскочил по горлу, скребя мягкие стенки. Нервный смешок колыхнул цепи, что вторили ему металлическим звоном. Ангел не знала, что здесь веселого. Смех вырвался сам, будто заменяя содранному горлу крик, а изнеможённому разуму осознание боли и безнадежности. Здесь ее точно никто не услышит, и даже смерть не придет за ней в самый страшный час. Но может он придет? Явится из темноты, узнает ее и каким-то волшебным образом освободит. Тот, кто давным-давно перевелся из ангелов в демоны; тот, кто и не догадывался, как в момент его падения страдало ее сердце. Она отогнала эти мысли, как пустые и ненужные сейчас мечты. Глаза вновь закрылись, а разум отдался череде беспокойных снов.       Может, на земле прошло лишь пару часов или пару десятилетий, когда Азирафаэль проснулась позже. Те же скалы, та же довлеющая чернота, те же стоны над головой. Ангел чувствовала себя сейчас ненамного лучше тех же грешников, что издавали эти стоны. У нее полностью отнялись руки и ноги, так что она даже не стала пытаться ими шевелить. Единственное, что все еще поддавалась хоть какому-то контролю, это шея. Взгляд влево — скалы. Взгляд вправо — скалы. Взгляд вверх — больное зрелище. Закованные в огромные стальные цепи руки, взмывающие в черноту.       «Разве это мои руки? — подумала на секунду Азирафаэль. — Нет. Это руки какого-нибудь демона, что вечно рвет человеческую плоть, кости которой врезаются ему в тело и оставляют глубокие надрезы либо проколы. Неужели такие руки могут быть моими? — в подтверждение своей глупой мысли она попыталась двинуть пальцами рук, но они лишь слегка дернулись, как встревоженные ветром провода, и отдали своему хозяину взамен новую порцию боли».       Нервы рук обозначили себя и еще долго терзали Азирафаэль. Она опустила взгляд вниз, укоряя себя за все, что случилось. Пышная грудь, покрытая желтыми синяками и парой неглубоких разрезов, встретила ее взгляд. Кроме же своей груди она не могла видеть ничего.       «Как я выгляжу? Возможно, у меня сломано пару костей и в данный момент они ужасающе выпирают из-под кожи, может быть, все мое тело разодрано демоническими когтями или просто покрыто гнойными волдырями, — Азирафаэль ничего не могла вспомнить за последние дни, месяцы, а может и годы».       Она засыпала и просыпалась. И каждый раз ничего не менялось. Она выучила каждый камень этого подземелья, или ущелья, или грота, или пещеры. Ангел не имела понятия, где она находится, но зато она точно знала, что это Ад. Дни и ночи она проводила за размышлениями, пустыми вопросами и редкими криками, когда более-менее осмелела и привыкла к окружающей обстановке, но ответов не было. В конце концов она перестала спать. Ангелам не нужны ни сон, ни еда или вода и остальное, но все же она получила невероятное удовольствие, если бы хоть что-то из этого у нее сейчас было.       «Я бы не отказалась сейчас от порции блинчиков, — мечтала ангел. Вновь на ее лице промелькнула обреченная улыбка. Через пару дней без сна ее уже тошнило от окружающих видов. Все чаще ее голова закидывалась вверх, в пустоту. Все чаще ее душили слезы абсолютной беспомощности.       — Ну, сколько можно?! Почему?! Почему вы просто не явитесь сюда и не убьете меня, или хотя бы не начнете пытать?! Насколько я здесь? — ее голос, отскакивая от скал, эхом поднимался в колодезную черноту над головой.       — Зачем вам нужен ангел в заточении? Неужели пустое чувство издевательства? Вы ведь даже не видите меня, везде одни скалы! А там! Ни внизу, ни вверху ничего нет! Зачем? За что? Почему тогда никто не пришел мне на помощь, почему меня не ищут сейчас?! Неужели я самый беспомощный и жалкий из этих чертовых ангелов? Почему ты оставил меня?.. — ее тирада прервалась звуком бьющихся о скалы камней, летящих откуда-то сверху.       «Он не придет, возможно, он и не знает о моем существовании. Не стоит более ждать чудесного спасения и помощи от кого-либо, — додумывала она, глядя в пустоту». Наступила абсолютная тишина в темнице и в ее голове, она сознательно захотела заснуть, пока в ее голову не пришли ужасающие мысли об отречении, которые рано или поздно должны появится.