Вино и устрицы

      Через какое-то время он пришел в себя и вернулся к ангелу с припасённым кувшином воды. Он ничего не говорил, ничего не замышлял, ему просто хотелось быть с ней, и демон покорился этом порыву бездумно.       Когда он вошел, Азирафаэль дремала во влажной луже грязи, состоящей из земли и крови. Окончательно проснувшись она подняла на него глаза, ее испачканное лицо выражало по отношению к нему омерзение. Будто не она, а Кроули сейчас купался в грязи и молил пощады. После его прихода ангел осознала, что Кроули, в которого она была влюблена, который когда-то давным-давно гулял с ней в Райских садах, просто напросто не существует. Есть лишь демон, что сейчас стоит перед ней с кувшином воды, совершенно чужое существо. У нее оставались призрачные надежды на то, что он сохранит верность себе даже попав в Ад, но, кажется, они не оправдались, ко всему прочему, Кроули напрочь забыл ее, стер из своей памяти то далекое и ненужное.       — Прошу, не смотри на меня так, — взмолился Кроули, опускаясь перед ней на колени. — Я тебе ничего не должен! Мы демоны и это наша работа, — последние слова он произнес неуверенно, будто они были лишними. — Просто дай мне помочь тебе… — он сбился, не зная, как обратится к ней.       — Азирафаэль, — произнесла она.       — Азирафаэль, — повторил за ангелом Кроули, смакуя ее имя, будто новое вино.       — Ты не помнишь меня, Кроули, — процедила она сквозь зубы, погружаясь в его змеиные глаза, словно желая вытащить через них кусочки событий прежней его жизни.       — Мы были знакомы? — в его тоне не слышалось ни удивления, ни радости. Он был невероятно спокоен, словно человек, держащий все под своим контролем.       В следующую минуту он оторвал кусок тряпки, в которую был наряжен и, обмакнув ее в воде, жестом вопрошал разрешения умыть лицо ангела. Она не заметила, как кивнула, поддавшись его рукам. Холодная вода потекла по щеке, скатываясь крупными каплями к подбородку и дальше по шее. Кроули водил рукой по ее лицу с нежностью и аккуратностью хирурга. Демон пристально вглядывался все то время в лицо Азирафаэль, приобретающее более здоровый и живой вид. Бледная ангельская кожа, очищенная лоскутом, светилась на фоне багровой плоти.       — Значит ты тот самый ангел? — заканчивая, спросил он.       — Возможно, — мягко говорила Азирафаэль, и всепрощающая улыбка просияла на ее лице слабым отблеском. Она хотела его простить и для этого ей не хватало именно лишь извинений, предоставленного в виде кувшина воды и куска тряпки, с теплом и нежностью его рук.       — Я вспомнил тебя. Мы были молоды и прекрасны душой, нам было хорошо вместе. Я смутно припоминаю, как мы гуляли по эдему пару раз, и еще тогда я получил большой проект на создание «Альфа Центавры», твои ямочки вдохновили меня, — Кроули замялся и опустил глаза вниз, воспоминания нахлынули разом, как морской прилив. Ангел тоже была смущена. Ее щеки загорелись легким розоватым румянцем и она, взяв в себя руки, попыталась объясниться.       — Я была влюблена в тебя давно. Честно говоря, когда я впервые увидела тебя на небе, но еще не знала, что это такое. Лишь после твоего падения я поняла в полной мере, что мы связаны между собой. Так как на небе мы все постоянно ощущали блаженство и радость, я не могла отличить свои чувства. А после твоего изгнания… все это время я следила за тобой, когда ты был на земле, — Азирафаэль мило хихикнула, в попытке скрыть улыбку она пыталась закрыться скованными руками, но, потерпев поражение, просто отвернулась.       Кроули зачарованно смотрел на это существо. Он не любил ее тогда, возможно, но был по уши влюблен сейчас. Ее рассказ не в полной мере доходил до его осознания, но он упорно старался хвататься за суть вещей.       — Однажды я решила спуститься на землю и прогуляться рядом с тобой. Просто посмотреть! Я не хотела смущать тебя своей компанией, особенно после такого ухода. Мне казалось, ты не захочешь видеть ни одного ангела на милю вперед. Но меня тянуло к рынку и там я впервые за долгое время увидела, как ты изменился. Эти рыжие длинные волосы, что спадали тебе на плечи, яркий и смешной костюм. Ты был разодет словно принц… — Кроули улыбнулся, не скрывая ряда белоснежных клыков.       — Я стояла буквально в метре от тебя, когда ты прикусил губу, пробуя финики у того торговца. Я вскрикнула от неожиданности и сердце билось так часто, будто оно готово было выпрыгнуть из груди, только бы унять твою боль. Тогда я просто унеслась прочь, испуганная эти открытием, — она по-доброму посмеялась, вторя смеху Кроули.       — И в ту грозовую ночь мы были так близко, я думала ты узнаешь меня, но… — на этих словах она закончила рассказ и больше не улыбалась. Ее лицо потеряло мягкость, стало каким-то угловатым и потерянным.       — Я призналась тебе только потому, что мне уже нечего терять и последнее, что я хотела сделать, это открыться тебе, и сейчас… я могу спокойно уйти.       — Может, я тебя и не помнил, уничтожил для себя все прошлое, но какая-то часть меня всегда знала кто ты и каждый раз трепетала… В одном ты права, если ты будешь подальше отсюда, всем от этого станет только лучше, — он встал, огласив свой вердикт. — Я подумаю, что можно сделать для этого, а пока жди и молись, возможно, это твои последние молитвы, когда кто-то может тебя услышать, а на счет Вивьен не переживай, она больше сюда не зайдет. Он ушел, оставив ее одну. Азирафаэль встала на колени.       — Так будет лучше, — выдавила она из себя, смотря в непроглядную черноту над собой. Хоть ее все еще потряхивало в судорогах, а голова была забита невероятной цепочкой ужасающих событий, она не решилась предугадывать, что будет завтра и, впрочем, все ее возможные попытки представить самый ужасный поворот событий все равно померкли бы перед реальностью.       Выйдя от ангела, Кроули сразу направился на поиски Вивьен. Для начала нужно было устранить эту маленькую заразу. Поиски никак не хотели заканчиваться, прошло уже около двух часов бесплодного блуждания по закоулкам Ада. Ее нигде не было. Отчаявшись он пошел домой, решив, что найдет ее завтра. Когда он пришел, в доме горели все свечи. Вивьен лежала на ковре, улыбаясь, словно лисица.       — Ты искал меня? — она перевернулась на спину, предоставляя для обозрения свой обнаженный живот, как порой делают собаки.       — Зачем ты все это делаешь? Зачем ты вновь забралась в мой дом? Зачем ты избила и чуть ли не изнасиловала ее… и меня?! — Кроули сел на софу, поставив локти на колени для опоры.       — Мне… просто было интересно, вот и все. Это так необычно, вы будто любите друг друга и одновременно нет. — она подползла к нему на коленях, удобно устраиваясь между его ног. — Разве можно винить ребенка за излишний интерес? — она провела рукой по его щеке, и Кроули стало противно от этого прикосновения, но он не подавал виду, пытаясь наладить разговор для дальнейшего сотрудничества.       — Но ты не ребенок, Вив, — сказал он.       — Но я демон! А это подобно ребенку, мы с тобой, Кроули — демоны. Ты не можешь этого отрицать. Мы играемся с людьми, сжигаем села, бросаем любимых, не желая осознавать их боль, но самое ужасное — это делать зло намеренно. Потому-то будь лапочкой и забудь обо всем. Не причиняй ей зла намеренно, вам все равно никогда в жизни не быть вместе. И ты понимаешь это лучше, чем я. — она еще раз огладила его лицо двумя руками, привлекая внимание. — Только скажи, и завтра же она исчезнет навсегда из твоей жизни. Ни вины, ни слез раскаяния, ни-че-го, — Вив утерла слезы, катящиеся по щекам демона и по-матерински прижала его к груди.       Держась за нее, все становилось яснее и понятнее, меньше боли, меньше страха, меньше сомнений и привязанностей. Она поцеловала его в лоб, затем в нос и губы. Речи ее были невероятно соблазнительны и полны жизни, прекрасных обещаний. А поцелуи нежны и всепрощающи. Вот только Кроули это все было уже не нужно. Он давно принял решение, и все эти манипуляции давили на него эмоционально, но непоколебимое его решение оставалось таковым до конца.       — Нет, я разберусь с ней сам. Мне нужно знать, что она абсолютно повержена моей силой. Иначе мне до конца веков не сотворить больше зла, — Вивьен не стала настаивать и молча приняла его вердикт. Она хотела было провести еще одну ночь с ним, но Кроули жестом указал на дверь, и она понимающе направилась к выходу.       — Без крыльев ее не найдут, — лишь на пороге сказала она и пропала в черном портале двери. Она понимала его как никто другой.       Всю ночь Кроули не мог уснуть, тревожно вертясь с боку на бок, смотрел в залитое лунным светом окно. Он проклинал свет и тут же начинал жаловаться на тьму в комнате. Подскакивал с кровати, бродя, а затем быстрыми прыжками добирался обратно, прячась под одеяло от невидимых монстров. Время неумолимо приближало к казни остатков его души. Либо он похоронит ее, тем самым дав ей возможность жить с ее покалеченной жизнью, либо уничтожит ее тело, ее душу и умрет сам. Конец был печален как ни крути. Кроули мечтал о побеге, но карточный особняк, что он выстроил в своих мыслях рушился, и он вновь просыпался.       Так он неустанно метался до 4 часов утра. Глаза его не слушались и ошалело бегали по пространству. Он хотел было выпить кружку кофе, но кружка падала, он возвращал ее обломки в прежнее состояние, и она вновь падала. Время растягивалось, будто питаясь его страданиями. В шестом часу утра он уже бродил вокруг ее камеры, не решаясь войти.       — Что я делаю? Что я собираюсь делать?! — он еще раз обошел все закоулки преисподней, ища хоть какую-нибудь лазейку — выход для нее. Но в Ад был лишь один вход и два выхода.       Один из них был неприступен ввиду того, что пока он проведет ангела по всем девяти кругам, ее и его уже не раз схватят. И не то что убьют, а продолжат пытать каждый на свой манер.       Второй выход был у ног Сатаны, навсегда заключенного во льдах девятого круга Ада. Его сон крепок, а крики грешников в пасти оглушают его, вот только ангела невозможно не заметить. Ее крылья, ее аура, чистая душа видимы всеми обитателями преисподней за милю.