Остановка

      Они выходят из подъезда спустя несколько минут бездумной тишины и бродят снаружи, в опустевшем дворе, мрак которого разбавляется лишь светом двух единственных уцелевших фонарей в округе. Говорят поочередно обо всем незначительном (но в то же время по-своему важном), что приходит в опустошенную вечерним ветром голову, пусть довольно робко, неуверенно и непривычно, пускай даже так, будто учатся общаться друг с другом заново, с самого начала, словно только вчера впервые познакомились. Стараются всеми силами преодолеть внутренние страхи и свыкнуться с легким трепетом, нарастающим в груди, пока выговаривают каждое слово, каждую тихую фразу, потонувшую в магическом полумраке, и бросают осторожные, мимолетные, но непременно яркие взгляды, заставляющие всё внутри взрываться с такой силой, что искры от всех переполняющих эмоций сияют в темноте сентябрьской ночи множеством падающих мелких звезд сквозь хрустальную поверхность зрачков. И происходящее кажется скорее похожим на какой-то слишком реалистичный сон, заполнивший собою всё вокруг, прекрасную короткую иллюзию, но никак не на их сегодняшнюю однотипную жизнь. Кажется, словно что-то в этой бесконечной черной полосе начинает-таки медленно, но верно налаживаться... Элли потихоньку рассказывает о том, как тяжело она проводила первое время в совершенно незнакомом ей городе после того, как мать оставила её одну и вернулась обратно в Сеул, как она была неуклюжа, глупа, неосторожна и в каких идиотских ситуациях перед другими, уверенными в себе людьми, вечно оказывалась из-за своей раздражающей всех неловкости, да проблем со здоровьем, но всё равно старалась учиться и держаться на плаву до самого последнего, едва доползая до временного жилья к самой ночи, чтобы упасть в постель, забывшись в беспамятном сне (потому что держаться в этом бесконечном унынии, кроме навязанной учебы, было попросту больше не за что). Хёнджин, меланхолично шагающий рядом, слушает её небольшую историю с присущим ему прежним спокойствием, периодически поглядывая на бурные жестикуляции Ли, пока они двигаются то туда, то обратно по пролегающей вокруг всего дома плитчатой дорожке, а потом неудержимо смеется, заламывая брови домиком и тихо шипя от боли в разбитой губе, когда она в красках рассказывает о своем первом, самом ужаснейшем проекте в начале карьеры. О том, как толстый преподаватель с завышенным чсв, люто ненавидящий яркие цвета, разнёс её работу в пух и прах перед всей аудиторией, заставив буквально сбежать с семинара прочь... чтобы после тут же вернуться назад с зареванным, но довольно мстительным видом, потому что сдаваться тогда она всё же была не намерена… Годы идут, а что-то в них всех не меняется никогда. - Значит, дизайнер интерьера? Серьезно? - Хёнджин загадочно усмехается на ее кивок, прищурив глаза, и добавляет задумчиво: - Это может нам пригодиться. - Правда? Кстати, вы так и не рассказали, чем тут занимаетесь... Помимо продюсирования и записывания собственных мини-альбомов. О каких таких незаконченных работах постоянно твердит Бан Чан? - Элли любопытно приподнимает одну бровь, буравя его пристальным взглядом, показывающим, что она так легко не отстанет, пока всё о случайно услышанном не выведает, и шутливо толкает своим плечом в плечо, когда парень отводит ленивый взгляд в сторону, будто и не слышал никакого вопроса. - Только не говори, что это нечто сверхсекретное и незаконное! Хван сипло выдыхает с насмешкой воздух, словно какой-то истинный герой японского подросткового аниме (порой он даже выглядит немного похоже) и произносит, впервые за долгое время расплываясь в искренней улыбке, от которой у Ли тут же заходится галопом сердце и закладывает давлением уши: - Ну и фантазия у тебя, конечно, Плакса, - они подходят ближе к раскрошившемуся в некоторых местах бордюру, и Элли чуть ли не спотыкается об него, засмотревшись на непринужденное расслабленное лицо Хвана, но вовремя оказывается пойманной под локоть: - Осторожнее, здесь темно. - добавляет он, со случайной щекоткой опуская руку вниз, проводит кончиками пальцев, будто случайно, по теплой коже, и останавливается на тонком запястье, чем заставляет её щеки с ушами мгновенно загореться алым пламенем. Элли искренне благодарна тому, что тусклое монохромное освещение на улице, создающее такое ощущение, словно они находятся внутри какой-то старой, неоново-винтажной съемки, хорошо скрывает весь этот предательский кошмар от невооруженных глаз, иначе не избежать ей его насмешек все последующие дни никаким существующим нынче способом... Иногда хочется просто провалиться сквозь землю. Хенджин умиротворенно улыбается краем губ, медленно разворачивает собеседницу к тропинке, всё еще держа за руку, потому что они уже успели пройтись до конца всего полукруглого дома, и направляется вместе с ней в обратную сторону. - Тогда рассказывай, чем вы тут занимаетесь, м? - Да ничем особенным. Скупаем старые заброшки, реставрируем их под ключ и продаём по новой цене, вот и весь "драгоценный" секрет. - Хван пожимает плечами и смотрит по сторонам. - Здесь маловато хорошо сохранившихся зданий, поэтому, объекты с качественным ремонтом по объявлениям выкупают за первую же неделю. - Серьезно? Реставрируете под ключ? Всей командой? - Ну, чем еще дельным заняться? А так, всегда есть деньги и способность прокормить себя своими же руками, а не отсиживая задницы в набитых битком офисах за государственные гроши. - И то верно... Но это... Это круто! - Элли пораженно улыбается, все еще удивляясь рассказанному, а потом вспоминает вчерашний инцидент и вопросов в голове заметно прибавляется. - Скажи, а тот парень... Что у них стряслось с Бан Чаном? Он говорил про какое-то опечатанное здание и бывшее сотрудничество... - Они с Доном когда-то были старыми друзьями... Точно не помню, но, кажется, это было еще до того, как Чан и Феликс переехали в столицу и поступили с нами в старшую школу. Хулиганили тут на пару, шуму наводили, пока мать Чана не решила, что с нее всего этого достаточно и не отправила детей учиться в Сеул к тётке. Чан тогда не хотел уезжать из родного дома, даже был на нее обижен какое-то время, зато в итоге нормальным человеком стал. - Хёнджин тихо выдыхает, припоминая старые времена, когда они друг с другом впервые познакомились на первом году старшей школы. Тогда Бан Чан показался ему немного глупым провинциальным парнишкой, даже наивным, слишком добрым для столицы, чересчур застенчивым перед самоуверенными городскими выскочками, вопреки всем слухам о приезжих ребятах, и совершенно не способным вступать в какие-либо конфликты, а всё из-за его безобидной внешности, щенячьих глаз и вороха милых кудряшек на голове. Однако стоило в их школе разразиться драке, так тот сразу показал себя с иной стороны, заступившись за новых друзей и не хило надавав по щам противникам, подкараулившим их с Джисоном и Феликсом возле уборных, чтобы как следует поиздеваться над мелкими - тогда подобное было в порядке вещей. Природной доброты и дружелюбия всё это в нём, конечно же, ничуть не поубавило, но в тот день Хёнджин впервые задумался о том, насколько обманчива бывает человеческая внешность: в Бан Чане способность быть понимающим человеком с огромным сердцем, и в то же время сильным товарищем, который за дорогих ему людей разберется с кем угодно и когда угодно - сочетались удивительно просто и гармонично. Сегодня он ничуть не жалеет, что все ещё дружит со старшим, потому что синоним имени Чана - неизменная надежность и стабильность, возможно даже, что он - единственное накрепко запаянное металлическое кольцо, что постоянно (прилагая все возможные усилия) держит всю их хаотичную цепочку долгой дружбы связанной и целой, не позволяя в ней распасться на части ни одному, даже самому незначительному для отношений звену. Он любит людей всем сердцем (особенно своих людей), любит свою обычную жизнь, какой бы трудной она ни была, дорожит всем, что у него есть, каждый новый день, безо всякого остатка, и близкие это прекрасно понимают, стоит лишь взглянуть в теплые, чуть прищуренные из-за улыбки глаза - никаких словесных объяснений не потребуется. - Значит... Это что-то вроде мести? - Ага. Дон на него с тех самых пор был озлоблен, считал, что он кинул его и район ради хорошей жизни в столице, а потом, когда прошло много лет, мы по просьбе Чана переехали сюда, я - вернулся обратно к бабушке и тёте, ребята - перебрались в квартиру, которую он купил взамен пустующей трёшки его родителей, возвратившихся с концами в Сидней, потому что так работа была поблизости и нам не приходилось больше переться всей оравой аж через два города... Мы научились хорошо совмещать труд на реставрациях и дела в студии, но в первый же год наткнулись на неприятности в лице преступников и полиции. - То самое неудачное здание? - Да... Бан Чан приобрел никому ненужную заброшку на окраине района, чтобы сделать из нее маленький офис, оформил документы, выкупил в управлении, потому что хозяина у нее не было - всё как требовал того закон, а потом, когда уже начались работы, выяснилось, что там по ночам толкают своим клиентам дурь Дон и его люди. Они достаточно долго использовали то здание в качестве пункта назначения встреч и об этом никто не догадывался до поры до времени, пока мы случайно не вмешались. Хён, узнав о наркоторговле, сообщил в полицию, потому что дело было слишком опасным: здание не принадлежало нам даже при том, что мы его законно выкупили, и с этим нужно было что-то делать... О том, что в этом замешан Дон, он, естественно, ничего не знал, затем последовал конфликт со старым другом: пару-тройку людей Дона вскоре задержали легавые прямо на месте обмена. Он был страшно зол, здание так же конфисковала полиция, оставив под своё личное наблюдение, хорошо хоть часть денег за его покупку, благодаря всем предъявленным документам, удалось вернуть. С тех пор прошло уже пять лет, а этот чудак до сих пор нам то дело простить не может, несмотря на все объяснения, считает, что Чан вернулся домой нарочно, чтобы везде ему во всем подгадить, хотя нафиг он ни ему, ни нам не сдался. Наркоман-параноик, что с него возьмешь... Это даже печально. Здесь мало кто добивается хоть немного приемлимого уровня жизни. - Это ужасно... Рада, что вы не натворили делов хотя бы тогда... Ведь всё могло закончиться гораздо хуже. - девушка устало вздыхает и, вспомнив о чем-то, протягивает руку, слегка коснувшись кончиками пальцев пластыря на чужом рассеченном лбу, чем заставляет Хвана удивленно поднять глаза в ответ. - Хотя и сейчас ничуть не лучше... И это потому, что кое-кто у нас без тормозов. - Эй, он не затыкался, а я не мог его больше терпеть... Всё просто в итоге пришло к тому, к чему изначально и катилось. - Ну, конечно, легче же начать драку первым, чем совсем немного потерпеть... - Если её все равно никак не миновать, то почему бы и нет? - Хёнджин лениво разворачивается к ней всем корпусом, вглядывается в лицо, своим невозможным заметно оживленным взором, открыто и с каким-то бесстыдным вызовом, присущим только ему, с пляшущими на дне чернильных хрусталиков бесенятами, а Ли медленно опускает руку вниз, на этот раз закрывая ему глаза ладонью, из-за чего оба почти одновременно начинают смеяться. - Что ты делаешь? - хрипло спрашивает парень, но пока не предпринимает попыток высвободиться. - Ты вредина, знаешь об этом? - А ты все та же зануда... Элли тепло улыбается в ответ дразнящей усмешке на разбитых губах, и молча всматривается в родное лицо напротив. Где-то за густой тускло-зеленой листвой деревьев, подсвеченных мягкими бликами фонарей, вновь раздаются далекие раскаты грома, рассекая своим шумным рокотом глубокую ночную чернь; они оба слегка запрокидывают головы по инерции, чтобы посмотреть вверх, вот только Элли возвращается назад немного раньше. Сокращает последний метр расстояния, приближаясь почти что вплотную, и замирает на мгновенье. Легкий осенний дождь вновь срывается с бездонного облачного пространства на землю, окропляя мелкими каплями их волосы, кожу, одежду и возрастая с каждой секундой; Ли пользуется тем, что ладонь ее, уже ощутимо влажная, все ещё на глазах у Хвана, медленно опускающего голову следом за ней, но вовсе не в попытке отстраниться. На решающий шаг лишь секунда-две - она осторожно оставляет на его губах почти невесомое, теплое прикосновение своими, наконец, убирая руку и приподнявшись на носках кроссовок, после чего вдруг получает незамедлительный ответ в виде более уверенного поцелуя, дополненного скользнувшими по подбородку мозолистыми пальцами. Сентябрьский ливень прячет их маленькую тайну под покровом пасмурной ночи, скрывая от посторонних глаз в стареньком дворе района номер девять и обещая, нет, вовсе не легкую жизнь в дальнейшем, но множество запоминающихся вечеров, щедро поделенных на двоих, как и всё остальное, через что им пришлось когда-то пройти, прежде чем встретиться в самом потерянном месте страны в один из подобных.

***

- Лино, ты не видел тут лампочку со второго? Куда они её запрятали? - Чан заходит на кухню с усталым и сонным видом человека, которого весь прошедший длинный день переехал буквально на бульдозере, и принимается тщательно обыскивать ящички со всяким бытовым хламом, выдвигая один за другим. Минхо, в это время ставящий вымытый чайник на печку, смотрит на него из-за плеча слегка недоумевающе: - Думаешь, хорошая идея вкручивать её сейчас? - А что такое? - Ну, мы все разукрашены, как натуральные клоуны, не думаю, что госпожа Джин-Хо оценит это по достоинству, когда увидит. - И правда, черт, - Чан задумывается на секунду над его словами, затем задвигает за собой последний ящик, звенящий столовыми приборами, и тяжело вздыхает. - Скажешь Джинни, чтобы пока не спускался к ней... Не стоит беспокоить госпожу Хван понапрасну. - Он и сам должен знать. - парень собирает расставленные на тумбочке чистые тарелки в стопку и набирает в пустой фильтр воды из-под мерно шумящего крана. - Эй, Чан... Окликает его негромко ровно в тот момент, когда Бан Чан, смирившийся с отсутствием освещения на этаже, уже собирается уходить из комнаты. Желтый свет кухни слепит усталые глаза, подсвечивает его кучерявые взлохмаченные волосы, а еще грозится совсем сбить ему всё настроение хорошенько поспать сегодняшней ночью (только бы не пришлось опять торчать на холодном балконе в компании сигарет из-за вечной подруги-бессонницы), но он останавливается на пороге и слегка чешет затылок, давая понять, что слушает. - Как думаешь, это всё хорошо или плохо? - Что именно? - непонимающе переспрашивает Бан, на этот раз с интересом посмотрев на друга полубоком. - Её появление здесь. Что если станет только хуже? Как было в прошлый раз. - Минхо настороженно всматривается ему в глаза, заметно понизив тон голоса, чтобы никто лишний их сейчас не услышал, и выжидающе замирает на месте прямо с булькающим водяным фильтром в руках... Опять он за старое. Да, опять, потому что ему попросту не всё равно. - Ты о Хёнджине? - блондин утомленно выдыхает, смотрит в потолок над собой, раздумывая о чем-то важном некоторое время, а потом вдруг простодушно улыбается в ответ, светя ямочками в щеках. - Я понимаю, о чем ты, но давай лучше будем делать ставки только на хорошее, дружище? Говорят, что плохие мысли материализуются, так что, нельзя давать им тут и шансов. Минхо неопределенно кивает в ответ, провожая его задумчивым цепким взглядом, и вскоре выходит следом, выключая за собой свет. Пожалуй, сегодня им всем и правда нужно хорошенько выспаться, а там уж поглядят, как всё сложится дальше, утро вечера ведь мудренее. Может, действительно, всего лишь набраться терпения и подождать, как говорит Чан? Кто знает... Парень тихо входит в зал, где уже мирно посапывает первая часть ребят (кто-то даже умудряется храпеть на всю комнату, свернувшись на диване в пугающе странную позу), усаживается на расправленное кресло и лениво тянет со стола свой телефон. Во тьме комнаты его свет становится слишком ярким бликом, рассекающим полумрак, на что тут же реагирует, судя по мучительному голосу, еще не заснувший Джисон: - Хён, сделай яркость поменьше, пожалуйста, это просто кошмар... Тебе глаза не режет? - А? Сейчас, погоди, - Ли уменьшает яркость, затем проверяет мессенджер на наличие новых сообщений, касающихся работы, машинально копается в твиттере, просматривая новости, в то время как голова его забита совсем другими мыслями, полностью отвлекающими от дела, а потом всё-таки решается и заглядывает в журнал пропущенных звонков, где горят красным аж двадцать два входящих за сегодняшний день. Дело дрянь. Он усердно думает несколько секунд о том, что же с этим делать, хмуро уставившись в стену перед собой, и когда слышит в коридоре тяжелые шаги Чана, заходящего в ванную, всё-таки стирает их все до единого, не удосужившись перезвонить. Откладывает телефон обратно на стол и грузно падает на матрас, какое-то время бездумно глядя в пустой потолок. Одно из окон в комнате приоткрыто, впуская в зал свежий вечерний воздух, снаружи цыкают громко в траве сверчки, но шума автомобилей совсем не слышно, потому что главная трасса находится слишком далеко от двора - Минхо этому факту несказанно рад, иначе он бы просто здесь долго не протянул, сбежав подальше ровно через пару-тройку дней. - Что-то случилось? - спрашивает кто-то сипло слева, и Ли поднимает глаза, натыкаясь ими на силуэт Феликса, сидящего на своем матрасе и пристально смотрящего оттуда на него. - Ты выглядишь очень озадаченным. Проблемы какие-то? Джисон, хвала небесам, уже давно заснул (слышно, как он сопит внизу), Чанбин, судя по относительной тишине, тоже, как и Чонин с Сынмином, затихшие в другой комнате, поэтому Минхо раздумывает несколько секунд над тем, стоит ли ему сказать правду или все же нет, ради всеобщего блага, но вскоре решает, что в этом идиотском секрете, по сути, нет ничего такого удивительного. Странного до чертиков - да, безусловно, но они сталкиваются с ним, все же, не впервые в жизни. В любом случае, эта дурацкая многолетняя проблема уже успела коснуться почти их всех, чего бы там ни говорил Бан Чан, и стоять в сторонке, усиленно делая вид, будто всё идёт отлично, ни у кого из них больше не получится. - Её мать мне сегодня звонила. - Шутишь что ли? - Феликс недоверчиво фыркает и чуть повышает тон голоса, когда понимает, что все вокруг него спят. - У неё реально сохранился твой номер? Да быть такого не может. - Ну представь себе. Раз звонила, значит, как-то сохранился. - И что ты сделал? В смысле, ты же не собираешься... Он улавливает нотки нарастающего беспокойства в голосе друга даже сквозь эту всепожирающую глубокую темноту ночи, разбавляемую лишь пением уличных насекомых и шуршанием приподнимающегося на окнах длинного тюля, с трудом вспоминает о том, как гиперопекающая (по его скромному личному мнению даже слегка тронутая умом) мать Элли, когда-то тесно дружившая с его собственной матерью, еще в школе настойчиво выпросила у Ли номер телефона (как у самого прилежного мальчишки из их компании), чтобы хорошенько следить за собственной дочерью, часто расспрашивая его о том, бывает ли она постоянно со всеми или же больше с кое-кем по ненавистной фамилии Хван, на что "самый прилежный мальчик компании", естественно, очень прилежно и искусно ей врал. Друзья к тому времени уже кое-как смирились с не очень адекватным поведением взрослой женщины, придумали постепенно, каким образом её уловки можно умело игнорировать, периодически смело водя за нос, пока одним прекрасным днем она вовсе не исчезла вместе с Элли из столицы со всеми концами, а слишком легко запоминающийся номер, Минхо, хоть и несколько раз менял саму симкарту, все же по глупости оставил прежним, потому что ему попросту было дико в лом справляться с новым, пытаясь его как-то запомнить... Налажал, конечно, знатно, что тут скажешь. Откуда ж ему было знать, что госпожа Ли вдруг вспомнит о его ничтожном существовании спустя столько-то лет? Лучше бы, всё-таки, поменял номер еще семь лет назад, желательно около десяти с лишним раз подряд, так, на всякий пожарный. - Я взял при первом входящем, потому что номер был совсем незнакомым, но узнал её даже по голосу и тону. Потом уже сбросил. - тихо отвечает старший и ерзается на месте, устраиваясь так, чтобы получше видеть сидящего невдалеке в позе лотоса Феликса уже привыкшими к полумраку глазами. - Ты Хёну об этом рассказал? - тот спрашивает заметно тише, потому что с коридора снова доносится возня занятого чем-то Бан Чана и звуки включаемой в ванной воды, глаза его ярко поблескивают в темноте, выдавая легкое душевное волнение, которое тоже совсем не остается незамеченным. Феликс сильно переживает из-за всей напряженной ситуации, и по нему это всегда видно невооруженным глазом. - Пока нет... Я просто не беру трубку. Надоест, может угомонится сама и забьет. - Думаешь? У неё там вроде связи какие-то имелись, что если она нас всех как-то вычислит? Звучит, конечно, максимально тупо, как будто мы сейчас до смерти боимся какой-то полоумной тетки с манией преследования, но... Сегодня всякое ведь может случиться, разве нет? Сам знаешь, Джинни только начал приходить в себя после всего того дерьма и этот внезапный визит просто... - Знаешь, что я думаю? - перебивает его твердо Минхо, слегка приподнявшись на локте, чтобы поправить свою завернувшуюся в комок подушку. Феликс замолкает и смотрит на него выжидающе, вопросительно приподняв брови, с такой серьезностью, словно они сейчас вдвоем решают сложную задачку, как минимум, городского масштаба, к примеру, связанную с ремонтом нового объекта. - Что мне определенно стоит купить завтра другую симку. - после этого парень вновь тянется к смартфону и принимается искать на соседней тумбочке хоть что-нибудь, чем можно надавить на отверстие для её хранения и выбросить к чертям злосчастную про́клятую вещицу, не сулящую ничего хорошего. Феликс коротко усмехается его увлеченным действиям довольной лисицей, и бросает ему в руки уже свой телефон, выуженный откуда-то из-под одеяла: - На, посвети лучше… Иначе будешь до утра так возиться, герой.