Остановка

      Яркие лучи утреннего солнца освещают всю комнату через занавешенные бежевым тюлем окна балкона, скользят по коже, оставляя после себя теплые фантомные прикосновения, и не дают толком поспать, ослепляюще подсвечивая закрытые глаза. Элли жмурится, потягивается сладко на постели и с трудом разлепив тяжелые веки, бросает взгляд на настенные часы - циферблат показывает пять часов утра, госпожа Джин-Хо в такое время, скорее всего, еще мирно спит у себя в комнате, поэтому девушка решает не подниматься так рано (чтобы не наводить в квартире лишнего шуму), а полежать еще немного. В толком не проснувшуюся голову сразу же лезет хаотичное месиво из множества сложных мыслей одновременно, начиная с тревожных переживаний о том, что ей необходимо как можно быстрее отсюда уехать, пока мать каким-то образом не прознала о вранье насчет задержки по работе, предъявленном ей еще три дня назад, и заканчивая вчерашней ночной прогулкой с... довольно неожиданным концом. Да уж... Ладно, она вовсе не ожидала того поцелуя даже от самой себя, не говоря уже о Хенджине (стыд-то какой, Господи, как она вообще могла так поспешить), однако все равно никак не может остановить невольно расползающуюся по лицу теплую улыбку при одной только мысли о том, что их совершенно непонятные отношения начинают потихоньку хоть немного проясняться. Муть дождевой воды медленно рассеивается, по мелким крупицам уступая место прозрачной, кристально-чистой озерной глади, и это, наверняка, лишь самое начало пути... Если только сегодняшним днем парень снова не будет вести себя так, словно она какой-то чужой человек, оказавшийся здесь по воле случая, которого он и видеть-то больше перед своими глазами не желает, кто его знает. Хенджин был странным и довольно непостоянным, сколько она его помнит, возможно, даже спустя все эти восемь лет в его характере вряд ли слишком многое изменилось, ну, разве что совсем чуть-чуть. Или она, все-таки, ошибается? Элли устало выдыхает, продирает спутавшиеся волосы пальцами, задумчиво почесывая голову, затем тянется к телефону на тумбочке и, сняв блокировку с экрана первым же делом замечает несколько входящих сообщений от матери. Вот черт... Что там произошло на этот раз? "Ты не предупреждала заранее о том, что можешь задержаться. У тебя всё в порядке?" - гласит самое последнее из них, и девушка раздраженно выключает блокировку, поднимая глаза до небес (кажется, уже переняла чужую привычку), потому что прекрасно знает, что её дотошный вопрос означает вовсе не обычное материнское беспокойство, а точно нечто вроде "всё ли у тебя идёт по планам или ты вдруг решила меня надуть, ни с того ни с сего?" Это ужасно бесит - пытаться всеми оставшимися силами сохранять неизменное спокойствие, в то время как кто-то назойливый постоянно тебя подгоняет или запугивает, словно находится не в другом городе, а стоит сейчас прямо позади и злобно дышит в спину, не давая толком ни на чем важном сосредоточиться. Ей двадцать шесть лет, а она попросту никак не может выбить у матери право быть самостоятельным взрослым человеком, способным в любой момент решать свою судьбу, как того хочется, без чьей-либо чрезмерной опеки. Просто какой-то злой анекдот, а не жизнь. Телефон с коротко отвеченным в мессенджере: "Возникли кое-какие непредвиденные обстоятельства, мам, потом объясню. Всё хорошо." - быстрым полетом отправляется прямиком в раскрытую дорожную сумку, стоящую на полу возле платяного шкафа; девушка устало поднимается с места, лениво переодевается в тускло-желтое платье по колено из тонкого трикотажа с вышитыми малюсенькими осенними листочками, завязывает вьющиеся лохматые волосы в небрежный пучок, чтобы потом привести себя в более-менее человеческий вид уже в ванной, после чего аккуратно заправляет за собой смятую постель и тихо выходит из достаточно нагретой солнцем комнаты, бесшумно двигаясь по паркету босыми ногами, словно крадущаяся в коридоре домашняя кошка. Поспать ей сегодня спокойно явно не светит - гудящая от тревожных мыслей голова решила взять своё и не дать своей хозяйке отдохнуть больше ни одной лишней минуты, поэтому Элли подумывает лучше потратить выпавшее раннее время на то, чтобы спокойно умыться и позавтракать наедине с собой, размышляя над тем, что делать с возникшей проблемой, пока жужжащий взвинченный мозг не даст ей, наконец, отвлечься на что-нибудь более интересное. А там, глядишь, к часам шести начнут возиться уже и ребята, быть может, получиться сегодня увидеться со всеми и узнать, как они себя чувствуют? Прекрасно, вот и весь план на начало грядущего дня. Бабуля Джин-Хо просыпается ровно через полчаса, какое-то время возится в спальне, поправляя за собой всё в комнате, после чего Ли помогает ей с уборкой, с настоящим боем отвоевав у женщины веник со шваброй, и тратит всё оставшееся время до шести, а потом уже и до семи (потому что наверху подозрительно тихо) на то, чтобы вымыть всю квартиру - говорят, что уборка хорошо помогает выветрить из головы все ненужные мысли, так вот... Нифига. Спокойной она себя после этого не чувствует от слова совсем, лишь еще больше накручивает несчастные нервы по поводу предстоящего тяжелого разговора с матерью, которая подобные темы просто люто ненавидит, а потом в дверь вдруг начинают барабанить со всей дурью, и Ли, как раз заканчивающая с ванной, открывает её мокрыми руками быстрее госпожи Хван, подскочившей на кухне от волнения. Хёнджин влетает в квартиру настоящим вихрем с таким взвинченным видом, словно у него где-то на взрывчатке уже включен детонатор, и пробежав до зала, принимается отодвигать все ящики, выбрасывая оттуда на пол одни бумаги за другими. - Что такое? Что случилось? - старушка вбегает в комнату следом за внуком, за ней и опешившая Элли, они обе совершенно ничего не понимают, пока Хван продолжает лихорадочно обыскивать весь деревянный шкаф с вещами и, наконец, достаёт откуда-то необходимую синюю папку с документами. - Эти уроды подкинули наркоту в наш объект вчера ночью, и кто-то уже успел вызвать легавых. - бросает он на всех пара́х, прежде чем снова вылететь обратно в подъезд, пока Джин-Хо с девушкой медленно догоняют, в чем дело, поочередно приоткрывая рты. Элли кое-как натягивает в спешке кроссовки и выбегает из квартиры, спотыкаясь на ходу, вслед за ним, сердце в груди стучит, как бешеное, потому что это не просто проблема после позавчерашнего инцидента, а самая настоящая катастрофа на пустом месте. Снизу отдаются вибрирующим эхом по холодным бетонным стенам громкие мужские голоса, кто-то даже ругается снаружи, уже возле выхода из подъезда, короткий гул сирены рассекает весь словесный балаган, и девушка в ужасе понимает, что это, черт подери, снова полиция... Прямо здесь, с самого раннего утра, это просто какой-то жестокий розыгрыш или что? - Они Хёна забирают! Твою мать! - цедит сквозь зубы Джисон, в тот момент сбегающий мимо неё по лестнице, прямо за ним пулей вылетает и взволнованный, даже слегка напуганный Феликс, она попросту толком не успевает ничего понять, госпожа Джин-Хо в это время кричит им сверху, чтобы никто не смел творить глупостей, пока Элли, наконец, не добегает до злосчастной улицы. Свет от дневного солнца слепит глаза сквозь извилистые ветви деревьев, она с трудом рассматривает две яркие полицейские машины, в одну из которых уже успели запихнуть Бан Чана; Хёнджин с Минхо о чем-то громко ругаются прямо перед одним из патрульных, остальные же парни обеспокоенно вьются вокруг них, после чего старший велит ему повышенным тоном: - Нет, ты останешься здесь! И Феликс останется вместе с тобой, понял? Это не обсуждается, со мной поедут только Джисон и Чанбин! - затем остервенело забирает у него, раздраженно взмахнувшего рукой в ответ, папку с бумагами и садится во вторую машину вместе с Со. Элли мимолетно узнаёт в полицейском, садящемся за руль, того самого непроницаемого мужчину, что проверял их ровно день назад, а потом автомобили с ревом уезжают со двора, по обе стороны вокруг дома, и они все остаются стоять возле скамеек в полнейшей тихой разбитости, словно недоумевающие сироты, внезапно брошенные своими родителями посреди улицы... К слову, без Бан Чана всё здесь выглядит, в самом деле, именно так и никак иначе. - Феликс! - она окликает парня, когда тот хватается за светлую голову досадно и со злостью пинает ржавый мусорный бак, стоящий возле скамьи. Ли никак не реагирует на голос, лишь ругается себе под нос басом и уходит куда-то в сторону второго дома, махнув на них рукой напоследок. Довели уже. - Феликс! Куда ты? - Элли зовет его с нотками отчаяния, стремительно расползающегося внутри, в последний раз, после чего Чонин осторожно кладет ей руку на плечо со словами: - Оставь... Позлится и вернется. - и девушке ничего не остается, кроме как молча с ним согласиться. Сейчас, действительно, ничего не поделаешь, вся надежда лишь на старших. Они потихоньку возвращаются обратно в дом, чтобы объяснить всё госпоже Хван, пребывающей в полном неведении; Элли остаётся какое-то время сидеть на старой, полностью разукрашенной скамейке, во дворе, потому что Хёнджин вовсе куда-то исчез сразу же после того, как Чан и другие отъехали - она даже не заметила, куда именно он пошел, поэтому решает сейчас просто остаться на месте и немного подождать, пока он и Феликс не соизволят вернуться назад. Беспокойство за них не позволяет просто подняться в квартиру как ни в чем не бывало, к тому же её собственная проблема до сих пор надсадно дышит ей в шею, постепенно затягивая на раздраженной коже узкую петлю всё сильнее и сильнее в попытках всеми силами перекрыть жалкие остатки кислорода. Что там она думала насчет окончания черной полосы в жизни? Кажется, это был мимолетный бред её слишком окрыленного долгожданной встречей сознания. Элли тратит около пятнадцати меланхоличных минут на то, чтобы рассматривать желтые листья, впившиеся во влажную после вчерашнего дождя землю, попутно вспоминая о том, какими беззаботными и полными ярких, счастливых моментов были их школьные времена и сравнивая с тем, как сильно поменялась их жизнь сейчас, когда все они так выросли и изменились сами. Даже Чонин стал заметно взрослее, крепче, да выше неё на пол головы, и это заставляет Ли немного грустить о тех светлых детских годах, которые никак уже не вернуть в настоящем. Но то ведь вовсе не значит, что времена взрослых всегда самые ужасные, верно? Просто сейчас они все переживают не самые легкие обстоятельства, вот и вся суть их бесконечных нервотрёпок, не дающих ни секунды расслабленно вдохнуть свежего воздуха полной грудью. Она отвлекается от собственных мрачных мыслей, словно мгновенно выплывает из вязкого сна, ровно в тот момент, когда по грязной листве на тропинке ступают чьи-то смутно знакомые спортивные кроссовки. - Идем. - коротко говорит Хенджин, шагающий в сторону двери, и Ли устало поднимается, молча следуя за ним, чтобы расспросить о случившемся уже наверху. К госпоже Джин-Хо они пока не возвращаются, потому что ей определенно нужен отдых от всего этого утреннего кошмара и долгий разговор по телефону с собственной дочерью, матерью Йеджи, поэтому Ян Чонин со своей успокаивающей, но немного неловкой милой улыбкой наливает всем крепкого чаю на кухне уже третьего этажа и тут же смывается в зал к Сынмину под предлогом звонка Феликсу, прихватив с собой овсяное печенье, да оставляя их двоих наедине. Хёнджин молча сверлит керамическую кружку хмурым взглядом исподлобья, мерно стуча одной ногой по полу так, словно решает в голове сейчас судьбу целого мира, пока Элли от нечего делать мысленно сравнивает его с каким-то аватаром из известного всем мультфильма и едва сдерживает рвущуюся наружу совершенно неуместную улыбку, быстро пряча её зарождение в своей дымящейся кружке. Сейчас ведь совсем не до шуток, в самом деле. - Черт, стоило позавчера хорошенько подумать башкой, прежде чем... - начинает он слегка раздраженно, глядя куда-то в пустое пространство перед собой и даже не притронувшись к чашке, но Элли перебивает его прежде, чем это самоедство зайдет слишком далеко: - Это не твоя вина. Сам же говорил, они и так давно хотели ему подгадить. - Да, но до этого у них не было ни единого повода. - Твоей вины здесь все равно нет... Думаю, рано или поздно оно бы все равно случилось, подобные ситуации – лишь вопрос времени, понимаешь? Хван вдруг переводит на неё такой острый взгляд из-под сдвинутых черных бровей, что Элли кажется, будто ещё секунда и он с удовольствием стукнет её этой самой кружкой прямо по глупой пустой голове или того хуже - выгонит отсюда прочь, потребовав никогда больше не возвращаться. И она даже не знает, что из всего этого сейчас пугает её больше. Девушка молча отставляет кружку в сторону и аккуратно отодвигает её немного подальше от его руки с длинными полусогнутыми пальцами, напряженно лежащими на столе, попутно отмечая краем зрения то, как Хенджин внимательно следит глазами за всеми её малейшими действиями подобно раздраженной бойцовской собаке, готовой вот-вот сорваться с места и разорвать надоедливый объект на части - черт возьми, она даже не понимает, чем конкретно сейчас его подбешивает, можно ей хотя бы немного лишнего времени, чтобы всё догнать? - Нам нужно просто подождать. Минхо достаточно умный для того, чтобы всё правильно объяснить, а Чанбин и Джисон обязательно ему в этом помогут, вот увидишь, всё будет хорошо. - добавляет она уже тихо, собрав все свои остатки уверенности, прежде чем прокля́тая ложка в тарелке оглушительно звякает, не хило давая им жару по ушным перепонкам и завибрировавшим в ответ зубам, а парень не подскакивает с упавшего стула, словно ужаленный. Вот оно, полное фаталити... Она успевает схватить кружку с тарелкой прежде, чем он отправит их взмётнутой рукой в недолгий полет до деревянного паркета, тут же забирает от греха подальше и вторую, наполненную чаем, приземляя обе на тумбочку позади себя, и глядит полубоком округленными до формы чашек глазами на то, как ненадолго застывает на месте выпрямившийся Хван с горящим взглядом, абсолютно не сулящим ничего хорошего. Он ужасающе зол (то ли опять на самого себя, то ли просто на всё это бесконечное дерьмо, что с ними творится - так сразу и не понять) и незамедлительная защитная реакция является всем, что она вообще может сейчас противопоставить, дабы хоть как-то спасти несчастную кухню Чана от стремительно приближающегося погрома. Так, блин, дела не делаются, это что еще за ходячий дурдом на ножках? - Тебе нужно сейчас же успокоиться и немедленно выпить... выпить... Капель твоей бабушки! - быстро кидает она с решительным материнским упреком первое, что приходит в усердно думающую голову, в ответ на внезапный выпад собеседника, тяжело дышащего прямо напротив неё: Хёнджин в своей бесконтрольной ярости, порой застилающей ему весь взор, безумно прекрасен, но это вовсе не значит, что нельзя в любую секунду хорошенько схлопотать по роже при отсутствие всякой бдительности, тем более, когда никого из адекватных старших по дурацкой случайности не оказывается дома. Дело плохо. Хоть краем орущего сознания она и уверена, что поднимать руку на женщину он никогда не станет, скорее всего просто перебесится, пока не выпустит весь скопившийся пар, и потихоньку придет в себя, как бывало прежде, но черт подери... Восемь лет, всё-таки, достаточный срок для того, чтобы из-за незнания его нынешнего характера начинать справедливо беспокоиться или впадать в панику, верно? Она даже не знает того, насколько сильно он мог измениться под влиянием более суровых условий жизни, в которых уже долгое время проживает вместе с остальными ребятами, и это... Это её немного пугает. Ладно, именно сейчас даже совсем не немного. Элли уже открыто чувствует себя тем самым измученным человеком, поневоле застрявшим между двух смертельных огней, где с одной стороны её поджидает со взбучкой жестокая мать, а с другой вечно взвинченный Хван, с которым она вообще не имеет понятия, как себя правильно вести. Где здесь злосчастная кнопка выхода из игры? Кажется, она только что дошла до самого опасного уровня, нужен срочный откат сюжета в обратном направлении, чтобы хоть как-то переиграть его по новой и раньше времени не сдохнуть. Ответом на её забавное предложение служит лишь ядовитая усмешка и закатанные на миг глаза, затем два коротких резких шага в сторону от стола, после чего Ли вдруг решает, что с неё этого американского триллера уже достаточно (она просто до чертиков его боится, хоть и помнит о присутствии Чонина и Сынмина в соседней комнате, но что они, мелкие, вообще смогут сделать?!) и, резко бросив в него кухонной тряпкой, пытается шустро смыться до самого коридора, пускай даже ей придется бежать вот так вот босиком до самой госпожи Джин-Хо - под присмотром доброй, но ответственной старушки она чувствовала себя, все же, намного безопаснее, чем здесь, без Чана и Минхо. Реакция у Хвана, естественно, раз в пять, если не в десять, лучше, чем у неё самой, еще с тех же незабытых школьных времен, порой она вообще поражается тому, как он легко управляется в пространстве со своим почти двухметровым телом, поэтому он ловит её всего за какую-то секунду - получается вообще ужасно по-глупому, она тупо не успевает притормозить или свернуть в сторону (не успевает, по сути, вообще ничего) и просто прыгает прямо в вовремя подставленные руки, словно жёлтая тушканчиковая мышь. Приехали. - Значит, это только мне нужно успокоиться, да? - угрожающе интересуется Хван, перехватывая её, опешившую от случившегося, покрепче. - Скажи лучше, если бы мы оказались в Стране Оз, то каким героем истории ты хотел бы стать? - тараторит с нервным смешком Элли, безнадежно пытаясь сменить тему, пока в голове горит красным капсом: "Опасность! Летающий шар терпит настоящее крушение!" - Гудвином, блин, чтобы наколдовать тут всякого! Тихо. - он сам пораженно усмехается со всей ситуации, затем порывается вместе с ней вперед, словно бульдозер, из-за внезапно раздавшегося с зала голоса Чонина, спрашивающего о том, что там случилось, и они оба оказываются в ванной с лихорадочно запертой изнутри дверью.