Остановка

      Если слишком долго оттягивать одну важную проблему, она рано или поздно всё равно настигнет тебя, словно крадущийся голодный гепард, преследующий наивную жертву по всей саванне, и разорвёт на части, только уже с удвоенной или утроенной силой. Минхо так думал всю последнюю неделю, мысленно настраивал себя на медленно приближающийся к ним тотальный звездец, но в день, когда вдруг оказался в местной больнице с угрозой вновь встретиться лицом к лицу с госпожой Ли - всё равно невольно почувствовал себя не в своей тарелке. М-да уж, неприятная ситуация, что тут скажешь. Он хорошо помнит эту женщину еще с далекого детства, властную, холодную, местами даже агрессивную, но уверенную в своей правоте на все двести с лишним процентов и считающую всех вокруг себя сплошными идиотами, ничего не смыслящими в жизни - такие люди попросту не забываются, оставаясь в памяти липкой черной кляксой, которую из подсознания никак не оттереть, сколько бы он ни пытался забыть того недолгого давления, что какое-то время она оказывала на ни в чем не виноватого соседского мальчишку, а его собственная мать была с ней в слишком хороших деловых отношениях, потому в их проблемы и не вмешивалась. На самом деле, он даже представить себе не может, каково с ней так долго жилось родной дочери, поэтому, всё-таки, в глубине души немного радуется тому, что родился в совершенно другой семье, когда слышит размеренный стук каблуков по холодной плитке коридора госпиталя и, наконец, видит стройную миссис Ли, проходящую мимо него в бордовом платье-футляре с цепким, но довольно равнодушным взглядом. Просто не узнала или же сделала вид, словно понятия не имеет, откуда здесь взялся этот "мусор" - так сразу и не определишь, да Лино и не хочет больше о том задумываться. Симкарту он давно уже сменил на новую, сейчас важнее всего притворить в суть первую часть их сложного, тщательно подготовленного плана (точнее, одного из них, на случай неудачи), поэтому парень суёт руки в карманы, когда дверь палаты хлопает за его спиной, и, бросив короткий взгляд на настенные часы, быстро шагает в сторону выхода из отделения, чтобы немного поторопить друзей. Если Элли и правда хорошо знает свою мать, то прилежного терпения с выдержкой от этой женщины им ждать не придется, действовать нужно либо сейчас, либо уже никогда, ибо подобная особа может снова исчезнуть отсюда с концами вместе с дочерью уже во второй в жизни - такого жестокого прокола они себе простить уже не смогут. - Ну что там? - нетерпеливо интересуется Джисон, выжидающе глядя на него, когда Минхо, наконец, появляется в зале ожидания. За мутно-стеклянными дверями спокойно бродят туда-сюда медсестры и врачи, выполняя свою ежедневную рутинную работу, никто даже не подозревает о том, насколько сложное дело сейчас решается за дверями приемной, кроме, конечно же, них, собравшихся здесь всей оравой, что растеклась по этажам здания на какое-то время. Можно было, правда, решить это дело немного иначе, попросив врачей ничего не рассказывать родным о том, что девушка находится именно здесь (о чем безрезультатно упрашивал медсестру в приёмной Хван около двух-трех часов назад), однако врачебный этикет есть врачебный этикет - они просто по закону обязаны искать и оповещать родных пациентов о том, что случилось с их родственниками, а потому мать Ли была любезно вызвана в городок медперсоналом за первые же суетливые полчаса. Минхо побаивался, что Хенджин начнет разносить всю больницу по кирпичам, когда узнал о звонке, но благо Бан Чан приехал вместе с остальными и его короткого, но обеспокоенного: "Не буянь здесь, Джинни, хорошо?" хватило для того, чтобы Хван ненадолго притормозил со своим всепоглощающим отчаянием и злостью, напряженно опускаясь на стул рядом со взволнованной кузиной. - Она приехала. Только что видел. - Черт... Вы там как, долго еще? - Хан оборачивается на Феликса, сидящего на подоконнике, и Йеджи, которая в это время как раз поправляет воротник светлой рубашки на двоюродном брате, стоящем перед ней и закатывающим рукава: они буквально заставили Хёнджина переодеться из вечной спортивной толстовки со штанами в более-менее приличный вид, попросив Чанбина с Крисом, так как те были на машине старшего, как можно быстрее притащить из дома всю подходящую одежду для важных переговоров (наподобие чего-то вот такого), поэтому парни сейчас были активно заняты тем, чтобы для начала сделать из него "человека" в глазах ужасающе придирчивой госпожи Ли. Так сказать, хитрый психологический трюк с влиянием первого впечатления, выведанный у матери Йеджи, которая по первому образованию, между прочим, детский психолог. Джисон с самого начала заверил всех, что такой беспантовый план - полнейшая ерунда, потому что ту "мерзкую тётку" в собственной правоте не разубедит даже огромный слон, падающий прямо ей на голову посреди улицы, но Феликс и Минхо вместе с Йеджи надежды на хоть какой-то удачный исход предстоящего тяжелого разговора стараются не терять до самого последнего. Будь что будет, они ведь все равно уже ничего от этого не потеряют, верно? - Уже всё. Мы почти закончили. - Йеджи, приподнявших на носках своих оранжевых осенних ботинок, аккуратно поправляет парню волосы, убирая их со лба на пробор посередке, чтобы больше не лезли в глаза - если они, действительно, хотят сегодня хоть немного покорить хладнокровную миссис Ли, взгляд у него при встрече должен быть открытым, прямым и не обремененным ничем лишним, что в любой момент может им помешать, и без того ухудшив всю атмосферу. - Теперь точно всё. Ты помнишь, что говорили тебе мама и Чан? - Сохранять спокойствие и стараться не провоцировать никаких конфликтов. - отвечает Хван, посмотрев на неё и приподняв одну бровь, на что кузина кладёт руку ему на плечо, поддерживающе поглаживая: - Верно. И не позволять провоцировать себя. Мы должны убедить её в том, что Элли с нами будет в безопасности. Ну что, ты готов? Хенджин уверенно кивает, бросает мимолетный взгляд на Феликса, который с довольным оскалом показывает им большой палец, мол, всё круто, народ, мы её сейчас сделаем, и снова возвращается к Йеджи, которая, оглядев свои труды во весь рост, тепло улыбается в ответ: - Не волнуйся... Теперь посчитать тебя недостойным сможет, разве что, только наглухо сумасшедший. - Если бы всё было так просто, Йеджи... - Эм, не хочу вас прерывать, но, думаю, нам не стоит также забывать, что она реально немного "того". Чокнутая, короче. - с умным видом сообщает Джисон позади неё, округлив глаза и демонстративно постучав себе по шапке-бини кулаком. Настроение у всех мгновенно меняется на чуть более серьезное, хоть это и прозвучало немного забавно, сейчас они прекрасно понимают, что Хан на самом деле не шутит, потому что встреча с прошлым и правда предстоит не из легких. Минхо устало кивает, окидывая их всех беглым тревожным взглядом, и останавливается на Хване, в это время поднимающим на него задумчивые глаза. - Он прав. Что будешь делать, если всё пойдет наперекосяк? - интересуется старший так, между прочим, но в его голосе улавливаются нотки едва заметного, легкого беспокойства. Хенджин смотрит ему в глаза пару секунд, а потом с привычной нагловатой усмешкой переводит взгляд на Джисона, деловито скрестившего руки на груди. - Полагаю... Начну с правды.

***

В коридоре приемной городского госпиталя, где находится временная палата Элли, сегодня отчего-то слишком тихо, пациентов здесь совсем не много, в отличие от других четырех этажей, поэтому каждый громкий шаг или голос тут же отдаётся вибрирующим эхом на всё бетонное здание. Хёнджин, сидящий на скамейке у белой двери, поднимается, выпрямляясь во весь рост, как раз в тот момент, когда миссис Ли выходит из палаты, небрежно хлопнув за собой дверью. Она заметно постарела с тех самых пор, когда он видел её в последний раз, но не так сильно, как может выглядеть по стереотипам, к примеру, измученная жизнью разведенная женщина - по элегантному худая, стройная, с крашеными темными волосами, собранными в аккуратный пучок, маленькой кожаной сумочкой в руке и идеально прямой осанкой, которой позавидовала бы даже его кузина. Что ж, остаётся надеяться, что пожелание удачи от Минхо-хёна (что само собой является большой редкостью в этой жизни) чудесным образом спасёт ситуацию и никто никого здесь сегодня убивать не будет. Понеслась. Женщина окидывает его сначала слегка недоумевающим (потому что явно не ожидала такой наглости припереться), но затем резко изменившимся, пристальным взглядом угольных глаз, не сулящих ничего хорошего, останавливается медленно прямо напротив, однако никто из них даже не думает друг другу услужливо кланяться в честь приветствия - сейчас это выглядело бы подобно дешевой издевке. Дажа сама их встреча больше напоминает чей-то глупый спектакль, чем суровую реальность. Нужно просто собраться, верно? - Здравствуйте, госпожа Ли. Хван первым подаёт свой голос, наблюдая за тем, как тут же кривятся в насмешке её губы и с подозрением сужаются глаза, словно она вообще не представляет, как можно было вот так вот взять, заявиться прямо сюда и начать с ней говорить. Да уж, он несколько раз представлял её в голове именно таким человеком, исходя из всех оставшихся воспоминаний детства, и даже ничуть не ошибся, но оно оказалось только к лучшему - теперь хотя бы будет значительно легче приспособиться к поведению непредсказуемой собеседницы. Если уж "бить", то не в бровь, а прямиком в глаз - жалеть он её совсем не станет. - Здравствуй, Хван Хёнджин... Этой встречи всё равно не удалось бы избежать, верно? - она едко улыбается, не скрывая своей давней неприязни и бегло оглядев его с головы до ног, но в глазах её нет даже ни капли презрительного веселья, поэтому бдительность терять сейчас попросту нельзя. Он справится, как говорила Йеджи, нужно только немного терпения. Мысль о том, что Элли сейчас находится за выбеленной стеной позади и полагается лишь на него, сама того толком не осознавая, придает парню ещё немного лишних сил, поэтому он просто кратко кивает, тут же получая в ответ уверенное: - Она не останется здесь. Я заберу её, как только она придет в себя. Думаю, ты за этим сюда пришел? К тому же, она солгала мне и должна за это ответить. На последних словах он чувствует, как стремительно начинает загораться всё внутри, подобно раскаленному в печи железу, потому что это означает, что женщина спокойно продолжит морально издеваться над дорогим ему человеком, если позволить ей сегодня выйти отсюда победителем, но вовремя спохватывается и давит на корню всю поднимающуюся из глубины души ярость, превращая её в расчетливый холод под стать собеседнице. Ладно... Придется играть по её же неприятным правилам, раз уж на то пошло. Он прекрасно знает, что Минхо, Йеджи и Джисон с Феликсом ждут его в конце коридора, пытаясь всеми силами хоть немного подслушать их разговор, а Чан и Чанбин находятся где-то во дворе на случай каких-либо непредвиденных обстоятельств, но дурацкий план "произведи хорошее впечатление", и правда начинает со скрипом трещать по швам, поэтому он мысленно посылает всё к чертям собачьим и решает действовать только по ситуации. Улыбается слегка, но, в отличие от неё, довольно миролюбиво, и говорит: - Я пришел, потому что отвечаю за её безопасность. Думаю, будет лучше, если вы сначала поинтересуетесь у самой Элли, хочет она куда-либо ехать или нет. - Конечно же хочет... Просто в силу своей глупости пока не может понять, где ей, действительно, будет лучше. - Ей двадцать шесть лет, она прекрасно понимает, чего хочет сама. Вы не имеете никакого права... - Это ты не имеешь никакого права вмешиваться в её жизнь спустя столько лет отсутствия! - Случившегося по вашей вине. Если вы, как любящая мать, действительно, хотите, чтобы ей стало лучше, просто спросите об этом её саму. Хотя бы раз в жизни. Миссис Ли несколько секунд сверлит его буквально испепеляющим темным взглядом, желая прожечь во лбу настоящую дыру, Хвану кажется, что сейчас она точно начнет орать на него что-то вроде: "Не указывай мне, как именно должна вести себя мать, недоносок!" Или вовсе потребует заткнуться, да побыстрее исчезнуть с глаз долой, пока на месте не расцарапала лицо, но не происходит почему-то ни того, ни другого. Наверное, потому что он все еще гребаный параноик. - У неё не было приступов с такой частотой уже несколько лет... Ты правда наивно думаешь, что ей рядом с тобой хорошо? - цедит сквозь зубы женщина, смотря прямо ему в глаза, но это не заставляет его сдвинуться с места ни на дюйм. Пускай знает, что он ничуть её не боится, в противовес тому, к чему она на протяжении всей своей жизни слишком быстро привыкла. - Повторяю, я лучше знаю, что ей нужно. И таких, как ты, я за свою жизнь навиделась... - Вы ничего не знаете. Её приступы связаны лишь со страхом перед вашим приездом. - Пх... Как я и думала, всё такой же глупец. Ты сможешь понять, о чем я говорю, только тогда, когда станешь намного, намного старше, мальчик, и ничуть не раньше. Всем когда-то приходится делать сложный выбор в этой жизни, ты всерьез думаешь, что Элли выберет какого-то постороннего человека, а не ту, что её родила и вырастила? - Вы не в праве заставлять её выбирать между нами, это слишком низко... Да и я больше никакой не мальчик, всё, что нужно было понять, давно уже понял. Если не забыли, прошло около восьми лет с тех пор, как вы демонстративно ушли перед всеми с похорон моей матери, не соизволив даже выразить соболезнования... Неужели всеми уважаемая госпожа Ли посчитала ниже своего достоинства даже это? - Ах ты... Щенок! - она резко замахивается на него в порыве внезапной злости, но вовремя себя тормозит. Задел за гордость, значит? Хенджин всё так же спокойно следит глазами за тем, как бледная худая ладонь её медленно опускается обратно вниз, по пути огладив пояс идеально ровного платья цвета бургунди, затем женщина возвращает себе прежнее самообладание, меряет его, стоящего перед собой, оценивающим, высокомерным взглядом сверху-вниз (хотя достаточно меньше ростом в сравнении) и круто разворачивается, вдруг приземляясь на скамейку прямо напротив. Что, черт возьми, происходит? - Будь по-твоему, мы немного подождем, и я спрошу её саму. - вдруг твердо отрезает госпожа Ли, закидывая ногу на ногу и показывая, что разговор на этом пока закончен. Хван лишь согласно кивает, всеми силами сдерживая искрящиеся отголоски внутреннего ликования, и тоже присаживается на скамью возле двери. Что ж, первый этап игры, пускай и с нарушением всех поставленных раннее правил, но можно уже считать пройденным, верно? Долго ждать им, все-таки, совсем не приходится, Элли просыпается спустя ровно пятнадцать минут, за которые Хван бездумно копался в телефоне, чтобы хоть немного отвлечься от негативных переживаний, поочередно отвечая на сообщения почти всех ребят в мессенджере, расспрашивающих о том, как там обстоят дела у "рэмбо", брошенного в самое пекло, а миссис Ли бродила по всему коридору от начала и до самого конца (потом обратно), не находя себе здесь никакого места. Её безумное желание поскорее убраться отсюда прочь вкупе с ужасной нетерпимостью чувствуется всей кожей даже на большом расстоянии, и Хван, у которого у самого постепенно начинают сдавать нервы от бесконечного назойливого стука чужих каблуков, что ощущается уже внутри черепной коробки, подскакивает с места ровно в тот момент, когда медсестра выходит из палаты, оповещая их о том, что они могут зайти. Естественно, он молча пропускает первой госпожу Ли, которая уже изрезала брендовой обувью весь глянцевый кафель коридора, а сам остается и дальше на всё той же холодной скамейке, не смея пока даже надеяться увидеться с девушкой. Терпение, Хёнджин, скоро всё наладится, вот увидишь, держи себя в руках... Бан Чан присылает в общем чате: "Ты в порядке?" - на что Хенджин бессильно усмехается и, отослав в ответ лаконичный смайлик со ждуном, убирает телефон обратно в карман. Окей, на самом деле ему совсем сейчас не до забавы, он просто пытается всеми силами вытерпеть несколько невероятно долгих минут в своей жизни и не ворваться в эту треклятую палату следом за непрошеной гостьей, критически возмущенный голос которой доносится обрывками даже через закрытую дверь. Неужто ругаются? Госпожа Ли должна лучше него понимать, что нервничать в подобном состоянии для её дочери - равно спровоцировать новую волну приступов, как предупреждал раннее врач, но она всё равно никак не отступается от своего вечного эгоизма, хотя бы на некоторое время... Просто поразительно. Она точно её родная мать или просто тупо прикалывается? Дверь резко отворяется ровно в тот момент, когда он уже устало протирает лицо ладонями и едва успевает опомниться от железного напряжения, сковавшего всё тело. Женщина проходит мимо него, останавливается всего на секунду, полубоком, неверяще усмехнувшись, бросает: - Она всё равно ко мне вернется. Как только у неё закончатся деньги на лекарства и всё необходимое. Вот увидите. - затем поправляет слегка съехавший набок пояс платья и уходит в сторону выхода, всё так же громко стуча обувью. Серьезно? Вот так вот легко согласилась уехать? Что-то здесь не совсем чисто... Скорее всего, она правда ничуть не поверила словам своей дочери и будет еще несколько дней (а может и недель) уверенно ждать её быстрого возвращения домой, чтобы в сию же секунду выплеснуть на неё идеально заготовленные длинные тирады о том, как она усердно предупреждала о таком исходе всех событий еще в больнице, да поливать его самого грязью при каждом удобном случае, однако... этого просто не случится. - Уверяю вас, госпожа Ли, они не закончатся. Не беспокойтесь. - совершенно беззлобно отвечает Хван ей вслед, прежде чем дверь под неоновой табличкой "выход" хлопает с такой силой, что стены госпиталя с трудом удерживаются на месте вместе со зданием. Надо же... и правда ушла. Даже не верится. - Блин, уже можно праздновать?! Можно? - спрашивает неизвестно откуда взявшийся Феликс уже с другого конца коридора, сотрясая его грубым эхом, Хёнджин улыбается ему слегка неловко, указывая взглядом на дверь выхода, и парень тут же орёт об этом кому-то позади. За дверью зала ожидания раздаются громкие радостные вопли, заставляя его самого, наконец, с облегчением выдохнуть. Ладно, быть может это только начало тяжелого пути (она ведь так легко не угомонится, в самом деле), но он всё равно приложит все имеющиеся усилия для того, чтобы Элли никогда больше не пришлось обращаться к ней за помощью, тем более материальной. За дверью в палате еще светлее, чем в самих коридорах, Хёнджин жмурится пару секунд от неожиданной яркости из-за включенных ламп, осторожно заглянув вовнутрь, но вскоре видит девушку, сидящую на кушетке с тоненьким шнуром капельницы, отходящим от локтя, и удивленно замирает на месте. Он боялся увидеть её расстроенной и совершенно разбитой открытой злостью родного человека (всё-таки, она её мать, он сам когда-то очень сильно воспринимал все слова покойной матери близко к сердцу, с этим ничего не поделаешь), но Ли вдруг улыбается ему широко, не смотря на покрасневшие, влажные глаза, отчего сердце в груди сладко сжимается с щемящей нежностью, и приветливо машет свободной рукой поверх покрывала... Ради этого, пожалуй, стоило пройти весь этот небольшой мозговыносящий бой, он ничуть не жалеет. - Боже, во что это они тебя нарядили? - Элли пораженно хохочет, прикрыв рот ладонью, на что Хёнджин невольно краснеет ушами от смущения, вдруг вспоминая о том, что сегодня он не простой рабочий с зачуханного двора, а какой-то сын маминой подруги на минималках, с подачи друзей, и коротко смеется над всем этим каламбуром уже сам, не упустив возможности подшутить: - Что, совсем не нравится? Ребята чуть не надорвались, а ты их так обижаешь... - Просто иди сюда.