Говорящая с призраками

Рейлинн подбежала к ней и обняла, крепко прижимая к себе. Она изначально собиралась найти её или кого-нибудь другого из своих умерших родственников, но не знала как, потому была безмерно благодарна Хенрику, что он её сюда привёл. Кто знает, сколько бы она их искала? Возможно, первый её приход в этот мир и вовсе не увенчался бы успехом. А в следующий раз она бы смогла прийти не скоро, силы явно придётся восстанавливать не один день. Однако, вместо тёплых объятий или ласковых поглаживаний по голове от любящих рук, Рейлинн получила лишь раздражённый вздох над ухом и попытку этих самых рук отодвинуть её от себя. Которая, к слову, увенчалась успехом. Кассандра, крепко вцепившись ей в плечи, словно дикая птица, разомкнула эти односторонние объятия, и круто развернувшись на каблуках, последовала к беседке. Рейлинн же осталась на месте, недоуменным взглядом провожая родную фигуру. Сколько она себя помнила, её бабушка была скупой на ласку, но такой реакции она и представить не могла. — Ну? — Кассандра раздражённо заправила прядь волос за ухо, — Мне долго ещё ждать? Рейлинн отмерла и забежала к ней в беседку. Хенрик же решил подождать её снаружи. Бабушка его новоиспечённой знакомой не нравилась мальчику, вызывая какое-то неясное чувство тревоги. И он бы даже заволновался за Рейлинн, хоть и знал, что мёртвые не могут причинить ей вреда, но это же все-таки её бабушка. Не может же она желать ей зла? Рейлинн торопливо присела напротив Кассандры, с трудом сдерживая поток накопившихся вопросов, что так и рвался наружу. К счастью, долго молчание между ними не продлилось, ведь сама Кассандра торопила внучку: та и так слишком много времени проболтала с мёртвым мальчиком, а задерживаться ей здесь никак нельзя. Без лишних слов она протянула Рейлинн Книгу Мёртвых — их священный гримуар с множеством заклинаний, обрядов и историей их ковена, а затем Несущий Смерть — ритуальный кинжал, передающийся из поколения в поколение. Как Рейлинн казалось, они были совершенно непримечательными на вид. Только выглядели очередь старыми. Беря книгу в руки, она невольно побеспокоилась, как бы та не рассыпалась от собственной древности, хотя и знала, что это попросту невозможно. Книга Мёртвых существует столько же, сколько и их Ковен, и вряд ли существует тот, кому под силу уничтожить её. Кинжал же и вовсе ничем не выделялся: тонкая сталь с расписной рукояткой. На ней были изображены черепа, оплетенные розами. Ривз прижала их к себе и наконец не выдержала: — У меня много вопросов. — А времени мало, — хмыкнула Кассандра и закурила, предложив Рейлинн сделать то же самое. Поколебавшись, она всё же приняла сигарету, — Спрашивай, пока тебе готовы ответить. — Где папа? — Я не позволила никому больше явиться на встречу. — Почему? — Одной меня достаточно, чтобы принести книгу и кинжал, ни к чему всех собирать. Тем более, вы бы развели здесь сопли, — она закатила глаза, — и потеряли драгоценное время. Дальше. — Почему я не помнила о Ковене? — Твой папаша удивительно послушен: как всегда сделал то, о чем его просила твоя сучка мать. — Не смей так говорить о них! Рейлинн вскочила, ударив ладонью по столу. По деревянной поверхности поползла трещина. Кассандра недобро прищурилась, но не двигалась с места и продолжила сверлить внучку взглядом, который сама Рейлинн расценила как что-то между презрением и скукой, словно иной реакции от неё и не ожидалось. — Гены оборотней и правда попортили наш род, — она стряхнула пепел, — как я и предупреждала твоего идиота отца, — она указала на место, где ранее сидела Рейлинн, — присядь и заткнись, иначе не видать тебе ответов. Рейлинн сжала руки в кулаки так сильно, что ей показалось, будто она слышит хруст собственных костей. Ни говорить с Кассандрой, ни видеть её, ей уже совершенно не хотелось, но вариантов не было. Если она её сейчас не послушается, то никогда не узнаёт правды. Глубоко вздохнув и мысленно посчитав до десяти, она выдохнула и заставила себя присесть. Сохранять привычное спокойствие было тяжело, но оно того определённо стоило: ей необходимы ответы. Однако, Рейлинн все-таки решилась выдвинуть хоть какие-нибудь условия в ответ: — Я буду молчать, но ты расскажешь мне всё. Я хочу знать о своей матери всё, что тебе известно. И о том, как они с отцом встретили друг друга, — Кассандра кивнула, и она продолжила, — а ещё я хочу, чтобы ты рассказала, что ты знаешь о семье Майклсон. Кассандра поморщилась, словно разжевала очень горькую пилюлю, чем безмерно обрадовала Рейлинн. Было приятно осознавать, что этот разговор раздражает не только её. И что не только она идёт на уступки, ведь Кассандра вновь согласилась. Ей хотелось поскорее со всем этим закончить. — Только ради Бога, не перебивай, — она потушила сигарету, — Твоей матери удалось сбежать из Нового Орлеана, и после этого она какое-то время скиталась в лесах. Там её твой отец и нашёл. Влюбился в неё чуть ли не с первого взгляда, — она перевела взгляд с потушенной сигареты на Рейлинн, — он был ненормальным. Помешанным, я бы сказала. Это понимали все, и твоя мать в том числе. Он вынудил её стать его женой. Рейлинн чувствовала себя так, словно внутри неё что-то сломалось. Но как же? Что значит вынудил? Он всегда рассказывал ей о том, какая между ними чистая и искренняя любовь, и ей, как и любому человеку на её месте, в это верилось. Да и мать она помнила исключительно улыбающуюся и счастливую. Неужели, всё это было притворством ради неё? Других объяснений не было, ведь Рейлинн точно знала, что бабушка не стала бы лгать. Она была эгоистичной, властной и в какой-то степени наглой женщиной, но искренне презирала ложь. От того должно быть и славилась своей излишней прямолинейностью. Видимо все смятение Рейлинн отразилось на её лице, так как Кассандра поторопилась объяснить: — Он пообещал спасти её стаю и найти дочку. Андреа, так её зовут, верно? — Рейлинн кивнула, — Но как ты понимаешь, этого не произошло. — Почему? Кассандра пожала плечами. — Не догадываешься? — она зажгла следующую сигарету, и Рейлинн только сейчас вспомнила о своей истлевшей, которую она до сих пор остервенело сжимала пальцами правой руки, — Она бы ушла, ведь он был ей нужен только ради стаи. Твой отец все время находил отмазки. Сначала она была беременна, а как тебе известно, вынашивать ребёнка из Ковена Мертвецов, не будучи его членом, очень тяжёло. У неё сдало здоровье, несмотря на магию твоего отца, и она слегла на пару лет. Только пошла на поправку, как забеременела твоим братом. Второго ребёнка она не пережила, — Кассандра задумчиво изучала только ей видимые узоры на деревянном столе, — Она попросту не захотела дальше жить. Твой отец хотел воскресить её, но она отказалась и ушла на покой. — Почему? — Рейлинн пыталась найти хоть какое-то объяснение поступку матери, но у неё этого не получалось, — Ушла бы от отца и сама попыталась найти Хейли. У неё ведь было трое детей, неужели это ничего не значило? Кассандра даже бровью не повела на её тираду. — Я не она, ответить за неё на эти вопросы не могу. И да, — она наконец посмотрела Рейлинн в глаза, и она замерла под этим пронзительным взглядом. Кажется именно так смотрит палач, прежде чем рубить голову, — Двое. — Что? — Двое детей, — неохотно пояснила Кассандра, — я соврала ей, что мне удалось выяснить о судьбе Андреи. И я сказала, что девочка погибла, — она устало выдохнула, как и всегда, когда ей приходилось признаваться, что она была в чём-то не права, — Только не начинай, без тебя знаю, не следовало так поступать. Но уже ничего не изменишь. Рейлинн и не собиралась. Она не хотела скандалить. Не хотела ругаться или обвинять бабушку в чем-либо. Весь её запал пропал ещё в начале разговора, и после той нехарактерной для неё вспышки, она была спокойна, как нетронутая гладь озера. Брат в зависимости от ситуации, либо восхищался её спокойствием, либо бесился из-за него же. Он бы на её месте наверное уже разгромил всё, до чего у него дотянулись руки в этой беседке, но Рейлинн не видела в этом никакого смысла. В конце концов, это и правда ничего не изменит. Мать мертва. Кассандра тоже. И события далёкого прошлого уже не изменишь. Но сейчас сидя напротив женщины, что смотрела на неё такими холодными глазами, словно она была не её внучкой, а просто девчонкой, мозолящей ей глаза (и как она только раньше не замечала этого взгляда?), ей хотелось задать лишь один вопрос: — Зачем? Кассандра отвела взгляд. — Думала, так будет лучше для Ковена. Думала, что она останется ради вас, но как оказалось свою мёртвую дочь она любила больше, чем вас живых. Этот ответ оказался настоящим ударом поддых. Неожиданно для самой себя Рейлинн почувствовала, как заслезились глаза и поспешно опустила голову, пытаясь скрыть за волосами покрасневшее лицо. Всеми силами стараясь не расплакаться, тем более на глазах у самой чёрствой знакомой ей женщины, что по совместительству являлась её бабушкой, к огромному сожалению обеих, Рейлинн судорожно размышляла над услышанным. Слезы всё же сдержать не получилось и они тонкими струйками побежали по щекам. Услышать подобное было неожиданно больно. Однако, даже сейчас, с трудом сдерживая рвущиеся наружу всхлипы, Рейлинн не винила мать. В её голове всё ещё рисовался образ отважной волчицы, но теперь она понимала, что волчица была глубоко несчастна и сломлена. Рейлинн не хватало сил для ненависти к ней, ведь даже несмотря на то, что она бросила их с Томми, Рей также помнила её мягкий голос и ласковые объятия, поцелуи перед сном. Помнила о том, что последним желанием матери была спокойная и мирная жизнь для Рейлинн и Томаса. Нет, мать определённо их любила. Просто этой любви не хватило на дальнейшую борьбу, просто она устала настолько, что не могла не то, что сражаться, она не могла дальше жить. К тому же, зная характер отца, если бы мать осталась жива, он бы не выполнил эту просьбу. Ещё не до конца успокоившись, Рейлинн заговорила, но к кому конкретно она обращалась, не понимала даже она сама. К себе? К бабушке? К матери? — Я снова приду, но в следующий раз найду её. Кассандра хмыкнула. — Как хочешь. Но вот совет от опытной ведьмы: не раньше, чем через три месяца. Рейлинн кивнула. Поспешно вытерла вновь выступившие слезы и глубоко вздохнула, прежде чем задать ещё парочку интересующих её вопросов. — Майклсоны. Кассандра выглядела так, словно была готова убивать. Её или первородных, непонятно, возможно всех и сразу. Однако, непоколебимое спокойствие видимо было их общей чертой, если не считать редчайшие вспышки Рейлинн, которые, скорее всего, и правда обусловлены геном оборотня, потому, сделав глубокий вдох, Кассандра всё же сохранила лицо и весьма флегматично принялась за рассказ. — Как-то ты слишком обобщила, о Майклсонах можно говорить часами, но я пожалуй обойдусь исключительно твоей связью с ними, — перехватив удивлённый взгляд Рейлинн, она ухмыльнулась, но никакого веселья или довольства в этом не было. От чего-то, Ривз виделась в ней неясная тоска или глубокая печаль, которую она не могла понять, — Ты повязана с этой семейкой, дорогая. Увы, это твой крест, причём добровольный. — Я не понимаю. — Я тоже тебя не понимаю, не переживай. Рейлинн поджала губы. Её, откровенно говоря, раздражало, что сначала Кассандра торопила её и напоминала, что живым нельзя задерживаться на Острове Блаженных, а сейчас сама тянет время. К чему весь этот драматизм? Ей всего-навсего нужны ответы, и было бы просто великолепно, если бы обошлось без лирических отступлений и загадочных недомолвок. Видимо всё её недовольство отразилось на её лице, или же сама Кассандра вспомнила, что Рейлинн пора уходить, но женщина всё же решила закончить со всем этим. — Ты живёшь второй раз, Рейлинн, — глядя прямо в округлившиеся от шока глаза внучки, произнесла Кассандра, — Ты жила во времена, когда Майклсоны были людьми. Когда тебе было четыре года, ты сама мне об этом рассказала, — она вновь закурила, — Ты не вдавалась в подробности собственной смерти, сказала лишь, что тебя убили. Тебя нашёл мальчишка, Кол Майклсон, с которым ты водила очень близкую дружбу, — она поморщилась, — кажется, ты говорила о том, что вы как брат и сестра. Перед смертью ты поклялась ему, что никогда его не оставишь и найдешь в другой жизни. Что ж, слово сдержала. Такого Рейлинн не ожидала. Её не удивлял факт того, что это реально — поклясться найти человека в следующей жизни и действительно сделать это. Нет, она знала, что такие клятвы безумно сильные, но и подумать не могла, что ради Кола Майклсона отказалась от вечного блаженства и покоя вместе с любимыми людьми. Видимо, их клятва была столь же крепка, как и та, что дали первородные друг другу. Однако, слушая в детстве истории о том, как люди находили своих близких в последующих жизнях, Рейлинн всегда представляла, что они с первого же взгляда чувствуют родственную душу и сразу открываются друг другу, словно прошли через огонь и воду не в прошлой жизни, а в этой. Сейчас как никогда она осознала наивность собственных взглядов, ведь Кол Майклсон не вызвал в ней практически ничего. Что-то вроде снисхождения, как единственный представитель семьи Майклсон, что проявил к ней дружелюбный интерес и не представляет даже минимальной угрозы. Интересно, а что насчёт самого Кола? Он знает, что Рейлинн из Ковена Мертвецов, но догадывается ли, что она та самая, с которой он разделяет клятву? Не с этим ли связано его дружелюбие? В любом случае, девушка была без понятия, как ей вести себя с этим человеком, и что теперь делать с полученной информацией. Если он не догадывается о том, кто она, то стоит ли ему сообщать? Стоит ли знать остальной семье Майклсон? А какой она была в прошлой жизни? Её характер и взгляды те же или изменились? Скорее всего, да. Все-таки контекст времени играет не последнюю роль, и она, родившаяся в конце двадцатого века, попросту не может быть той девушкой, что жила тысячу лет назад. Иное воспитание, ценности, взгляды. В конце концов, элементарное положение женщин значительно изменилось с тех пор. Рейлинн не знала, какие в той жизни у неё были семья, друзья и прочее окружение, но они явно отличались от тех, что были сейчас, а следовательно и личность её формировалась иначе. Но вот насколько сильно? Какой была та девушка? — Ты меня вообще слушаешь? Рейлинн вздрогнула и посмотрела на Кассандру. Та сверлила её недовольным взглядом, сложив руки на груди и, кажется, вопрос, заданный ею, был риторическим, ведь, не дожидаясь ответа от внучки, она продолжила: — Есть ещё какие-то вопросы? — Да, — Рейлинн сама удивилась тому, насколько робким сейчас прозвучал её голос, — с самого моего приезда в Новый Орлеан меня мучали кошмары. Я уже поняла, что это всё моя племянница, и именно она столкнула меня с Ребеккой, причём буквально. Но… — Но что? Рейлинн чуть ли не до крови прикусила губу. У неё были некоторые догадки, но совершенно не было уверенности в том, что Кассандра ответит ей правдой, а не предпочтёт уйти от ответа, например, сказав, что ей уже пора уходить. Может врать она и брезговала, а вот увиливать и изворачиваться как уж на сковородке, ей очень даже нравилось. — Кто-то препятствовал. Насылал на меня видения. Я слышала крики, чувствовала запах крови, саму смерть, исходящую от Майклсонов. Да и та девушка у окна меня напугала. Твоих рук дело? Кассандра нахмурилась. Рейлинн за этот весьма короткий разговор уже научилась отличать пятьдесят оттенков недовольства на её лице. Сейчас, например, это была смесь из задумчивости и раздражённости. В равных пропорциях. — Да, это я. Мне не хотелось, чтобы ты вновь связывалась с этими чудовищами, но увы, это было неизбежно. Вот только о какой девушке ты говоришь? Приплыли. — Ты правда… Договорить Рейлинн не дал жуткий кашель, что заставил её согнуться пополам и едва не свалиться со скамьи. Кассандра в секунду оказалась рядом, позволяя Рей опереться на себя, чем немало её удивила. — Тебе нужно уходить. Немедленно. Она потащила Рейлинн к выходу, пока та практически полностью повисла на Кассандре. Стоило им лишь покинуть беседку, как к ним подлетел Хенрик, подхватывая Рейлинн с другой стороны. — Что нужно делать? Кассандра сдула надоедавшую прядь с лица и покосилась на мальчика. Только сейчас обратив на него внимание она вдруг задумалась: А какого чёрта он вообще забыл возле её внучки? — Как ты нашёл Рейлинн? Хенрик взглянул на Рей. Та едва перебирала ногами и держала глаза открытыми, то и дело заходясь диким кашлем. Видимо, ему всё же придётся общаться с её жуткой бабушкой один на один. — Меня девочка попросила. Лет пяти на вид, совсем маленькая, — он остановился, вынуждая Кассандру сделать то же самое, и, прежде чем она разразилась гневной тирадой, продолжил, — она вас знает. Сказала проводить Рейлинн к вам. Такая забавная, у неё ещё чёрные перья в волосы были вплетены. Кассандра переменилась в лице. Хенрик даже испугался, что сказал что-то не так, и хотел было начать извиняться, мол, нет-нет, в перьях, вплетённых в волосы нет ничего забавного, но в тот момент, когда он собирался начать оправдываться, Кассандра заговорила сама: — Рейлинн, — та едва заметно повернула голову в её сторону, — поздравляю, та девочка — это ты.