Говорящая с призраками

— Что значит, это — я? — У тебя много идей для трактовок? У Рейлинн сейчас не было никаких идей. Всё тело болело так, словно ей переломали кости, голова гудела, как пчелиный улей, а в горло, судя по ощущениям, кто-то успел насыпать раздробленное стекло. К тому же, кажется, краем уха она услышала, как бабушка говорит Хенрику, что у неё жар. Что ж, вот она и узнала, что бывает, когда слишком долго гостишь у мёртвых. Сейчас Хенрика уже не было рядом. Кассандра его прогнала. Он порывался попрощаться, но Рейлинн была словно в тумане и практически ничего не помнила. Кажется, он говорил что-то о своей семье и запихнул в карман её джинс маленькую деревянную игрушку. И вот они у ворот Распутья. Рейлинн до последнего пыталась совладать с собственным языком и задать бабушке ещё пару вопросов, но все попытки были с треском провалены. А Кассандра будто восе не замечая этих самых попыток или не желая продолжать их порядком затянувшийся разговор, буквально вытолкнула Рейлинн за завесу. Отвратительно. Сил вставать с промерзлой земли не было. Но и на помощь ей никто не сможет, даже если очень захочет. Забавно, что ещё вчера Рейлинн считала, что худшей ситуацией в её жизни было столкновение с Ребеккой и Клаусом, а сейчас она, беспомощная и разбитая, лежит на ледяной земле и с трудом держит глаза открытыми. «Меня никто не найдёт. Я останусь здесь.» Эти мысли приводили её в ужас. Распутье со своей мёртвой тишиной, отсутствием каких-либо живых существ и застывшим временем пугало куда больше, чем мифологический ад, в который верило большинство людей. В конце концов, если ад мучал, но позволял оставаться человеком, то это место заставляло терять рассудок. Успокоив дыхание, Рейлинн перевернулась на живот и приподнялась на локтях, не сдержав болезненного стона. Тело и без того ломило, словно в нём нет живого места, а каждое движение приносило дополнительную боль. Но Рейлинн знала: раз Кассандра так спокойно швырнула её сюда, значит она может выбраться. Бабушка не питала к ней тёплых чувств, но она была готова на всё ради Ковена, который без Рейлинн практически перестал бы существовать. В конце концов, её брат стал бы главой, но увы, мужчины, становившиеся главными в их Ковене, всегда сходили с ума. Эта участь постигла и её отца. Но не настигнет Томми. Нет. Брата она от этого сбережет, она его не оставит. Тем более, он возвращается через несколько дней. В город, который, как оказалось, кишит вампирами. Чёрта с два она бросит Томми. Придётся ползти. Каждое движение давалось ей с трудом, от боли по щекам текли неконтролируемые слезы, но она продолжала упрямо ползти дальше. В конце концов, сейчас ей не на ного было положиться, кроме самой себя. Не зря отец говорил, что отсутствие вариантов, творит чудеса! К сожалению, Рей прочувствовала это на себе. И вот от очередного рывка она заскулила от боли, как раненный зверь, которых Рейлинн частенько встречала в лесу в детстве. Хотелось прилечь и немного отдохнуть, но она не могла себе этого позволить: боялась, что больше не встанет. А ведь осталось, как она надеялась, совсем чуть-чуть. Самым главным было добраться до лодки, а та уже сама знает, куда нужно доставить ведьму из Ковена Мертвецов. Когда сквозь уже ставший ненавистным ей туман, Рейлинн смогла разглядеть лодку, то она наконец позволила себе вздохнуть с облегчением. Остался последний рывок и всё это закончится. Боль останется на Распутье, ведь в мире живых такой боли места нет. Обрадованная тем, что скоро её персональный ад закончится, Рейлинн подползла ближе к склону, с которого ей и предстояло спуститься к берегу. Однако радость длилась недолго: схватившись за очередной валун, покрытый мхом, чтобы оттолкнуться и проползти дальше, Рейлинн не удержалась. Рука соскользнула и ведьма полетела вниз. Буквально кубарем скатившись со склона, Рейлинн упала прямо в лодку. Обессиленная, она потеряла сознание, напоследок подметив, что хотя бы с приземлением ей неслыханно повезло. Когда она пришла в себя, то первое, что почувствовала — она бережно укутана в мягкий плед. Следом — ненавязчивый травянистый запах и чью-то руку, что аккуратно промакивала ей лоб влажным полотенцем. В миг все тревоги, которые проснулись вместе с ней, улетучились, и она наконец позволила себе спокойно вздохнуть. Сил на то, чтобы открыть глаза не было, потому она лишь тихо позвала: — Хэйли? Язык с трудом ворочался, словно какой-то инородный предмет, а голос прозвучало непривычно хриплым. Будь у Рейлинн силы, она бы непременно нахмурилась, но она лишь продолжила размеренно дышать и тонуть в окружающем её уюте. — Я здесь, — в подтверждении своих слов Хэйли мягко сжала её руку в своей, — Элайджа принёс тебя несколько часов назад. Ты его здорово напугала, — полотенце ненадолго исчезло с её лба, но потом вернулось вновь, на этот раз со спасительной прохладой, — Всех нас напугала. — Прости. Кровать сбоку чуть прогнулась. Сначала Рейлинн подумала, что Хэйли подсела к ней поближе, но потом поняла, что та легла рядом, положив голову ей на плечо. Неприятно кольнула совесть: у её сестры и так что ни день, то новое неприятное приключение, а тут и сама Рейлинн, которая обещала о ней заботиться и защищать, отчалила в мир Мёртвых и вернулась в таком состоянии, что её живой-то сложно было назвать. Неуверенно, непослушной рукой, она смогла переплести их пальцы, тихо прошептав: — Прости. — Ты будешь в порядке? — Хэйли сжала её пальцы в ответ и Рейлинн уловила в её голосе ранее неизвестные ей нотки. Сестра была напугана. — Да. Рейлинн кожей почувствовала её улыбку. Хэйли под боком расслабилась, и только после этого Рей поняла, как на самом деле всё это время была напряжена её сестра. Но сейчас наконец они обе позволили себе расслабиться и провалиться в спокойный сон без сновидений. *** Проснулась Рейлинн в одиночестве и полностью дезориентированная. У неё ушло несколько минут на то, чтобы вспомнить прошлый день и осознать, что она скорее всего вновь в особняке семьи Майклсон. Хотя сказать наверняка было сложно: в помещении царил мрак и ей едва удалось разглядеть очертания комнаты. Занавески были плотно задернуты, и Рейлинн не могла даже точно сказать, утро сейчас или ночь. Кое-как, на ощупь, ей удалось дойти до окна и одним резким движением распахнуть шторы. И это было ошибкой. Зажмурившись, она поторопилась прикрыть глаза руками от яркого света, что теперь беспрепятственно заполнил собой каждый уголок комнаты. Через какое-то время привыкнув к солнечным лучам, Рейлинн развернулась и вздрогнула от неожиданности. На пороге комнаты стояла Ребекка и со скучающим выражением лица наблюдала за ней. — Выспалась, спящая красавица? — она перестала подпирать собой косяк двери, вместо этого подойдя поближе к Рейлинн, которой стоило больших усилий, не попятиться от первородной, — Это тебе. Она положила средних размеров свёрток на постель и, оглядев Рейлинн оценивающим взглядом, кивнула сама себе, после чего поспешила удалиться так и не дождавшись от ведьмы какой-либо реакции. Рейлинн проводила её удивлённым взглядом, и только тогда, когда она скрылась в коридоре, присела на постель и принялась распаковывать то, что принесла ей Ребекка. Как оказалось, там была одежда: тёмно-синие джинсы и свитер болотного цвета. Рейлинн сделала мысленную заметочку о том, что нужно будет отблагодарить вампиршу после того, как она примет душ. Все-таки новая одежда ей сейчас и впрямь очень кстати. А заодно Ребекку не помешало бы расспросить о произошедшем. В конце концов, выглянув в окно, Рейлинн поняла, что они не в их доме, а черт знает где. Домик в лесу, это, конечно, мило, но все-таки хотелось бы знать, что они тут забыли. Наскоро приняв душ, Рейлинн переоделась и решила сложить свою старую одежду. К её удивлению, когда она складывала джинсы, из левого переднего кармашка что-то выпало. Как оказалось, это была деревянная игрушка. Рейлинн не могла не отметить, что работа выполнена на совесть: фигурка воина была миниатюрная, но каждая черта, каждая линия и узор были такие аккуратные и точные, что она невольно замерла, разглядывая в солнечных лучах это небольшое, но несомненно драгоценное произведение искусства, попавшее ей в руки благодаря Хенрику. Только вот зачем он ей это отдал? Рейлинн нахмурилась. Он что-то говорил о семье, кажется, о Клаусе, когда отдавал ей этого маленького воина. Но она не могла вспомнить, что именно. Возможно, он хотел, чтобы она передала её обратно Клаусу? Рейлинн могла только предположить, что Хенрик хотел таким образом показать, что он помнит о своих родных и скучает. Жаль, что она не помнит его слов, для мальчика наверняка было важно сказать близким, хотя бы её устами, как сильно они ему дороги. Что же, по крайней мере, у неё остался этот деревянный воин. Неопровержимое доказательство того, что она и правда видела их младшего брата. Убрав игрушку в карман, она собиралась отправиться на поиски Ребекки, но та нашла её быстрее. Причём Рейлинн была уверена, что Майклсон подслушивала, используя свои вампирские способности. Подошла к её двери аккурат, когда сама Ривз её распахнула и стояла там с таким видом, будто ждёт целую вечность. Не хватало ещё карикатурно поднять руку и рассматривать запястье, словно там есть часы. — Я думала, ты утонула, — она схватила Рейлинн под локоть и потащила за собой, — пойдём, покажешься Хэйли, а то она весь день с ума сходит. — Где мы? — Ого, ты всё же умеешь разговаривать? — Ребекка наигранно удивлённо посмотрела ей в глаза, но, заметив совершенно не впечатлённое выражение лица Рейлинн, прекратила, — На плантациях. В городе беспорядки, Элайджа решил, что Хэйли здесь будет безопаснее. А она наотрез отказывалась ехать без тебя, поэтому Нику пришлось помимо пары сумок тащить в машину ещё и твою тушку. — А ты типа телохранитель? — Не-а, — она остановилась посреди кухни, где стол буквально ломился от еды и напитков, — я, как и мы все, организатор вечеринки. — Вечеринки? — Рей! — не успела та обернуться, как Хэйли налетела на неё, едва не сбивая с ног, — Ты в порядке? — она оглядела её с ног до головы, прислонив ладонь ко лбу, — Слава богу, жар спал. — Да и нормальный оттенок кожи вернулся, — поддакнула Ребекка, параллельно нарезая салат, — Вчера ты выглядела жутко даже по моим меркам. — Извини, что так напугала, — Рейлинн приобняла Хэйли в ответ, — сейчас со мной всё в порядке, не переживай. Лучше расскажи, что за вечеринка? Как по волшебству, Хэйли вместо беспокойства накрыло волной энтузиазма, и она принялась рассказывать об их проклятой стае. Как оказалось, сегодня они все на несколько часов превратятся в людей, и Хэйли решила устроить им праздник. Рейлинн поддержала её рвение под саркастический смешок Ребекки, но отнюдь не из-за любви к этой, как Хэйли выразилась, «семье». Вовсе нет. Из простого человеческого сочувствия. Ну и ради самой Хэйли разумеется. Рейлинн и Хэйли выросли в разных условиях. Хэйли чувствовала связь с этими волками, которых видит в первый раз в жизни, и уже заведомо считала их семьёй, ведь таковой у неё никогда не было. У неё никогда не было ни единого человека, с которым она бы чувствовала единство, общность, разделяла печали и невзгоды, радости и счастье, чувствовала понимание и принятие. И она отчаянно цеплялась за тех, кто мог это дать. Но у Рейлинн-то всё было иначе. Она росла в любящей, хоть и маленькой, да и как оказалось, весьма нездоровой семье, и всё то, что Хэйли отчаянно искала, она давным-давно испытала на себе. У неё была мать. Был отец. Младший брат, да даже дедушка с бабушкой, хоть последняя и отличалась холодом. В любом случае, тепла она получала сполна, и умела его отдавать. Однако, в ней воспитали не столь любовь к ближнему своему, как любовь к родной крови. А потому, хоть она едва знала Хэйли, Рейлинн была готова защищать её, заботиться, она хотела быть ей настоящей сестрой и наверстать упущенное. К стае она не испытывала ничего. Это просто место рождения её погибшей матери, родственники ее тоже давно погибли, а эти волки для неё не больше, чем остальные жители Нового Орлеана. Однако, для Хэйли это было важно, да и глупо было бы отрицать, что стая полумесяца может оказаться полезной, как союзники. Если она, Рейлинн, завоюет их расположение, то в будущем, они ничего не будут иметь против неё в этом городе. Ей хватало того, что ведьмы французского квартала, стоит им узнать о её существовании, а она не сомневалась, скоро они узнают, попытаются от неё избавиться. Весь тот ритуал с предками не сулил для Рейлинн ничего хорошего. Сегодня воскресла одна из девушек, и это проблема. Слишком велика вероятность, что находясь на границе миров именно в тот момент, когда Рейлинн отправилась на Остров Блаженных, та ведьма почувствовала её присутствие. Ей необходимо в срочном порядке навёрстывать упущенное, чтобы противостоять столь могущественным ведьмам, а это в любом случае займёт время. Рейлинн надеялась, что оно у неё ещё есть. Рейлинн так глубоко ушла в свои мысли, что очнулась только тогда, когда Ребекка щёлкнула её по носу. Удивлённо хлопая глазами, она перевела взгляд на откровенно веселящуюся первородную. Вернее, как казалось ведьме, притворяющуюся весёлой. В её глазах не было ничего похоже на веселье, только какая-то печальная задумчивость и тоска. Однако, это было не её дело, потому Рейлинн решила не заострять на этом внимание. — Какое ребячество, — она смущённо почесала нос, — я думала, тысячелетние так себя не ведут. — Вечность слишком скучна без ребячества, — легко парировала Ребекка и, дождавшись, когда Рейлинн закончит нарезать очередную закуску и повернётся к ней, продолжила, — Знаешь, мы вроде как в одной лодке, — Рейлинн непонимающе выгнула бровь, — Мы тёти нашей, хоть ещё и не рождённой, но уже горячо любимой племянницы. И мы обе хотим защитить её и Хэйли, — пояснила Ребекка, подходя ближе, — Так что я предлагаю забыть тот неприятный инцидент. Думаю, мы сможем поладить. Хотя бы ради волчицы и её волчонка. Что скажешь? Рейлинн пробежалась по Ребекке взглядом. Первородная пошла с козырей. Если бы она изображала раскаяние или начала плести о том, что хочет с ней дружить, то Ривз даже слушать бы её не стала. Но вместо этого она лишь предложила нейтралитет. Такой вариант Рейлинн более чем устраивал. Потому, недолго думая, она протянула Ребекке оттопыренный мизинец. — Мир? — Какое ребячество, — поддразнила первородная, но мизинчик пожала. Значит, все-таки мир. Весь день они втроём провели за готовкой и уборкой. Ребекка и Рейлинн пытались отправить Хэйли на отдых, но та была непреклонна и отказывалась сваливать на них все обязанности. Ей хотелось самостоятельно позаботиться о своей семье, и новоиспечённому дуэту вампира и ведьмы пришлось с этим смириться. Общими усилиями они смогли закончить к вечеру, и Рейлинн не могла ими не гордится. Все закуски и горячее выглядели аппетитно, одежда на любой размер, вкус и цвет висела практически полностью сухая на улице, все комнаты в доме были убраны, а площадка у дома, где и было принято решение устроить вечеринку, была украшены гирляндами и фонариками, создавая невообразимую атмосферу уюта и покоя. Оставалось только дождаться гостей. Пока Ребекка отправилась на кухню за последними приготовлениями, а Хэйли сидела на крыльце, ожидая оборотней, Рейлинн ускользнула в комнату, в которой проснулась этим утром. Что-то мучало её, не давало покоя последние пару часов. Ведьма чувствовала, что скоро случится что-то ужасное и была вся как на иголках. Неожиданно даже для самой себя она захотела увидеть Кола. Первородный пропал с тех самых пор, как она отчалила от берега в мир мёртвых, и больше не появлялся. И хоть Рейлинн всё ещё не знала, как ей вести себя с ним, она позвала его. В конце концов, он единственный из её знакомых, с которым она может беспрепятственно увидеться и получить ответы хотя бы на часть своих вопросов. Других людей, знающих что-либо о колдовстве, рядом не было. Удивительно, но Кол появился без промедлений, стоило Рейлинн назвать его имя. Как всегда (Откуда такая уверенность, что так было всегда?) сверкая довольной ухмылкой и смешинками в глазах, он плюхнулся на кровать рядом с ней. — Соскучилась, ведьмочка-Лабонэйр? Рейлинн фыркнула. — Самонадеянность — это семейная черта? — Спроси у Ника, — он задумчиво уставился в пол и пожал плечами, — если осмелишься. Но я бы на твоём месте не рисковал. Рейлинн улыбнулась, почувствовав странное тепло в груди. Похожие чувства она испытывала во время шуточных перепалок с братом или во время совместной ночёвки с Хэйли. Видимо, это и есть проявление той самой связи, о которой ей рассказывали. Душа всё помнит и от того, ей так легко с Колом. Именно из-за этого она, должно быть, почувствовала эфемерное чувство ностальгии, словно они уже не первый раз подшучивает вместе с ним. Кол сейчас должен чувствовать то же самое. Догадывается или он о том, кто перед ним? Кол был явно не глупым человеком, как минимум подозрения у него есть. Рейлинн понимала, что, если он спросит её об этом прямо, то она скажет правду. Смысла во вранье она не видела. Но и признаваться первой не хотелось, слишком было боязно: что от этого изменится? Он зол, что её не было так долго? Он будет видеть в ней человека из прошлой жизни, которым она уже не является? Будет сравнивать? Ни один из вариантов её не устраивал. Уютная тишина затянулась, плавно перетекая в неловкую, и Рейлинн поспешила вынырнуть из своих мыслей, в которых последнее время она тонула всё чаще, как в густой и липкой патоке. — Кол, я хотела попросить тебя о помощи, — он оторвал взгляд от пола и выжидающе на неё уставился, — Мне нужно многое наверстать. Я знаю только то, чему меня в детстве учили, но это базовые вещи. Ты намного опытнее меня, даже несмотря на то, какие разные у нас способности. Рейлинн собиралась продолжить, но Кол прервал её на полуслове: — Я ждал этого предложения, — он радостно хлопнул в ладоши, — разумеется, если позволишь заглянуть в ваш гримуар. Рейлинн с готовностью кивнула. Гримуар Ковена Мертвецов видели только сами члены этого Ковена, либо их доверенные лица, которым они сами это позволили. Кол не представлял для неё угрозы, в этом она была более чем уверена. Мертвец не может навредить ей. — Какое облегчение, что ты согласился, — она поднялась с постели, начав нарезать круги по комнате, — я сегодня весь день с ума схожу. — В чём дело? — Не знаю. Просто дурное предчувствие. Думаю, это из-за всей этой заварушки с ведьмами, в которой мне рано или поздно придётся сыграть свою роль. — Урок первый: всегда прислушивайся к себе. — Рейлинн остановилась и недоуменно на него уставилась. Кол выглядел поразительно серьёзным, — Ты ведьма, не забывай. При том из весьма необычного Ковена. У таких как ты не бывает дурных предчувствий просто так, — он подошёл ближе, — Значит угроза реальна и она ближе, чем ты думаешь. Слова Кола встревожили ещё больше. Если Рейлинн до этого казалось, что тревога и страх давят на горло, то сейчас по ощущениям она и вовсе была на грани нервного срыва или чего-то в этом роде. — Что же мне делать? — Прекращать тухнуть в комнате и пойти повеселиться со всеми. Рейлинн вздрогнула. Ребекка неожиданно оказалась рядом и, взяв её под локоть, потащила во двор. Толком не слушая, что говорит ей первородная, Рей обернулась на Кола, надеясь, что он скажет что-нибудь ещё, но он только бросил на неё предостерегающий взгляд и исчез. Хоть Рейлинн и не рассчитывала на то, что Кол Майклсон по доброте душевной сейчас разрешит все её проблемы, но всё равно не могла не испытать щепотку разочарования. Как будто инструктор по плаванию на первом же занятии просто бросил её в воду и ушёл. И это при том, что плавать она не умеет. Но иного выхода, кроме как смириться с положением и самостоятельно разобраться во всём, она не видела, а потому проглотила своё недовольство и постаралась успокоиться. Страх притупляет разум, а за этим всегда следуют ошибки. Может быть, контролировать ситуацию она сейчас и не в состоянии, но когда имеешь контроль над самим собой, то перед тобой открывается куда больше вариантов. Когда тебя контролирует кто-то другой, тебе остаётся принять тот вариант, который тебе дают. И далеко не факт, что он будет хорошим для тебя. Потому Рейлинн прислушалась к своей интуиции и пристально наблюдала за всем, что происходит вокруг неё. Если кто-то и решил навредить ей или её беременной сестре, то она приложит все усилия для того, чтобы эта выходка вышла ему же боком. Внешне же ей удавалось сохранять крайне спокойный и безмятежный вид. Она быстро влилась в общество оборотней, мягко и дружелюбно улыбаясь, бросая сочувственные взгляды на их тяжёлое положение и всячески выражая своё участие. Смеялась над шутками, изо всех сил стремилась показать, что она с ними «одной крови» и, что самое главное, пообещала попытаться избавить их от проклятия. Как оказалось, Хэйли успела всем собравшимся рассказать о происхождении Рейлинн и о том, что она ведьма из могущественного и древнего Ковена. Но она была этому даже рада. Её старшая сестра смогла толкнуть такую речь, что даже их нелюбовь к ведьмам не испортила впечатление от девушки. Рейлинн была более чем уверена, что если бы она не была дочерью погибшей королевы и младшей сестрой нынешней, то её бы здесь точно не приняли с распростёртыми объятиями. Но правильное родство творит чудеса. Прошла казалось бы целая вечность, состоящая из череды знакомств, рукопожатий, обещаний освободить стаю от колдовства, выслушивания их печальных историй о тяжёлой жизни в волчьей шкуре и не самых тактичных вопросах по поводу её Ковена, прежде чем Рейлинн наконец удалось вырваться из этого круговорота. Ужасно хотелось тишины. Потому, как только ей была предоставлена возможность уединиться, она ею воспользовалась. Ускользать в домик и прятаться в одной из многочисленных комнат, было бы слишком грубо с её стороны, поэтому Рейлинн пошла по пути наименьшего сопротивления и решила посидеть у костра. Сейчас все танцевали или наслаждались барбекю за столом, и наконец-то никому не было дела до диковинки-полукровки. Впрочем, это касалось только оборотней. У костра сидела Ребекка, но Рейлинн казалось, что она достаточно рассудительная и проницательная, чтобы догадаться, что говорить у ведьмы настроения нет. Да и сама первородная выглядела слишком подавленной для светских бесед. Когда она села напротив Ребекки, та лишь бросила на неё быстрый взгляд и вновь вернула всё своё внимание костру. От чего-то именно сейчас, даже несмотря на жуткую внутреннюю тревогу, Рейлинн не могла оторвать от древней глаз. Не от того ли это, что сейчас Рейлинн впервые по-настоящему поверила, что ей больше тысячи лет? В её глазах играли блики костра и в этом задумчивом взгляде Рейлинн увидела саму вечность. Словно вокруг её зрачков вместо радужки был змей уроборос, и в нём отражалась история. История предательств, любви, ненависти, бесконечно долгий путь и поиск того, что принесёт хотя бы иллюзорное счастье. Однако, на пути куда больше встречалось ненависти, боли и горечи. Слишком многое произошло, оставило свой след, чтобы остаться человеком. Рейлинн могла лишь предполагать, через что прошла семья Майклсон за целое тысячелетие. И она была уверена, что ей не хватит фантазии, чтобы приблизиться к истине. Такая долгая и полная несчастий жизнь… Раньше, когда Ривз размышляла о бессмертии, она была уверена, что сохранить рассудок попросту невозможно. Сейчас же она увидела сразу несколько примеров того, насколько гибка психика, но, увы, не сердце. Даже Клаус со своими вспышками гнева напоминал ей раненое животное. Особенно после того, как Хэйли посвятила её в некоторые подробности. Разумеется, их личные горести не являлись для Рейлинн оправданием их поступков, большинство из которых заставляло шевелиться волосами даже там, где их нет, но они помогали их понять. Рей с детства привыкла анализировать всё, что происходит вокруг неё, отец говорил, что это ключ к выживанию и адаптации. Рейлинн прекрасно понимала, что теперь повязана с этой семьёй из-за беременности Хэйли и с этим ничего не поделаешь. Единственное, что оставалось, так это найти общий язык и, если не подружиться, то хотя бы просто научиться уживаться друг с другом, а не пытаться убить при каждой встрече. Если она будет знать их историю, характер, поступки, принципы, страхи, то она будет знать, что от них ожидать в тех или иных ситуациях. Легко прогнозировать исход событий и избежать неприятностей. По крайней мере, ей хотелось верить в то, что с Майклсонами может быть легко. Сложностей и с врагами хватает, зачем они среди близкого круга? По телу словно прошёлся разряд тока, а грудь сдавило с такой силой, словно кто-то желал пробить её грудную клетку и вырвать обезумевшее от тревоги сердце. Внезапно накативший на неё приступ тревоги отрезвил её и заставил вынырнуть из собственных мыслей. Только сейчас Рейлинн заметила, что Ребекки уже давно нет рядом с ней. Мысленно влепив себе пощёчину за такую беспечность, Рейлинн направилась на поиски Хэйли.Теснота в груди не давала сделать необходимого ей глотка кислорода, но сознание было удивительно чистым. Она чувствовала себя как никогда сконцентрированной и сосредоточенной. Словно все её чувства обострились и требовали немедленно разрешить ситуацию. Ноги сами понесли её к домику, как будто где-то в глубине души, она уже знала, что произойдёт. А возможно ответы лежали на поверхности, и она напрасно ломала себе голову последние пару часов. Ведьмы Нового Орлеана терпеть не могли её сестру и дитя, которое она носит под сердцем. Потому, когда на её глазах вспыхнул пожар, Рейлинн была готова. Часть её испытывала безудержный, всепоглощающий ужас от осознания, что Хэйли сейчас внутри, возможно, уже объятая языками пламени или придавленная раскалённой балкой. Рейлинн бросало в жар, не то от огня и удушающего дыма, не то от страха за родную кровь. Но она зареклась сегодня не дать победить своему страху, а слово она всегда держала. Потому, успокоив себя тем, что Хэйли вовсе не беспомощная дева в беде, а она сама ничем ей не поможет, если будет стоять и рыдать в панике, Рейлинн сделала несколько глубоких вдохов и поднесла руки к огню. Раз он создан магией, то она её запросто вытянет. Это даже проще, чем вытягивать магию из живого существа. Наблюдая за медленно утихающим огнём, Рейлинн чувствовала, что в ней пламя лишь разгорается. Это была не жгучая, пылающая ненависть и злоба, которую хотелось утолить путём пролития ведьминской крови, вовсе нет. Это была тихая ярость. Это была жажда увидеть, как каждая, кто причастен к сегодняшнему покушению, падёт на колени, словно сломанная кукла. Как все эти высокомерные стервы увидят, что их предки, униженные и оскорблённые, отвернуться от них и утонут во тьме, которой они обещаны за все свои деяния, а следом отправятся и их наследницы.Это было желание вогнать в грудь каждой из них ритуальный кинжал и смотреть как гаснет надежда в их глазах, как они принимают свою участь и отправиться на вечные скитания во тьму, где нет никого, кроме собственных внутренних демонов, поедающих тебя изнутри. Желание защитить своих близких и отомстить не горело адских огнём, оно скорее тлело где-то глубоко внутри. Но от того не становилось менее опасным. Рейлинн по натуре своей была терпеливым человеком и она собиралась осуществить задуманное не сразу. Для начала ей было необходимо изучить гримуар и многому научиться, но затем, шаг за шагом, одну ведьму за другой, она добьётся своего. Рейлинн уверена в своих силах и возможностях. Она знала, что ей подвластно обучиться всему, что могли её предки и она сама в прошлой жизни. Слабая ведьма не смогла бы в детстве вспомнить свою прошлую жизнь. А значит упорными тренировками она обретёт силу, о которой и не мечтали несостоявшиеся убийцы её сестры и племянницы. Оставив эти мысли позади до поры до времени, Рейлинн выбила стеклянную дверь и вошла внутрь. Хоть она и избавилась от огня, всё помещение заполонил выедающий лёгкие дым. Прочитав заклинание, она развеяла его и наконец увидела Хэйли. Та полулежала на полу, прижимая тряпку к лицу, пока её придерживал Джексон. Мужчина заметил её и хотел было кинуться к ней, но она его опередила, упав на колени подле сестры. — Ведьмы решили… — Я знаю, — Рейлинн положила одну ладонь на живот Хэйли, а вторую на часто вздымающуюся грудь, — lichwell. — Что ты сделала? — Очистила её лёгкие и успокоила ребёнка, — Рейлинн окинула его быстрым взглядом, — ты в порядке? Идти сможешь? Джексон только собирался ответить, как его перебил резкий порыв ветра, а затем перед ними предстал Элайджа. Выглядел он, откровенно говоря, помятым. И весьма встревоженным. Под удивлённые взгляды оборотня и ведьмы, он опустился на колени по другую сторону от Хэйли и, не найдя каких-либо видимых повреждений на спящей волчице, обратился к Рейлинн: — Что они с ней сделали? — Ведьмы подожгли дом, но Хэйли в порядке. Я ввела её в целебный сон, скорее всего она очнётся через несколько минут. По правде говоря, можно было обойтись и без сна. Достаточно было очистить её лёгкие и избавить от головокружения, но Рейлинн знала лишь заклинания, которые подразумевали, что человек окончательно исцелиться в бессознательном состоянии. Иному отец её научить не успел. Впрочем, Элайдже было достаточно этих объяснений. Он подхватил Хэйли на руки и отнёс в машину, на ходу бросив, что им всем необходимо как можно скорее вернуться домой. Проводив его взглядом, она повернулась к Джексону: — Жаль, что всё так вышло. Надеюсь, следующая наша встреча будет скорой. Она почти покинула особняк, когда Джексон окликнул её. — Ты правда сможешь снять с нас проклятие? — Хэйли ведь уже говорила тебе. Мы сделаем всё возможное. Рейлинн прекрасно видела, что её слова не внушали ему доверия. Возможно, он после произошедшего в принципе ко всем ведьмам относится с недоверием, а возможно, слишком устал, чтобы надеяться. Но большего Рейлинн ему дать не могла. Пока они ехали в особняк Майклсонов, Элайджа ввёл её в курс дела. Оказалось, что не только Хэйли пострадала в этой заварушке, но и Ребекка с Клаусом. Рейлинн даже немного сочувствовала Элайдже, ведьмы поставили его в ужаснейшее положение и наверняка сейчас наслаждались развернувшимся шоу, в котором первородная семья, словно раненые звери, мечутся по клетке в попытке вырваться. Если быть честной с самой собой, то наблюдай Рейлинн за всем этим со стороны, то она с высочайшей вероятностью приняла бы сторону ведьм. Глупо отрицать, что Майклсоны очень многим подпортили жизнь. За многие свои поступки они заслуживают ту боль, которую их заставляют испытывать прямо сейчас. Однако, то, что Хэйли носит ребёнка от одного из них, меняет всё. Это дитя стало мостом между ними, связало их семьи и рода навеки. Или всегда и навечно, как любят говорить сами Майклсоны. Потому Рейлинн выбросила свою объективность как что-то не целесообразное и целиком и полностью приняла позицию первородных. Даже если это несправедливо. В конце концов, не следовало им выбирать жертвой её сестру и нерождённую племянницу. Они переступили черту, когда решили, будто имеют право распоряжаться этими жизнями. Хэйли и ребёнок не должны нести ответственность за то, что Майклсоны творили целое тысячелетие. Они думали, что обрекли их на страдание и погибель, но наблюдая за спящей сестрой и думая о том, что было бы, не успей она или Элайджа вовремя, Рейлинн пришла к неутешительному для ведьм Нового Орлеана выводу. Обречённые сейчас праздновали иллюзорную победу, даже не догадываясь, что их ждёт впереди.