Говорящая с призраками

— Знаешь такую пословицу: умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт? — Рада, что ты не растеряла своё чувство юмора, но сейчас оно ни к чему. Рейлинн и Хэйли спорили уже добрые десять минут, и если Ривз сохраняла непоколебимое спокойствие, то её сестра уже закипала от злости или, скорее, беспомощности. Они были знакомы всего ничего, но у Хэйли уже появилось стойкое желание посадить младшую сестру на цепь, чтобы та прекратила лезть в неприятности. Рейлинн всё прекрасно понимала. Она видела, что Хэйли страшно. Волчица отчаянно боится потерять семью, которую ей удалось обрести и всеми силами старалась уберечь её. Именно поэтому она взвесила все риски прежде чем принять решение и озвучить его Хэйли. Но их мнения касательно этого решения всё равно разошлись. Впрочем, этого стоило ожидать. Когда они вернулись в особняк первородной семьи, Хэйли уже пришла в себя. Она была необычайно молчалива и грустна, Рейлинн хватило одного лишь взгляда на неё, чтобы понять: сестра переживает. О своей стае, с которой даже не успела попрощаться, о Ребекке, возможно, даже немного о Клаусе. Каким бы он не был, он являлся отцом её ребёнка. Глупо было бы отрицать, что между ними есть связь, пусть и не романтическая. Пока Элайджа отправился на поиски своих младших брата и сестры, прихватив с собой с десяток вампиров и Марселя, Рейлинн тоже решила времени зря не терять. Отправила Хэйли отдыхать, а сама заняла гостевую спальню и принялась изучать гримуар. Изначально она собиралась погрузиться в историю Ковена, их заклинаний, проклятий, отваров и зелий вместе с Колом. Она была уверена, что он даже не догадывался о том, что гримуар привязан к своему владельцу и всегда находится под рукой. Рейлинн невольно представила, как бы заблестели глаза Кола, когда он увидел бы как она достаёт книгу заклинаний из воздуха, но тот не отзывался, и она решила, что он должно быть ищет Клауса и Ребекку. Или даже уже их нашёл и не хочет оставлять. Сердце кольнуло сочувствием. Даже если Кол сейчас рядом с ними, то всё, что он может сделать для своей семьи — это просто наблюдать. Наверняка эта бестолковая беспомощность его чертовски злит. Но и с этим он ничего поделать не может. Рейлинн хотела бы ему помочь, но, увы, не могла. Воскресить она его сможет только тогда, когда ей исполнится сорок лет. Она, конечно, могла бы его материализовать, если бы только знала как. У неё не было опыта в подобном. Всё, чему её научил отец, так это делать мертвецов видимыми, но это ничуть не помогло бы Колу. Рейлинн зажмурилась, зарывшись руками в волосы и с силой сжав их у корней. Боль немного отрезвляла, но этого было недостаточно, чтобы продумать дальнейший план действий. Ощушать собственную беспомощность было невыносимо. Но именно в тот момент, когда она была на грани отчаяния, в гримуаре ей удалось найти подсказку. Или, скорее, полное руководство. Ей нужно было умереть. В Книге Мёртвых она нашла ритуал, предназначенный для тех, кто живёт не первую жизнь. Если она выпьет яд, зачитает нужное заклинание и пробудет хотя бы минуту с остановкой сердца, то сможет встретить прошлую себя и впитать её опыт, частичку её памяти. А затем кто-то даст ей противоядие и она очнётся. Звучит донельзя просто. Для тех, кто уверен в своих способностях и знаниях касательно магии, ядов и противоядий. Но Рейлинн риск показался оправданным. Она упустила очень много лет, которые могла бы потратить на освоение своих способностей, а сейчас у неё совершенно нет времени. Ведьмы французского квартала угрожают ей, её беременной сестре и брату уже сейчас. На обучение уйдут месяцы, а на этот ритуал максимум час, учитывая время, необходимое для приготовлений. И вот они с Хэйли здесь. В отнюдь не уютном полумраке гостевой спальни, окружённые запахом полыни и вербены, стоят напротив друг друга с одинаково упрямым выражением лица. Никто не хотел уступать. Однако, как бы грубо это не звучало, Хэйли уже проиграла. Ведь яд Рейлинн выпила перед тем, как рассказать ей о своём плане. — Ты сможешь научиться всему сама. Необязательно играть со смертью. Рейлинн хотела возвратить, но из груди вырвался лишь усталый смешок. С каждой минутой дышать становилось тяжелее, картинка перед глазами начинала расплываться, а ноги и вовсе были ватными. Ведьма про себя даже не удивилась тому, что до сих пор в состоянии держаться ровно. — Знаешь, ты права, — задумчиво протянула Рейлинн, пытаясь сфокусировать взгляд на лице сестры, — поэтому я с ней и не играю. В конце концов, ноги все-таки подвели её, и Рейлинн упала на ближайшее кресло, едва не перевернувшись вместе с ним. Хэйли моментально оказалась рядом с сестрой. Прошлась по ней обеспокоенным взглядом, но не нашла ничего, что бы могла так на неё повлиять. И только встретившись с её, откровенно говоря, поплывшим взглядом, разум волчицы пронзила страшная догадка. Рейлинн снова всё решила за неё. Ведьма буквально растеклась по креслу, из-под полуприкрытых ресниц наблюдая за метаниями сестры. Её хрупкая на первый взгляд фигура окончательно размылась в расфокусированных глазах Рейлинн и превратилась в одну сплошную тень, рвано изучающую углы комнаты. Она попыталась вытянуть руку вперёд, прикоснуться к Хэйли, не то для того, чтобы успокоить, мягко и ненавязчиво проведя пальцами по плечу, не то для того, чтобы остановить и попросить сесть рядом и следить за её дыханием и временем. Сил хватило только на то, чтобы шевельнуть пальцем, прежде чем конечности окончательно перестали её слушаться. Хэйли была вне себя от злости. В приступе ярости она разбила несколько колб, ваз, статуэток и, кажется, даже сломала стеллаж. Металась пр комнате, словно раненое животное, сновала из угла в угол, бросая гневные взгляды на обессилевшую сестру. Как ни странно, даже её болезненный вид сейчас вызывал только больше злости, а не ожидаемого сочувствия. Задержав взгляд на глазах Рейлинн, Хэйли подметила, что та все-таки ещё находится в сознании. Насколько хорошо она понимает происходящее неизвестно, но сейчас это не казалось чем-то важным. Самоконтроль трещал по швам. И наконец, волчица не выдержала и, сделав выпад в сторону сестры, обвинительно ткнула пальцем ей в грудь, едва сдерживая яростные слезы: — Ты такая же как он! — если бы Рейлинн могла, то непонимающе свела бы брови. Кто он? — Мы знакомы всего-ничего, но уже прослеживается интересная закономерность. Ты всегда всё обдумываешь одна, составляешь планы, никого не спросив, принимаешь решения и знаешь что самое ужасное? — она присела так, чтобы их лица были на одном уровне. Рейлинн скорее почувствовала, нежели увидела, что сестра плачет, — Ты ставишь всех перед фактом. Не советуешься, а просто предлагаешь смириться с тем, что ты решила и делать то, что ты сказала. В мании контроля ты напоминаешь мне Клауса. В сердце неприятно кольнуло и, как бы Рейлинн не хотелось свалить это на яд, она была вынуждена признать, что причина в словах Хэйли. Она в самом деле сравнила её с ним? Сама же в первый их вечер рассказала, что считает Клауса плохим человеком и посоветовала держаться подальше. Видимо что-то промелькнуло в глазах Рейлинн. Что-то такое, что заставило Хэйли отшатнуться. Прикрыв рот ладонью, она хаотично прокручивала в голове сказанные ею же слова и не могла поверить в то, что они в самом деле были произнесены вслух. Взгляд Рейлинн же окончательно помутнел. Удивительно, но она чувствовала себя хорошо. Ей больше не было больно, словно яд выжиг в ней всё до последней клеточки и наступила темнота, а вместе с ней и подруга тишина. Последнее, что ей удалось уловить прежде, чем её сердце пропустило последний удар, — это тёплые руки сестры. Одна обхватила её запястье, а вторая вытянула бутылек с противоядием из кармана джинс. *** Очнулась она в лесу. Сквозь густые ветви деревьев проступали холодные солнечные лучи, а молочный туман заполонил собой всё вокруг. Рейлинн ещё до своей временной смерти мысленно приготовилась к тому, что вновь окунется в зловещую тишину подобно той, что была на Распутье, но, к собственному счастью, она ошиблась. Она отчётливо слышала шелест молодой листвы, пение птиц, кваканье лягушек неподалёку и волчий вой. Лес продолжал жить. Однако, хорошенько прислушавшись, она смогла различить среди всего вышеперечисленного чьи-то голоса и потрескивание костра. Спохватившись, Рейлинн поднялась на ноги и пошла на звук. Она не знала, как здесь работает время, потому решила поторопиться. Второй раз состоятся этому ритуалу Хэйли явно не позволит. Выбежав на небольшую полянку, Рейлинн застыла. Там был Клаус. Он стоял на коленях и отчаянно прижимал к себе незнакомую Рейлинн молодую девушку. Она бы могла сказать, что та была весьма красива. Длинные светлые волосы, тонкие черты лица, стройная фигура. Но оценить её в полной мере мешали обстоятельства. Она была вся в крови. Алая жидкость стремительно вытекала из рваной раны на шее, пачкая волосы, платье и Клауса, безуспешно пытающегося остановить кровь. Впрочем, засохшие струйки крови у уголка губ и на подбородке ясно давали понять, кто виновен в участи девушки. — Я отнесу тебя к матери, Ингрид, она поможет, — Клаус поднялся на ноги, но чтобы удержать девушку, ему пришлось убрать руку с её шеи. Кровь хлынула с новой силой. Рейлинн досадливо поджала губы. Здесь явно была задета артерия, — Черт, нет. Рейлинн чувствовала, что это последние секунды Ингрид. Она стремительно бледнела и холоднела. От неё пахло смертью. Видимо это понял и Клаус. Его ноги подкосились и он вновь опустился на колени. Его глаза лихорадочно бегали по лицу Ингрид, тщетно пытаясь отыскать хоть что-то, придумать что-нибудь, что привело бы к её спасению. — Боги, умоляю, — губы его задрожали, а в уголках глаз начали скапливаться слезы. Рейлинн прежде не видела такого отчаяния ни у кого из своих знакомых, — Не уходи, Ингрид, — он прошептал ещё что-то, но Рейлинн расслышала лишь судорожный вздох. Рейлинн всегда придерживалась мнения, что монстрами становятся, а не рождаются. Что-то ломает изначально светлое и чистое существо, окрашивает его душу в алый. Она не сомневалась, что это же относится и к знаменитой первородной семье. И всё равно, увидев Клауса Майклсона таким разбитым, раскаивающегося в чужой гибели, она не могла сдержать удивления. Словно он был для неё исключением из правила. Но был ли? Подойдя ближе, Рейлинн поймала взгляд девушки и всё внутри неё похолодело. Конечно же, она сразу поняла, что это её прошлая жизнь, вернее, её печальный конец, но смотреть ей, или же себе, в глаза было жутко. Из последних сил она протянула ей руку, и Рейлинн, взяв её ладонь в свои, почувствовала, как её наполняют её знания, её опыт и силы. Но почему-то радости не было. Лишь горькое послевкусие и слезы на глазах. На глазах, что ни чуть не изменились, остались такими же зелёными, как и у неё, умершей тысячу лет тому назад. Знать, что у тебя отняли жизнь, пусть ты этого и не помнишь — отвратительно. Но как оказалось, видеть свой последний вздох, было ещё бóльшим испытанием. — Ингрид, — Клаус прижал её к себе ещё сильнее, хотя ещё минуту назад казалось, что некуда, — прошу не умирай. Умоляю тебя. Рейлинн заставила себя оторвать взгляд от Ингрид и перевела его на первородного. Увидеть Клауса таким — последнее, чего бы она могла ожидать от этой жизни в целом. Но вот, эта картина разворачивается прямо перед ней. Обнимая Ингрид он уже не тихо всхлипывает, а откровенно рыдает, заходясь невнятным шёпотом, пропитанным отчаянием и виной. Прижимает к себе, как нечто ценное, гладит по волосам, молит о её спасении, хоть и понимает, что это невозможно. Её не вернуть. Неожиданно завороженная этим зрелищем, Рейлинн опустилась на колени рядом с ним. Пытливо вглядывалась в каждую черту его лица, каждую эмоцию. Ей отчаянно хотелось убедиться, что её погибель несчастный случай. Ужасный и болезненный, но не умышленный. Тем более кем-то, кому она вероятно доверяла. И вместе с тем, Рейлинн чувствовала потребность запомнить, что Клаус Майклсон способен испытывать вину, горе, боль. Или, по крайней мере, был на это способен. — Ингрид, прошу, ты ведь властительница смерти, — не выпуская девушку из объятий, он нежно погладил её по щеке, словно боялся навредить своим прикосновением, — Она ведь не могла так просто забрать тебя, правда? Но Ингрид молчала. Глаза девушки померкли, пустой взгляд застыл на лице Клауса, а слезы, что неустанно ручьями бежали из его глаз, падали ей на лицо, словно она плакала вместе с ним, разделяя эту боль. Одну печаль несут два сердца, так говорят. Но что если одно из них больше не бьётся? Как бы странно это не ощущалось сейчас, после их знакомства в её нынешней жизни, но Рейлинн была вынуждена признать, что он ею видимо дорожил. — Прости меня, — через какое-то время произнес он охрипшим голосом, — Прости, ласточка. Ласточка? Рейлинн нахмурилась. Отношение Клауса к смерти Ингрид сбивало её с толку. Поначалу она подумала, что это обычная реакция человека, которому прежде не доводилось отнимать жизнь. Да и к тому же, она была близкой подругой Кола, его брата. Возможно, и с другими Майклсонами водила дружбу. Тем более, если она правильно поняла из бормотаний Клауса, он искренне не желал девушке смерти. Он только-только был обращен и не смог сдержать жажду, а ей просто не повезло оказаться рядом. Но смотря на то, как он прижимается своим лбом к её и нежно баюкает, словно девушка просто уснула мирным сном у него на руках, Рейлинн всерьёз задумалась, было ли там нечто большее? Прошлое начало размываться перед её глазами, а тело вновь стало ватным, словно ей и не принадлежащим. Видимо, время вышло и Хейли решила вернуть её обратно. Последнее, что увидела Рейлинн, — мягкий и трепетный поцелуй, оставленный Клаусом на лбу погибшей от его рук. *** Как бы Рейлинн не старалась, мысли отказывались собираться в одну кучу. Вместо этого она сама металась от одной к другой, лишь сильнее путаясь в отголосках чувств и горького послевкусия от увиденного. С тех пор, как она очнулась, прошла пара часов, однако Рейлинн не торопилась выбираться из постели. После всего, что она узнала, вопросов у неё стало больше, чем ответов. Насколько значимую роль она играла в жизни Майклсонов тогда? Почему её не вернул никто из её Ковена? Что произошло после её смерти? Как отреагировал Кол? И это только из основных. — Ты уже очнулась. Услышав голос Хэйли, полный нескрываемого облегчения, Рейлинн вздрогнула. Волчица села на краешек кровати и принялась рассказывать о планах по спасению стаи, но она едва ли её слушала. Поток мыслей прервала новая: а стоит ли кому-то рассказывать о том, что она узнала сегодня? Решив все-таки отложить эти размышления на потом, Рейлинн положила руку на плечо сестры и сжала его. — Можешь больше не беспокоиться об этом, я сниму проклятие со стаи, — Хэйли запнулась на полуслове, ошарашенно рассматривая ведьму, словно видела впервые, — Что? Я ведь говорила, что метод, выбранный мною, действенный. Рейлинн ожидала, что Хэйли саркастично закатит глаза или что-то в этом роде, но, к её удивлению, та крепко обняла её. — Спасибо, — она шмыгнула носом, — те слова, что я сказала… Мне не следовало. Прости. — Всё в порядке. Немного обсудив дальнейший план действий, сестры разошлись. Хэйли отправилась на болота, чтобы собрать всех оборотней и подготовить всё к их возвращению в человеческий вид. Рейлинн же собиралась приготовить отвар, который снимет с них проклятье. План казался самым что ни на есть простым, но ему не суждено было сбыться без происшествий. Вернулся Элайджа. Рейлинн столкнулась с ним на лестнице, когда несла необходимые ингридиенты в комнату, чтобы собрать сумку и наконец покинуть этот несчастливый особняк. Слишком уж она здесь засиделась. Однако, вопреки её ожиданиям, Элайджа был против её ухода. И вот теперь они здесь. Стоят у постели, на которой лежит Клаус. Без сознания, посеревший, со вздутыми венами. А, ну и клинком Папы Тунды в груди. Рейлинн скосила глаза на невозмутимого Элайджу: — Он без сознания. Зачем я здесь? — Я должен сейчас уйти, можешь присмотреть за Никлаусом? — Я не против помочь, но с каких пор тысячелетним гибридам нужна нянька? — на вопрос Рейлинн он лишь ухмыльнулся и подошёл к Клаусу. Под её же настороженным взглядом, проткнул его грудную клетку и вытащил из неё клинок Папы Тунды. — Это всё из-за этой вещицы. Он очень слаб, время от времени ему нужно давать кровь маленькими порциями. — Почему я? — Я понимаю, тебе наверняка не нравится происходящее, но боюсь, мне больше не к кому обратиться, — он свёл брови к переносице, словно о чём-то задумавшись, — Я хотел попросить Камиллу, но её дядя сильно болен. — Постой, — Рейлинн почувствовала, как по коже пробежался холодок, оставляя за собой предчувствие беды, — Ты сказал Камилла? Камилла О’конелл? Племянница Отца Кирана? — Ты её знаешь? — Она моя подруга. Что с её дядей? — Проклятие ведьм. Несмотря на то, что Рейлинн чувствовала себя так, словно у неё почва ушла из-под ног, она прекрасно видела, что с каждой секундой Элайджа становился всё более нетерпеливым, и Рейлинн решила не испытывать его нервы на прочность. Тем более, у Ребекки скорее всего совсем дела плохи. — Хорошо, я присмотрю за ним. А подробности узнаю у Ками. — благодарно кивнув, Элайджа попрощался и исчез. Рейлинн устало плюхнулась на стул возле кровати Клауса. Она уже скучала по той спокойной и размеренной жизни, которая у неё была раньше. Сейчас ей казалось, что она недостаточно её ценила. Ещё каких-то нескольких часов назад Рейлинн и сама думала о том, что ей нужно поговорить с Ками. Происходящее вокруг неё сильно напрягало, хоть она старалась этого и не показывать. К тому же, её очень напугал собственный приступ ярости и размышления о казни ведьм Нового Орлеана. Она хотела поговорить с ней, у Камиллы и правда великолепно получалось успокаивать людей и помогать находить выход из любой ситуации. Однако, все её намерения об откровенном разговоре разбивались о мысли о том, что это безумно эгоистично. Камилла — человек. То, что Рейлинн собиралась на неё обрушить, не является частью её мира. Хоть они и подруги, но она не смогла бы заставить себя окунуть Камиллу во всё это. А сейчас внезапно оказывается, что та знает обо всём дольше самой Рейлинн. Но былое удивление от услышанного смыло волной тревоги. Камилла не просто знает. Ведьмы прокляли её дядю, и она, милая и добрая, заботливая и ласковая, терпеливая и такая всепонимающая, её Ками, прямо сейчас в такой же ситуации, в какой была Рейлинн несколько минут назад. Она в отчаянии и не знает, к кому обратиться за помощью и поддержкой. Только вот у неё ещё и магии нет. Она совсем беспомощна против ведьм и их предков. Выйдя из оцепенения, Рейлинн схватила телефон и по памяти набрала номер подруги. Она ответила практически мгновенно: — Рей, прости, я сейчас немного занята… — Ищешь способ спасти дядю от проклятия? — на том конце провода повисла тишина, видимо Ками пыталась осознать услышанное, — Я попробую ему помочь, завтра же приду и посмотрю, что можно сделать. У него есть время? — Ведьмы сказали, он помучается ещё минимум месяц, — сбивчивый шёпот прервался, Камилла заговорила более твёрдым голосом, хотя было и понятно, что она в полной растерянности, — Рейлинн, что происходит? Откуда ты знаешь? — Элайджа рассказал. Я — ведьма, — краем глаза она заметила шевеление Клауса, — Это не телефонный разговор, всё обьясню завтра. Присматривать за дядей и будь осторожна. Сбросив звонок, Рейлинн сделала глубокий вдох. Ей определённо нужно успокоиться. И подготовиться к общению с Клаусом. Настроиться на общение с тем, кто славится своей жестокостью и попытался лишить тебя жизни при знакомстве, в принципе трудно, но всё усложнили подробности её первой смерти. Если до этого она просто боялась Клауса и презирала его методы, то сейчас её чувства к нему были слишком неоднозначными. Рейлинн обернулась. Вздрогнув от неожиданности, она обнаружила, что Клаус пытается встать с постели. Безуспешно. Элайджа не соврал, гибрид был слишком ослаблен действием клинка. Жаль, что он не поубавил его упрямства. — Клаус? Он перевёл замутненный взгляд на ведьму и прищурился. Видимо, у него плыло перед глазами. Рейлинн торопливо подсела ближе и мягко, но настойчиво надавила ему на плечи, вынуждая откинуться обратно на подушки. — Что ты здесь делаешь? Он зажмурился, морщась, словно от сильной мигрени. Рейлинн поджала губы. Стоило выпить отвар вербены, перспектива быть убитой им от жажды второй раз её не привлекала. — Элайджа попросил побыть с тобой. Первородный распахнул глаза, и Рейлинн в миг стало не по себе от ярости и ненависти, что заполонили собой всю его радужку. Она едва не отшатнулась, стоило поймать этот взгляд. Неужели, она что-то не так сказала? Видимо с ним, как на минном поле. Одно неаккуратное действие — смерть. — Не говори мне про Элайджу. Ядом в его голосе, вне всякого сомнения, можно было отравить весь Новый Орлеан. Когда Элайджа объяснял ей, что за раскол между ними, Рейлинн догадывалась, что Клаус будь зол. И всё равно ему удалось превзойти все её ожидания. Не зная, что ответить, да и нужен ли первородному какой-либо устный ответ, Рейлинн решила молча кивнуть и закатала рукав водолазки, оголяя запястье. — Только аккуратно, пожалуйста. Выражение «Не кусай руку, которая тебя кормит» заиграло для Рейлинн новыми красками. Удивительно, но срывать на ней свой гнев он не стал. Рейлинн помнила ту боль, которую она испытала, когда он набросился на неё при знакомстве. Он не церемонился, ведь сохранять ей жизнь в тот момент никто не собирался. Сейчас же ведьма мысленно приготовилась к той муке, и к тому, что ей придётся использовать магию, чтобы остановить Клауса. Однако, этого не понадобилось. Аккуратно ровно на столько, насколько это вообще возможно, он надкусил её запястье и принялся пить. И хоть его глотки и были жадными, словно у путника, заблудившегося в пустыне, и лишь спустя пару дней нашедшего источник воды, он не вгрызался ей в руку, не сжимал её как тогда. Кто бы только знал, что теперь подобное будет для неё поводом для радости. Безумие. — Хватит, — Рейлинн положила руку поверх его, привлекая к себе внимание, — нужно делать небольшие глотки, ты же знаешь. Клаус действительно отстранился, но, к её удивлению, руку не отпустил, продолжая удерживать за предплечье. Хоть хватка первородного сейчас и была совсем слабой, Рейлинн не торопилась вырывать руку. Она считала, виной всему любопытно. Больно было интересно, что он сделает дальше. Клаус откинул голову на многочисленные подушки и положил ладонь Рейлинн себе на лоб, тем самым утягивая ведьму за собой. Пришлось пересесть со стула на край постели. Ошарашенная действиями первородного, Рейлинн, казалось, даже перестала дышать. Как, черт возьми, ей реагировать на подобное? Но лоб мужчины так пылал, что Рейлинн решила простить эту его маленькую вольность. Вполне возможно, он был немного не в себе. Хотя расслабиться ей было бы куда легче, если бы не кровоточащий укус на запястье. Если бы Рейлинн только знала, какое облегчение сейчас ему невольно подарила, то точно потеряла бы дар речи. Клаус чувствовал себя так, словно горит заживо. Жар окружал его со всех сторон и казалось, что от него нет спасения, пока он не ухватился за её руку. Рейлинн была ледяной. И это было тем, что так ему необходимо. С минуту пролежав с умиротворенным, если не сказать с блаженным, выражением лица, Клаус неожиданно вновь заговорил: — Руки холодные. Это из-за магии? — Что? — вот уж в который раз за этот день Рейлинн удивлённо покосилась на Клауса. Впрочем, не желая его злить, она быстро взяла себя в руки, — Да, угадал. Так у всех из Ковена Мертвецов. — Очень кстати. И снова между ними повисла тишина. На самом деле, Рейлинн была этому даже рада, с Клаусом она чувствовала неловкость, и даже страх. Ей трудно было предугадать, что он сделает в следующую секунду, какие слова его разозлят, а какие задобрят. Словно первый раз надела коньки и вышла на лёд. Но помимо этого Рейлинн ощущала незнакомый ей прежде азарт. Отрицать то, что он вызывает интерес, — было бы как минимум глупо. Но не глупее ли добровольно находиться рядом с таким человеком, как он? — Что произошло? — Элайджа разве не сказал? — Клаус приподнялся и в его глазах вновь разгорелась ненависть. Видимо, она задала не тот вопрос, — Не упомянул злого и коварного тирана, который не желает прощать милую сестричку? — он дёрнул её на себя, словно обвиняя, Рейлинн едва не свалилась на него, вовремя выставив вторую руку вперёд, и оперлась на его же плечо. Пряди её волос щекотнули шею, но Клаус не обратил внимания, — По его мнению, это я предатель семьи, а не она. Что же ты здесь делаешь? Почему не бежишь? С каждым его словом Рейлинн всё сильнее хмурилась. В нём было столько яда, но при этом он, словно бы говорил вовсе не с ней. Эта ненависть, жажда мести переполняли его, и всё это требовало выхода. Выхода, которого на самом деле, как казалось Рейлинн, не было. Привычный для него сценарий — отомстить, чтобы выплеснуть гнев. Покарать обидчиков, забрать жизни. Вот только если он это сделает, то разобьёт сразу три сердца. Своё, брата и сестры. Отчего-то Рейлинн даже было печально осозновать, что он этого не понимает или же отчаянно не желает понимать. Задумавшись, она чуть не упустила тот момент, когда он вновь вцепился в её запястье, вытягивая кровь. Наблюдая за огнём в его глазах, за цепкой хваткой, которая значительно усилилась, Рейлинн размышляла. С одной стороны, ей хотелось вывести его на разговор, узнать ситуацию с его точки зрения, попытаться понять его, если в данном случае это вообще возможно. С другой стороны, злить его было себе дороже, а Рейлинн даже не сомневалась в том, что к её словам он не прислушается. Кто она ему, в конце концов? Наконец отпустив её, он надкусил собственное запястье, протягивая ей. Поразившись его щедрости, Рейлинн, недолго думая, приняла его помощь. Руку жгло адски и это хотелось как можно скорее прекратить. — Тебе разве больше не нужно? — спросила ведьма, когда рана затянулась. — Выпью чужой. Едва заметно пошатываясь, Клаус дошёл до шкафа в поисках одежды. Рейлинн подобралась поближе, и, как оказалось, не зря. Первородный качнулся в бок и непременно свалился, если бы она его не подхватила. — Осторожно, — Рейлинн склонила голову, пытаясь скрыть за волосами лёгкий румянец. Клаус даже не успел накинуть рубашку, когда его подвели силы. И если ей было неловко тащить его обратно в постель, придерживая за талию, то его явно забавляло её заалевшее лицо. Если бы не его нелюбовь к любому проявлению «слабости», то ведьма подумала бы, что он сделал это намеренно. Смешинки в его глазах сбивали её с толку. Да и настроение у Клауса было настолько переменчивое, что Рейлинн за ним попросту не поспевала. Принеся ему рубашку, Рейлинн практически впихнула ему её в руки. Гибрид поднял на неё насмешливый взгляд, нарочито медленно застёгивая пуговицы. — Обычно девушки стремятся меня раздеть, а не наоборот. — Попробуй в следующий раз не использовать на них внушение. Рейлинн прикусила язык, осознав, что только что сказала. Однако, вместо ожидаемого гнева, она услышала смех. Тихий и мягкий, похожий на мягкую карамель. С таким смехом легко можно было бы представить, что перед ней обычный парень, например, зная о его тяге к искусству, начинающий художник, а не тысячелетний кровожадный гибрид. Ещё с блеском в глазах, доверием и любовью к этому миру. С таким Клаусом хотелось бы найти общий язык. Но то волшебное мгновение, в которое она увидела в Клаусе мягкость и как будто бы даже что-то светлое, быстро закончилось. Взгляд вновь потяжелел, а вместо улыбки его губы скривились то ли в презрении, то ли в гневе. Он спешно покинул комнату. Спохватившись, Рейлинн вскочила и побежала за ним. Нашёлся он очень быстро в комнате неподалёку. Клаус схватил какую-то статуэтку и швырнул её на пол. Ведьма вздрогнула из-за грохота и в ужасе обнаружила то, что было внутри. Перехватив её взгляд Клаус недобро ухмыльнулся. — Ты всё верно поняла, дорогуша, — он поравнялся с Рейлинн и, хоть каких-то пару минут назад они весьма мило беседовали, сейчас ей пришлось приложить усилия, чтобы не сделать несколько шагов назад, — Только в отличие от клинка Майкла, мой не превратится в пепел. — Клаус, — не успел он сделать и пары шагов, как Рейлинн, несмотря на испытываемый ею страх, схватила его за руку, — Прошу, постой. Неужели это в самом деле то, чего ты хочешь? — Да. Она предала меня, предала нашу клятву. И она заплатит жизнью. — Она твоя сестра! Как ты можешь даже думать об этом? Как старшая сестра, Рейлинн его не понимала. Конечно, у них с Томми была совершенно другая история, но она была уверена на все сто процентов, что даже если бы он от неё отвернулся, даже если бы предал и пожелал смерти, она бы ни за что не смогла его возненавидеть, не смогла бы убить. Не существовало ещё в этом мире силы, которая заставила бы её ополчится на любимого младшего брата. Какое-то время Клаус просто смотрел ей в глаза. И Рейлинн могла с чистой совестью признать, что это мгновение было даже страшнее, чем когда он вгрызался ей в шею. Его нечитаемый взгляд, абсолютно пустое, не говорящее ничего о его намерениях лицо. А затем, быстрее, чем она была способна осознать, он схватил её за шею и впечатал в стену. Нехватка кислорода обжигала лёгкие, в приступе паники Рейлинн отчаянно вцепилась в его запястье, но даже в ослабленном состоянии Клаус был слишком силён. Слезы застилали глаза, она едва ли могла разглядеть его. Но видимо он был очень зол. — Не смей упрекать меня или осуждать. Едва ли ты прожила достаточно, чтобы размышлять о том, что правильно, а что нет. Он приподнял её над полом, и Рейлинн потеряла последнюю точку опоры. Как назло, её разум словно парализовало от страха. Ни одно заклинание не приходило на ум. — Так не пойдёт, дорогуша, — он ненадолго ослабил хватку, позволяя ей сделать пару рваных вздохов, прежде чем снова перекрыть доступ к кислороду, — Хэйли целую лекцию прочла о том, что ты теперь часть её семьи, часть семьи моего будущего ребёнка. Но рядом с моей дочерью нет места слабым. Он приблизился вплотную, не прекращая душить Рейлинн, однако, делал это умело. Удерживал её в сознании, не давая ни лишнего глотка воздуха, ни шанса на отключку. Наклонился к самому уху и в тот момент, когда раздался его шёпот, Рейлинн на миг поверила, что дьявол все-таки существует: — Неужели это всё, на что способна ведьма из Ковена Мертвецов? Того самого, что заставлял трепетать все остальные? — он спустился ниже, где-то на стыке шеи и плеча, — Я разочарован. Если бы Рейлинн могла, то непременно бы закричала. Больше не было той аккуратности, как когда он пил с её запястья. Он вгрызался в плоть с такой силой, словно в самом деле собирался вырвать кусок. Боль застила глаза, туманила сознание. И всё же ведьме удалось дотянуться до близ стоящей вазы и ударить ею Клауса по голове. С характерным грохотом разбившись о голову первородного, ваза рассыпалась по полу на сотни осколков. Рейлинн свалилась следом. Схватила один из наиболее крупных осколков и попыталась выбежать из комнаты, но Клаус вновь поймал её за руку. Тогда она со всей силы воткнула осколок ему в шею. Всё также не отпуская ведьму, Клаус вырвал кусок хрусталя из мгновенно зажившей шеи и ухмыльнулся. — Неплохо, но это всё ещё не то. Клаус вновь дёрнул Рейлинн на себя. Она попыталась оттолкнуть его, но вновь безуспешно. Его глаза потемнели и по коже поползли чёрные вены, что заставило Рейлинн отбиваться активнее. Она пыталась вырвать руку, которую он так крепко сжимал в своей, что девушке едва удавалось не срываться на крики. Свободной рукой она принялась пытаться оттолкнуть Клауса, но даже несмотря на его ослабленное состояние, ему было всё равно на её попытки сопротивления. Да и к тому же, сама ведьма уже давно вымоталась. Болела голова, горло саднило, а по телу растекалась слабость. Отчаянно хотелось жить и отчаянно не верилось, что она сможет покинуть комнату живой. Рейлинн вспомнились слова отца. Он сравнивал вампиров с волками, а их жертв с ягнятами, и сейчас Рейлинн действительно чувствовала себя напуганной овечкой, которую ведут на убой. Рейлинн привыкла анализировать ситуацию и подстраиваться под неё, находя решение проблемы, но сейчас впервые в жизни её охватил такой дикий ужас, что думать попросту не получалось. Была лишь олна мысль: бежать. — Клаус, — она предприняла попытку ударить его ногой, но и та с треском провалилась, когда в отместку он сильнее сомкнул руку на её предплечье. Раздался тошнотворный хруст, а следом за ним девичий вопль, — Клаус, прошу! Прекрати! — Наших врагов ты тоже будешь просить? Умолять? Или вазами в них кидаться? — он схватил её за волосы, откидывая голову назад и вынуждая смотреть на него, — Ты борешься, но ты делаешь это как человек, дорогуша. Тебе пора забыть об этом, — он наклонился ближе, — Ты теперь часть другого мира. Здесь нет полиции, закона и порядка, которые защитят тебя. Когда сюда приедет твой щенок Томми, ты также будешь его защищать? Если да, то протяните вы недолго, — в его глазах промелькнуло что-то тёмное, зловещее, и вместе с тем понимающее, — Ты ведьма, так борись соответствующе. Несмотря на то своё плачевное состояние, Рейлинн внимала каждому слову. Клаус удерживал её, не отпускал, но вместе с тем, больше не совершал попыток нападения. Он словно замер в ожидании. И тогда она наконец поняла. Клаус схватился за голову из-за жуткой боли, обжигающей виски. Рейлинн же, воспользовавшись заминкой из-за насланного ею заклинания, отшатнулась, но не удержала равновесие и упала. Прижимая к себе сломанную руку, она отползла в дальний угол, предупреждающе выставив здоровую руку вперёд. Ожидаемой ярости не последовало. Когда боль от заклинания Рейлинн отпустила, Клаус посмотрел на неё с поразительным спокойствием. Более того, он даже выглядел немного довольным. Под настороженным взглядом ведьмы он подошёл ближе и опустился на пол рядом с ней. — Уже лучше, — он надкусил запястье, протягивая ей, — Если ты хочешь быть частью этого мира, этой семьи, быть рядом с Хэйли, ты должна уметь постоять за себя. Она и стая не всегда смогут быть рядом, а мне и Элайдже некогда бегать по городу и спасать тебя. Да и твоего братца тоже, — когда все раны Рейлинн зажили, он убрал руку, но не отстранился, — Ты можешь рассчитывать на стороннюю помощь, твоё право, дорогуша. Но в первую очередь, рассчитывать надо только на саму себя. Рейлинн вздрогнула, когда он вновь протянул к ней руку, но, как оказалось, он просто смахнул слезу с её щеки. Клаус не торопился отнимать руку. Огладил кожу большим пальцем, прежде чем опустить руку к подбородку, чтобы слегка его приподнять: — Учись жить со своей новой сущностью и устранять угрозу с ней же. В нашем мире сплошь и рядом боль, кровь, предательство, смерть. Ты не выживешь и не защитить тех, кого любишь, если не согласишься принять правила игры, — он наконец отпустил её, пошёл к выходу из комнаты, но что-то заставило его остановиться, — Лучше я открою тебе на это глаза, чем кто-нибудь из врагов. А затем Клаус исчез.