Говорящая с призраками

Остаток дня прошёл для Рейлинн как в тумане. Она не помнила, как всё же нашла в себе силы подняться на ноги и покинуть особняк Майклсонов. Не помнила дороги домой. Даже зелье, необходимое для возвращения оборотней в человеческий вид, она готовила как-то механически, едва ли осознавая собственное присутствие в этом мире в тот момент. Голову заполонили мысли о словах Клауса. Несмотря на всю ту боль, что он причинил ей сегодня, Рейлинн испытывала двоякие чувства. С одной стороны, она злилась на него, как ни на кого до этого в своей жизни, и в серьёз начала жалеть, что способность ведьм превращать обидчиков в жаб — выдумка. С другой стороны, она не могла не признать, что в его словах и действиях была определённая логика. Потому всё ещё обдумывала каждое слово, всё то, что он хотел донести. Пыталась проанализировать всё произошедшее и определиться со своим отношением к его поступку. Может ведьме и не очень хотелось это признавать, но Клаус был прав. Даже приложив столько усилий, рискуя собственной жизнью и получив долгожданные силу и знания, Рейлинн продолжала относиться к ним, как к чему-то извне. Магия для ведьм тоже самое, что дыхание. Она как кровь, бегущая в жилах, качающая кровь в сердце. Ведьма не может забыть о магии, колдовство — её суть, её неотъемлемая часть. И всё же Рейлинн пользуется этим даром, как чем-то отдельным от неё. Бабушка бы ей этого не простила. А ведь ей ещё учить Томми. Они созванивались каждый вечер, но Рейлинн решила, что рассказывать о магии, оборотнях и вампирах лучше при встрече. Завтра он как раз приезжает и придётся объяснить ему всё то, что произошло за время его отсутствия. Даже думать не хотелось о том, насколько выматывающим и тяжёлым будет этот разговор. Да и в целом думать о чём либо. Те слова Хэйли, которые все-таки задели её за живое, видение собственной смерти в прошлой жизни и так называемый урок от Клауса, жутко её вымотали. Потому, закончив готовить зелье, которое поможет стае, Рейлинн без сил свалилась на постель и мгновенно уснула. *** — Проснись и пой! Рейлинн вскочила на ноги со скоростью, которую сама от себя не ожидала, и даже успела схватить ближайшую статуэтку и замахнуться ею. Кол, хоть и был призраком, отшатнулся. — Знаешь мою семейку всего ничего, а изменения на лицо, — он ухмыльнулся, — Доброе утро. С минуту наблюдая за первородным ещё не проснувшимся взглядом, Рейлинн наконец отпустила ту безделушку и плюхнулась обратно на кровать. — Доброе. Чем вчера всё закончилось? — Моя сестра сорвала большой куш, — Кол улёгся рядом с ней, вперив взгляд в потолок, — Счастливица. — Он её отпустил? — Да. — И правда счастливица. Какое-то время они молча рассматривали потолок. Кажется, Кол тоже решил пересчитать там все трещинки. Рейлинн же готовилась к началу этого очередного насыщенного дня. Сначала ей нужно собрать все необходимые вещи, затем заехать к Ками и её дяде, чтобы посмотреть, что с ним сотворили ведьмы. Затем поехать за братом на вокзал, а после вместе с ним, вещами и лекарством для оборотней поехать на болота. Она решила, что какое-то время им лучше пожить там, тем более, что ей нужно пополнить запасы различных целебных трав. А Томми познакомиться с Хэйли, которая теперь живёт там, и со стаей, к которой он принадлежит. В общем, скучать ей сегодня не придётся. Хотя она очень хотела. Встав, ведьма направилась в душ, но её намерения резко прервал возмущённый мужской крик: — Ты куда? — Кол состроил щенячьи глазки, — Мне же здесь одному будет скучно. — Я что, похожа на клоуна? Кол скуксил такое лицо, что Рейлинн мгновенно пожалела о том, что у неё под рукой нет фотоаппарата. Впрочем, камера всё равно бы не щелкнула Кола. — Скорее на Элайджу в юбке. Рейлинн хмыкнула. Трудно было сказать, что её больше позабавило: сравнение с первородным, богатая фантазия, благодаря которой она мигом представила Элайджу в юбке, или то, как сейчас Кол поразительно похож на маленького ребёнка, отчаянно пытающегося привлечь внимание занятого родителя. — Позже мы с тобой обязательно повеселимся, — она махнула рукой и перед первородным появилась Книга Мёртвых, — А пока можешь почитать, как я и обещала. Кажется, Кол её даже не дослушал. Уткнувшись в книгу с энтузиазмом безумного учёного, он затих и принялся лихорадочно изучать строчку за строчкой. Рейлинн с улыбкой покачала головой. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось. Приведя себя в порядок и позавтракав под нытьё и жалобы Кола о том, как давно он не ел ничего из своей любимой еды, да и еды в принципе, и что он тоже очень хочет выпить чашечку кофе, Рейлинн принялась собирать вещи. Она пока не могла точно сказать, как долго они там пробудут. Зависело от большого количества факторов. Например, как они будут чувствовать себя в стае. Рейлинн и Томми выросли в слишком отличных от их условиях. Вполне возможно, что они друг с другом не уживутся. Или от того, что в дальнейшем будут предпринимать ведьмы. Рейлинн не сомневалась, что они захотят избавиться от неё и её брата, но насколько рисковые шаги они сделают, было для неё загадкой. И в конце концов, насколько быстро они с братом смогут научиться давать мало-мальский отпор. Время за сборами и разговорами с Колом пролетело незаметно. Как оказалось, первородный был образцом многозадачности. Прямо как Цезарь: одновременно разговаривал с ней, читал книгу и составлял программу обучения для неё и Томми. Чудо, а не вампир. По крайней мере, с его собственных слов. Уже в машине Кол решил поинтересоваться, куда же они так торопятся и чего это Рейлинн такая напряжённая. Кратко описав ему ситуацию, она получила в ответ лишь задумчивое мычание. — И что это значит? — Что ты решила начать с хард уровня. Ну знаешь, всё равно что учиться кататься на коньках на Олимпийских соревнованиях. — Умеешь поддержать. — И воодушевить. Кол задорно подмигнул, но заметив, что Рейлинн ничуть не разделяет его хорошее настроение, закатил глаза. Потянулся, словно хотел по-дружески толкнуть её локтем, но передумал на полпути. — Ладно тебе, ведьмочка-Лабонэйр. В конце концов, у тебя есть ценное преимущество. Рейлинн вскинула бровь, с явным сомнением посмотрев на Кола: — Это какое же? — Я. Рейлинн со смехом покачала головой. — Что ж, неподражаемый из семьи Майклсон, ты умеешь убеждать. Однако, улыбка с её лица быстро пропала. Рейлинн осознала, что должна признаться Колу в проведённом ритуале. Он будет учить её магии, поэтому ему несомненно следует знать, что она как минимум не полный ноль, ведь впитала немало знаний из прошлого. Она отчаянно боялась быть в его глазах призраком Ингрид, но не видела иного выхода. К тому же, произошедшее между Ребеккой и Клаусом наглядно показывает, к чему приводят секреты. Тайное становится явным, только вот чем дольше молчишь, тем хуже и болезненнее последствия. Потому, когда они уже подъехали к церкви, ведьма всё же не выдержала. Повернулась к Колу всем корпусом и, не давая себе времени передумать, выпалила всё на одном дыхании. О том, что провела ритуал, что живёт вторую жизнь. Ей казалось, что она готова к любому исходу этого разговора, и всё равно, Майклсон её удивил. — Я догадался, ведьмочка-Лабонэйр. Когда-то тебя звали Ингрид, — она оторопело моргнула. Кол перебил её до того, как она уточнила, какая у неё была прошлая жизнь, — по глазам тебя сразу узнал. Ты не помнишь ту жизнь, так зачем ворошить прошлое? — он улыбнулся. Так мягко и печально, так на него не похоже, и одновременно так, как наверняка когда-то улыбался не ей, но Ингрид, сотни раз, — Лучше создать что-то новое, чем рыдать над разрушенным и истлевшим, отчаянно желая починить. Из этого никогда ничего хорошего не выходило. И вот так просто. Одной улыбкой и парой слов он развеял все её страхи и опасения. Сморгнув невесть откуда взявшиеся слëзы, Рейлинн, неожиданно для самой себя, подалась вперёд и обняла Кола. Несколько бесконечно долгих секунд ушло у них обоих на то, чтобы осознать произошедшее, прежде чем Кол обнял её в ответ. Будь он чуть более сентиментальным, то, возможно, и у него навернулись бы слезы. Он уже и забыл, когда последний раз его кто-то обнимал. Так искренне, так нежно, и совершенно бескорыстно. Не под внушением, не из-за личных интересов. Просто потому что хотят прижать к сердцу и обхватить руками, как нечто ценное. Потому что им дорожат. И пусть пока это отголоски чувств из прошлого, которые испытывала Ингрид, им ничего не мешало создать новые воспоминания. Благодаря её прошлой жизни, Кол точно знал, что настоящие чувства, будь они дружескими или романтическими, не важно, длятся дольше одной жизни. Они вечны. Через какое-то время они отстранились друг от друга с одинаково идиотскими улыбками на лице, как сказал бы Кол, если бы речь шла не о его собственном лице. — Поверить не могу, что я это сделала, — Рейлинн перевела задумчивый взгляд на свои руки. Скорее всего, магия осталась в ней с того случая, когда она тушила пожар, поэтому её больше удивил сам факт того, что она смогла сделать Кола осязаемым. — Думаю, контроль — твоя главная слабость. Тебе нужно будет научиться использовать магию тогда, когда нужно. С таким великолепным учителем, как я, у тебя быстро появятся первые успехи. Рейлинн на это лишь закатила глаза. Милый Кол ушёл и его место вновь занял самовлюблённый. Она не против в любом случае. В церковь Рейлинн отправилась одна. Кол заявил, что ему становится дурно в священном месте и моментально испарился. Ведьму встретила встревоженная Камилла. При виде нервной, явно недосыпающей и напуганной Ками, которую она привыкла видеть жизнерадостной, оптимистичной и верующей в светлое будущее, у Рейлинн невольно кольнуло сердце. Так не должно было быть. В её картине мира Камилла заслужила счастья, покоя и должна была забыть, что такое потери. — Рей, — Камилла сжала Рейлинн в столь крепких объятиях, что та мгновенно ощутила, какая сильная дрожь охватила её подругу, — я так волновалась за тебя. Клаус рассказал о том, кто ты. Рейлинн нахмурилась. И когда это он только успел? Видимо Камилла расценила её хмурость иначе. Потому, немного отстранившись от ведьмы, спешно продолжила: — Прости, что не дождалась твоих объяснений, всё просто было так внезапно… — Всё хорошо, Ками. Я обязательно расскажу тебе подробности, но давай сначала о Отце Киране. Что случилось? Стоит отдать Камилле должное. Она за пару минут полностью взяла себя в руки и спокойно, словно речь шла не о её последнем родном человеке, рассказала о конфликте с ведьмами. Если бы не слегка подрагивающие руки и высохшие дорожки слез на её некогда румяных щеках, Рейлинн легко бы забыла, что речь идёт об Отце Киране. А он будто почувствовал, что девушки говорили о его незавидной участи и присоединился к ним ровно в тот момент, когда Ками закончила рассказ. Увидев его, Рейлинн невольно ужаснулась. Как бы грубо это не прозвучало, но с таким видом его уже можно было смело положить в гроб. Посеревший, осунувшийся и постаревший разом на все десять лет, он поднял на неё свой уставший взгляд, и Рейлинн потребовалось приложить усилия, чтобы не отвести глаз. Взгляд его тоже был помертвевший: в нём не было ни надежды на спасение, ни на светлое будущее. Лишь мука, смирение и ожидание смерти, которая прекратит его страдания. Радовало, что по крайней мере Камилла ещё не потеряла надежду и искренне верила, что не всё потеряно. — Здравствуйте, Отец Киран. Я приехала вам помочь. Киран поморщился. Рейлинн про себя задалась вопросом: это из-за того, что он стал чувствительнее к свету и шуму и она говорила слишком громко для него, или же из-за того, что он считал, что все усилия всё равно что мёртвому припарка? — Здравствуй, Рейлинн. Я рад, что у Ками есть такая хорошая подруга, — он подошёл ближе и взял её руки в свои, — Прошу, береги её, когда меня не станет. — Прекрати. Как бы Ками не старалась держать лицо, голос её дрогнул. Отец Киран старательно избегал её взгляда, вместо этого рассматривая многочисленные кольца на пальцах Рейлинн, всё ещё зажатых в его удивительно крепких, при его состоянии, ладонях. Решив немедленно приступить от слов к действиям, Рейлинн сама обхватила его ладони, развернув так, чтобы рассмотреть линии жизни на них. Обломанные и искажённые, они буквально кричали о том, что времени у Отца Кирана и правда в обрез. Затем Рейлинн отпустили его руки. Вместо этого она положила одну из них ему на сердце, а вторую приложила ко лбу. Проклятие, наложенное ведьмами, отдавало пульсирующей болью, прорастающей по всему организму, по каждой клеточке. Это зараза росла внутри него, распространялась и разрасталась, но не находила выхода, потому и причиняла ему такие адские муки. Отстранившись, она присела на ближайшее кресло и вытерла холодный пот, выступивший на лбу. Сравнение Кола сейчас казалось донельзя подходящим, но сдаваться ведьма была не намерена. Она не могла бросить Ками в беде. — Рей? Она подняла помутневший взгляд на обеспокоенную Ками и заставила себя улыбнуться. — Шанс есть, — вздох облегчения, который Камилла не смогла в себе сдержать в этот момент, придал Рейлинн сил, — Но мне нужно время. Около месяца, нужно приготовить необходимые ингредиенты и потренироваться, заклинание сложное, — Рейлинн посмотрела на Отца Кирана, — У вас есть какая-нибудь личная вещь, которая вам очень дорога? Желательно, чтобы вы с ней не расставались уже много лет. — Конечно, — он замешкался, но не выдержав взгляда Камиллы, всё же признался, — мой крест. — Хорошо. Можете дать его мне? — Надо же, — все трое вздрогнули и обернулись на невесть откуда взявшегося Клауса, — Увидеть целебную магию ведьмы Ковена Мертвецов — большая честь. — Отлично, — Рейлинн немедленно направилась в сторону первородного под его же пристальным взглядом, — Мне как раз нужна магия, ты вовремя, — она протянула к нему руку, но Клаус не торопился делать того же в ответ, — Пожалуйста? Услышав её нетерпеливую просьбу, Клаус ещё несколько бесконечно долгих секунд продолжал подпирать собой дверной проём, сложив руки на груди и не сводя глаз с ведьмы. Рейлинн потребовалось приложить титанические усилия, чтобы не отвести взгляд в этот момент. Почему-то ей казалось, что сейчас это будет сродни проигрышу. Отступать сегодня она была не намерена. Видимо Клаус наконец нашёл в её глазах то, что искал в ней с момента встречи. По крайней мере, именно к такому выводу пришла Рейлинн, увидев, промелькнувшую на его лице довольную улыбку и несколько лихорадочный блеск голубых глаз. Вальяжно протянув руку, Клаус мягко, даже бережно, обхватил её пальцы, уже привычно ощутив аномальный холод её хрупкой ладони. Рейлинн старалась полностью сосредоточиться на вытягивании из него магии, чтобы процесс был максимально безболезненным, и чтобы взять ровно столько, сколько ей нужно. Но под взглядом Клауса это было крайне сложно. Ей он казался оценивающим, как на экзамене, где нет права на ошибку. Клаусу совершенно не было дела до лёгкого покалывания, последовавшего за её прикосновением. Он был слишком занят рассматриванием игры света на её лице. Солнечные лучи пробивающиеся через витражные окна причудливым образом украсили её. Подчеркнули изумруд её глаз, янтарный шёлк волос, и даже небольшие синяки, проступившие из-за недосыпа, в глазах Клауса послужили для неё украшением в этот момент. Первородный старался запомнить каждую деталь, чтобы в последующем запечатлеть её образ на холсте. Слуга Смерти в доме Божьем. Этот сюжет определённо заслуживал право на существование. — Спасибо, — хрупкая ладонь Рейлинн ускользнула от него, оставляя на память лёгкое покалывание на кончиках пальцев, но даже несмотря на это, Клаус невольно ощутил себя покинутым. Клаус уже не раз ловил себя на мысли, что Рейлинн подходит эта холодность. Несомненно он мог бы сравнить ведьму с глотком свежего воздуха, но это не передало бы всей сути её натуры, нет. Каждое её появление ощущалось как распахнутое окно в затхлой комнате и распространяющийся по помещению морозный воздух, предвещающий ледяную зиму. Но это был бы не тот страшный мороз, что предвещает смерть от голода и обморожения и по пришествии которого в его далёкой юности люди молились Богам, дабы хотя бы их дети пережили эту жестокую пору. Совсем нет. Скорее Рейлинн ассоциировалась у него с онемевшими пальцами, которые хочется согреть в собственных ладонях, узорами на окнах, остывшим чаем с мёдом и лимоном, летящими в лицо хлопьями снега, которые тают на щеках, и снежными ангелами. Как-то в книге он повстречал оксюморон — горячий снег. Самое краткое и идеально подходящее описание этой ведьмы, ворвавшейся в их жизнь на стареньком форде. Любуясь Рейлинн и ореолом магии вокруг неё, Клаус лишь вполуха слышал, как она объясняла Камилле и Отцу Кирану свои действия. Шёпот срывался с её уст тихим шелестом листьев в конце октября, а в тонком изломе бровей читалась сосредоточенность, когда она зачаровывала крест, чтобы Киран продержался дольше, пока она будет занята подготовкой заклинания и зелья для его исцеления. Клаус и сам словно был под заклятием. И освободился от его действия лишь в тот момент, когда Рейлинн направилась к выходу. В блаженном беспамятстве вдохновения, запоминая каждую деталь для написания будушего шедевра, первородный едва не упустил момент её ухода. Круто развернувшись, он нагнал ведьму уже на улице. Рейлинн заметила его не сразу. То ли это Клаус был в особом игривом и доброжелательном настроении, то ли выражение её лица в тот момент и правда было донельзя забавным, но факт оставался фактом: когда Рейлинн всё же обратила на него внимание, Клаус отметил, что её, с секунду назад ещё такое сосредоточенное лицо, приняло по-детски очаровательное удивление, вызвав у первородного даже больше интереса, чем та сосредоточенность в церкви. Возможно ему просто нравилось отсутствие страха. — Что ты делаешь? — он ловко запрыгнул в её Форд, игнорируя возмущение девушки, — Разве ты пришёл не к Ками? Я думала, ты хотел обсудить с ней… Рейлинн оборвала себя на полуслове. Она собиралась сказать об уходе Ребекки, но побоялась, что Клауса это разозлит. Разговор с ним всё также напоминал ей минное поле, где одно неосторожное слово можно спровоцировать взрыв. — Решил прокатиться с тобой, — Клаус даже пристегнулся и с гордым видом повернулся к Рейлинн, всем своим существом демонстрируя, какой он законопослушный гражданин, — Хэйли пару раз упрекала нас, что мы не принимаем тебя в семью, — Рейлинн поморщилась. На благодарности за подобное, Хэйли может даже не расчитывать, — И представляешь: зашёл в церковь и меня осенило, — как только Рей пристегнулась, он резко наклонился к ней, тем самым заставив девушку вздрогнуть и едва заметно поморщиться от лёгкого запаха алкоголя, исходящего от первородного, — я жил неправильно. А сегодня твёрдо решил встать на путь исправления. Начал с тебя. Здорово? Сейчас он до жути напоминал ей Кола. Такой же ехидный и со смешинками в глазах. Сразу видно, братья. Вот только младший Майклсон не пугал её, а от Клауса не знаешь, что ожидать в следующий момент. Но здраво рассудив, что злить его себе дороже, Рейлинн выдавила из себя слабую улыбку и показала большой палец вверх, одобряя идею гибрида. Ей это казалось невозможным, однако, Клаус расплылся в ещё более довольной улыбке, откидываясь на спинку сидения. Весёлая, однако, предстоит поездочка. С отнюдь не весёлыми мыслями, Рейлинн направилась на вокзал. Ведьма старалась сконцентрироваться на дороге, надеясь, что это поможет забыть о действующем на нервы присутствии первородного, но, к сожалению, она ошиблась. Рейлинн чувствовала, что Клаус не сводит с неё глаз. Но помимо страха в ней просыпался гнев. Вот только она никак не могла понять, на кого злится больше: на себя, за то, что дёргается от одного только присутствия первородного или на Клауса, который явно намеревался добиться именно такого эффекта? В конце концов, она пришла к выводу, что оба варианта верны. Вот только если свой страх она понимала, то действий Клауса нет. Неужели Клауса и впрямь забавляет происходящее? Зачем он это делает? Чего добивается? Видимо, хочет, чтобы плохо было не только ему. Тишина с каждой минутой становилась всё невыносимее. По крайней мере, для Рейлинн. По довольному же лицу Клауса стало ясно, что он не только обычный вампир, но и энергетический. Другого объяснения для его довольного вида ведьма найти не смогла. И именно в тот момент, когда Рейлинн смирилась с оглушающей тишиной и даже начала к ней привыкать, Клаус вдруг заговорил: — Я думал о тебе, — Рейлинн на мгновение перестала дышать. Лучше бы и дальше молчал, — Размышлял. Рейлинн нервно сглотнула. В тысячный раз за полчаса пожалела о том, что не отдала ему свою машину и не пошла пешком, бросила на него быстрый взгляд, убедившись, что он больше не улыбался, и покрепче сжала руль. — О чём-то конкретном? — О нашей прошлой беседе. Повышение твоих шансов на выживание. — Каким образом? — О, всё просто, — Клаус оскалился, — ты должна кого-нибудь убить. В шоке от услышанного Рейлинн повернулась к первородному, до последнего надеясь, что это нелепая шутка. И едва не влетела в встречную машину из-за этого, чудом успев избежать столкновения под недовольный гудок от водителя. — Ого, быстро же ты всё приняла к сведению. — Ты с ума сошёл? — Рейлинн едва не задохнулась от возмущения. Клаус воистину был самым необычным встреченным ею мужчиной. И, к сожалению, не в лучшем смысле, — Это несмешно. — Разумеется, я ведь не шутил, — он закатил глаза, — Тебе придётся рано или поздно. — Значит я сделаю это по необходимости, а не от скуки, как некоторые. Рейлинн запоздало подумала о том, что ей бы следовало прикусить язык, но слова уже были сказаны и ничего поделать она с этим не могла. Однако, вопреки её ожиданиям, Клаус всего лишь пожал плечами. — У тебя есть какие-нибудь важные дела? — Сейчас я еду за братом, а потом мы с ним отправимся на болота. Буду работать над лекарством для Отца Кирана, — она скосила глаза на Клауса, — А что? — Да так, — он ухмыльнулся, обнажая ямочки на щеках. «Редкостная сволочь, но до чего же очаровательная», — вздохнула про себя Рейлинн, — Сюрприз. Последнее, чего бы она хотела от жизни, — это сюрпризы от Клауса Майклсона, но спрашивать её, по новой, но уже устоявшейся традиции, никто не будет. Смиренно вздохнув, она вновь встретилась взглядами с улыбающимся первородным. В который раз за их весьма короткое знакомство Рейлинн невольно поразилась тому, как Клаус умудрялся выглядеть так притягательно даже со своей мерзотно-наглой ухмылкой, которая буквально кричала о истинной натуре владельца. Почему-то она не отталкивала, а лишь придавала ему какой-то особый, присущий только ему, шарм. Тряхнув головой, Рейлинн вернула всё своё внимание на дорогу. Она старалась выкинуть все эти мысли, забыть о них. Не хватало ещё стать очередной наивной дурочкой, которая повелась на его красивые глаза и чарующую улыбку. Даже сам факт того, что она одаривает его подобными эпитетами, хоть и мысленно, нервировал. Полностью отвлечься от мыслей о сидящем рядом с ней мужчиной не получилось, однако, Рейлинн удалось сместить вектор собственного внимания с его внешности на его слова. Догадка о том, какой сюрприз он ей готовил, заставила её покрыться мурашками. — Ты хочешь подстроить убийство? Клаус повернулся к ней с лёгкой улыбкой, в которой не было ни капли искренности. — Какая ты умница, я восхищён, — ответил он спокойно, словно обсуждал погоду. — Ты сама сказала, что сделаешь это исключительно по необходимости. Я лишь тебе помогу. — Ты не посмеешь, — по её голосу отчётливо было слышно, что она и сама не верила в то, что говорит, — У тебя нет такого права. Клаус улыбнулся ещё шире, его глаза засияли. — Знаешь, Рейлинн, — сказал он мягко, — иногда нужно рисковать и давить, чтобы добиться желаемого. И я как раз из тех, кто предпочитает идти напролом. Рейлинн вздохнула, чувствуя, как внутри всё сжалось от смешанных чувств — страха, гнева и какой-то странной, совершенно ей несвойственной тяги к физическому насилию по отношению к этому человеку. Вернее, гибриду. Вновь встретившись с ним взглядом, Рейлинн ужаснулась посетившей её мысли. — Ты собирался сделать это сейчас? — И снова верно! Ты не перестаешь меня удивлять сегодня, — он разве что не мурлыкал, как довольный кот, — Лёгкий поворот руля и дело было бы сделано. Она сжала руль до боли в пальцах. — Что же тебя остановило? — Думаю, авария и твоё обращение в оборотня займут больше времени, чем твой брат может прождать на вокзале. Такого ответа она и впрямь не ожидала. Неужели это остатки благородства? Мол, я могу убивать, пытать, принуждать, манипулировать, но ребёнку сидеть на вокзале допоздна не позволю? Впечатляет. — Хорошо, — сказала она наконец, — иди напролом куда хочешь, но от меня отстань, — она вперила в Клауса взгляд настолько холодный, что им впору было бы заморозить весь Новый Орлеан, — Я — хозяйка своей судьбы. И только я решаю, когда и как я активирую ген оборотня. Брось свою затею, иначе я сама остановлю тебя. Клаус чуть наклонил голову, улыбнувшись ещё шире. — Буду ждать этого дня, — произнёс он шёпотом. Клаус протянул руку и заправил выбившуюся прядь ей за ухо. Рейлинн пришлось приложить немало усилий, чтобы не вздрогнуть, — А пока, — он кивнул на дорогу, они уже подъехали к вокзалу, — поехали. Время не ждёт. Рейлинн взяла себя в руки, крепко сжала руль и ответила: — Ты прав. Но помни — я за тобой наблюдаю. В машине снова воцарилась тишина, но в воздухе чувствовалась напряжённость и предчувствие грядущей беды. Рейлинн была уверена, что Клаус так просто не сдастся. Но и она не намерена была уступать.